Следующая встреча

      — Нужно взять у него интервью?       — Ага, он приехал из Венгрии и уже прославился здесь. Ты же знаешь Лео? Он из идолов молодежи. Его альбом с обнаженкой — тоже работа этого автора. Ты наверняка уже его где-то видел. Погляди.       Саша протянул мне скетчбук с фотографиями, последняя работа К. И на каждой странице эротика. Не лучше ли честно сказать, что это порнография? Мне не нравилось, что фотограф прикрывает такое высокими словами об искусстве.       — Почитай. Тут информация о его выставках и опыте работы.       — Зачем писать специальную статью о фотографе? Да и еще в разделе сплетен. Неинтересно же будет… Зачем вообще это интервью нужно? Хочешь, чтобы я сделал обзор на его работы с точки зрения искусства? А, тут тоже такие есть. Могу добавить пару строчек критики.       — Ты хоть знаешь, чего мне стоило выпросить эту работу у главного редактора? До дедлайна еще куча времени, попробуй все-таки что-нибудь написать. — Он распустил хвост, и взъерошил волосы. Видимо, тяжело держать их в таком виде весь день. — В будущем об этом фотографе можно еще и эссе опубликовать. Тебе крупно повезет, если сможешь его заполучить.       — Даже не знаю.       — Ты все равно постарайся. Он всем отказывает в интервью, а с нами сотрудничать согласился.       — Странно. Почему он не дает интервью? Для таких, как он, чем больше статей, чем лучше. Разве нет?       — Вот и я о том же. Поэтому оно для нас так важно. До сих пор он встречался только с коллегами по работе. Да и на своих выставках показывался лишь на церемонии открытия. — Он ухмыльнулся. — Подозрительно, да? Из этого может выйти что-то стоящее. Но он хочет, чтобы интервью провел лично ты.       — Я?       — Ага. Он сказал, что прочитал твои статьи в нашем журнале и ему понравилось.       — Что прочитал? Я много пишу.       — У тебя же есть колонка о сексе. Та, которую ты перестал вести год назад. Ты вроде говорил, что собираешься ту инфу в книгу включить. Как идут дела?       — Как они могут идти? Издатели те еще хитрецы. О себе думают и только, а помощи от них никакой…       — Вот именно. — Саша ткнул пальцем в скетчбук фотографа. — Так что у тебя появился отличный шанс. Воспользуйся им в свое удовольствие. Если читателям понравится, то и издатели подтянутся. Я уже со всеми договорился. А? Как тебе?       Именно по этой причине я сейчас находился в кафе и ждал знаменитого фотографа. В интернете о нем не было ничего интересного. У него приятный голос и корректная речь. Какой он человек? Извращенец-педофил, да и гей к тому же, раз он такие фото делает? А вдруг он ненормальный?       Нет, уж лучше пусть именно таким он и окажется. Тогда не надо будет ничего придумывать. Хотелось бы, чтобы он был интересным и немного странным.       — Извините, вы Антон Денисов? — услышал я рядом с собой.       — А, да…       — Приятно познакомиться, я Владимир Миронов.       Лицо совсем не такое как я представлял. Его черты гораздо нежнее. Голос и речь совершенно обычные. Держится как все. В одежде тоже ничего примечательного.       — Наверное, неплохо заказать бы кофе.       — Я могу…       — Нет, спасибо, — он остановил меня и пошел к кассе.       Его лицо казалось мне знакомым. Но я убеждал себя, что просто с кем-то его перепутал.       Я знаю о К. лишь то, что знают все. Владимир Миронов, 24 года. Родился в Будапеште, молодой фотограф. Фотографией заинтересовался в средней школе. Работал для независимого журнала, потом получил признание и очень преуспел. Благодаря своей славе смог фотографировать и для зарубежных издательств… В Россию приехал в прошлом году.       — Вот, — он протянул мне визитку. Черная. И буквы были самого обычного шрифта. Внешний вид напоминал скетчбук своей строгостью и простотой.       — А, да. Приятно познакомиться.       Он смотрел на меня и ничего не говорил. Мне становилось некомфортно.       — Что?       — Я тоже хочу, чтобы вы дали мне визитку, Антон.       Когда я увидел его работы, у меня в голове уже сложилось впечатление о нем. Если говорить метафорами, бракованный товар в яркой обертке. Набор ярких дилдо, что-то низкопробное, эротичное и пошлое. Не то, чтобы мне не понравилось, я ведь тоже такое люблю. Разве есть на свете люди, которым не нравится эротика? А он просто взял и снял мужское тело… Мне было легко придумать его образ. Не такой ли он на самом деле? Не об этом ли он тогда думал? Не такой ли у него голос и манеры?       Я понял, почему не такой уж и хороший писатель. Мне не хватает воображения. Я не захожу дальше поверхностных мыслей.       — У меня нет визитки.       — Вот как? Неудобств не испытываете?       — Нет. Я получаю работу по знакомству. Я был удивлен, мне еще не приходилось с кем-то встречаться. Ни разу не проводил интервью и совсем ничего об этом не знаю. Так что прошу заранее меня простить.       — Пишите проще. Если не уверены, можно вообще пропустить. Все равно читатели тоже мало знают.       — Разве цель не в том, чтобы дать информацию тем, у кого ее нет?       — Люди читают только то, что хотят узнать. О чем вам рассказать? Есть ли что-то, что вы бы хотели обо мне узнать?       — Я удивлен, что вы так молоды. Рано начали работать?       — Да, я до сих пор не выпустился из университета. В следующем году мне нужно вернуться в Венгрию, чтобы доучиться последний семестр.       — Вы отлично говорите по-русски.       — А что? Это необычно?       — Нет, дело не в этом. Просто я слышал, что вы выросли в Венгрии.       — Мои родители — русские. Хотя венгерское имя у меня тоже есть.       — И какое?       — Тамаш.       И я записал: «Тамаш, Владимир, К. Парень с тремя именами».       Атмосфера была сносной. Эпизод из работы, который больше всего запомнился. Почему так любит фотографию. Что хотел бы сказать будущим фотографам, совет или напутствие. Об этом я и спрашивал. А Владимир точно и мягко отвечал.       И вот заранее подготовленные вопросы подошли к концу. Я не знал, с чего начать и чем закончить, поэтому пропущенных мною вопросов было больше, чем тех, что я задал.       — Кажется, вам нравится мужское тело.       — Да. Конечно, я работаю и с девушками-моделями, но мужское тело привлекает меня больше. Его интереснее объективизировать.       На самом деле я испытывал странную антипатию к нему. Возможно, из-за того, что нервничал, поскольку это было мое первое интервью. Но больше всего меня мучил комплекс неполноценности. Что мои статьи, что его фотографии: и то, и другое порнография, какие у нас отличия? Почему я должен писать в своей статье, какой он замечательный?       — Антон Денисов.       — Да?       — Мне было интересно читать ваши статьи. Те, что я видел в журнале.       — Да, я слышал об этом от редактора.       — Вы где-то их публиковали?       — Нет, это не так просто. Было несколько предложений, но везде дело закончилось ничем.       — Вот как… Можно мне кое-что спросить?       — Спрашивайте.       — В одной из статей был эпизод о первой любви. Секс с сыном отчима. — Я вспомнил ту ночь. Дима как всегда был настойчив. И мы снова поссорились. — Это ваша история, Антон? Или просто выдумка? Это мой любимый эпизод, поэтому я решил спросить.       — Конечно выдумка. Чтобы читателям было интересно. Все, что я пишу, я беру из интернета, выдумываю или подглядываю у людей из моего окружения. О себе пишу крайне редко. Когда совсем до ручки дохожу.       — А… Почти как я.       «Почему?» — это была дурацкая мысль. И я просто вернулся к интервью.       — Что вы хотите выразить своими фотографиями?       — Просто я люблю эротику. Эротику, которая будет продаваться. Разумную эротику. Не что-то дешевое, а то, что будет казаться красивым. Я хочу возбудить зрителя. На самом деле субъект и хозяин здесь я сам.       — Да… — Я открыл последний скетчбук с фотографиями К. Изображение на странице показывало ключицы, покрытые синяками. — У вас есть снимки с приближением некоторых частей тела. Сначала вы сосредоточены на модели, а потом внезапно куда-то сворачиваете. В этом есть какое-то особое значение?       — Когда я смотрю на людей, то вижу их именно так. Например, эта кружка. Я смотрю на линии ее ручки и вижу ее общий вид. Мне кажется, это естественней, чем рассматривать кружку целиком. По частям. — Он поднял взгляд. — Сейчас тоже. У вас красивая родинка на щеке, Антон. Так хочется ее сфотографировать.       — В какую вам сторону?       Мы вышли из кофейни, когда солнце уже село. Становилось холодно. Пока мы были заняты интервью, снег уже выпал и земля покрылась белой пудрой. И я надеялся, чтобы зима как можно скорее закончилась.       С Владимиром мы встретились впервые, поэтому я не мог понять, разочарован он или просто расстроен нашей встречей.       — Думаю, поеду на автобусе с проспекта. — Сказал я. — Он прямо до дома идет.       — Я могу вас подвезти.       — Ничего, у меня еще встреча назначена. Вышлю вам проект интервью, как только он будет готов.       — Не обязательно. Мы же говорили о таких скучных вещах. Похоже, там не будет ничего интересного.       — Я выберу что получше. Это моя работа.       — Скажите мне, когда у вас есть время на следующей неделе. Я загляну к вам в студию.       — Хорошо.       В мыслях я приводил наш разговор в порядок. И мне казалось, что я могу написать что-то точное и интересное. И мы договорились увидеться на следующей неделе. До этого момента наша беседа была лишь обычной встречей.       — Извините. Вы спрашивали меня о каком-то особом опыте. Я забыл и кое-что вам не сказал. Однажды я снялся в AV.       — А?       — Назвать его порнофильмом? Он снимался не на профессиональной киностудии, а с моим любовником. Тогда, наверное, это домашнее видео? Подобные записи как-то так классифицируются.       — Извините, но…       — Мне было двадцать… Снималось все в шутку, но так уж получилось. Я загрузил его без какого-либо умысла, кто ж знал, что оно распространится.       Я не понимал, почему это происходит. Зачем он мне говорит такие вещи. Я был в замешательстве.       — Правда?       — Да.       — Но почему вы вдруг заговорили об этом?       — Просто вспомнил, что забыл вам рассказать.       — И почему вы его сняли?       — По просьбе возлюбленного. Это был мой подарок. Он был актером. Сейчас тоже где-то снимается. Он знаменит. С ним было весело. Мы все перепробовали, пока встречались.       — Но зачем вы мне это говорите? Что будете делать, если я в статье об этом напишу?       — И то верно. Хотите написать? — Будучи уверенным в своих словах, он смотрел точно и прямо на меня. — Если хотите — пишите.       Я не знал, что ему ответить. Хотелось пойти домой и закончить работу. Проснулся я раньше обычного, поэтому сейчас пришла усталость, и мне захотелось дремать. А Владимиру, похоже, понравилось ебать мне мозги своим потрясающим опытом.       Я не умел прощаться. Даже с людьми по работе. Поэтому я не мог подгадать правильного момента, чтобы закончить разговор и уйти. И внезапно Владимир сказал мне: «А вы тоже не отказываетесь».             — Счастливого пути. Увидимся в студии.       Он улыбался. Как будто узнал очень важный секрет. Затем он развернулся и направился к парковке недалеко отсюда.