Остролист и Плющ

      — Я просто не хочу, ну, знаешь, чтобы ты чувствовала себя неловко.       Каким же отличным парнем. Каким потрясающим, чертовски понимающим джентльменом был Рон Уизли.       Гермиона потягивала горячий чай, позволяя ему каждый раз обжигать кончик языка, чтобы этот самый язык не произнёс ничего такого, о чём девушка, она была уверена, будет жалеть.        В то время как для семьи и друзей их расставание было обоюдным решением, на деле это не имело ничего общего с правдой. В действительности же это предложение поступило лишь с одной стороны, с его стороны. Но во имя их многолетней дружбы на очередной вопрос об их расставании Гермиона позволяла Рону отвечать что-то вроде «мы оба так решили», «остались друзьями», «хотим лучшего друг для друга».       На самом же деле за последние недели они не обменялись и парой слов. С того самого момента, когда Рон вышел из камина их общей квартиры и заявил, что та связь, которая свела их вместе, была давно утеряна. По всей видимости, когда вы больше не вынуждены бегать по лесам и жить в палатке, укрываясь от больных маньяков, отношения претерпевают определённые изменения.       Первые этапы своего горя Гермиона преодолела довольно быстро. Она просто стояла с открытым ртом посреди квартиры, пока Рон перечислял (очевидно, множество) причин, по которым они не подходили друг другу.       Она звонко рассмеялась, когда Рон, наконец, закончил декларировать свой список, и попросила его перестать валять дурака и пойти умыться перед ужином. А когда он так и не сдвинулся с места, пространство быстро заполнилось летящей в парня одеждой и чередой ругательств, некоторые из которых были выдуманы самой Гермионой. Но ни одно слово не могло и близко описать, каким на самом деле отвратительным и мерзким был в тот момент в её глазах Рональд Уизли.       Он спокойно собрал свои разбросанные вещи и, прежде чем ступить в камин и выкрикнуть «Нора», окинул свою теперь бывшую девушку грустным, полным жалости взглядом. Гермиона подумала, что гораздо больше сожалеет о том, что безделушка, которую она кинула в последнюю секунду, разбилась о стену камина, а не о голову того, кто только что растворился в зелёном пламени.       На смену гневу пришла депрессия. Слёзы, сопли и крики в подушку. Гермиона никогда не считала себя одной из этих девушек. Тех героинь романтических книжек, чьи жизни неведомым образом оказывались разрушены одним лишь расставанием. Она всегда смеялась над ними, над этим способом показать женские страдания и боль, потому что была уверена, что она гораздо сильнее их всех. Что уж она-то никогда не станет чувствовать себя жалкой и неуверенной в себе из-за мужчины.       Но теперь Гермиона поняла. Все эти девушки не чувствовали себя жалкими и неуверенными. Они ощущали обиду и предательство.       Они с Роном были парой из разряда «пока смерть не разлучит нас». Как Молли и Артур, как Джинни и Гарри. Они провели бок о бок всю жизнь, и ни одна душа во всём мире не сможет осознать всю глубину потерь и боли, что они делили на двоих. Всех тех любимых, которых они потеряли. Они знали друг о друге столько, сколько вообще возможно знать о другом человеке — абсолютно всё.       Гермиона всегда была помешана на планировании, с того момента, как в детстве она научилась пользоваться календарём, все её дела были расписаны с точным указанием времени. Именно благодаря данной привычке ей удавалось так блестяще учиться в школе и при этом оставаться в здравом уме. И у Гермионы был план. Она бы добралась до должности руководителя Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Ещё до достижения тридцатилетия они бы с Роном поженились и, возможно, обзавелись одним-двумя хорошо воспитанными детьми. Таким образом, она бы стала самым молодым Министром магии в истории к тому времени, как её детям было бы пора отправляться в Хогвартс.       А сейчас всё было разрушено, разбито на маленькие кусочки прямо в её камине и разбросано по полу вместе с его одеждой.       Так она и провела все выходные — перемещаясь исключительно от холодильника к дивану и обратно. Сон, еда, слёзы и по новой.       К тому моменту, как новый рассвет ознаменовал утро понедельника, Гермиона была истинным физическим воплощением понятия беспорядок: спутанные кудри были собраны в пучок, чтобы разобраться с ними когда-нибудь позже, а глаза, под которыми образовались уже приличного вида синяки, были необычайно тусклыми.       Если Бог существовал, то он был просто обязан смилостивиться над ней хотя бы в этот день. Например, даровать ей короткую очередь за кофе, или не очень забитый лифт в Министерстве, или, что действительно стало бы благословением, сутки без столкновений с Малфоем.       Однако очередь оказалась даже длиннее обычного, а лифты были битком, из-за чего Гермиона впервые опоздала на работу. И конечно же, развалившийся в её офисном кресле Малфой, которого она обнаружила там по прибытии, просто не мог этого не заметить.       — Ты опоздала.       — А твоя наблюдательность как всегда безупречна.       Взгляд Малфоя скользнул по её пустым рукам:       — Сегодня без кофе?       — Очередь была слишком длинной, — вздохнула она, бросая сумку на стол прямо перед ним. Она начала доставать свои вещи, полностью игнорируя факт нахождения Малфоя в её кресле. — Почему-то Министерство не может выложить парочку лишних галлеонов на дополнительный кофейный аппарат, но, Мерлин упаси, если мы останемся без ещё одной мраморной статуи в Атриуме. Если бы я простояла в очереди ещё немного, то точно бы непозволительно опоздала.       Малфой окинул её оценивающим взглядом.       — Тебе стоило остаться в очереди. Кажется, ты в этом нуждаешься — выглядишь дерьмово.       — Малфой, — Гермиона вздохнула, раздражённо посмотрев на него. — Как бы мне ни нравился наш обмен колкостями — он мне правда нравится — сегодня у меня просто нет на это сил. Ладно?       Девушка попыталась всё-таки сосредоточиться на работе, но она всё ещё чувствовала его взгляд, прикованный к ней.       — Что случилось?       — Ничего, что касалось бы тебя, — пробормотала она, подписывая очередной документ, прежде чем Драко выхватил перо из её рук.       — Технически, что бы там у тебя ни случилось, ты опоздала, тем самым нарушив распорядок моего утра, а значит, самое малое, что ты можешь сделать, это пойти мне навстречу и немного поболтать.       Гермиона яростно отобрала у него перо.       — Если хочешь знать… — она замолчала и тяжело сглотнула. — Если хочешь знать, мы с Роном расстались на этих выходных.       Малфой не отвечал, и Гермиона пыталась занять себя чем угодно, только бы не поднимать на него глаза. Она была уверена, что наверняка в его взгляде сейчас отчётливо была видна насмешка.       — О, хвала Мерлину.       Девушка закатила глаза. Как бы грустно в последнюю пару дней ей ни было, чувствовать что-то ещё было приятно. Даже если это что-то было раздражением, направленным на мужчину напротив.       — Малфой…       — Я уже начал сомневаться в твоих умственных способностях. Рад слышать, что ты наконец-то нашла немного здравого смысла в…       — Он бросил меня.       Драко моргнул. А Гермиона испытала небольшое удовлетворение от мысли о том, что смогла лишить его дара речи, но это чувство быстро было уничтожено неловкой тишиной, повисшей между ними.       Он громко прочистил горло.       — Что ж, приятно было пообщаться. Я пошёл.       Малфой вскочил с её кресла и направился к двери кабинета. Гермиона сдула прядь волос со своего лица. По крайней мере, у неё будет возможность побыть в тишине и покое.       Через час, вернувшись из уборной, девушка обнаружила на столе дымящуюся чашку кофе. Сделав осторожный глоток, она мягко улыбнулась.       Малфой всегда готовил лучший кофе, именно такой, какой нравился ей. В нём действительно было своё очарование.       Как и работа с Малфоем имела своё очарование. Он обладал сообразительностью и острым умом, Гермионе никогда не приходилось подолгу расписывать и объяснять каждую идею в деталях: как правило, Драко всегда понимал её. И несмотря на то, что он всё ещё оставался придурком, девушка испытывала к нему своего рода дружескую привязанность.       Безусловно, он был красив — любой, кто утверждал обратное, лгал. И дело было не столько в его чертах, традиционно считающихся привлекательными: высокий рост, широкие плечи, тонкие светлые волосы. Малфой обладал кое-чем ещё, особенным, лишающим возможности отвести взгляд. Другие девушки в офисе краснели всякий раз, как он, передавая документы, касался кончиками пальцев их рук или отпускал очередную поверхностную, игривую шуточку.       Но в связи с её отношениями с Роном и отношениями Драко с Асторией Гринграсс, с которой они были помолвлены с самого окончания школы, у Гермионы никогда не было причин зацикливаться на этом.       — Гермиона?       О, точно. Рождество. Неловко. Гермиона моргнула, заметив встревоженное лицо Рона. Он сидел напротив неё за их общим или, точнее, когда-то общим обеденным столом.       — Это не будет неловко.       После того утра с Драко и его кофе, когда кофеин немного привёл её в чувство, она поклялась себе полностью игнорировать Рональда Уизли. Все его вещи она отправила через камин и закрыла ему доступ, отослала все его письма обратно и проигнорировала все его попытки связаться с ней.       Только когда пару дней назад Джинни написала ей: «Я не могу сказать многого, но это важно», Гермиона, наконец, согласилась встретиться с Роном.       С момента их расставания прошло пять недель, и когда Рон вышел из камина, девушка почувствовала, что ничего не изменилось. За тем лишь исключением, что её протянутые для дружеских объятий руки были опущены под тихое «нам не следует».       Конечно. Ведь всё изменилось.       Они сидели за столом, ожидая, пока закипит чайник, и Рон постоянно нервно ёрзал на стуле.       — Что-то случилось? — спросила Гермиона.       И тут будто прорвало плотину.       — Я начал встречаться кое с кем, и я знаю, что скоро праздники, и я хотел привести её в Нору, чтобы познакомить со всеми. Я знаю, что даже если мы разошлись, тебе там всегда рады, но я должен был предупредить тебя, потому что если тебе будет некомфортно из-за этого, то…       У Гермионы перехватило дыхание. Она забыла, как глотать. Уже?       Она до сих пор спала в обнимку с его старой рубашкой, вдыхая её запах перед сном, а он уже начал встречаться с кем-то, кого хочет пригласить на семейное торжество Уизли и представить всем? Она почувствовала подступающую тошноту.       Однако, быстро нацепив на лицо искусственную улыбку, от которой неприятно закололо в щеках, произнесла:       — Это замечательно, Рон.       Он остановил свой словесный поток.       — А?       — Я считаю, это замечательно, что ты нашёл кого-то, это действительно здорово.       — Правда? — недоверчиво спросил он.       — Да, безусловно, — услышав свист вскипевшего чайника, Гермиона быстро встала и принялась разливать чай по кружкам. Костяшки её пальцев, сжимавших ручку, побелели.       — Я просто не хочу, ну, знаешь, чтобы ты чувствовала себя неловко.       — Я не буду чувствовать себя неловко.       Он неуверенно посмотрел на неё полными жалости глазами. И Гермионе захотелось его ударить. Ударить, поцеловать и умолять вернуться домой. Она не нуждалась в его жалости, она хотела не этого. На самом деле…       — Я не уверен…       — Вообще-то, — Гермиона перебила его. — Я очень рада, потому что… потому что я тоже кое с кем встречаюсь и как раз собиралась спросить, не будет ли тебе неловко, если я приду в Нору с ним.       У Рона отвисла челюсть. А пальцы Гермионы слегка покалывало. Получи, Рон.       — С кем? — вскрикнул он, сбитый с толку.       Она не продумала это так далеко наперёд. Чёрт, а…       — Я пока не могу тебе сказать, мы… мы пока не хотим афишировать, хотим держать это в секрете.       — В секрете, — фыркнул Рон. — Хотите держать это в секрете, но ты тащишь его на семейный праздник.       — И это говоришь ты? — прошипела она в ответ. — И кто же та незнакомка, которую ты планируешь привести?       — Ты знаешь её… Астория Гринграсс.

***

      Невилл не подходил. Этот парень не смог бы сохранить секрет, от которого зависела бы его жизнь, и все об этом знали. Если бы он и Гермиона начали встречаться, то это уже не было бы секретом.       Дин был слишком близок с Роном и не согласился бы врать ему об отношениях с его бывшей девушкой.       А Симус был голубее летнего неба.       Она могла бы попросить Эрни, но они едва друг друга знали. Вряд ли бы их пара кого-то убедила.       Гермиона тяжело вздохнула, вычёркивая последнюю фамилию, и опустила голову на стол. Её ждали у Уизли меньше чем через сорок восемь часов, а у неё до сих пор не было никакого плана. Возможно, ей просто следовало принять поражение и добровольно унизиться, не приходя вовсе.       Она раздумывала над возможными оправданиями, когда Малфой вошёл в её кабинет без стука.       — Конфиденциальность — это добродетель, Малфой.       — Знаешь, Грейнджер, — он плюхнулся в кресло напротив и по-хозяйски вытянул ноги. — Мы работаем вместе столько лет, что я думал, мы уже прошли этап стука и закрытых дверей.       Гермиона закатила глаза.       — Что, если бы я была занята чем-то, не предназначенным для твоих глаз?       Драко усмехнулся. Этот хриплый звук определённо мог бы послужить причиной мокрых трусиков у более ограниченной ведьмы.       — Есть что-нибудь, предназначенное для моих глаз?       — Мерзко. Поистине мерзко.       Он пожал плечами и бросил на стол стопку бумаг.       — Это должно быть подписано к обеду, чтобы я смог доставить их мистеру Берку.       — Хорошо-хорошо, — выдохнула она, выписывая своё имя на листах, пока Малфой игрался с тем, что стояло на её столе. Девушка внимательно посмотрела на него. — Малфой, я не знала, что вы с Асторией разошлись.       Он поднял на неё глаза и вздёрнул бровь.       — Не знал, что тебе есть до этого дело, Грейнджер.       — Ну, я ожидала какой-нибудь свадьбы за баснословные деньги в духе Малфоев, не жалеющих средств. Бесплатная выпивка. Одинокие богатые волшебники.       Драко усмехнулся, наблюдая, как песчинки в песочных часах пересыпаются туда-сюда.       — Мне жаль, что моя расстроенная свадьба разрушила твои планы по соблазнению богатых мужчин. Но как ты узнала?       — Ты правда хочешь это услышать?       Драко вздохнул.       — Не заставляй меня просить, потому что я не буду этого делать.       — Вчера вечером у меня были гости. Рональд пришёл любезно сообщить мне, что он не просто сверхбыстро двигается вперёд после нашего расставания, но и то, что он хочет привести свою новую девушку к Уизли на праздники, потому что я, возможно, захочу пересмотреть своё решение о походе туда. И угадай, кто же его новая девушка?       Гермиона ожидала, что он взорвётся так же, как она взорвалась вчера после ухода Рона, но Драко открыл рот и громко рассмеялся.       — Иди ты. Ты смеёшься? О Мерлин, это хорошо. Это чертовски хорошо!       — Ты не злишься?       — Злюсь ли я на то, что моя бывшая-шлюха съехала от меня, самого завидного холостяка во всей магической Британии, возможно, в целой Великобритании, к Рональду Уизли, который…       — Аккуратней со словами, Малфой, — предупредила она, бросив на него острый взгляд. Она всё ещё ощущала потребность защищать Рона, даже если всё, что собирался сказать Малфой, было правдой.       — Нет, Грейнджер. Я не злюсь. Честно говоря, я в восторге. Пусть она будет несчастна, — он пожал плечами. — Тебя тоже не должно это волновать. Это лишь в очередной раз показывает, что он за человек, если предпочёл её тебе.       — Осторожнее, это можно счесть за комплимент.       — Моя репутация это переживёт. Ладно, какие у тебя теперь планы на Рождество?       — О чём ты?       — Ты только что сказала…       — Да, но я всё равно пойду, — гордо ответила Гермиона. — Я не собираюсь отказываться от важной традиции из-за Рона.       — Позволь прояснить, — осторожно начал Драко, наклоняясь в кресле вперёд. — Ты собираешься провести праздники в доме семьи Уизела, одна, пока он будет обжиматься с Асторией Гринграсс? И каким-то образом это не так сильно задевает твою гордость, как простой отказ от приглашения?       — Нет, я… — Гермиона покраснела. — Забудь.       — Что?       — Я… я типа… то есть я сказала ему, что тоже приду не одна.       — Нет. Ты этого не сделала, — ахнул Малфой. — С кем ты собираешься идти?       Гермиона подвинула к нему список зачёркнутых имён.       — Очевидно, ни с кем.       Драко присвистнул и нахмурился, всматриваясь в список. Гермиона внимательно наблюдала за ним. Он был красив. И к тому же умён. Рон ненавидел его больше кого бы то ни было. И у него так же была личная заинтересованность.       И более того, для Рона будет настоящим ударом тот факт, что Драко Малфой, самый завидный холостяк во всей магической Британии (а возможно, и в целой Великобритании) хотел её. Это определённо заставит его осознать собственную ошибку.       — Слушай, Малфой. Какие планы на Рождество?       Не поднимая на неё глаз, он фыркнул.       — С покойной матерью и отцом, сидящем в Азкабане? Как ты думаешь… Нет, абсолютно точно нет.       — Что?       — Я знаю, о чём ты думаешь, и мой ответ: нет. Нет, нет и ещё раз нет.       Гермиона выпятила нижнюю губу.       — Ну, давай, Малфой. Войди в моё положение. Ты всё равно не занят, и я знаю, что ты не упустишь шанс унизить Рона. И… и бросить это в лицо своей бывшей. Я больше ничего не прошу на Рождество, пожалуйста!       — Не смотри на меня так, — Драко спрятал лицо в ладонях. — Ненавижу, когда ты так делаешь, моя мать часто использовала этот трюк. Я даже не собирался ничего тебе дарить.       — А сейчас тебе и не надо! Пожалуйста. Это… — она замолчала, и Драко наконец-то отнял руки от лица. Гермиона одарила его самым жалобным взглядом, на который была способна. — Это много значило бы для меня.       Драко прикусил изнутри щеку и прищурился.       — Я не надену один из этих дурацких свитеров. Я видел их, и они просто ужасны. Мне всё равно, как тебе придётся извернуться, я это не надену.       Гермиона облегчённо выдохнула.       — Так ты…       Малфой закатил глаза.       — Сегодня начну собираться.