Лотос, обретший второй шанс

Тело ещё тёплое. Похоже, они пришли тогда, когда он только потерял сознание. Успели. Это хорошо. Слышно слабое биение сердце. Но поток духовной энергии ощущается намного слабее. Будто бы её и нет вовсе. Положив его на кровать, братья Лань отходят. У Цзинь Лина трясутся руки, ноги, по лицу стекают слезы. Самый любимый и близкий человек, который вырастил и воспитал его, пытался покончить с собой. Падая на колени перед дядей, он слабо обнимает его, утыкаясь в живот. Вэй Усянь стоит рядом, боявшись шелохнуться. Глаза щипет, начиная выделять слезы. Его шиди... Что же случилось. Никто не знает. Вэй Ин догадывается. Цзинь Лин же не хочет больше думать ни о чем. Главное,что его дядя живой. По прошествии недели, Цзян Чэн ни разу не приходил в себя. Собрание кланов пришлось перенести на неопределённый срок. Цзинь Лин за это время ни разу не отходил от дяди по собственной воле. Засыпал он сидя рядом с его кроватью, обнимая чужую руку. Вэй Ин и Нефриты, которые все ещё оставались, чтобы помочь, силком отправляют его спать и заставляют питаться. Глава клана Лань каждый день по несколько раз делится своей духовной энергией. Ведь Цзинь Лин ещё юн, Господин Вэй не имеет развитого ядра, а Ванцзи.... Просто больше некому. Все переживают за главу Цзян. Даже во сне он выглядит таким несчастным. Его лицо белое, как одежды клана Лань. Приложи, и оно сольётся с ними, что будет не найти. Скользя вниз взглядом, он видит огромный шрам на груди. В голове всплывают времена Аннигиляции Солнца. Ужасные времена. Вспоминать не хочется. Но какого было этому человеку? Клан сожжён до тла, близкие мертвы, предательство, воспитание ребёнка, восстановление клана. И все это он делал без чьей-либо помощи. Он заслуживает уважения и восхищения. Но в народе молва о нём совсем нелицеприятная. Люди настолько слепы, что не замечают эту надменную маску. Да, характер может быть и непростой, но это же последствие его тяжелой судьбы. Как таких простых вещей можно не понимать, Лань Хуань не знал. Возможно, их судьбы похожи. Но у него была поддержка. И сейчас, когда он хоть и глава, но в силу своих внутренних терзаний, занимается только формальными делами клана, остальная часть лежит на плечах брата и дяди. У Цзян Чэна никого не было. Он всегда всë делал один. Хотя судить кому легче, кому сложнее не ему. Поэтому он просто хочет помочь тем, чем сможет. И вот на утро восьмого дня Сичень как всегда приходит подпитать Цзян Чэна энергией, но заходя в цзиньши видит, что глава Цзян просто сидит на кровати, смотря в одну точку. Вчера Вэй Усянь унёс уснувшего рядом с дядей Цзинь Лина в его покои, чтобы тот хорошо поспал. Поэтому в комнате они находились лишь вдвоём. Услышав, что кто-то вошёл, Ваньинь даже не шелохнулся. — Глава Цзян, как Вы себя чувствуете? — подойдя к кровати, глава Лань был осторожен в выражениях и действиях. — Для чего.... Скажите мне для чего вы спасли меня? — наконец поворачивая свою голову, он смотрит разбитыми слезящимися глазами. — Мы... — не успел он договорить, как в комнату вбегает запыхавшийся Цзинь Лин. Увидев очнувшегося дядю, тот срывается с места, бросаясь в родные объятия. Его слезы стекают с лица, падая на фиолетовые одежды. Пребывая в шоке, глава Лотосовой Пристани обнимает племянника ослабевшими руками. — Зачем ты хотел это сделать? Я что...теперь тебе не нужен и таким образом ты хотел от меня избавиться? — Нет... Я... На крики приходит Вэй Ин вместе со своим женихом. Но не выдавая своего присутствия, они остаются стоять у порога. — А-Лин... Послушай меня. Зачем я тебе? Старый, ворчливый,гневливый, обещающий переломать ноги. Кому такой дядя нужен, скажи? — Мне нужен, — утыкаясь в шею, пробормотал тот. Ваньинь начал гладить племянника по голове, а затем продолжает: — Ты же уже взрослый. У тебя есть друзья и сейчас появился Вэй Усянь. Если бы я умер, то не думаю, что ты бы долго горевал. Через месяц уже забыл бы про своего старика. Так что не велика беда. Ты спросил: "почему я пытался это сделать"... Я... Я просто устал. Устал от всей этой жизни. Сначала вечное сравнение с Вэй Усянем, борьба за признание родителей, борьба за первое место, которое постоянно доставалось не мне. Горение Пристани. Смерть родителей и адептов. Плен у Вэней. Потеря ядра. Война. Востановление ордена. Смерти твоих родителей и Вэй Усяня. Твоё воспитание. Работа главы. Правда о ядре. От всего этого я устал. Тем более, нужно отдать должное Вэй Усяню. У него сейчас тело, в котором ядро не сформировано. Если он захочет вернуть своё ядро, пускай забирает обратно. Уж лучше так, чем жить с этим постоянным чувством вины, —вываливая свою искореженную и израненную душу на А-Лина, Цзян Чэн не переставал гладить его по голове и спине, заботливо прижимая ближе к себе. Вэй Ин, услышав слова своего шиди, не мог больше стоять на месте. Рванув к кровати и обнимая его со спины, он заговорил. — А-Чэн... Зачем же ты так? Я отдал тебе свое ядро не для того, чтобы ты чувствовал себя должником, а чтобы ты был счастлив и смог дальше продолжать совершенствоваться. Я знаю, что виноват и перед тобой, и перед Цзинь Лином, шицзе, Цзысюанем, Мадам Юй вместе с Господином Цзяном. Перед всеми вами я виноват, но я правда хочу, чтобы и ты, и А-Лин не держались за оковы прошлого, а могли жить дальше. Счастливо жить. Не загоняя себя в могилу... Я смею попросить у вас прощения, хотя знаю, что не заслуживаю его... Теперь слезы невольно стали катиться и у Вэй Ина. Цзян Чэн, кивая, обнимает и его. Вот так, сидя и обнимаясь втроём, они просидели довольно долго, больше ничего не говоря. Все же расцепившись, вытерев слезы, до Цзян Чэна доходит, что в комнате есть ещё люди, помимо них. Повернув голову он видит двух Нефритов. Вспоминая то, что изначально к нему заходил Лань Сичень, Цзян Чэну стало неловко. — Цзэу-цзюнь... Ханьгуань-цзюнь... Простите нас за такое... — Это нам следовало бы извиниться, — с неловкой улыбкой отвечает глава Лань, — нам нужно было уйти, ведь такой личный момент должен был проходить без посторонних лиц. Прошу прощения. Окинув взглядом своих родных, Цзян Чэн продолжает говорить: — А-Лин, у тебя мешки под глазами. Иди поспи хорошенько, когда обед будет готов, я разбужу тебя. Ступай, отдохни. — Дядя... А ты ведь... Не... Уйдёшь больше, да? — с надеждой и беспокойством спрашивает молодой глава. — Теперь вы от меня не отделаетесь. Буду вам докучать, раз вы так хотите, — тепло улыбнувшись, с поддельной угрозой отвечает Ваньинь. — Тебе тоже надо отдыхать, А-Чэн. Ты все же ещё не до конца восстановился. Отдохни, а мы тогда пойдём. Чуть попозже тебя ещё проведаем. Идем, Цзинь Лин, — встав с кровати и взяв под бок племянника, Вэй Ин двинулся к выходу, но перед этим остановился перед Первым господином Ланем. — Цзэу-цзюнь, не могли бы вы присмотреть за Цзян Чэном. Прошу вас. Мы все ещё беспокоимся, а так нам будет легче, зная, что Вы будете рядом с ним. — Да, хорошо, я присмотрю за ним. Приятного дня и спокойного отдыха. — Спасибо Вам большое. Ну что, Лань Чжань, пошли? — Мгм. Выходя из спальни главы Пристани, Вэй Ин оборачивается, чуть останавливаясь и смотря на рядом идущего племянника. — С ним же все будет в порядке? — настороженно спросил младший. — Не знаю, но сейчас, пока с ним Цзэу-цзюнь, точно ничего не случится. Я уверен, — прогоняя сомнения, заверяет тёмный заклинатель. — Вам, наверное, неловко было выслушивать все это... И видеть такое безобразие. Мне правда стыдно. Чем я могу Вас отблагодарить? — неловко посмотрев на другого главу, Цзян Чэн не знал как себя вести. — Я рад, что сейчас Вам лучше, а благодарность ни к чему. Мне будет хватать одного факта, что Вы в порядке, — искренне улыбнувшись, Нефрит сел около стола, вытаскивая гуцинь, — думаю, Вам бы не помешала игра на гуцине. Могу я Вам сыграть? Если, конечно, Глава Цзян не против. — Да, пожалуй, так будет даже лучше, — ложась обратно и слушая прекрасную мелодию, Цзян Чэн проваливается в сон. Любуясь умиротворенным лицом хозяина здешних мест, Лань Хуань рад, что смог увидеть вторую сторону сурового Саньду Шэншоу. Теперь людей, которые знают о настоящей личности Главы клана Цзян стало на несколько человек больше. Рой мыслей больше его не тревожит. Сейчас он спит спокойно, не видя ничего во сне. Прекрасное чувство.