В омуте

Только войдя в дом, Вероника сразу же почувствовала, что-то было не так. Во-первых, в прихожей горел свет. Во-вторых, на кухне играла музыка. А всё вместе это могло означать только одно — её мать была дома. Дома? В такой час? Но почему? Насколько Вероника знала, её мать всегда работала до поздна и приходила домой уже почти глубокой ночью, когда все спали. Она была учителем рисования, но помимо основной работы, бралась и за другие подработки. Она подрабатывала на швейной фабрике и почти никогда не пропускала смен. Должно было произойти, как минимум чудо, или страшная беда, чтобы вот так ушла с работы. Так почему она здесь? Предчувствуя неладное, Вероника первым делом поспешила на кухню. Её мать стояла у стола и, подпевая словам из песни, ловко шинковала овощи. Она казалась на редкость счастливой, бодрой, полной энергии и сил. Вероника не помнила, когда в последний раз видела её такой… такой живой? Наверное, в последний раз это было в детстве, ещё до рождения Алисы. Тогда, когда её мать ещё умела искренне радоваться и смеяться. Тогда, когда усталость ещё не поселилась тенью на её лице. Тогда, когда у неё ещё хватало сил на себя и семью. Веронике вдруг стало стыдно, что она увидела то, что, кажется, не предназначалась для её глаз. Она попятилась назад, решив оставить мать на едине с собой, но в этот момент женщина уже повернула голову и увидела её. — Ах, дорогая, ты уже пришла? — заметила женщина, улыбнувшись. Её голос звучал нежно, а в глазах притаилась улыбка. — Иди переоденься, помой руки и помоги мне с овощами, хорошо? Скоро придёт отец. Вероника лишь молча кивнула и скрылась в комнате, до сих пор ещё не прийдя в себя. Переодеваясь, Вероника попыталась вспомнить, какой сегодня был мог быть праздник. Но на ум ничего не приходило, да и календарь показывал самый обычный день. Вероника забрала волосы, вымола руки и прошла на кухни. Мать уже подготовила ей вторую доску и вручила нож. — Режь мелко. — напомнила она. Вероника машинально кивнула, приступая за дело. Мать продолжала напевать под нос и её настроение было на редкость хорошим. Устав гадать о причинах, Вероника наконец решилась спросить прямо: — По поводу чего мы собираемся? Насколько Вероника помнила, они почти никогда не ужинали вместе. Для того чтобы собраться за одним столом, всегда была нужна веская причина: праздник, чьё-то день рождения или похороны. Исключения быть не могло. — Ох, я разве не сказала? — изумилась женщина. — Твоего отца повысили. Представляешь? Он так долго об этом мечтал и вот наконец сбылось! — Повысили? — переспросила Вероника, от удивления она едва не прошлась по пальцу ножом. — Да-да, я сама не сразу поверила, когда услышала. — женщина рассмеялась, ставя мясо в духовку. — Он двадцать лет работал на этих толстосумов, и они всё никак не желали его замечать! Я говорила ему уволиться и найти компанию по приличней. С его образованием он достоин большего, чем получать такие копейки. Но твой отец всё упрямился. Верил, что когда-то его труды оценят по достоинству. И ведь оценили! Настоящие чудо! — Да, чудо. — согласно кивнула Вероника. Только вот она не верила в чудеса. В их жизни чудеса сами по себе не случались. Всего приходилось добиваться самим, лишь потом и кровью. Повышение? После двадцати лет работы? Какова вероятность? Нет, чтобы такое чудо случилось, кто-то сверху определённо должен вмешаться. Просто так ничего не бывает. И Вероника прекрасно знала кто этот кто-то. Долорес. Маленькая паршивка. Этой услугой, она словно заплатила Веронике, как какой-то шлюхе, за хорошо проведённую ночь. Показала, на что способен её папочка: если захочет, сможет улучшить их жизнь, а захочет, также играючи смешает с грязью. Вероника почувствовала, что её сейчас стошнит. Её отец работал все годы, не покладая рук, чтобы добиться повышения, чтобы добиться признания. И вот спустя столько лет он его получает, но не за свои заслуги, а за то, что его дочурка грамотно раздвинула ноги. — Милая, ты вся побледнела, тебе нехорошо? Вероника сама не заметила, как перестала резать лук и тупо уставилась в одну точку. Голос матери помог ей прийти в себя. — Всё хорошо, я просто задумалась. Вероника заставила себя стряхнуться и сделать вид, что всё действительно хорошо. Она не могла испортить родителем праздник и тем более позволить заподозрить, что что-то не так. Узнай её мать, каким образом муж получил повышения, она бы, наверное, убила себя, не сумев перенести такой позор. Да что там, Вероника сама чувствовала себя жутко грязной. Настолько грязной, что даже если бы она захотела утопиться в ванной со святой водой, чище бы не стала. Семейный ужин прошёл гладко, не считая того, что Вероника так и не смогла расслабиться и весь вечер просидела словно на иголках. Она не могла не думать о том, какой ещё номер может выкинуть Долорес и что придёт ей в голову в следующий раз. Так продолжаться больше не могло. Эту ситуацию определённо стоило решить и как можно скорее. Вероника твёрдо решила поговорить с Долорес. *** Это был первый раз, когда Вероника сама позвонила Долорес и просила о встречи. Но, на удивления, девушка ответила не сразу и, когда ответила, её голос не звучал особо счастливо. Долорес довольно прохладно поприветствовала и пообещала быть на их обычным месте встречи к пяти часам. После той, совместной ночи, они виделись ещё пару раз, но уже не так «тесно.» Вероника в последние дни была сильно занята да и Долорес, кажется, было не до этого. Когда Вероника пришла, Долорес уже сидела за своим любимым столиком у окна и, глядя в пустоту, безразлично попивала кофе. Весь её вид, казалось, олицетворял безмятяжие и спокойствие. Заметив Веронику, она лишь кинула головой в знак приветствия, но ничего не сказала. На Долорес была её лицейская форма: тёмно-зелёный пиджак с эмблемой и такого же цвета юбка-карндаш. Видимо, она только освободилась с уроков и сразу же приехала сюда. — Повышения моего отца, твоих рук дело? — голос Вероники, как обычно, звучал почти безучастно. Пусть она и знала ответ, но часть её всё ещё хотела верить в чудо. Что Долорес покачает головой и скажет «нет.» Но Долорес молчала, подтверждая таким образом её правоту. — Я не давала тебе право вмешиваться в мою жизнь. — процедила Вероника, чувствую, что ещё немного и она просто выйдет из себя. Долорес вела себя так, словно ничего не произошло. Так, словно всё так и должно быть. Так, словно это нормально распоряжаться чужими жизнями. — Обычно в таких случаях люди говорят «спасибо.» — сухо заметила Долорес, отпивая из кружки. — По твоему, я должна быть благодарна, что мой отец получил повышения за то, что я раздвинула перед тобой ноги? — голос Вероники непроизвольно повысился, от чего Долорес слегка вздрогнула, словно испуганно. — Жаль, что ты так принижаешь способности своего отца. — холодно усмехнувшись, ответила Долорес. — Он сам всего добился. Я лишь порекомендовала его нужным людям. Окончательное решение было за ними. — Это теперь так называется? — Твой отец уже был в списке на повышение. — проигнорировала Долорес. — Но из-за родственников, друзей и товарищов начальника очередь до него бы вряд ли дошла в этой жизни. Я лишь посоветовала, не больше. Просто прими это и скажи «спасибо.» — Спасибо? Ты серьёзно? — воскликнула Вероника. — Я же сказала: Не вмешивайся. В. Мою. Жизнь! — Иначе, что? — Долорес резко поставила кружку на стол, из-за чего фарфор задрожал. — Что ты мне сделаешь, Вероника? Долорес почти перешла на крик. И только сейчас Вероника заметила насколько та, была ни в настроении. Раньше, чтобы бы не говорила Вероника, Долорес лишь улыбалась, а сейчас ей хватило одного предложения, чтобы выйти из себя. С ней явно было не всё в порядке. Долорес казалось расстроенной. — Если это всё, о чём ты хотела поговорить, я пойду. — голос Долорес слегка дрожал. — У меня сейчас нет настроения с тобой ругаться. Поговорим позже. И словно боясь, что её остановят, Долорес схватила свою сумочку и выскочила на улицу.