Life with Strangers

Рин лежал на диване, уставившись в экран, где мерцал какой-то неинтересный сериал, который пару недель назад ему восторженно пересказывал Исаги. В последние полгода он часто тратил время на подобную бессмыслицу лишь для того, чтобы поддержать разговор. Ведь ничто не согревало его сильнее, чем видеть искреннюю радость в голосе Йоичи, когда тот узнавал, что альфа нашёл время для того, что самому Итоши казалось совершенно ненужным после тяжелого рабочего дня. Это была маленькая жертва, но в глазах Йоичи словно значимая. Рин занимался этим и сегодня, игнорируя горечь и небольшое разочарование, накопившееся по истечению дня. Он придумывал тысячу оправданий для Исаги в голове, но предательское чувство подавлять получалось не так успешно. Пальцы альфы весь день тянулись к телефону, чтобы проверить часто всплывающие уведомления, с неоригинальными поздравлениями. Только одного сообщения не доставало. Того, которое действительно значило бы хоть что-то. Единственно-желаемого. Часы уже перевалили за восемь вечера. Ему всегда было плевать на свой день рождения, но сегодня он хотел почувствовать себя особенным. Изнывал без внимания Исаги. Собираясь лечь спать, Рин долго боролся с собой. Писать ли первым? Глупая обида грызла изнутри, но мысль, что Исаги заснёт без его сообщения, была ещё тяжелее. Итоши не писал ему весь день и от этого чувствовал себя беспокойно.

9.09.2025

Спокойной ночи, Йоичи.

Черт. Рин. Прости, я совсем забыл про твой день рождения 😭😭😭. Чувствую себя дерьмом! С днём рождения, хоть и поздно. Всего самого лучшего! Итоши почувствовал, как в груди всё оборвалось. Эти слова были слишком холодными и равнодушными. Он сжал телефон, едва удержавшись от желания метнуть его в стену. Итоши знал и понимал, что Йоичи не обязан оправдывать его ожидания. Знал, что у того масса работы, постоянная усталость и нагрузка. Но это знание не спасало. Рин мог сколько угодно убеждать себя в том, что состояние их отношений находится в благоприятном положении, и ему не стоило накручивать себя по пустякам, но в такие моменты было тяжело это сделать. Рину казалось, что он нуждается в Йоичи больше, чем Йоичи в нем. Ведь у Исаги было столько всего, что ему нужно было сделать, а у Рина абсолютно ничего за собой. У него даже не было никого кому бы он мог об этом рассказать. Напрягать омегу своей одержимостью он тоже не хотел. Расстояние душило его своими цепкими пальцами, иногда давая слабую передышку, когда Исаги уделял ему свое внимание и заботу. Рину было все тяжелее притворяться и сохранять адекватность. Он пытался отвлечься на работе, убирал уведомления, но тут же заходил в сообщения, чтобы проверить не написал ли что Исаги, ища там хотя бы крошку тепла. И оно было. Но порой ответ приходил не так скоро, как этого бы хотел Итоши, портя его настроение в хлам. Альфа осознавал, что сам был не лучшим собеседником по переписке из-за привычной сухости и краткости его сообщений, но он правда старался. Но чтобы его Исаги был таким? Забыл про день рождения, написал такое блеклое поздравление? Итоши смотрел на буквы в телефоне и они постепенно размывались. Он устал. Все нормально. Рин проморгался, чтобы отогнать слезы. Он пролежал в прострации около получаса, но из нее вывела трель звонка двери, заставляя лениво поднять свое тело. Очередной подарок. Цветы или алкоголь? Да кому нужны эти ваши подарки? Рин рывком распахнул дверь и замер. Он не успел поднять взгляд выше дверной ручки, как его обхватили тёплые руки, крепкие и знакомые до дрожи. Итоши вздрогнул. Сердце сжалось и тут же приняло бешеный ритм. Он опустил глаза и увидел до боли родную макушку. — Йоичи… — прошептал он одними губами. Мир на миг замер, а всё остальное перестало существовать. Рин торопливо обхватил лицо Исаги ладонями, боясь, что это окажется сном, обманом, видением, сотканным из слишком сильного желания. Но под пальцами было живое тепло и мягкая кожа. Исаги смотрел на него так радостно: его глаза-блестяшки сверкали, снося всё, что альфа чувствовал до этого момента. Теперь эти переживания казались таким неважными, глупыми и бессмысленными. Весь смысл сконцентрировался на солнечном тепле, в сиянии взгляда Исаги. Альфа хорошо разделял сны от действительности, но сейчас всё равно боялся, что это мираж. Но это был он. Настоящий. Его Йоичи. И день, который казался таким пустым и горьким, вдруг наполнился светом. — Привет, Рин-Рин. Ты не ответил на моё сообщение. Обиделся? Я прилетел, чтобы загладить вину! Исаги обхватил лицо Итоши руками в ответ и мягко чмокнул его в губы. Это казалось каким-то ангельским пришествием. — С днём рождения, — тихо добавил Исаги. Рин молчал, часто моргая — и вдруг из уголка глаза сорвалась слеза. Потом ещё одна. Он всхлипнул почти беззвучно и резко опустил взгляд, пытаясь спрятаться, но Исаги сразу прижал его к себе. — Эй, эй… Ну ты чего, сладкий? — прошептал Исаги обеспокоенно, вытирая слезы пальцами. — Прости… Теперь я здесь. Заждался меня? — Дурак, — выдохнул альфа, немного дрожащим голосом. — Ты даже не представляешь насколько. — Прости… Я тоже, — сказал Исаги, притягивая лицо Рина ближе к себе, исцеловывая его глаза. Омега сжал его ещё крепче и на этот раз поцеловал осторожно и мягко. Но именно эта нежность стала для Рина последней каплей. Итоши всхлипнул снова, но уже в поцелуе, поддался ещё ближе, изучая чужой рот глубже. Голод, накопленный месяцами, вырвался наружу. Слёзы и трепет сменялись жаждой. Он не давал Йоичи передышки, прижимал его ближе к себе, шаг за шагом ведя внутрь квартиры и не отцепляя губы и руки ни на мгновение. Их дыхание смешалось, смех иногда срывался между поцелуями, и лишь когда Исаги тяжело дыша, приостановил его, Рин вновь пришел в себя. — Что ты тут делаешь? — хрипло спросил Итоши. — Это так важно? У тебя были другие планы? — Нет, просто у вас же игры. — Ради тебя я готов пропустить парочку, — с улыбкой ответил омега. Эти слова словно сняли последние тормоза. Рин отшвырнул Исаги в стену и прижал своим телом, целуя глубже и сильнее. — Спасибо, спасибо… — выдохнул Итоши, спускаясь к шее Исаги. Рин скользнул губами по чувствительной коже Йоичи, ощущая, как его дыхание становилось рваным. Исаги дрожал и тихо постанывал, сжимая спину Рина. В какой-то момент омега схватил Рина за волосы, заставляя поднять взгляд. — Я пришёл совсем с пустыми руками, а твой день рождения заканчивается через три часа. Есть что-то, чего ты хочешь? — пребывая в некой простраций от ласк, спросил Исаги. — Не издевайся… Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, — выдохнул Рин, дрожа от возбуждения. — Кажется, я догадываюсь. Есть кое-что, что могу дать прямо сейчас. Только скажи — и ты получишь это, — ухмылясь ответил омега, проводя пальцем по чужим губам. — Не слишком ли ты щедрый? — прошептал Рин, принимая игру. — Я не принимаю такие подарки от парней, которых едва вижу. — Хэй, я приехал сюда только ради тебя. Я не просто парень, окей? — Боже, Йоичи, хватит нести бред и дразнить меня, — жарко ответил Рин, прижимаясь пахом о пах омеги. Исаги застонал. Сорвал с себя патч и прижал голову Рина к своей шее. Вдох и ноздри альфы заполонил феромон Йоичи. Боже. Рин замер, сердце бешено стучало, всё тело будто расплавилось, а потом стало каменным. Итоши чувствовал, что Исаги тоже находится под действием его феромона: он вдыхал воздух рвано, носом щекоча его ухо. Это было потрясающе. И альфа стоял бы также, если бы голос Йоичи внезапно не вернул его к реальности, мягкий, но серьезный: — Рин, всё это время я думал, — поглаживая Итоши за волосы и изредка перебирая их пальцами, произнес глухо омега. — О чём? — едва слышно пробормотал Рин в его плечо. — О нас, конечно. Я должен был всё взвесить. Потом понял, что это бессмысленно, — Йоичи не сдержал смешок. — Весы давно сломались. Исаги поднял чужую голову своими ладонями, встречаясь взглядом с Итоши. — Рин, я люблю тебя. Любил тогда и люблю сейчас. Время остановилось. Сердце Итоши не билось — оно обрушилось в пропасть и снова взмыло вверх, ударив так, что заломило рёбра. Я умираю. — Я не знаю, что с этим делать. Я боюсь. Страшно боюсь ошибиться. Как сделать так, чтобы все работало правильно? Но я знаю, что буду жалеть всю жизнь, если не попробую. У нас есть второй шанс, и я не хочу его упускать, — трепетно продолжил Йоичи. Его милый Исаги. Насколько большим было его сердце и сколько в нем было бесстрашия, чтобы решиться на это? Рин не представлял. Итоши потянулся к нему, губы дрожали от напряжения, и он поцеловал медленно: так, будто вверял в Исаги всю свою жизнь. Рин вкладывал в него всё: страх, что потеряет его снова, отчаянную, горячую любовь и доверие. Он надеялся, что через губы Исаги почувствует его чувства. В этот миг не существовало ни прошлого, ни будущего — только Йоичи. — Спасибо… — прошептал альфа хрипло, почти не отрываясь, и его глаза сверкнули вблизи. — Я сделаю всё. Я люблю тебя. Рин снова наклонился, но теперь в поцелуе не было осторожности. Был лишь жар, нетерпение и сладкая неутолимость. Он скользнул вниз, оставляя на коже Йоичи дорожку поцелуев и жадно вдыхая сладкий запах. Альфа поднял голову вновь и задержал губы у самого уха Йоичи, едва коснувшись кожи. Его голос прозвучал тихим, низким шёпотом. Каждое слово было горячим, как огонь: — Я могу открыть свой подарок? Йоичи легко рассмеялся, но в то же время ощутил как от горячего дыхания пробежала стая мурашек по телу. — Конечно. Их губы встретились вновь. Рин чувствовал, как желание нарастает, словно волна: каждая секунда, проведённая рядом, только сильнее подталкивала его к грани. Он не мог насытиться. Исаги отвечал с той же страстью, и это сносило остатки контроля. Их поцелуи становились всё горячее, всё беспорядочнее, они застыли на одном месте, пока желание Рина не перевалило через край. Рывком он подхватил Исаги под бёдра, и тот в ту же секунду обвил его шею руками и сцепил ноги у него за спиной, прижимаясь так тесно, что альфа едва сохранял равновесие. — Обожаю, — сорвалось у Исаги между поцелуями, захлёбывающимися дыханием. Рин, едва ориентируясь в темноте, занёс его в комнату и швырнул на кровать, тут же навалившись сверху. Его пальцы в спешке нащупали выключатель, и тусклый свет светильника озарил лицо Исаги, охваченное страстным влечением. Итоши опустился на локти по обе стороны от его головы, вжимая Исаги в матрас и прижимаясь к нему всем телом, не оставляя ни малейшего пространства между ними. Тело под ним было обжигающе горячим, и Рин хотел, чтобы этот жар усилился: жаждал сильнее раскалить чужую кожу собственными прикосновениями. Итоши склонялся к его ушам, линии челюсти, к шее, нетерпеливо пробуя на вкус каждый доступный ему участок тела, о котором мечтал все эти годы. Реальность оказалась куда слаще любых фантазий. Хочу его полностью. Исаги вдруг скользнул пальцами под его ладони, переплел их в крепкий замок и приподнялся с кровати, заставив Рина подняться следом. Итоши оказался на его бёдрах и уже ясно ощущал твёрдость, упирающуюся в него сквозь ткань. — Одежда, — резко бросил Йоичи. Исаги не дал ему и секунды: тут же схватил край футболки Рина, одним движением стягивая ее с потного тела и швыряя в угол. Потянув своё худи наверх, омега не успел снять его до конца — Рин сам сорвал его вместе с футболкой, оголяя совершенное тело, от которого захватило дух. Взгляд альфы потемнел, пальцы медленно, заворожённо прошлись от шеи вниз, задевая сосок на потрясающей груди, до кубиков пресса на животе. А потом он утянул омегу в поцелуй, такой же голодный, как и прикосновение. Исаги отвечал с той же яростью, нетерпеливо дёргая шнурок трико Рина. Затем он резко отстранился и посмотрел на альфу хищным взглядом и почти издевательски провёл языком по губам. Одним толчком в грудь он уложил его на кровать меж своих ног. Сбросив, наконец, чужой вес со своих бёдер, омега поднялся на колени и принялся стягивать штаны с Итоши. Рин немного опешил, но чужая раскрепощенность ему безумно нравилось. Исаги все еще возился внизу, поэтому Рин помог ему, сразу же избавляясь от трусов. Полностью нагой Итоши с уже вставшим колом членом, в каком-то ошеломленном неверии наблюдал, как Исаги избавляется от джинсов и белья. Каждое движение казалось затянутым, и от этого Рин приблизился к точке нетерпения. Как только одежда упала на пол, Исаги склонился над ним, осыпая поцелуями его шею, грудь и живот. Жарко. Чужой язык скользил всё ниже, мучительно дразня и приближался туда, где Рин изнывал от прикосновений больше всего. Омега почти невесомо поцеловал чувствительный член. Итоши выгнулся и запрокинул голову, опираясь на локти и задыхаясь. Он украдкой бросил взгляд вниз, и от одной этой картины по телу прошла дрожь. Исаги теперь казался не ангелом, а демоном искусителем. Это было мучительно, и альфа изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить омегу за волосы и не заставить наконец сосать. Но всё, что он мог — лишь слабо поскуливать и вцепляться в простыни. — Ну же… — сорвалось у Рина из губ. Исаги лениво облизнул его и вновь отстранился, опуская голову на бедро рядом с членом. Он смотрел на него снизу вверх с дерзкой ухмылкой, будто наслаждаясь каждым мгновением терзаний Итоши. — Пожалуйста, — добавил Рин. Йоичи удовлетворенно хмыкнул и наконец взял в рот. Что-то внутри Рина взорвалось. Кажется, это была его выдержка. Альфа провёл рукой по волосам Йоичи, задавая ритм, который был ему нужен. Влажный рот, пошлые звуки, движение языка сводили его с ума. — Чёрт… — вырвалось у него, когда Исаги взял глубже, чем он ожидал. Тело выгнулось, бёдра сами дёрнулись вперёд. Йоичи будто наслаждался этой реакцией. Он двигался то медленно, дразня, то ускорялся, доводя его до грани. Рин хватал ртом воздух, прерывисто стонал, пальцы срывались с простыни и снова целялись за волосы омеги. Запах Исаги становился более удушающим, усиливая его возбуждение. — Ещё… — простонал Итоши, срывающимся голосом. Когда язык Йоичи прошелся по самой чувствительной точке, Рин сдавленно простонал. Оргазм накатывал слишком быстро. Это было не то, чего он хотел. Итоши резко схватил Исаги за волосы и, потянув вверх, оторвал его от себя. Влажные губы омеги блеснули в свете, по ним стекала тонкая нить, и от этого у Рина окончательно сорвало тормоза. Альфа рывком поднял его и отбросил на кровать, тут же наваливаясь сверху. В глазах горел голод, руки дрожали от напряжения — и всё, чего Рин хотел, это войти в него и почувствовать полностью. — Я хочу тебя, — сорвалось у Рина, губы жадно искали чужие. Исаги улыбнулся сквозь поцелуй, его дыхание сбивалось, но в глазах горело то же самое пламя. Он обвил Рина ногами, подтянул его ближе и выдохнул горячо, почти шёпотом: — Так возьми меня. Я твой. Эти слова потрясли Итоши, но усилием воли он подавил инстинкты, бурлящие в нем. Ему хотелось сделать все правильно. Так, чтобы Исаги получил удовольствие. Его поцелуи спустились к шее, к груди, к животу. Омега выгнулся, вцепился пальцами в плечи Рина, когда горячий язык скользнул по самому интимному месту, которое уже пульсировало от нетерпения и выделяло обильное количество смазки. — Р-Рин… Не надо там! — голос дрогнул, в нём смешались стон и просьба. Но Итоши не послушался и лишь сильнее развел его ноги. Тело Йоичи дрожало, дыхание рвалось всхлипами, бёдра подрагивали и он порой крепко сжимал ими альфу. Сильней. Просто раздави мою голову ими. Влажные звуки и вкус заводили Рина сильнее: он прижимал Исаги крепче, дразня его изнутри, доводя до громких стнов. — Хватит… Хватит, прошу. — сорвалось у Йоичи, и он дёрнулся, захлёбываясь дыханием. — Просто войди уже… Рин поднял голову, провёл языком по собственным губам, глядя на него тёмными глазами. Исаги выглядел одурманенным близостью. Его тело содрагалось, а в глазах плескалась мутная дымка. — Ты сам попросил, — хрипло сказал Итоши, и нависнул так, чтобы наконец взять его. Рин дразняще коснулся входа, и лишь затем медленно стал заполнять его. Альфе казалось, что по его телу проходили электрические разряды, пока он не вошел до конца, выдыхая от нахлынувшего удовольствия. Йоичи под ним задыхался и поскуливал, впиваясь в спину Итоши. Пиздец. В нем было так горячо и тесно, что у Рина в глазах потемнело. Он закусил губу, сдерживая стон, и уткнулся лицом в его шею. — Боже… Йоичи… — выдох сорвался с дрожью. Исаги обхватил крепче, втягивал в себя еще глубже. Итоши боялся, что кончит прямо сейчас. Он начал двигаться как только пришел в себя: медленно, позволяя им обоим привыкнуть к этому пульсирующему единению. Но Йоичи сам толкался навстречу, цеплялся, шептал и стонал в ухо, требуя большего. — Быстрее… пожалуйста… — голос омеги дрожал, прерывался. И Рин подчинился. Движения стали резче, глубже, что от них начала скрипела кровать. Ритм сбивался, но это заводило лишь сильнее. Они будто соревновались, кто больше утонет в этом безумии. Губы альфы находили его снова и снова — то в поцелуе, то на шее, то на ключицах. Терпеть было больше невозможно и Итоши ощутил подкрадывающееся наслаждение. — Я сейчас… — сорвалось у Рина, и он закрыл глаза, чувствуя, как волна накрывает. Йоичи схватил его за лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза, и прошептал срывающимся голосом: — Давай… вместе. Последние три рывка Рин входил до самого основания, доводя Исаги до искр в глазах. Омега мелко задрожал, пачкая их животы белесой жидкостью. Стенки его ануса пульсировали и от этой стимуляции Рин кончил следом, обессиленно придавив Йоичи своим телом. Мир вокруг распался на обрывки — остались только их тяжелое дыхание, удары сердца и их смешанный удушающий запах. Рин поднял свой взгляд на разгоряченного Исаги, у которого едва не закатывались глаза от удовольствия и поцеловал его в подбородок. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. И этого было достаточно.

***

Из приятного сна Рина, как обычно, вырвал будильник. Но на этот раз не было привычной вялости — пальцы тут же нашли телефон, и резкий писк стих. Он перевёл дыхание и посмотрел вбок. Исаги. Тот ворочался, нахмурившись от звука, и Итоши замер. Разбудил? Но глаза омеги все также были закрыты. Нежность волной накрыла альфу и он повернулся всем телом в сторону Исаги, рассматривая его лицо: сонное и мягкое, с чуть нахмуренными бровями и опухшими от вчерашних поцелуев губами. Взгляд скользнул ниже, где уже красовались засосы. Рин взял на заметку, что кожа Йоичи очень нежная и в следующий раз нужно будет оставлять их бережнее. Неужели это правда? Исаги приехал. Исаги согласился быть рядом. Он признался в том, что любит. Они переспали. Рин строил логические цепочки из этих мыслей, но все еще не мог соединить их воедино. Всё казалось сном — слишком хрупким, слишком идеальным, чтобы оказаться реальностью. Эта ночь была потрясающей. Итоши понял, что все связи до этого были ничем. В них не было никакого смысла. Заниматься любовью с тем, кого он действительно любит, оказалось не телесным актом, а откровением, болезненно прекрасным и почти невыносимым. В какой-то момент ему хотелось забраться под чужую кожу, стать единым целым с Исаги, раствориться в нем до последней клеточки. Даже самые тесные объятия и прикосновения казались недостаточными. И Рин надеялся, что Исаги чувствовал себя также. Йоичи перевернулся на спину, сонно нахмурившись, и его волосы упали на глаза. Итоши машинально протянул руку и убрал прядь. Он здесь. Настоящий. Со мной. Рин боялся мечтать: опыт показывал, что от этого лишь больнее. Желания могут быть опасны и разрушительны. Но он все равно грезил. И наконец впервые фортуна повернулась к нему лицом. Он получил всё. Все, что ему было нужно. И вся боль, разочарования, борьба казались не напрасными, если именно этой ценой он заплатил за того, кто стал его всем. Он победил. И теперь никогда в жизни не позволит выскользнуть этой удаче из его рук. Будет беречь её, хранить, словно самое хрупкое чудо. Исаги лениво разлепил глаза от прикосновения и медленно повернул свою голову в сторону Рина, довольно улыбаясь. — Доброе утро, радость моя, — сонно произнес Исаги, переворачиваясь на бок и захватывая Итоши в обьятья. К ушам Рина прилил жар и он отвел взгляд. Он все еще не привык к таким нежностям, но это не значило, что он не наслаждался этим. — Йоичи… — едва слышно из-за одеяла, которое прикрывало его рот, произнес Рин. — Мм…? Исаги обхватил альфу своими ногами и начал играться с его волосами, заглядывая в глаза. — Еще раз так скажи, — выпутываясь из плена одеяла, попросил Итоши. Йоичи засмеялся и поцеловал его в лоб. — Нет, так не пойдет, — с хитринкой в глазах произнес омега. — Я тоже хочу, чтобы ты меня называл ласково. Если придумаешь мне милое прозвище, то тогда повторю. — Милое прозвище…? — пробормотал Итоши и отвёл глаза, будто серьёзно задумался. — Ага, — с улыбкой подтвердил Исаги, продолжая перебирать его волосы. Молчание повисло ненадолго, и Рин, наконец, глухо произнёс: — Дурачек? Йоичи фыркнул, притянув его ближе. — Эй, это не милое прозвище! — он сделал обиженный вид, но глаза смеялись. — Для меня ты именно такой, — упрямо ответил Рин, чувствуя, как внутри разливается озорство. Исаги звонко рассмеялся и обхватил альфу сильнее за шею. Итоши мог бы подобрать тысячу слов, чтобы описать Исаги. Золото. Сокровище. Прелесть. Но сейчас всё свелось к одному простому ответу: он слышал его в лёгком и тёплом смехе Йоичи, что искристыми касаниями скользил по его коже. — Солнце. Ты мое солнце, — прошептал Рин и, улыбнувшись, нежно провёл ладонью по лицу Исаги. Исаги удовлетворенно улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Доброе утро, моя радость. — Доброе утро, солнце, — подыграл ему Итоши. — Уже семь? — спросил Йоичи, приподнимаясь на локте. — Полседьмого, — ответил Рин. — Ты вернёшься как обычно в шесть? — Я никуда не пойду, — упрямо прошептал Итоши и крепче сжал его в объятиях. — Останусь здесь с тобой. — Правда? А работы не много? — Йоичи пытался усмехнуться, но в глазах всё равно плескалась забота. — Много, — признал Рин. — Или ты уже хочешь от меня избавиться? Совсем не соскучился? Исаги вновь озарил комнату ярким смехом. — А сам-то? — продолжил Итоши. — У вас ведь уже начались игры. Как тебя отпустили? — Просто взял выходные. Я ведь не пью блокаторы, поэтому теперь мне положены более длинные отпускные во время течки. — Ты что наврал им? А если потом реальная придет, что будешь делать? — обеспокоенно спросил Рин. — Ну, не совсем наврал. Они же у меня все такие же короткие, поэтому… должна пройти, когда я всё ещё буду здесь. Мысль о том, что у Йоичи скоро начнётся течка, мгновенно навострила уши зверя внутри Рина. Сердце забилось быстрее, а мысли тут же наполнились навязчивыми и жаркими образами. Он с трудом сдерживал их, собирая свое благоразумие воедино. — Прости, что не предупредил заранее. Я могу поехать домой, если у тебя дела и ты не сможешь мне помочь. Всё в порядке, — тихо и немного обеспокоенно сказал Йоичи. Хватка непроизвольно стала сильнее: Рин притянул Исаги себе и прикоснулся лбом к его лбу. Волнение и радость смешались в его душе. — Что ты несёшь? — произнёс Итоши строго, но глаза выдавали его состояние. — Как я могу так поступить? Если ты этого хочешь, то не переживай о таких мелочах. Ты даже не представляешь, как я рад. Спасибо, что доверяешь мне. — Тебе спасибо, — произнес Исаги с заметным облегчением. Они молчали, безостановочно глядя друг на друга, пока Исаги не продолжил: — И да, это значит, что у нас есть всего несколько дней, когда я буду в состоянии нормально соображать. Поэтому нам нельзя просто так валяться. Конечно, мы должны отметить твой день рождения. Я всё уже продумал! А потом можем поехать на море. Короче, надо устроить как можно больше свиданок! Перед глазами Итоши мгновенно встали картины: Йоичи в лёгкой рубашке, с ветром в волосах, на фоне заката у моря. Это было красиво. — Хорошо. Все что хочешь, — мягко вырвалось из губ Рина. Только для тебя.

***

— Рин… воды, — прохрипел Исаги, голос сорвался, и он слабо протянул руку. Итоши тут же вскочил и наконец смог различить проблески сознания на лице Йоичи. Он схватил бутылку с прикроватной тумбочки, открутил крышку и помог Исаги сделать несколько жадных глотков. Итоши думал, что его одержимость Исаги уже давно достигла предела. Ошибался. Три дня в постели только сорвали внутренние замки. Йоичи в течке вел себя иначе. Его игривость, уверенность и дерзкая раскрепощенность уступили место мягкости и кроткости. Рину нравилось и то, и другое — он не жаловался. Более того альфа понимал, что сам позволил взять вверх своей сущности и был более резким, требовательным и даже грубым. От этого осознания сейчас было немного стыдно, но Исаги в тот момент не возражал. Альфе понравилось вдыхать оседающий в легких приятный запах, наслаждаться видом перекошенного от удовольствия лица, закатанных глаз, приоткрытых губы, с которых срывались тихие, сбивчивые звуки, когда он беспощадно впивался в его жадную дырку. Рин никогда не думал о себе как об извращёнце, но сейчас даже признавать обратное было бессмысленно. Он хотел больше. Хотел держать Йоичи так крепко, чтобы тот не смог вырваться, слышать его мольбы, доводить до дрожи одним прикосновением. Рина будоражила мысль, что тело, распластанное на простыне теперь принадлежало только ему, и что он мог взять так много как хотел, потому что Исаги позволил. Боже. От предвкушения в животе завязался тугой узел, а зверь внутри снова скребся, требуя поглотить омегу целиком. Рин и сам был бы рад поддаться этому зову, но знал — не сейчас. Им нужно было перевести дух. Да и лучше будет есть его неспешно, смакуя каждый кусочек, исполняя каждую свою фантазию своевременно. Это было только началом. Взгляд скользнул с влажных губ на подбородок, по которому тонкой струйкой стекала вода. Она терялась в ложбинке ключицы, блестела на груди, манила к себе. Ее хотелось слизнуть. Бедра, которые Рин не мог обхватить своими ладонями как бы не пытался вновь манили красными пятнами, которые остались от его рук. Мысли были такими дикими и пугали настолько, что он пытался вспомнить дату своего последнего гона. Блять. Блядская сучка. И он и Исаги. Они ебались как кролики уже несколько дней, но ему было все равно. Рин не чувствовал и тени усталости. Он был в шоке от самого себя: казалось его зверь не насытиться никогда. Да даже если сможет, Итоши не рассматривал вариант, в котором он остановится. Потому что Исаги был не просто одержимостью. Он стал смыслом. Наркотиком. И клеткой, из которой Рин уже никогда не захочет выбраться. — Ты как, нормально? — голос Йоичи был слабым, но в нём звучала та же тёплая интонация, что всегда выбивала Рина из равновесия. Итоши моргнул, вырываясь из мрачного транса, и опустил взгляд на его лицо. Исаги смотрел на него снизу вверх, усталый и полурасслабленный. — Нормально, — выдохнул Рин, хотя сам себе не верил и убрал прядь липких волос с лба Йоичи. — Пей ещё. Итоши, пошатываясь, встал с кровати словно с похмелья. Схватил с холодильника йогурт и бананы. Холод пола неприятно прилипал к ступнями и от этого скорее хотелось вернуться в постель. — На, — коротко сказал альфа, протягивая банан, и поймал себя на том, что снова жадно вглядывается в лицо Йоичи. — Спасибо. Какое сегодня число? — Пятнадцатое. Уголки губ Йоичи дрогнули. — Отлично. Успею на игру с Боруссией. Рин нахмурился. Эта простая фраза словно выбила воздух из груди и убило все настроение. Всё кончилось слишком быстро: дни просвистели мимо, как один миг. — Завтра улетишь? — глухо спросил Рин. — Да. Тишина заполнила комнату и в голову снова пришла тревожная мысль. Как он теперь опять будет без Исаги? — Не хочу, — произнес тихо Рин. Исаги улыбнулся, чуть грустно, но искренне произнес: — Я тоже. Но я рад, что провёл это время с тобой. Рин опустил взгляд, чувствуя, как всё сжимается внутри. Да, он тоже был рад. Это было похоже на сон: Йоичи действительно устроил ему праздник: насыщенный, тёплый, настоящий. Они гуляли по городу, говорили у моря, поднимались в горы, гоняли мяч, пока солнце уходило за горизонт. Это были очередные золотые воспоминания, которые создал ему Исаги. Но все равно было больно. Его жизнь теперь вращалась вокруг Йоичи — каждое утро, каждый вечер, каждая мысль о будущем. А у Исаги она была огромной: матчи, перелёты, стадионы, тысячи фанатов. Рин боялся, что в этом бесконечном пространстве он окажется лишь случайной деталью, а может даже помехой. Йоичи был единственной причиной, по которой Итоши мог чувствовать себя так неуверенно и сомнительно. — Теперь я могу приезжать к тебе, — голос прозвучал сдавленно и осторожно, когда Рин протянул руку, невесомо касаясь его запястья. — Ты… встретишь меня? — Конечно. Я буду всегда тебя ждать. И сам тоже постараюсь прилетать к тебе. Альфа медленно потянулся и, не отводя взгляда от расслабленного лица Исаги, коснулся его губ. Сначала осторожно, словно боялся разрушить эту хрупкую тишину, а потом — глубже, требовательнее. Запомни. Запомни сейчас. Запомни в деталях, чтобы вспоминать потом. В этой жадности, в этой ненасытности Рин чувствовал себя обнаженным до предела. Но иного выхода у него не было. Потому что завтра он не сможет его удержать. Значит, сегодня он должен забрать все, что сможет. Он бы хотел вернуть себе контроль. Хотел бы чувствовать это не так сильно, чтобы уменьшить количество своих терзаний, но Исаги уже стал его частью. Этот процесс был безвозвратным.

***

Время выходило. Он не успеет. Свисток. Разочарование. Они проиграли Бразилии в четвертьфинале. Результат, который был даже хуже прошлого чемпионата мира. Блядство. Исаги пытался изо всех сил но этого было недостаточно. Терзания вцепились в мысли Йоичи крепкой хваткой. И он был не один такой. Все старались: видно по их пустым, разочарованным глазам. Чёрт, смогут ли они когда-нибудь поднять этот треклятый кубок? Исаги казалось, что они бились головой о стену. Омега считал их команду непобедимой и просто не понимал причину очередной неудачи. Как он мог считаться лучшим игроком мира, если не смог привести свою команду к победе и до сих пор оставался без самой престижной награды? Он смешон. Ему исполнилось двадцать семь. Он не молодел. И силы будут только уходить. Это знание жгло грудь хуже поражения. Был ли у него шанс? Или всё уже определилось, и его потолок — только «почти»? Йоичи сел прямо на траву, глядя в землю. Руки дрожали. Голова гудела от злости и отчаяния. Ругательства крутились в голове, но не приносили облегчения. Бачира подошёл первым. Он присел рядом и потрепал по плечу. Исаги поднял взгляд. Увидел боль в его глазах — и от этого стало только хуже. Она была общей, но легче от этого не становилось. — В другой раз? — Мегуру с кривой, натянутой через силу улыбкой, протянул ладонь. Исаги обреченно усмехнулся и принял руку, поднимаясь на обе ноги. — Похоже, что так. Саэ прошёл мимо, похлопал по плечу: жест механический, как будто больше для галочки. Его лицо, как всегда, ничего не выражало. Но Исаги знал, что ему наверняка тоже было паршиво. Омега взглянул в изумрудные глаза, которые тут же привели его к мыслям о другом человеке. Та же форма, тот же пронзительный оттенок, но они были пустыми. В них не плескались тепло и любовь как у Рина. Хочу к Рину. Они научились быть друг у друга, когда достигали дна. Поэтому Исаги знал, что только его присутствие рядом могло хоть как-то помочь. Прямо сейчас Йоичи хотелось прижаться к альфе и позволить себе хотя бы минуту слабости. Хотел, чтобы Итоши избавил его от самокопаний и заглушил боль. Хотел, чтобы его пожалели. Исаги знал, что Рин сейчас смотрит на него с трибун. Даже не нужно было искать глазами: он чувствовал это кожей. И хотя бы от одного этого знания становилось легче. Пресс конференция, бестолковые разговоры, такси, отель. Они не виделись месяц. Вроде бы немного, но с каждым разом время для Исаги тянулось медленнее. Это было тяжело. Расстояние душило его за шею словно ядовитая длинная змея, поедало с большей жадностью, раздаваясь в размерах все сильнее и сильнее. Наконец дверь раскрылась, и он увидел самое ослепительное лицо во всём мире. Поцелуй — и верхняя одежда уже упала на пол. Исаги целовал жадно, с надрывом, выплескивая всё накопленное за день напряжение. И Рин принимал это молча, просто подставляя свои покорные губы, успокаивающе проводя по телу там, где нужно. Итоши всегда знал, чего хотел Исаги, даже если сам тот об этом не догадывался. Исаги вёл его внутрь и бросил на кровать. Сам, стоя, быстро стянул с себя кофту. Пальцы уже тянулись к футболке, но он не успел от неё избавиться: Рин обхватил его за талию, притягивая ближе. Йоичи увидел его макушку, и весь запал чуть погас. Итоши медленно поднял голову, так что его подбородок упёрся в живот омеги, и посмотрел так, словно Йоичи был его миром. В его честном взгляде Исаги считал волнение и сочувствие, от которых пульс стал хаотичным, а к горлу подошёл ком. Омега замер, словно боясь спугнуть. Его ладони сами обхватили лицо Рина. Заключённый в крепком замке любимых рук, Исаги вдруг ясно понял: его место — именно здесь. Здесь он мог быть собой. И всё это казалось таким правильным. Исаги выдохнул и смотрел в пол. — Я так устал… Мы снова просрали. Ну как? Как это возможно? — сокрушался он, позволяя наконец произнести вслух свою жалобу. — Может, ты знаешь? Скажи, что я сделал не так? Я не знаю… Могу ли предложить что-то большее? Я делал всё. Может, это просто я неудачник? Итоши тяжело выдохнул и нежно подтянул Исаги к себе, усадив на колени. Йоичи опёрся о его плечо, а Рин мягко провёл ладонью по его волосам. — Не смей так говорить о себе. Ты сделал всё, как нужно. Ты отдал на поле больше, чем кто-либо другой. И я говорю это не потому, что люблю тебя, а потому, что это правда, — Рин поцеловал его куда-то в висок. — Просто так вышло. Это была хорошая игра. Единственное, что ты можешь сейчас сделать, — это подняться с высоко поднятой головой и продолжать работать, чтобы стать сильнее и попытаться снова. Исаги молчал, но его пальцы невольно сжались на рукаве Рина. Слова звучали просто, почти сухо, но в них было что-то такое, что заставляло сердце постепенно выравнивать ритм. Омега уткнулся носом в шею Рина, вдыхая знакомый запах и расслабляясь. — Я только и успеваю залечивать травмы. Мой пик уже прошел. Какая к черту победа? Япония обречена. Мы никогда не победим. Признания слетали со рта Исаги и он не был в силах их остановить: — Мне хочется всё нафиг бросить… Это один из худших сезонов. Я устал проигрывать. Устал пахать как лошадь. Устал видеть тебя раз в месяц, и то если повезёт. Рин внезапно схватил омегу за лицо и посмотрел в глаза с явным неверием. — Ты это серьёзно сейчас? — прорычал Итоши, сдавливая пальцы чуть сильнее, но не причиняя боли. Исаги молчал и лицо Рина перекосила горечь. Альфа выдохнул, словно собирая все свое самообладание в кулак. — Тебе нельзя так просто отказываться от этого… — голос Рина стал мягче: он начал говорить так словно объяснял что-то очевидное ребенку. — Пока у тебя есть силы, нужно бороться. Нельзя отвергать свою мечту из-за минутной слабости. Понимаю, на тебя навалилось всё сразу… Да, это тяжело, но с этим надо справляться, а не убегать. В глазах Исаги начали скапливаться слезы. Он знал, что Рин прав. Итоши выдохнул и голос стал тише, превратился в почти мольбу: — Я не хочу, чтобы ты потом жалел об этом всю жизнь. Я знаю, что футбол для тебя — это всё. И этот бред, что ты сейчас сказал, — не твоё истинное желание. Рин знал его слишком хорошо. Исаги ощущал себя так, словно альфа в который раз окунал его с головой в ледяную воду, чтобы встряхнуть и вырвать из цепких когтей сомнений. — Мы спасали твою карьеру не для того, чтобы ты сам все закончил через год. Ты должен постараться хотя бы еще один раз. Если не ради себя, то ради маленького Йоичи, который терпел и боролся за свою мечту. Может это будет эгоистично, но и ради меня сделай это тоже, прошу. Я хочу, чтобы ты победил… Хочу, чтобы хотя бы один из нас осуществил нашу общую мечту. Ты ещё не показал весь свой потенциал. Ты силён. Ты можешь гораздо больше. В голове промелькнула картина: он и Итоши, играющий с ним на школьном поле холодной зимой. Рин прав… Что я вообще несу? Ручейки слёз скатились по щекам от одной лишь мысли о том, как искренне Итоши верит в него. Контраст с Кайзером сам всплыл в голове. Тот наоборот постоянно убеждал его в никчемности. Своими же руками он хотел загубить его карьеру. Рин же был другой крайностью. Почему он такой хороший? Почему сражался за него так рьяно? Ему ведь было бы лучше, если бы все это закончилось, и Исаги наконец перестал мотаться по всему миру и остался с ним. Заметив слезы Исаги, Рин выдохнул и утер их подушечками больших пальцев. На душе Йоичи всё ещё оставалась горечь, но апатия уже отступала, уступая место ясной, почти осязаемой решимости. Исаги уже было раскрыл рот, чтобы поблагодарить альфу, но Итоши заговорил снова, лишив его этой возможности: — Если я причина твоей усталости, — проговорил Рин тихо. — Я себе голову сломаю, но найду решение. Брошу работу, стану твоим тренером, массажистом, домработником — мне плевать, лишь бы ты перестал так страдать. Я тоже по тебе страшно скучаю, но не хочу, чтобы ты из-за этого отказывался от всего. Я буду рядом, буду тебе помогать. Рин замолк, и в комнате воцарилась тишина. Слышно было только их дыхание. Простое и безусловное чувство накрыло Исаги с головой. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — вырвалось из губ Исаги. — Обещай мне. Хотя бы четыре года, — требовательно произнес Рин так близко, что их носы соприкоснулись. Он сможет. Он должен. Для себя. Для них обоих. — Обещаю, — прошептал Исаги. Йоичи обхватил его за шею и потянулся за желанными губами. Они сошлись в поцелуе: долгом и медленном, необходимым для них обоих. Мир вокруг исчез, зажигая в темноте ночи лишь два сердца.

***

Трибуны утонули в гуле. Казалось, сам воздух дрожал от напряжения. Миллионы глаз были прикованы только к нему. Исаги медленно поставил мяч на точку и сделал шаг назад. Счёт 3:3, последний удар. Его сердце билось так сильно, что он слышал его громче, чем крики стадиона. Он ждал этого всю свою жизнь, готовился именно к этому моменту. В голове не было никаких мыслей — было только острое желание забить. Вдох. Выдох. Разбег. Удар. Исаги забыл как дышать. Мяч, послушный его воле, влетел в сетку, и арена взорвалась. Я чемпион мира. Крик полный триумфа сам вышел из горла Йоичи. Гул радости, рев восторга заполнил уши. Товарищи по команде в мгновение ока кинулись к нему, повалив на газон. Крики, объятия, слёзы — всё слилось в один яркий, ослепительный миг. — Мы сделали это! — прокричал Бачира прямо в ухо. Радость и счастье прилили к нему такой силой, что он не мог прийти в себя. Просто смеялся, глотая воздух. Чувства Рина, разделённые через метку, обрушились на его собственные лавиной, сметая все вокруг. Пальцы сами скользнули к шее. Даже метка, которая была оставлена в самом идеальном месте, как и все что хоть как-то касалось Рина была изящной и красивой. Он помнил, как альфа долго тренировался, чтобы довести её до совершенства, и как потом, в порыве течки, совсем потерял контроль, испытывая раздражение на себя за то, что оставил ее не так как планировал. Но в итоге вышло даже лучше, чем можно было мечтать. По крайней мере так всегда казалось Исаги, когда он смотрел на нее в зеркало. Омега всегда показывал ее с гордостью, потому что это было символом их бесконечной любви друг к другу. И прямо сейчас он ощущал чувства через нее в таком размере, что Йоичи считал себя самым счастливым человеком в мире. Он знал, что это было так. Хотя нет, он был не прав. Их было двое. Когда шум немного стих и команды уже разошлись от ворот, на поле начали спускаться близкие игроков. Камеры ловили объятия, слёзы и смех, и среди этого хаоса Исаги вдруг заметил знакомую фигуру. Рин шагал к нему быстрым шагом и Йоичи не заметил, как сам рванул навстречу. Оказавшись в двух шагах от альфы он прыгнул прямо в его теплые, раскрытые для него руки. Тот поймал его крепко, поднял над землёй, и Исаги на секунду ощутил, что летит во всех смыслах. Мир вокруг растворился: не было ни стадиона, ни камер, ни толпы, только их дыхание, смешанное в одном ритме. — Ты сделал это. Ты… правда сделал это. Спасибо, — произнёс Итоши, и слёзы катились по его щекам. Исаги не выдержал, всхлипнул и, не отрываясь ни на миллиметр, уткнулся носом в его шею. Приятный запах окутал Йоичи. До этого момента он думал, что его радость невозможно можно подпитать ещё чем-то. Но теперь она росла, наполняя его лёгкие терпкой хвоей и переполняя сердце. Омеша поцеловал Итоши нежно, так, будто в этот миг существовали только они двое. Рин медленно спустил его на землю, не отпуская из объятий. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Я получил все, что когда-либо хотел. С этим осознанием Исаги благодарил вселенную за то, что она подарила ему это счастье.

***

— Йоичи, поздравляем вас с феноменальным результатом. Как ваши ощущения? — Это невозможно описать словами, — Исаги истерически рассмеялся, закрыв лицо ладонями и пытаясь взять себя в руки. — Я всё ещё не верю. Это лучший день в моей жизни… Я просто хочу сказать спасибо своей команде, ребята, вы невероятные. Мы так долго к этому шли, я сам видел как каждый из вас работал. Каждый из вас заслужил это. Это только начало для Японии, которое стало возможным только благодаря вам. — Я уверен, что ваша команда также думает и о вас. Два потрясающих гола — это была феноменальная игра от вас, — журналист улыбнулся и продолжил. — Ваша сетка была очень тяжелой. Вы победили сильнейшие сборные Испании, Германии. Каким образом вам удалось настроиться, собрать силы, на финальную игру с Францией? — Честно, я не знаю. В такие моменты я не думаю о таком, а просто пытаюсь выложиться на свой максимум в каждой игре. Могу лишь сказать, что мне очень сильно помогает наш командный дух и поддержка близких людей, поэтому хотелось бы также выразить благодарность людям, которые вложили в меня столько за эти годы: моим тренерам, федерации, семье и, конечно же, моему мужу. Он поддерживал меня всё это время и верил в меня больше, чем я сам. Они поженились почти сразу, как только начали жить вместе. После выгорания Исаги на чемпионате мира двадцать шестого года, Рин правда искал всевозможные способы побороть расстояние между ними. Контракт с бастардами к тому времени уже истекал, и Йоичи получал множество предложений, которые обсуждал с Итоши. Когда пришло приглашение от Manshine City, Рин озарил Йоичи потрясающей идеей: они могли бы переехать в Соединённое Королевство, продолжать заниматься своей работой и при этом наконец жить вместе. Рин знал английский и мог продолжить работу юриста, в отличие от Германии, где языковой барьер создавал бы дополнительные трудности. Более того альфа уже обучал людей в своём агентстве, чтобы управлять им удалённо, поэтому всё складывалось идеально для переезда. Для Исаги все решилось в тот же вечер. Но Итоши сомневался. Он понимал, что бастарды были любимой командой омеги и потому боялся давить на Исаги, тысячу раз переспрашивая его мнение пока не убедился, что тот не против. И омега действительно был не против. Его время в бастардах давно подошло к концу: он чувствовал это. По правде говоря, Йоичи хотел уйти сразу же после всей истории с Кайзером. Всё в старой команде, даже косвенно, неприятно напоминало о прошлом. Новая страна, новая команда, а также возможность всегда быть рядом с Рином открыли в Исаги второе дыхание. Маншайн вместе с ним быстро стала одной из сильнейших команд Лиги чемпионов: им даже удалось выиграть её в прошлом году, а сам Исаги наслаждался каждым моментом как на поле, так и вне его. Совместная жизнь с Рином оказалась идеальной. Разлука, которую им пришлось пережить ранее, лишь усилила радость от воссоединения. Они любили друг друга без препятствий, и их чувства только крепли с каждым днём, достигая той вершины, когда они больше не могли сопротивляться желанию связать свои жизни навсегда. В их двадцать восьмую зиму, во время отпуска в Японии, Рин сделал Исаги предложение, а потом они закрепили связь. И после этого они стали единым целым. Йоичи было все равно если весь мир исчезнет, если Рин будет с ним. Они видели друг в друге рай. Жизнь заиграла новыми красками. Они много путешествовали, открывая вместе потрясающие места и деля яркие впечатления на двоих, но также находили радость и в простых мелочах: совместно встреченный закат или ночная прогулка по парку рядом с домом. Вечерами они играли в игры: и компьютерные, и настольные, устраивали уютные киносеансы, искали новые общие хобби: в их доме всё ещё стоял гончарный станок, к которому они уже не прикасались целый год. Рин окружал Исаги заботой так, что омега не понимал чем заслужил это. Итоши всегда готовил ему вкусный завтрак и иногда даже ужин если приходил с работы пораньше. Альфа каждый день делал ему массаж, чтобы расслабить забившиеся от нагрузок мышцы, подвозил его на тренировки, оберегал от мелких бытовых забот. Исаги был благодарен и пытался ответить на это как мог. Рин делал его жизнь счастливее, окрылял. И Йоичи правда верил, что был здесь лишь благодаря нему. — Вы несомненно очень милая пара. Это не секрет, что ваш муж — брат вашего товарища по команде, Итоши Саэ. Хотелось бы обратиться к нему. Вы, наверное, души не чаете в своём зяте? Саэ лениво поднял взгляд на журналиста. — Думаю, сегодня это и так очевидно. Лучше воздержусь от комментариев. Исаги рассмеялся вместе со всем залом. В этом был весь Саэ — сухой и сдержанный. — А что насчёт вас, Исаги? Похожи ли братья друг на друга? — Нет, думаю, совсем не похожи. — он улыбнулся шире. — Может только внешностью и своей неприступностью. Для посторонних они и правда могут казаться одинаковыми, но на самом деле мой муж гораздо эмоциональнее, чем Саэ. — Или же он такой лишь с вами, — заметил репортёр. — Но всё же удивительно, как так всё сложилось. Исаги снова засмеялся, качнув головой. Внутри же его кольнуло странное осознание, что судьба действительно будто связала его невидимой нитью с родом Итоши по рукам и ногам. — Да, если так посмотреть… — тихо сказал он, улыбаясь. — Они оба мои опоры. Рин в жизни, а Саэ на поле. — Возвращаясь к футболу. Теперь у вас очень большие шансы получить ваш второй «Золотой мяч». Как вы смотрите на эту перспективу? Исаги на мгновение прикрыл глаза, обдумывая вопрос. — Честно? Я вообще не думал об этом, — сказал омега, улыбнувшись скромно. — Для меня самый важный трофей — тот, который мы подняли сегодня, всей командой. Индивидуальные наград приятны, конечно, и я буду только рад… Но я расцениваю их как дополнительное достижение. Журналист откашлялся. — И последний вопрос лично вам, — продолжил репортёр, чуть наклонившись. — Вы являетесь первым омегой, который достиг настолько высокого уровня как профессиональный спортсмен, не считая артистических видов спорта. Есть ли что-то, что вы хотели бы сказать омегам, которые могут вдохновиться вашей историей? Исаги улыбнулся и ответил с мягкостью в голосе: — Я бы хотел, чтобы они никем не вдохновлялись, а просто жили своей жизнью так, как хотят. Так, как им не диктует общество. И чтобы это же самое общество наконец оставило их в покое и стало немного мягче и терпимее. Просто хочу сказать: всё возможно, если идти к своей цели. Никогда не сдавайтесь и не стесняйтесь того, кем вы являетесь. — Спасибо большое Йоичи. Поздравляю вас еще раз. — Вам спасибо.

***

— Папа, папуляяяяя! Смотри, что папочка мне купил! Маленькое, уже четырёхлетнее чудо выскочило из коридора и так же быстро скрылось обратно. Рин не удержался от улыбки умиления. Дом пах потрясающе: запах Каору и Исаги идеально смешивался вместе с ароматом Рина, возвращая его в состояние спокойствия и умиротворения. Только здесь он мог дышать полной грудью. Альфа поспешно снял пальто и догнал сына, легко подхватив его на руки. Затем погрузился лицом в тёмные волосы, вдыхая любимый детский запах, а затем чмокнул в пухлую щёку. Рин безумно соскучился. Каору засмеялся, динозаврик выскользнул из его пальчиков и упал на пол, когда малыш несколько раз шлёпнул маленькими ладошками по обеим щекам отца. На их смех вышел Исаги — с мягкой улыбкой на лице, наблюдая за ними обоими. Уголки губ Рина непроизвольно поднялись еще выше, когда он увидел его. Чувства со временем никуда не ушли. Итоши всё так же безумно любил Исаги и не мог жить без него и дня. Сделав шаг вперёд, Рин легко коснулся губ омеги. Если бы это было возможно, альфа вовсе перестал бы работать, лишь бы проводить всё время с ними двумя: ему не нужно было ничего другого. Но второе, неожиданное пополнение уже зрело в животе Исаги, и именно поэтому Итоши старался работать усерднее, чтобы не пришлось волноваться ни о чём, когда ребёнок появится на свет. — Как ты, солнце? — Хорошо. Как работа? — Как обычно. Исаги закончил карьеру сразу после чемпионата мира, а его имя было увековечено в футбольную историю навсегда. Через два года родился Каору. Сейчас им обоим было по тридцать шесть и они жили в Японии. Рин не хотел подвергать здоровье Исаги риску: вторая беременность могла оказаться тяжёлой, поэтому они изначально отказались от этой идеи. Даже Каору дался Йоичи с трудом: тогда альфа чувствовал, что от переживаний постарел лет на десять. Всё-таки блокаторы, разрыв связи и долгие годы тяжёлых нагрузок дали о себе знать. Но судьба распорядилась иначе, вмешиваясь в их планы и теперь они просто надеялись на лучшее. Это вовсе не означало, что они не радовались новой жизни — напротив. У обоих были брат и сестра, поэтому мысль о том, что Каору не останется один и рядом всегда будет тот, кто сможет его поддержать, приносила успокоение. Их первенец был золотым ребенком. Либо же Рин просто был затуманен своими слепым обожанием. Он был таким же ярким как Исаги, привнося в их дни радость своими забавными выходками. Каору был самым ценным подарком, который дарил ему Исаги когда-либо. Не считая его самого, конечно. Рин быстро принял душ и вернулся в гостиную, в которой его сын мирно возился со своими игрушками, объясняя что-то сидящему на полу Йоичи. С полотенцем на голове альфа подошел к ним и сел рядом, аккуратно обхватывая омегу из-за спины и целуя его плечо. Итоши положил одну ладонь на еще плоский живот. Исаги обернулся, чмокнув Рина в нос. — Я надеюсь, он будет похож на тебя больше, чем Каору, — тихо произнёс Итоши. Каору был почти точной копией Рина. От Исаги унаследовал разве что цвет волос. — А что, Каору получился уж слишком красивым? Теперь хочешь себе обычного? — пошутил Йоичи. — Дурак. Из нас двоих ты отвечаешь за красоту. — Окей, сделаю вид, что поверил тебе, — улыбнулся омега, ткнувшись носом в висок Рина. — Сделаешь вид? — Рин приподнял бровь. — Это наказание — ходить с тобой по улице и видеть, как все пялятся. — Не беспокойся, — ответил Исаги, игриво улыбаясь. — Они пялятся точно не по той причине, на которую ты намекаешь. Итоши усмехнулся и прижал Йоичи к себе крепче. — А характером тогда в кого пойдёт? В тебя? Если так, то нам придется не сладко, — с усмешкой заметил Исаги. — Но ты же меня любишь, — тихо сказал Рин. — Люблю, — выдохнул Йоичи, сдаваясь под его взглядом. Рин улыбнулся и поцеловал нежные губы Йоичи. В этот момент рядом раздался звонкий голос: — Папуль, папочка, а когда он уже выйдет оттуда? Каору стоял с динозавриком в руке и смотрел на них так серьёзно, будто задавал самый важный вопрос во вселенной. — Скоро, — мягко ответил Исаги и усадил его к себе на колени. Они втроём сидели совсем близко друг к другу, согревая теплом своих тел и душ. Два связанных сердца, две переплетенные в крепкий узел судьбы и прекрасное творение их чувства. Того, которое будет вечным до конца их дней. Их слабость и сила одновременно — любовь. ⠀ ⠀ ⠀

Под снегом ты, рябина и я

Сбежали капли — рубиновый яд

Укрыла спать белая лавина

Погас свет — это наша вина

Ты знаешь, пепел — это спящий огонь

Из снега смерть слепила вода

Вода, которая из глаз утекла

Ты белая и белый я

Глаза закрыты, рубиновый сон

Мне будет сниться твое лицо

Мне будет сниться, как звонит телефон

Из трубки твоего голоса звон

Любовь и смерть

Познакомили меня с тобою

Твой звонкий смех

Подружился с моей вечной болью

Чёрт, ну слезай

С моего плеча, останься, ангел

Двое в слезах

Белым светимся на черном фоне

Мы — и Смерть.