Life with Strangers

Первая учебная неделя прошла без тренировок футбольного клуба. Рин ходил на занятия во внеучебное время, но этого ему не хватало. Когда наступил понедельник, внутри него уже зрело нетерпение: первая полноценная тренировка после долгого перерыва. На футбольном поле царило оживление, но альфу больше занимали не люди вокруг, а чужой взгляд, который слишком часто оказывался прикован к нему. Исаги. Рин игнорировал это, как и дурацкое обещание Йоичи «догнать его». Слова этого беты он всерьёз не воспринимал. Кунигами распределил игроков по группам: одни отрабатывали передачи, другие занимались физподготовкой. Сначала Рин работал с Рео и Бачирой, оттачивая распасовку, а потом капитан позвал всех на упражнения. Когда нужно было разбиться по парам, Итоши остался один. Его отчуждённость и холодный вид по-прежнему пугали остальных. Лишь Исаги двинулся к нему с лёгкой, задорной походкой и улыбкой, которая вызвала в альфе желание развернуться и уйти. Но Рин не хотел тратить энергию на лишние разборки. — Ну привет, гений. Сегодня я буду с тобой, — улыбнулся Исаги. Рин попытался проявить свое раздражение максимально явно, чтобы оттолкнуть Йоичи и сократить количество болтовни. Альфа до сих пор не понимал, почему внимание Исаги настолько сильно его напрягает. — Мы тренируемся молча. Понял? — нахмурившись, глухо ответил Рин. — Как получится, — беспечно произнес Исаги и рухнул на траву. Они выполняли упражнения на пресс и спину. Для этого Рин сидел на ногах Йоичи и крепко удерживал его своим весом. С холодным удовлетворением Итоши наблюдал, как лицо Исаги покрылось багровыми пятнами, а дыхание становилось всё более тяжёлым, рваным. Было очевидно, что физическая форма беты оставляла желать лучшего. По завершению, Йоичи обессилено рухнул на траву и лежал там, тяжело хватая ртом воздух. — Кажется, я немного растерял форму, — проговорил Исаги, все еще задыхаясь. — Это было жалко, — произнес Рин и лёг на спину, чтобы выполнить свои упражнения. Исаги сел около ступней Итоши, придерживая ноги руками, и врезался своим пронзительным взглядом в лицо альфы. Это действовало на нервы, поэтому Рин старался смотреть на свои колени, делая подход за подходом. Итоши совсем не чувствовал усталости: его выносливость была гораздо лучше, чем у Исаги. Тело альфы было превосходным. — Монстр, — пробормотал Исаги, сильнее сжав его щиколотки. — Даже не запыхался. — Просто ты слабак, — огрызнулся Рин и поднял на него холодный взгляд. — Не отвлекай меня. Йоичи отвернулся, глядя в небо. И больше до конца упражнений не проронил ни слова.

***

На игре, где они играли восемь на семь, Рин вновь проявил себя во всей красе — его команда победила. Перешептывания, что он лучший новичок, однако, не приносили удовлетворения: для Рина это было чем-то само собой разумеющимся. На растяжке они распределились также, как и на физподготовке, несмотря на то что Итоши пытался скрыться от Исаги. Альфа был очень чистоплотным, поэтому, глядя на потного с ног до головы Йоичи, его охватило отвращение. Рин не хотел, чтобы тот к нему прикасался. Первым сел тянуться Итоши. Исаги без лишних слов навалился на него телом, прижимаясь своим туловищем к спине и давя на чужие колени. — Даже растяжка у тебя хорошая. Хотя выглядишь как деревяшка со своим ростом, — выдохнул Йоичи с усмешкой. Горячее дыхание щекотало шею. По коже Рина пробежала дрожь. Почему он так близко? — Блять, хватит дышать мне в шею, — резко бросил он, выпрямляясь и сбрасывая Исаги с себя. Теперь очередь была за Исаги. Рин с удивлением отметил, что у Йоичи оказалась отличная растяжка — для футболистов это редкость. Его колени плотно касались травы, а грудь почти доходила бёдер, так что помощь Итоши словно вовсе не требовалась. Тем не менее Рин аккуратно положил ладони на его колени и медленно надавил грудью на его спину. Тело Йоичи поддалось слишком легко и мягко, будто растягивать там и вправду было нечего. В какой-то момент Рин ощутил чужое тепло под собой слишком ясно. Положение было странно тесным и провокационным: податливое тело под ним слегка содрогалось, безуспешно пытаясь дышать размеренно. Мысли стали рождаться в голове сами по себе. Вдруг Исаги специально пытается ходить за ним по пятам, чтобы создавать ситуации подобной этой и привлекать его внимание? Ты всего лишь бета, не слишком ли уверен в себе? Рин сильнее сместил колени Йоичи вперёд и прижал его к земле плотнее. Он знал, что так Исаги будет еще тяжелее и получил желаемую реакцию. Тело под ним заерзало. — Всё… хватит, — прохрипел Исаги, похлопав ладонью по траве. — Повтори, — лениво протянул Рин, продолжая давить сильнее и наслаждаясь моментом. — Я тебя плохо расслышал. — Слезь! Больно уже, — сорвался Исаги. Йоичи дёрнул рукой, цепляясь пальцами за бедро Рина, в отчаянной попытке ослабить его хватку. Наконец Рин отпустил бету и поднялся, глядя на него сверху вниз с едва скрытой усмешкой. Победа в этой маленькой игре принесла удовлетворение: пусть ненадолго, но он смог поставить Йоичи на место. И всё же слишком близкий контакт пробудил природу: он ощущал разлившееся в нем тепло. Это было нелепо, но тело отреагировало. Укол стыда кольнул Итоши, когда он осознал, что именно раздражающий и нахальный Исаги смог вывести его из равновесия. Нет. Откровенно говоря, находясь хоть с кем в таком неоднозначном положении, его сущность дала бы о себе знать. Этим успокаивал себя Рин. Йоичи не мог его привлекать в таком плане. Исключено. Да и вообще, плевать что он хочет. Рин просто был бы крайне рад, если бы внимание надоедливого идиота к его персоне сократилось до нуля. Исаги вскочил и метнул на него злой взгляд. — Ноги хотел переломать, придурок?! — воскликнул бета. — Неженка. — Сам такой, — фыркнул Исаги и отошел от Рина, растягиваясь в одиночестве оставшееся время до конца тренировки.

***

В тот же день после уроков Рин снова оказался на поле, когда Йоичи заметил его. Исаги с приоткрытым ртом и восторженным взглядом наблюдал за тем, как Итоши отрабатывал ведение мяча. Каждое движение альфы ему казалось идеальным: точные касания, быстрые развороты, уверенность в каждом шаге. Йоичи был восхищен и в то же время ощущал лёгкую досаду: он понимал, что ему до такого уровня, как до луны. С момента их первой встречи Йоичи мечтал стать таким же выдающимся футболистом, как Рин. Не сдержав внутреннего порыва, Исаги выбежал на поле и начал повторять все движения Итоши, пытаясь в точности ему подражать. Рина раздражало это, но он не подавал вида. Итоши уже понимал, что так будет проще. Позволил себе лишь усталый вздох. Разве он не был на него зол? Память как у рыбки. После двухчасовой тренировки в молчании альфа решил расслабить тело быстрой медитацией. Он устроился на траве, позволяя себе погрузиться в привычное ощущение контроля и покоя. В такие моменты он ценил тишину и собственную компанию. Едва Рин успел прикрыть веки, как почувствовал присутствие Исаги рядом. Даже с закрытыми глазами он уловил лёгкое колебание воздуха и тихий звук шагов. Медитация, которая обычно восстанавливала его силы, теперь требовала усилий: нужно было не просто расслабиться, а держать дистанцию между собой и назойливой энергией Исаги. Итоши распахнул глаза, уже готовый выпалить колкость, но остановился, заметив Йоичи — тот сидел напротив в позе лотоса, с закрытыми глазами и лицом, полным сосредоточенности. Раздражение щёлкнуло внутри, но рядом мелькнуло ещё что-то — странное, почти тихое чувство, которое он не мог назвать. Рин присмотрелся. Лицо Исаги не выражало ни расслабления, ни спокойствия — брови сведены, губы поджаты, а пальцы с усилием сжимали колени. И всё это выглядело так нелепо, что ругаться уже почему-то перехотелось. — Идиот, — пробормотал Рин, снова прикрыв глаза, но голос у него звучал скорее обреченно, чем раздражённо. — Зачем ты делаешь это? — мгновенно ответил Исаги, распахнув глаза. Йоичи тут же зажмурился, когда увидел красивое лицо Рина. — Чтобы восстановить свои нервные клетки после нахождения с такими придурками как ты, — ответил Рин, надеясь, что получив ответ, парень от него отстанет. — Ого. Ты делаешь это каждый день? Наверное поэтому ты и лучший среди нас, уделяешь время даже такому, — сказал Исаги, непроизвольно улыбаясь. — Ну и? Если будешь меня отвлекать, то проваливай. — Ты правда только о футболе думаешь? Если я буду тренироваться как ты, смогу тебя обойти? — Заткнись. Я же сказал, мне нужно медитировать. Несколько минут Исаги сохранял тишину, но затем начал ерзать на месте, словно испытывая дискомфорт. Находиться в одной позе для него было сложно, а еще он долго складывал слова в предложения, пока не собрался и произнес: — Я хочу стать главным нападающим в нашей команде… Это моя мечта с первого года. Я и так был далёк от неё, а с твоим присутствием стало ещё труднее… — он сделал паузу и тихо добавил. — Но почему-то я этому рад. Словно ты показал мне, что ещё есть шанс, что я могу сделать что-то правильное. Ты дал мне толчок, когда я почти отчаялся… Спасибо. И извини, если я слишком надоедлив. Это было бы ложью — сказать, что Рин не удивился. Он всё ещё сидел с закрытыми глазами, но сосредоточиться не получалось: мысли роились, мешая оставаться спокойным. Слова Исаги зацепили его неожиданно сильно — в них он ощущал необычную искренность. Язвить не хотелось, тишина казалась странной для обоих. Может, этот парень и правда не так уж плох… хотя всё равно останется неудачником. Рин и Исаги одновременно закончили свою медитацию и первогодка ушел в школу, чтобы забрать свои вещи. Йоичи шел домой один. Сегодняшнее откровение немного успокоило его душу, будто он наконец-то признался в чем-то самому себе.

***

После завершения очередной тренировки Кунигами собрал всех ребят на встречу. Третью неделю они усердно тренировались, приобретая форму. Кто-то стремился подняться до среднего уровня команды, другие играли для собственного удовольствия, а так называемые «гении» команды, хоть и скучали, продолжали улучшаться. Все уже присмотрелись друг к другу, и негласная иерархия была сформирована. Кунигами выпрямился, глядя на каждого: — Хотел собрать вас сегодня, чтобы объявить важное. Начинается новый сезон школьных соревнований. В этом году у нас сильная команда, и мы нацелены на национальные. Мияки сенсей вернётся на следующей неделе и будет формировать основной состав, так что выкладывайтесь по полной. Его слова эхом разнеслись по спортзалу. Они взбодрили Рина, потому что он давно не играл в полную силу. Соперники из других школ могут быть опасными, а если команда пройдет на национальные, то это будет отличная возможность показать себя и свои способности. Рин огляделся вокруг, пытаясь вообразить себе более-менее пригодную для игры команду. Бачира и Наги выделялись сразу — остальные же казались слабаками, балластом. Придётся тащить их на себе. Но эта мысль поднимала ему настроение: он любил сложности. — Я посмотрел ваши анкеты и заметил, что почти все вы хотите быть форвардами. Баланса в команде нет, но думаю, сенсей разберётся. Советую готовиться играть на любой позиции, — продолжил капитан. После этих слов все парни приутихли. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу, кто-то нахмурился. Рин едва сдержал желание высмеять остальных. Единственный, кто мог претендовать на место главного форварда был он. Точка. — Мы сегодня не играли. Кто хочет сыграть до трёх голов? — неожиданно влез Исаги, разрядив напряжённость. — Отличная идея, — подхватил Кунигами. — Если кому-то нужно домой — уходите. Остальные, давайте сыграем. Команды распределили быстро. Рину в напарники достались Чигири, Бачира и Исаги. Он едва сдержал раздражённый вздох. Играть вместе с Йоичи было последним, чего он хотел: тот чересчур часто вертелся у него под ногами. Но Итоши моментально отрезал себя от ненужных мыслей: на поле были только мяч, ворота и он сам. После слов Кунигами Рин стал замечать очевидное: каждый пытался играть сам за себя. Ни в его команде, ни у соперников не было и намёка на слаженность: просто сборище эгоистов, отчаянно рвущихся к голу. Он и сам был таким же, но не видел в этом ничего плохого. Для Рина всё было просто: эгоизм оправдан, если у тебя есть сила и талант выигрывать. А из всех, кто был на поле, только он обладал этим правом. Рин бы не отдал паса даже если против него вышли бы все сразу. Он был уверен, что сможет обойти любого. С этой мыслью Рин выскользнул из-под прессинга Кунигами и отправил первый мяч в сетку. — Надо было сказать, что играем до пяти, — произнес запыхавшийся Исаги, бросив взгляд прямо на альфу. — И вообще, мог бы отдать пас. Я был открыт. — Ты бы промазал даже по пустым воротам, — холодно парировал Рин. Йоичи сощурился. — Следующий забью я. Бачира, слышишь? Давай сыграем связку! — Давай, Исаги! — оживлённо воскликнул Бачира, подмигнув. Игра закрутилась снова. Бачира обвел Рео и уверенно двигался к воротам, но его остановил Баро. Тот успел ловко сделать передачу на Исаги, который оказался в удачном месте для удара, но тут же был остановлен Кунигами, не оставившим ему места для маневра. Рин был уверен, что тот потеряет мяч в следующую секунду, но неожиданно Исаги выдал идеальный пас прямо ему под ноги. Итоши едва заметно усмехнулся. Может, не такой уж бесполезный. Рин ворвался в штрафную, уже готовясь пробить, но боковым зрением уловил тень. Баро. Слишком близко. Удар — мяч летел красиво, но попал в створ. Рин словно ощутил, как сердце замерло, когда мяч отскочил прямо в ноги Исаги. Тот не растерялся. Мгновение. Гол. Взрыв радости на лице Йоичи выглядел так, будто он только что выиграл финал чемпионата мира. Исаги тут же подбежал к Рину, его глаза сияли. — Я же говорил, что забью! Спорим, следующий тоже мой, — сказал Йоичи с озорством. — Заткнись. — бросил Рин, не скрывая раздражения. — Ты такой скучный. Хоть что-то знаешь кроме этого слова? Я тебя подбадриваю, а ты стоишь весь перекошенный, — радостно сказал Исаги, пытаясь разгладить морщину на лбу Рина указательным пальцем. — Мы в одной команде, радуйся. — Блять, отъебись! Мне плевать на эту игру. Забивать должен я — ты никогда, — раздражённо бросил Рин. Рин резко оттолкнул его, губы дрогнули в злой гримасе. Внутри закипало: он ненавидел, что Исаги снова оказался впереди. Итоши не понимал, как это возможно и всеми силами отвергал то, что этот коротышка может быть талантливым. Это случайность. Следующий мяч ввели в игру. Рин рванул вперёд без промедления — и забил так быстро, что даже Кунигами присвистнул. — Это было слишком быстро даже для тебя, — сказал Исаги, подбежав к нему. — Хэй, могли бы проявить хоть немного милосердия, — произнес Кунигами. — Хорошая игра. Все молодцы, а теперь по домам. Рин тут же пошел в раздевалку, чтобы быстрее уйти домой. Ему не нравилось, как он себя чувствует. Обычно он спокоен, но в этой школе было тяжело держать себя под контролем. Казалось, что воздух здесь был слишком густым, слишком давящим. Чужая рука легла Рину на плечо, и ярость вспыхнула мгновенно словно порох. Итоши даже не оборачивался: уже знал, кому она принадлежит. Исаги. Рина раздражало, что придурок — долбанная бета, которую нельзя было учуять, избегать или запугать. Остальные не решились бы подойти так близко: феромоны агрессии, которыми он невольно фонтанировал после матча, отпугивали всех. Всех, кроме Йоичи. Итоши схватил его за руку и резко сбросил с себя. Исаги, с широко раскрытыми от шока глазами, потер запястье. — Почему ты вечно злой? - вспылил Исаги, а потом устало выдохнул. - Если я сказал что-то не так, извини. Но я не думаю, что сделал что-то плохое... Я просто хочу играть! Учиться у других, у тебя, — сделав недолгую паузу, он продолжил. — Да, тогда я забил только благодаря тебе. Но не смотри на меня как на врага, это не так, — сказал Йоичи, нахмурив брови. — Мне кажется, мы могли бы быть хорошими друзьями. А тебе? Рин резко развернулся, глаза полыхнули. — Не кажется. Ты меня бесишь. И я не собираюсь быть ничьим другом. Я здесь ради футбола, — прошипел альфа. Исаги дёрнулся от резкого движения, но, к удивлению Рина, не отступил. Наоборот — спустя короткую паузу Йоичи даже усмехнулся. Это было настолько нелепо, что Итоши на миг усомнился: а не безумен ли он, если ведет себя так с альфой в гневе? Исаги повезло, что он умеет себя контролировать: кто-то более несдержанный уже бы уже начал драку. — Хорошо, — сказал Исаги, и уголки его губ дрогнули. — Но если когда-нибудь передумаешь… дай знать. Играть одному грустно. Ты сам знаешь, наверное. Его шаги стихали в коридоре, а Рин остался стоять в тишине, с подкрадывающейся к груди тяжестью. Внезапно воспоминания о брате нахлынули волной. Саэ Итоши был гордостью семьи — старший сын, лучший игрок любой команды, золотой ребенок, чья жизнь с раннего детства была посвящена футболу. Ну и, брат Рина. Саэ был рождён для игры: его глаза загорались на поле, и эта страсть передалась младшему сыну семейства Итоши. Рин всегда с восхищением наблюдал за игрой брата и, запутываясь в своих коротких ножках, пытался не отставать от других ребят. Ему нравилось, что у них с Саэ было общее занятие, которое делало их ещё ближе. Рин любил играть с братом и становиться вместе с ним всё лучше. Особенно он обожал моменты, когда Саэ хвалил его и говорил, что однажды они станут сильнейшими нападающими в мире. Саэ всегда заботился о Рине, поддерживал его и никогда не стеснялся показывать свою любовь. Их родители были холодными, поэтому это было единственное тепло, которое Рин мог получить. Но судьба внесла свои поправки. К всеобщему удивлению, старший сын семейства Итоши оказался бетой, а младший — альфой. Для многих это ничего не значило, но для самого Саэ это стало тяжёлым ударом. Бета был уверен: только альфы способны подняться на вершину футбольного мира. И все же он не отказался от мечты полностью и попал в юношеский состав Реал Мадрида. Его талант сиял ярче любых сомнений. Нелюбовь Рина к старшему брату началась в тот самый день, когда Саэ вернулся в родной город. Его слова, резкие и холодные, разлетались в голове Рина эхом, будто приговор: «Наша мечта неосуществима», «Я стал полузащитником», «Ты просто раздражающий младший брат», «Не смей использовать меня как причину, чтобы играть — тебе больше нет места в моей жизни». Младший Итоши не понимал почему его брат изменился. Пытался понять долгое время, но сдался. Все разрушилось. Для Рина это был удар, от которого невозможно оправиться. Он жил ради этих мечтаний, ради тепла, которое давал ему брат, ради того, чтобы быть рядом с ним на поле. Всё его детство крутилось вокруг Саэ: он пытался догнать его, тянулся за ним, верил в их общее будущее. А оказалось, что для Саэ он — всего лишь помеха. Ненужный. Лишний. В тот день что-то внутри Рина сломалось. Он научился прятать свои чувства так глубоко, что со временем перестал их различать. Его улыбки исчезли, слова стали колкими, а взгляд — холодным. И всё же в этой трещине, где когда-то жила любовь к брату, разгорелось новое пламя. Оно жгло и толкало вперёд: ярость, желание доказать свою ценность, жажда превзойти Саэ любой ценой. Он решил, что если больше не может быть его союзником, то станет его противником. Его злость на брата превратилась в двигатель, в главный смысл. Рин поклялся самому себе: он станет сильнее. Он станет лучшим в мире. И однажды Саэ увидит это. Слова Исаги задели его, потому что как бы он не хотел этого признавать: играть в футбол в одиночестве, без брата, поначалу было действительно грустно. Итоши выругался себе под нос и начал собирать свои вещи. День был испорчен.

***

Мияки сенсей провел первую тренировку на следующей неделе. Тренер школы Ичинан оценил новеньких и был очень рад пополнению в команде. Он проинформировал всех о дальнейших планах и ближайших матчах, уверяя, что в этом году они имеют все шансы пройти на национальные соревнования с обновленным составом. Его уверенность и живой энтузиазм зарядили всю команду. Тренер был поражен уровнем игры Рина и призвал всех равняться на него. И это признание закрепило Итоши как первый номер, безусловного лидера команды. Для других это стало мотивацией и вызовом, а для самого Рина — лишь очередным напоминанием о том, что он всегда обязан быть выше всех. Две недели пролетели в изнуряющих тренировках. Команда постепенно становилась единым целым. Рин чувствовал себя в идеальной форме, готовым к первому матчу против школы Мэйсэй. Но эти дни его мысли порой неожиданно посещал Исаги. После инцидента в раздевалке Йоичи словно отрезало: он больше не пытался приставать с разговорами, не подходил без повода. В его движениях появилась скованность, заметная даже на расстоянии: излишняя суета, осторожные взгляды, нервозность, которую можно было уловить сразу. Рин не собирался разбираться в причинах, но ему было куда приятнее наблюдать за этим тихим, сдержанным Исаги, чем за прежней навязчивой версией.

***

Перед матчем Мияки сенсей собрал всех на встречу, чтобы обсудить финальную расстановку и состав. Рину было все равно на этo: он был уверен в своих индивидуальных качествах: ему непринципиально кто будет играть рядом с ним. — Знаю, что тянул с этим очень долго, но у нас много игроков в этом году, поэтому делать расстановку было очень тяжело, — Мияки сенсей положил листок с составом на стол и продолжил. — Рин — главный нападающий и основа нашей игры. Будем играть агрессивно с упором на атаку. Бачира и Баро нападают слева и справа. Рео, Наги и Кунигами — полузащитники. Кира, Чигири, Хиори, Куон — защита. Гагамару. Комнату заполнил приглушённый гул голосов. Игроки толпились вокруг стола, склоняясь над тактической схемой, кто-то вполголоса спорил, кто-то засыпал тренера вопросами, но всё это звучало будто сквозь воду. Рин перестал слышать их с того самого момента, как его имя прозвучало среди стартового состава - остальное стало вмиг неважно. Но все же, его взор упал на схему игры, лежавшую на столе. Внимательно осмотрев листок и не увидев нужного ему имени, он ощутил удовлетворение и начал искать взглядом одного из пятерых запасных. Когда он наконец заметил Исаги, стоявшего чуть в стороне от стола, ликование внезапно осеклось. Брови сдвинуты, губы поджаты. Голубые, почти стеклянные глаза Йоичи были устремлены вниз, а его пальцы сжимали рукав Бачиры так крепко, будто тот был единственной точкой опоры, единственной нитью, связывающей с реальностью. И всё же в напряжении его плеч, в позе, выражении лица угадывалось детское желание расплакаться, которое он сдерживал. Тряпка. Мысль пришла резкой вспышкой. И вслед за ней на Рина нахлынуло странное, неожиданное разочарование. Почему он вообще когда-то видел в Исаги хотя бы тень угрозы? Почему думал, что тот способен стать достойным соперником, если у Йоичи хватит духа бросить ему серьезный вызов? Всего пару недель назад Итоши ловил себя на неприятном осознании: если Йоичи будет упорно работать над собой, то у него появятся шансы немного приблизиться альфе. Все твои речи о том, что станешь сильнее… Пустой треп. Рин отвёл взгляд, словно не желая признавать собственную ошибку. Он даже не предполагал, что Исаги настолько слаб, что не попадёт в основу даже в качестве защитника. Смотреть на это лицо, растерянное и обиженное, он больше не мог. Эта боль казалась ему чужой, ненужной, почти раздражающей. Но неожиданно тишину разорвал громкий шлепок ладони о стол. — Сенсей! — голос Исаги дрогнул, но в нём уже прорывался гнев. — Почему я снова в запасе?! Почему вы ставите даже новичков, но не меня?! В комнате повисла неловкая пауза. Лицо Исаги, ещё недавно жалкое и подавленное, теперь стало незнакомым и резким. Йоичи смотрел прямо на тренера, взгляд полыхал возмущением, брови дрожали от напряжения. — Вы даже не смотрите на меня на тренировках! — голос срывался, но Исаги не останавливался. — Эта игра ведь даже не настолько важна! Тренер медленно поднял голову. Его глаза сузились, и в голосе прозвучал металл: — Не смей говорить со мной в таком тоне, — говорил он с каждым словом все громче. — Кто выходит на поле — решаю я. Какая игра важна — решаю я. А ты, Исаги, нафантазировал себе слишком много. Я делаю тебе одолжение, показывая, каков мир на самом деле по отношению к таким, как ты. Исаги оскалился и рванул из кабинета, расталкивая всех на своем пути. Дверь хлопнула так, что стены кабинета дрогнули. Бачира молча метнулся за ним, будто без слов понимая, что тому нужна поддержка. Ты что решил укусить? Что-то внутри Рина дрогнуло, разливая по телу легкое изумление и любопытство. Эту сторону Исаги он видел впервые и даже представить не мог, что тот способен на такую вольность. Слова Йоичи, брошенные тренеру, его резкость и прямота — всё это не вязалось с образом излишне жизнерадостного, уступчивого и светлого человека, который казалось готов был расплакаться пару минут назад. Мияки сенсей бормотал себе под нос ругательства, а остальные ребята переглядывались, явно обескураженные произошедшим. Единственным, что нарушало подавленную атмосферу, было приглушённое хихиканье за спиной Рина — оно принадлежало Кире и Куону. Разобрать их разговор не удалось: Кунигами внезапно появился у них за плечами и ущипнул обоих за бока, грубо обрывая перешёптывания. Когда обсуждение стратегии завершилось, Рин вышел из кабинета в привычном одиночестве. Шёл медленно, будто пытаясь разложить мысли по полочкам, но в голове стоял гул — слишком много образов, слишком много ненужного шума. И всё же, как он ни пытался, злые, полные боли глаза Исаги всплывали яркими картинками снова и снова по дороге домой. В глазах Йоичи было что-то, что цепляло, раздражало, ломало привычную картину мира. Что-то, что Рин не хотел замечать. Поэтому он делал то, что умел лучше всего — подавлял и стирал ненужные мысли.

***

Проснувшись в день матча, Рин чувствовал себя бодро и свежо. По приходу на поле большая часть команды уже разминалась. Несмотря на вчерашнюю ссору с тренером, Исаги был в числе разминающихся и выглядел радостнее, чем вчера. Он помогал Бачире, накидывая ему мячи. Играть у себя на территории — большое преимущество не только благодаря поддержке, но и знакомой атмосфере. Уровень напряжения совсем не тот, каким кажется, когда ты в гостях. По крайней мере, так считал Рин. Когда игроки Мэйсэй появились на пороге школы, воздух наполнился электричеством — смесь адреналина, тревоги и предвкушения. Игра началась, и с первых секунд стало заметно: у противников отличная физическая подготовка, но их построение и техника оставляли желать лучшего. Каждое движение Рина было рассчитано — он ощущал поле всем телом, каждое касание мяча, каждую попытку соперника перехватить контроль. Борьба за первый гол продолжалась почти весь первый тайм, но на тридцать шестой минуте Рину удалось отправить мяч в ворота. Сердце билось, дыхание ускорилось, а команда ринулась к нему, обрушивая поток поздравлений. Рин отмахивался от липких, потных тел, сосредоточившись на единственном: счёт. Атмосфера явно изменилась: у товарищей появился азарт, а противники зарядились злостью. Запахи проявились сильнее и смешались: воздух стал невероятно тяжелым и густым. Перед свистком на перерыв Баро забил второй гол. Команда подошла к тренеру явно в хорошем настроении, уверенная в своем скором успехе. Рин был расслаблен и даже не играл в полную силу. Ребята на скамейке, включая Исаги, хвалили игроков. — Бачира, забей во втором тайме за меня, — сказал Исаги с грустной улыбкой на лице. — Конечно, Исаги, — ответил Бачира и потрепал друга по голове. Рин наблюдал за этим и хмыкнул. Ни за что не дам этому случиться. Все голы останутся моими. Второй тайм начался с замены у соперников. Новый игрок оказался неожиданно сильным — быстрым, техничным, умело проходящим защиту. Из-за всеобщей расслабленности Ичинана он успел забить два гола за десять минут, проходя через их слабую защиту. Некоторые члены команды начали паниковать, но не Рин. Его взгляд стал острым, движения — точными, дыхание ровным. Обводя одного соперника за другим, он стремительно подобрался к воротам. Трое игроков летели на него, но Итоши пробил быстрее. Мяч оказался в воротах и команда начала ликовать. Кунигами смеялся ему в ухо и хлопал по плечу. Итоши различил голос Исаги среди беспорядочного шума: тот скандировал его имя. Рин почувствовал еще больший прилив сил от этой энергетики и уверенно забил следующий гол. Заключительный гол остался за Бачирой, который сдержал свое обещание перед другом. Исаги подбежал к Мегуру после финального свистка и сжал в крепких объятиях. Вокруг царило ликование: команда танцевала, валялась на траве, обнималась, смеялась. Соперники из школы Мэйсэй тихо подходили, жали руки и прощались, принимая поражение с достоинством. Рин тоже был счастлив, но это никак невозможно было распознать по его непроницаемому выражению лица. К нему подходили, хлопали по плечу и поздравляли, а он молча собирал сумку, погружённый в свои мысли. Внезапно Итоши почувствовал присутствие кого-то за своей спиной и обернулся. Там стоял Исаги — радостный, с красными щеками и улыбкой на лице. Она медленно сползла, когда он наткнулся взглядом на строгое выражение лица Итоши. Собрав волю в кулак, он уверенным голосом воскликнул на всю раздевалку: — Твоя игра… Это было вау! Ты всего лишь первогодка в старшей школе, а играешь на уровне профи! Как?! Я в шоке, Рин. Ты потрясающий! В плане… твоей игры, её уровня! — слова сливались в быстрый лепет, голос дрожал от волнения. — Научи и меня также, прошу! Рин не понимал, почему слова Исаги снова и снова забирались ему куда-то под кожу. Они удивляли: каждая похвала Йоичи звучала так искренне, по-детски восторженно. Это сбивало его с толку, и так умел делать только Саэ. Тренеры и родители считали, что похвала младшему Итоши не особенно нужна: после неё его лицо демонстрировало всем наглядное отторжение — он просто не умел принимать ни критику, ни комплименты. Рину казалось, что люди делают это не от чистого сердца: либо завидуют, либо говорят для галочки, чтобы не обидеть его, когда восхищаются Саэ. И вот сейчас, в этом случае, всё было иначе. Слова Исаги звучали настоящими. Это вызвало в Рине странную неловкость и непроизвольное смятение. Он не знал, как реагировать на поток искреннего восхищения, поэтому просто закопал свои ощущения глубоко внутри. Однако слабая улыбка одним уголком губ все же прорвалась сквозь это сопротивление. Чёрт, настроение после победы было отличным — он мог себе это позволить! — Потому что это я. И нет, помогать я тебе не буду, у меня свои дела. Справляйся сам, — сказал Рин ровно, твёрдо, почти хладнокровно. Исаги явно не ожидал такой непривычной для Итоши реакции и относительно мягкого ответа. Он смутился ещё больше и прокричал уходящему из раздевалки Рину: — Пока! Увидимся завтра. — Ага. Исаги казалось, что с каждым днем он падал всё ниже и ниже.