Крылья цвета страшной смерти.

      В воздухе стоит удушливый запах дыма, развевающегося над пепелищем города. Техноблейд не может дышать, не может проглотить ком страха в горле. Он смотрит перед собой, на монстра, уничтожившего всё вокруг. Дрим улыбается, когда он подходит, но смотрит сквозь него. Он что-то говорит, но его голос мутным эхом раздаётся как из-под воды.       Император чувствует кровь на своих руках. Прижимает бездыханное тело ближе, но не чувствует веса Дрима. Он смотрит на его лицо, бледное, обескровленное, с выжженными следами последних слёз. От отчаяния хочется взвыть. Что он наделал?! Почему он не помог ему?! Почему он подвёл его?!       Открывая глаза, он смотрит на тёмную ткань балдахина, расправленного над кроватью. Спальня детская, поэтому полотно расшито любопытными звёздами, которые должны охранять его сон. Однако это видение мучает его с первого дня возвращения. Смотря на мирно сопящего рядом Дрима, он задумывается: возможно, звёзды в детской защищают только безгрешных детей?       Руки трясутся. Всё тело сковано колючим, предистеричным холодом, застрявшим где-то прямо за языком. Кажется, если он сделает малейший вдох, из его глаз потекут слёзы. Он садится и вновь смотрит на Дрима. Во сне его лицо такое же извечно напуганное, как и днём. Словно даже пока он спит, он ожидает боли в любой момент. Техно сжимает губы. Сколько боли он пережил, сколько боли ждало его впереди? Что, если Блейд уже опоздал? Он не может заставить себя отвести взгляд.       И всё же он был красив. Очарователен скорее. Но уже сейчас он выглядел как маленький ангел, у которого был потенциал вырасти в прекрасного юношу. Если бы только жизнь не оставила отпечаток на нём в виде болезненно-бледной кожи, вечно опущенного, потухшего и напуганного взгляда…       Прежде, чем он осознаёт это, его рука уже тянется к чужим золотистым волосам. Сейчас, в лунном свете, они напоминали нимб, подчёркивающий его лицо. Действительно маленький ангел. Его пальцы подрагивают, когда он осторожно перебирает ими мягкие пряди.       Дрим вздрагивает во сне от прикосновений, открывает глаза и встречается с чужим взглядом. Почему-то принц выглядит сейчас совсем иначе. Бледное лицо, пустые глаза, смотрящие словно сквозь него. Наследник глядит так виновато, так печально, но он чувствует, будто вся это грусть не на него направлена. — Извини. Разбудил? — тихим, сиплым шёпотом спрашивает он, убирая руку с чужой головы.       Дрим качает головой, тянется вслед за приятными ощущениями. Принц на удивление понимает и даже возвращает руку на его макушку. — Всё в порядке. Техно… А ты… Ты в порядке?       Наследник заметно бледнеет, но натягивает улыбку. Она выходит болезненной и шаткой. — Да, всё хорошо. Просто небольшой… Кошмар.       Дрим хмурится, Блейд явно что-то не договаривает. За месяц своего проживания во дворце, он действительно иногда отмечал, что у Техно есть определённые проблемы со сном. Не решившись выпытать больше информации, он молча притягивает принца к себе, заставляя его лечь обратно и обнять его в ответ. — Всё будет хорошо, — бормочет Дрим, закрывая глаза. Он чувствует, как сжимаются кулаки на его одежде, чувствует как его прижимают ближе, словно пытаясь защитить тонкими детскими ручками от всего окружающего мира. Чувствует влагу в своих волосах. Но ничего не говорит.       И утром тоже.       Утро начинается максимально неловко. Техноблейд даже задумывается о том, не было ли ошибкой селить Дрима в собственной комнате. Возможно, живи они отдельно, принц смог бы сдержать свои странные порывы, порождённые чувством вины, в его сторону. Иногда это становилось почти невыносимо. Несмотря на то, что это была его собственная просьба, его сердце разбивалось каждый раз, когда Дрим звал его по имени. Потому что в прошлой жизни он так этого не сделал.       Его минимальная задача: избавить Дрима от боли в будущем, защитить его жизнь до того рассвета. Простейшим решением кажется запереть его в какой-нибудь крайне защищённой комнате, спрятать от всех бед, от тяжёлой жизни. Но сейчас, когда удивительно мягкие чёрные перья касаются его пальцев, Техно понимает: он не сможет обрезать ему крылья, ограничить доступ к свободе. И одновременно с этим приходит странное осознание того, что он действительно хочет сделать Дрима счастливым. Как пытаться зализать старую, давно уже загноившуюся рану… И главное, здесь некому его осудить.       Благо, постоянные занятия помогают отложить тяжёлые мысли на потом. Прямо после завтрака и до самого обеда у него были уроки теории. Политика, этикет, иностранные языки… Информации было так много, что его детский мозг должен был взорваться. Однако, с его багажом знаний, теория казалась ему скучной. Забавно что большую часть преподаваемой информации ему пришлось учить заново, когда он занял престол. Теперь ему оставалось только поражать своих учителей внезапно появившимися знаниями и надеяться, что он сможет уговорить отца на то, чтобы он смог пройти весь курс досрочно. — Десять лет назад, сразу после восхождения на трон, действующий император Филлип издал указ о запрете Культа Яйца на территории Антарктической Империи… — занудно вещает учитель, иногда поправляя извечно сползающие очки на носу. Техно заскучал бы, если бы не… — Что же случилось с теми, кто отказался уходить из религии? — Да. Это был Дрим. Ненавязчиво прижимаясь к боку наследника, он присутствовал на каждом уроке вместе с Техно и поглощал информацию с таким усердием и участием, что принц иногда чувствовал, что именно он тут случайно прибившийся дополнительный ученик. Конечно, он не возражал. Он намеревается дать Дриму всё, что тот захочет.       После занятий проходит обед, на который часто заглядывает император. Принц иногда всерьёз задумывался о том, что его отец приходит только для того, чтобы проверить, как дела у Дрима. Он был крайне рад, когда увидел беспокойство в его взгляде на хрупкое худощавое тело — каким бы взрослым он себя не считал, до тех пор, пока он находится в теле ребёнка, обо всём он позаботиться не сможет. Наблюдая за тем, как Дрим весело и доверчиво делится новыми знаниями и впечатлениями с Филом, Техно не может сдержать улыбки. С момента смерти императрицы за обеденным столом не было такой оживлённости. Читая эту же мысль во взгляде отца, он понимает, что привести Дрима во дворец было самым правильным решением, которое он мог принять. Возможно, в этот раз все останутся счастливы.       После обеда недолгий перерыв, а затем то, что Блейд ждёт больше всего. Фехтование. Его тело по-детски слабое, что его откровенно злит. В прошлом он был прекрасным бойцом, поэтому сейчас, чтобы защитить Дрима, он стремился восстановить свою силу как можно скорее. Благо, с его учителем — великолепной и неповторимой главой рыцарей Паффи — о действенности тренировок беспокоиться не приходилось. Она была одной из первых, кто принял «монстра из башни». С самой первой встречи она была доброжелательна к Дриму, иногда подмечая то, как тот ходит за Техно хвостиком весь день и ласково называя его утёнком за это. Дрим каждый раз краснел, вызывая умиление у принца и рыцаря, но против прозвища не возражал.       Мальчик всегда приходил с Техно на тренировочное поле и садился на лавку поодаль, наблюдая за их учебными спаррингами с заметным восхищением. Поэтому наследник совсем не удивился, когда в конце концов после одной тренировки Дрим подошёл к Паффи, которая всё ещё стояла рядом с принцем. — Дама Паффи, у меня есть просьба для Вас.       Женщина удивлённо поднимает брови, в её взгляде читается любопытство. Она мягко улыбается и наклоняется к Дриму, оказываясь с ним на одном уровне. — Просьба? Чего же хочет наш утёнок?       Дрим снова смущается от прозвища, опускает взгляд и мнёт края рукавов. Подбирает слова, набирается решительности. — Я хочу… Я тоже хочу заниматься фехтованием.       Теперь уже Техно удивлённо вскидывает брови. Дрим хочет заниматься борьбой на мечах? Слабый, хрупкий, напуганный малейшей болью мальчик хочет заниматься подобным делом? — Дрим, — его голос звучит обеспокоенно и серьёзно, заставляя мальчика повернуться к нему, — Это очень тяжело и больно. Ты уверен?       И тогда он видит огонь решимости в чужих изумрудных глазах, когда тот кивает. Кажется, это первый раз, когда мальчик ни на секунду не сомневается в своём решении. И он понимает, что не может отказать такому Дриму. Ему остаётся только вздохнуть, пожать плечами и улыбнуться ему. — Что ж. У императорской семьи полным полно недоброжелателей. Будет неплохо если ты, как её член, сможешь за себя постоять. Дама Паффи, сможете взять ещё одного ученика? В случае, если Дриму понадобится дополнительное внимание, я способен заниматься самостоятельно.       Рыцарь тихо смеётся и треплет обеими руками их волосы. Техно уже и забыл это чувство. Паффи была… Остаётся удивительным человеком. — До чего же вы замечательные детишки. Не волнуйтесь, Ваше Высочество, у меня найдётся время для всех. Только поверь, утёнок, тебе придётся ой как несладко…       Дрим лишь кивает ещё энергичнее. Принц переглядывается с женщиной, оба мысленно усмехаются. Наивная душа…       Конечно, рыцарь не учит его работе с мечом сразу. Для начала мальчику стоит заработать хоть немного мышечной массы. Поэтому пока Техно и Паффи занимаются один на один, Дрим с невероятным трудом выполняет простейшие упражнения. Под конец тренировки оба валятся с ног от усталости. Техно лежит на полу, пытаясь найти в себе хоть какие-то силы после десяти тренировочных спаррингов с рыцарем Паффи. Дрим падает прямо на него после того, как пробежал целых три круга. Техно смеётся, кладёт руку ему на спину, чувствуя между пальцами пушистые перья. Дрим всё такой же невесомый.       Мысль приходит к нему внезапно. Просто резкое озарение, настигшее его в один из дней. Техно тут же поворачивается к своей горничной, что находилась рядом в его свободное время. Её образ в воспоминаниях был совсем расплывчатым, а теперь он заново обретал свои краски. Её волосы были светлыми, блондинистыми, но отдавали нежно-розовым. От неё всегда пахло цветами. Она была для него как старшая сестра в своё время. А теперь что, как младшая? — Ники, — осторожно зовёт он её, встречаясь с девушкой взглядами, — В столице ведь есть храмы Бога Времени?       И вот он здесь. Сначала он отправил большую сумму из своего бюджета в качестве пожертвования, а теперь и сам прибыл в святилище инкогнито. Внутри храма светло, мозаичные окна окрашивают проникающие лучи света в различные цвета, которые заново собираются в рисунки на полу. Когда он смотрит на иконы, дыхание перехватывает. Карлос. Удивительно как точно и одновременно расплывчато он изображён на всех рисунках. Его образ угадывается сразу, но Техно не находит ни единой черты, которую он узнаёт. Странно…       Он делает ещё одно небольшое подношение на входе, вкладывая мешочек с золотыми монетами в руки служителю. Видя его удивлённое лицо, он улыбается. Для него мелочь, для кого-то — жизнь… Благо, в храме стоит приятная тишина, которую никто не смеет нарушить. У него не спрашивают, почему ребёнок пришёл один и откуда у маленького мальчика столько денег. Техно уверен, что даже если его узнали, об этом никому не станет известно. В храме стоит атмосфера безопасности и тепла, здесь каждая душа найдёт приют.       Молитва выходит нескладной. Конечно, принцу никогда не приходилось обращаться за помощью к Богам. Даже когда отец погиб, он не просил у них лёгкого посмертия для него. Он знал, что такой человек, как Фил, и так займёт самое лучшее место на той стороне. А сейчас… Сейчас ему нужен был совет. Он просил немного: направить его на жизненном пути. Но если Карлос помнит собственные поступки, то он поймёт, что именно Техно имеет в виду.       Ответа он не получает. Конечно, принц и не ожидал, что Карлос лично явится перед ним, но он не получает и малейшего намёка на то, что его молитва была услышана.       Во дворец он возвращается со странным чувством удовлетворения. Что-то внутри подсказывает: он сделал всё правильно.       На его руках застывает его кровь. Впервые за множество раз император вместе со страхом и болью чувствует глухое раздражение.       «Опять этот сон, » — резкая мысль заставляет его замереть. Опять? Сон? Это первый раз, когда он осознаёт происходящее. Причину он понимает сразу, как чувствует присутствие за своей спиной. — А ты на месте не сидишь, — Божество кажется довольным. Карлос обходит его, встаёт перед ним, весело заглядывает в глаза. Блейд не знает, стоит ли ему встать в знак приветствия или наоборот, согнуться в земном поклоне. Поэтому он просто не двигается, продолжая прижимать к себе его тело. Возможно, ему стоит поблагодарить Бога за шанс исправить всё. Но имеет ли это смысл? — Вот именно, мне твои слова даром не сдались, — Карлос читает мысли, довольно скалится, — Твой шанс меня отблагодарить — повернуть историю в нужное русло. Крылатый мальчишка обязан дожить до этого рассвета.       Бог кивает в сторону восходящего солнца и Техно неосознанно смотрит на него. Такое яркое, но такое холодное и равнодушное. Хотя, кажется, в этом сне единственное, что чувствует Блейд — кровь на своих руках. У него наконец формируется вопрос. — Почему… — Потому что это единственные обстоятельства, при которых мы встречались, — вопрос опять даже заканчивать не нужно, — Твоё детское тело божественного присутствия не вынесет. Да и взрослое, если честно, не долго протянуло бы… А вот сны — другое дело. Здесь у нас хватит времени на то, чтобы я ответил на пару твоих вопросов.       Император кивает, наконец заставляет себя перевести взгляд от рассвета на Божество. Карлос точно был на тех иконах, но всё же он совершенно не похож. Правда, сейчас это последняя вещь, которая его волнует. — Что мне делать дальше?       Божество хмыкает, растягивает губы в насмешливой улыбке. — А ты не знаешь? Расти, развивайся, ешь побольше овощей. Что ещё детям нужно для счастья?       Император непонимающе хмурится. Неужели его задача на этом действительно завершена? Карлос на это лишь заливается смехом, от которого у Техно по всему телу идёт табун почти болезненных мурашек. За весельем Бог явно прячет что-то тяжёлое и холодное. Блейд совершенно уверен в том, что не хочет знать, что прячется за слоем доброжелательности. — Ты правильно сделал, что позволил мальчику учиться защищать себя. Пока что это действительно единственное, что ты можешь сделать. Дождись, пока проявится его дар Смерти. Не пугай его этим раньше времени, не дави. А когда неизбежное случится, найди ему человека, который научит его обращаться с магией.       Техно остаётся только чуть заторможенно кивнуть. У него остаётся лишь один вопрос, который мучал его не меньше первого. — Я могу рассказать кому-то? — Не напрямую, — Карлос улыбается, прикрывая глаза. Этот вопрос очевидно ему интереснее предыдущих, — Давай намёки, заставь их самих догадаться. Но не смей рассказывать о событиях будущего, если ты хочешь что-то исправить, делай это сам. И запомни: отныне ты не взрослый, вернувшийся в прошлое. Ты ребёнок, знающий будущее.       Проснувшись на чёртовом рассвете, наследник чувствует себя так, словно его несколько раз переехала боевая колесница. И что-то ему подсказывает, что это одна из множества причин, по которой с Богами не стоит видеться даже во сне. К нему доверчиво прижимается Дрим, кажется, уже привыкший к безопасному сну. Техно улыбается своим мыслям, обнимает Дрима, прежде чем закрыть глаза. Его руки пока что чистые.       Он знал, что этот разговор близится. Чувствовал, как иногда император смотрит ему в спину. Прекрасно понимал, почему между ними возникла едва заметная стена из напряжённости и недоверия. Он не отрицал, что перемены в его поведении были слишком резкими. Поэтому он не ждёт, пока отец убедится в каких-то своих догадках. Теперь, когда он знает, что делать, он наконец может ему открыть часть своих секретов.       Он заходит в кабинет, не стучась. Сейчас, когда император один, это лучшая возможность наконец поговорить. Отец поднимает взгляд на принца, в его небесно-голубых глазах оседает что-то холодное. Кажется, он тоже понимает, к чему всё идёт. — В последнее время ты… Изменился, Техно, — его голос спокоен, когда он начинает говорить, — Ведёшь себя как взрослый, берёшь на себя ответственность, распоряжаешься своими деньгами даже не спрашивая у меня, ходишь молиться Богам. Это так… Не похоже на моего сына.       Конечно, император знал о пожертвованиях и вылазке Техно. Тот даже не удивлён. Он улыбается, садится на низкий диван перед рабочим столом императора. — Я прекрасно понимаю, как это выглядит, отец. Не волнуйся, я действительно твой сын. Просто… Я знаю больше, чем должен. — Хмм? — Филлип склоняет голову к плечу, смотрит непонимающе, настороженно. — Как ты думаешь, почему именно Бог Времени?       Смотря на чужое лицо, он может видеть все эмоции отца. Смятение, удивление, а затем осознание. — Ох.       Техно не может сдержать победной улыбки. Как же приятно родиться у умного человека.