Инквизитор - Аколит

— Что? — Если это был какой-то план, то он у неё определённо получился, а может, это вина неожиданной ментальной атаки. Она выставила руку вперёд с небольшой колбой, и струя газа вырвалась мне в лицо. Со стен сползал зелёный туман, который, словно живой, обволакивал меня кольцами... Я просто не успел ничего сделать, когда она подошла и впилась в меня страстным поцелуем. В этом не было угрозы, лишь странная и необъяснимая животная страсть. Небольшой язык проник между зубов, стараясь переплестись с моим. Оттолкнув её, я отпрыгнул назад. На губах остался странный, неприятный, сладковатый металлический привкус. — Какого чёрта...? — Такой пылкий... — девушка потянулась ко мне всем телом. — Сильный, всё ещё сопротивляешься... Она щёлкнула пальцами, и я ощутил, как от губ распространяется странный холод, сковывающий сознание и тело. Её лицо, ставшее из симпатичного безумно красивым: узкий нос, глубокие глаза и такие чувственные губы... Я ударил себя Силой по сознанию, прогоняя наваждение, но тело уже двигалось само по себе. Оно, словно зачарованное, шагало против моей воли за её нежной рукой, которую так и хотелось расцеловать... Блядь! Я снова и снова цеплялся за свою личность, вытесняя чужие мысли. Меня лихорадило, но внешне моё лицо оставалось безжизненной маской, застывшей в приятной полуулыбке, от которой начинало сводить скулы. — Будем знакомиться, папочка, — она улыбнулась и снова поцеловала меня. — Мы тебя очень долго ждали и верили, что ты придёшь. Твои детки ждали, очень ждали и громко плакали... Ты снова стал молодым и красивым, а не таким, как был раньше. И всё ради нас, ради своей семьи... Ты пока всё забыл, но я помогу тебе вспомнить те ночи, когда мы были вместе. Сила раз за разом проносилась по телу, стараясь вывести токсины, и казалось, вот-вот получится, но странная техника не поддавалась, как бы я ни наваливался на неё всей своей мощью. Страх распускался подобно уродливому цветку, прорастал и своими шипами царапал изнутри. Аккуратные руки девушки скользили по моему неподвижному телу, пока мы ехали в небольшом лифте на нижние уровни. Отвратительный запах медикаментов и гнили резал ноздри и постоянно усиливался. Старая вентиляция откровенно не справлялась со своей главной задачей. Во время ожесточённой борьбы, о которой знал только я в собственной голове, пришла неожиданная ясная мысль. Она не джедай, ни серый, ни павший, не ортодоксальный — это нечто иное. Что? Без понятия, но явно опасное... — Нам сюда, красавчик, — меня буквально вытолкнули из лифта в сторону тёмного коридора, в конце которого мерцал зеленоватый свет. — Что же ты больше хочешь: меня или увидеть наших детишек? — меня оценивающе осмотрели. Её грудь высоко вздымалась, она не скрываясь трогала себя и возбуждалась ещё сильнее, с вожделением оглядывая меня с ног до головы. — Наверное, всё же меня... — она сбросила с себя и так прозрачную ткань, оставаясь полностью голой. Лишь клинок висел на поясе, поддерживаемый двумя кожаными ремешками. — Я так долго этого ждала... — неожиданно девушка согнулась, словно бы её кто-то пнул в живот. — Ну же, малыш, ты чего? — она поглаживала невидимый живот, словно бы оказалась на седьмом, а может и большем месяце беременности. — Маме Роне с папой нужно заняться делом, тебе это не повредит. Секс во время беременности не такой уж и страшный, а может папа захочет и по-другому, — она облизнулась, глядя на меня, отчего мурашки пробежали по всему телу. — Ну же, малыш... Я пытался дёрнуться, и даже получилось, вот только это были лишь кончики пальцев, которые едва заметно пошевелились. В остальном я продолжал изображать статую без собственной воли. Поехавшая... Мой взгляд зацепился за полуразрушенную дверь, на поверхности которой остались едва различимые царапины, словно бы кто-то старался ногтями разорвать металл. В тёмном помещении на корточках сидело отвратительное существо, вытесанное из камня и явно сделанное руками... Квадратные глаза мерцали в темноте. Мне потребовалось время, чтобы понять, что из уродливого идола исходит Тёмная Сторона, которая, словно дым, всасывалась в проход, перетекая в следующее помещение. Рот твари был перемазан кровью, причём свежей... Длинная голова, словно у муунов, была слегка наклонена так, что можно было различить грубо изображённое лицо кричащего ребёнка на спине существа. Губы слабо приоткрылись, выдавая проклятия. — Малыш! — её пронзительный крик отразился от стен и заставил меня ещё интенсивнее прогонять Силу через тело, что, похоже, понемногу помогало. — Малыш?! Ты где? — она схватилась за свой живот, больше не изображая странных пантомим. — Куда ты пропал!? — Рона металась из стороны в сторону, ощупывая стены, пол, даже меня. Панический страх отражался в её фиолетовых глазах. — Нет! Нет! Нет! Вернись, тебя не отберут у меня снова! Я хочу, чтобы ты родился сильным и здоровым! Вернись! Сделаем всё, как ты хочешь! Теперь я смогу тебя родить... Прости меня! Не знаю, что происходит, но я медленно вытеснял из себя странный препарат, совмещённый с техникой. Хотя как — не знаю... Основная суть понятна, вот только легче мне от этого не становилось. Кем бы ни была эта женщина — джедаем, сектанткой, да хоть творением древних ситхов, — моё положение это знание не облегчит. - Вот ты где, - аккуратные пальчики нежно обхватили воздух рядом с плоским животиком, - Я тебя потеряла… Не убегай больше, а то исчез и ничего не сказал. В прошлый раз пришлось перерезать всех тех в белых халатах и металлическими руками... Ты же не хочешь, чтобы и папочка в этот раз пострадал? Он же у нас такой хорошенький, правда? Прям как ты малыш, это явно твой настоящий отец. Видишь? Он жив. Правда же? Верно… Дети не могут появляться из пробирок, как мне говорили, только естественным путем через крики и боль… Так правильно… Тихие ноты колыбельной сорвались с ее губ и она чуть отклонившись назад ,словно бы держала что-то тяжелое аккуратно присела у стены, поглаживая воздух… А я то думал, что откровенно сумасшедшие только у ситхов бывают...Ошибочка вышла, нельзя никому верить в этой галактике, особенно стереотипам. Проще всего считать таковыми всех вокруг. Особенно одаренных. Ощущение собственного тела постепенно возвращалось, мои глаза обрели прежнюю остроту и я смог разглядеть на гладком животе несколько белых рубцов. Впрочем такие же были и на плечах, руках и ногах. На красивых губах девушки застыла одухотворенная улыбка, словно бы сейчас она переживала самый счастливый момент своей жизни. Так продолжалось какое-то время, пока ей резко не надоело. Рона вскочила протянув ко мне руки снова впившись поцелуем. Ее дыхание у самого уха холодило шею. - Если бы ребеночек не следил за нами, я бы тебя оседлала прямо здесь и сейчас, смотри что ты со мной делаешь, - она схватила мою руку и засунула между своих ног, - Но все же дети это некоторая обязанность, верно же? - в противовес своим словам она двигала бедрами, явно наслаждаясь ситуацией. Дыхание становилось все более прерывистым, а на щеках заиграл румянец, - Не будем его пока беспокоить...Ах... пусть поспит, - она сжалась, тяжело дыша и обняв меня руками, - Какой ты однако непослушный, сделать такое с беременной женщиной, но не переживай, - меня лизнули в ухо, - Мне такое нравится. А теперь пошли, познакомлю тебя с другими мальчиками и девочками, только не пугайся, они не такие совершенные как наш ребенок, роды были очень… тяжелыми… Меня потащили в самый конец коридора откуда доносился отвратительный запах разложения. Она радостно подпрыгивала рядом, так что при желании я мог бы разглядеть все что угодно, но такого желания не было, лишь отвращение. Никогда бы не подумал что красивая девушка может вызывать подобные эмоции. Однако мне казалось, что само это место было липким, тягучим, словно бы отстойник забрызганный нечистотами и это ощущение въелось в стены. От него нельзя было бы избавиться, даже если бы спецрота чистильщиков здесь вылезала все несколько раз. И эпицентром этой мерзости была симпатичная девушка шагающая рядом. - Пришли, - Рона подпрыгнула и дернула высокого расположенный рубильник от которого шли кабели вшитые в стену и просто прикрепленные к стенам, - Вот они наши детишки. Я сама их всех растила, сама создала… Правда без тебя они вышли не такими идеальными, рожать ,когда никого нет рядом, очень и очень сложно, - она прижалась ко мне возбужденно дыша, - Но уверена следующие получаться гораздо лучше. Я оцепенел, ощущая, как лед сковывает лицо, и полуулыбка исчезает, уступая место мертвенно-бледному гневу. Не тому гневу, из-за которого хочется ринуться в драку и наказать обидчика, доказать, что ты лучший после честной схватки. Нет… Тому гневу, который самый опасный. Когда не хочется бить, ругаться или спорить, строить козни, стремясь подавить противника, растоптать. Нет, хочется лишь одним коротким ударом вонзить нож в сердце и смотреть, как жизнь исчезает из тускнеющих глаз. Бесконечные провода тянулись по всему помещению, соединяя технику, колбы, механизмы, предназначенные для проведения операций... Сердце забилось быстрее, я чувствовал, как свело внутренности при виде такой знакомой картины, а ещё этот запах гнили... С трудом отведя глаза, ощутил, как шок перерастает в непонимание, а затем в гнев, который, словно пробуждающийся вулкан, заклокотал, выбрасывая клубы сажи и освещая всё вокруг багряным светом — предвестником уничтожения всего живого. Гнев выжигал все эмоции, оставляя одну ясную цель... Дети... Наверное, это когда-то было именно ими. В колбах, покрытых старым зелёным налётом, плавали отдельные части тела — внутренности, подрагивающие сердца и лёгкие. Изрезанные существа, собранные из разрозненных кусков, прорастали какими-то щупальцами и наростами. Их конечности деформировались, покрывались буграми или непропорционально истощались, словно из них высосали все соки. На грубом хирургическом столе запеклась кровь. Она стекала с него, достигая пола, расползалась уродливой коркой в разные стороны и застывала сталагмитами. Казалось, что это пасть твари, которой в жертву приносили несчастных. Кровавые «зубы» были готовы проглотить любого, кто коснётся этого алтаря… В Силе отпечатались истошные крики, слёзы и мольбы о помощи, проникающие в моё сознание. Даже в пыточной Инквизитория меня не так сильно накрывало болью других существ. — Родильный стол всегда покрыт нечистотами роженицы, — полностью обнажённая девушка с безумной радостью в глазах осмотрела всё вокруг и любовно погладила кровавую массу. — Но только через боль появляется нечто прекрасное. И у меня практически получилось! Смотри! — она нажала на пару кнопок, и вспыхнули лампы, освещая всё помещение с десятками колб, уходящих под потолок. — Смотри! — Меня потащили вперёд к самому большому резервуару, в котором плавал ребёнок. Неаккуратные швы покрывали маленькое тело, один глаз вытек, и пустая глазница безжизненно смотрела на мир вокруг. Второй глаз неосознанно мотался из стороны в сторону. Стоило приборам зафиксировать, как маленькое сердце останавливалось — они подавали электрический разряд, запуская его вновь. Тёмная Сторона, стелющаяся по полу, впитывалась в несчастное создание, в груди которого был вшит артефакт. Руки разной длины подёргивались в спазмах. Маска прикрывала лицо, но я был уверен — оно было искажено гримасой боли. — Смотри, какой удачный наш ребёнок! Он практически живой! Он так звал маму, пока я его рожала. Странный, правда? Его ведь мама уже тут. Остальные на его фоне — просто неудачные образцы. Такие странные... Я с ними разговариваю, а они молчат или просто мычат, как зверёныши. Никакого почтения к матери! Меня колотило, мысли путались в сознании, пульсирующий комок из эмоций разрывался на части, заливая всё вокруг раскалённым пламенем, выжигающим всё на своём пути. Я чувствовал, как руки дрожали, а пальцы хаотично сокращались, голова дёргалась в разные стороны, как у сломанного робота. Пересохшие губы приоткрылись, выдавливая слова, похожие на шипение змеи. — Неудачные образцы, тварь... — Что? — она удивлённо повернулась в мою сторону. — Почему ты начал говорить до операции? Девушка успела разглядеть лишь костяшки моего кулака, летящего ей в лицо. Удар смял кости, уродуя симпатичную мордашку. — Они живые, сука ты тупорылая! — Сила била в разные стороны, обрывая жизни несчастных, которых было уже не спасти. — Вставай! — Папочка, ты чего разозлился? — девушка, пошатываясь, поднималась. Её лицо постепенно само восстанавливалось, что было просто невозможно, но факт оставался фактом. — Тебе не понравился этот ребёнок? Извини меня, прости, — слёзы текли по румяным щекам. — Я рожу тебе другого, просто нужно подождать. Я почувствовал, как дрожат мои руки. — Убью... В мозгу что-то щёлкнуло, и гнев перерос во что-то большее. Сила вырвалась из кончиков пальцев синей молнией, ударяя в то место, где только что стояла девушка, но она успела отскочить в сторону. — Я поняла… — договорить Рона не успела. Удар ногой отбросил её в каменную стену. Трещины опасно поползли вверх, переходя на потолок. Она стояла, испуганно глядя на меня. Кости уже не так быстро вставали на свои места. — Ты не мой суженый. — И никогда не был им, — Сила резонировала во мне. Осколки резервуаров кружились вокруг, но тела несчастных неподвижно замерли на полу. — Я твоя смерть, — голос перерос в утробный рык. Металл сминался, превращаясь в жуткие металлические цветы, унизанные шипами. Пол под ногами проминался, молнии бесконтрольно вырывались из моих рук. Страх девушки питал меня. Но этого страха было недостаточно. Я хотел, чтобы она познала неизбежность самой смерти. Чтобы она бежала от того, что всегда настигнет её. И чтобы она знала об этом. Пол под моими ногами взорвался, разбрасывая осколки в разные стороны, уничтожая лабораторию. — Нет! — она сорвалась с места. Вспыхнул зелёный световой меч. — Я убью тебя! — Вряд ли, — клинок лишь бессильно скользнул по щиту. Страх слабой волной окатил меня. Женщина вскинула руку. Несколько скальпелей и шприцев, разбросанных по полу, взлетели в воздух и попытались пронзить мой позвоночник, поразить нервные центры. — Бесполезно, — металлические инструменты, контролируемые моей волей, пролетели мимо, едва не пронзив её горло. Не удар, всего лишь пощёчина, подкреплённая Силой, отбросила девушку в сторону. — Почему!? Почему ты это делаешь!? — она, покачиваясь, отступала назад, испуганно глядя в мои золотые глаза. — Ты же отец всех этих детей! Нашего ребёнка! Ты не помнишь этого, потому что твои воспоминания были изменены! Помнишь, как после взрыва в реакторе на той планете я вытащила тебя! Только благодаря мне ты смог пережить тот ужас и вернуться к Гранд-Инквизитору… Ик… — стальной обрубок вошёл в стену, поцарапав нежную щёку. — Прочь из моей головы, — я чувствовал, как мои глаза полыхают золотом, и огромные тени с красными прожилками разрастаются вокруг. Кожа посерела, мне хотелось окунуться в эту Тьму, чтобы низвергнуть эту тварь как можно глубже. — Твои дешёвые трюки больше не сработают на мне, — рывок, и мои пальцы сомкнулись на её горле. Зелёный клинок вновь скользнул по щиту, но не причинил вреда. Её глаза лихорадочно блестели от страха, который придавал ей сил. Острые зубы вцепились в мой палец, пытаясь его отгрызть. Замах и удар ломают ей переносицу, вдавливая её в стену. Удар... Удар... Удар... Каменная крошка летит в разные стороны. Она пытается призвать Силу на помощь. Беспорядочные атаки мечом бьют по моему щиту, а другая рука старается хоть как-то прикрыть лицо от металлического кулака. Её губы искривились в болезненном крике. — Любим… Удар впечатывает её в стену, и стена не выдерживает. С той стороны пробивается ночной свет красной луны. Тонкое запястье касается каменной кладки, и неожиданно стена взрывается, отвлекая моё внимание. Её рука обвивает меня за шею, а на лицо наползает довольная улыбка. — Ты же всё ещё любишь меня, — она попыталась впиться в меня поцелуем, и теперь я увидел, как её губы посверкивают зелёным налётом. — Давай же… — она выдохнула зеленоватый туман, который окутал мою голову. Мысли стали вязкими и непослушными, тело начало сковывать приятная нега. Её лицо такое красивое, а губы такие манящие. Как же их не поцеловать? Это будет грех, хуже, чем восстание против Императора...