Hazy dreams

      Шелест еще зеленой листвы заглушал дыхание. Горьковатый дым заполнял легкие, и Шинго смаргивал крошечные соленые капли с ресниц. Солнце, должно быть, поднималось из-за горизонта — но он на это не смотрел. Окурок стукнулся о землю, выбил пару искр и потух, затушенный шаркнувшей по влажной от росы траве подошвой. Ему даже не нравилось курить.       Утренняя прохлада лизнула незакрытые рукавами руки, защекотала мурашками кожу под отсыревшей от долгого сидения на земле одеждой. Шинго поежился и обнял себя за колени — почти зажившая рука, что все еще была замотана бинтом, отдалась глухой болью. За обезболивающим идти не хотелось.       Зашуршали шаги за спиной, Шоджи вздрогнул и обернулся. Из-за дерева высунулся Такеши, что чуть не подскользнулся на мокрой траве. Подошвы скрипнули, и утро снова погрузилось в тишину.       — Шинго? Что ты здесь делаешь? — Такеши вскинул брови, стоило ему только опустить взгляд. Шоджи фыркнул, отвернулся и прикрыл глаза.       — Это я должен спрашивать, — сплюнул он. — Какого хера ты здесь забыл, Наказато?       Такеши вздрогнул, заслышав свою фамилию, слетевшую с языка Шинго. Они уже давно называли друг друга по именам, и в основном использовали фамилии только чтобы поддеть — но сейчас явно был другой случай. Такеши соскользнул на влажный корень, причудливо изгибавшийся подле широкого дерева, поморщился от ощущения сырости на вмиг промокших штанах и бросил черной, как большая часть его одежды, толстовкой в Шинго. Тот ойкнул, вскидывая голову и на миг сталкиваясь глазами с Такеши — оба тут же дернулись и отвернулись друг от друга.       — Надевай. А то замерзнешь и простудишься, — бросил Такеши, на миг возвращая взгляд обратно к закопошившемуся Шинго и едва ежась — он-то остался в одной футболке.       — А сам-то, — буркнул Шинго, кутаясь в еще теплую после Такеши толстовку. — Так че ты здесь делаешь-то? — чуть помолчав переспросил он. Такеши смущенно фыркнул, отводя взгляд.       — Отлить пошел, а на обратном пути, эм, заплутал немного… — наконец выдавил он, делая вид, что во-он тот грязный камень на земле столь интересен, что Наказато не может оторвать от него взгляд.       — Ты? Заплутал? Это непохоже на тебя, Такеши. Стареешь? — Шинго чуть хрипло рассмеялся. Такеши знал этот смех.       — Сколько ты выкурил? — тяжело вздохнул Наказато. Шинго пожал плечами, бросая взгляд на смятую картонную пачку на земле у ног.       — Тебя реально ебет? — неопределенно хмыкнул Шоджи и потянулся, тут же сморщившись от прострелившей руку боли. Такеши вздохнул и сунул руку в карман. Зашуршала измятая, но каким-то чудом еще целая упаковка, и Наказато отлепился от корня, чтобы пихнуть ее в руки Шинго. Он уже запомнил, что Шоджи постоянно забывал брать обезболивающее с собой, а потому — как Такеши говорил самому себе, чтобы не слушать очередное нытье Шинго — Наказато начал носить одну пачку с собой. — Это че? — не глядя спросил Шинго, тут же чуть не роняя невскрытую упаковку таблеток. — Ты издеваешься.       — Ага, кто бы говорил.       — И как я по-твоему должен это выпить? — изогнул бровь Шоджи, впрочем, уже шурша фольгой. Рука от стольких движений ныла, пальцы не слушались, и оттого принять обезболивающего хотелось только больше, даже если это была подачка от Наказато.       — Так глотай. Как будто в первый раз, — закатил глаза Такеши. Шинго повторил его жест, но во вздохе послышалось тихое «спасибо» — Наказато не знал точно, показалось ему или нет, но переспрашивать не стал. Шинго курил, и уже это буквально кричало о далеко не лучшем его состоянии, пускай Такеши так до сих пор и не научился понимать его достаточно хорошо.       — Я вообще-то пытался один побыть, если ты не заметил, — вздохнул Шинго, чуть морщась, щуря влажные глаза.       — И бонусом угробить свое здоровье к чертям? — Такеши изогнул бровь. — Это твой план захвата лидерства такой?       — Какое к черту лидерство, если я водить не смогу еще с полмесяца точно? — сплюнул Шоджи. Рука понемногу начинала ныть меньше, и он повел плечами, сильнее кутаясь в толстовку, под которую общая сырость понемногу начинала затягивать с собой и холод. — К тому же мы сейчас просто гребаные посмешища. Не хочу становиться лидером только потому что некий Наказато Такеши только и мог что проигрывать.       — Как будто ты бы справился лучше.       Шинго кивнул на поврежденную руку.       — Ты и сам знаешь.       Наказато не знал. Наказато думал, что, может быть, Шинго и смог бы, если бы не его травма.       Трава шелестела, распрямляя свои гибкие стебли, и капельки росы зазвенели яркими искорками в лучах восходящего солнца.       — Пф. Если бы кто-то нас увидел сейчас, то подумал бы, что ты беспокоишься, — фыркнул Шинго, и невеселый смешок сорвался с его губ.       — Я не говорил, что это не так, — буркнул Такеши, не сразу понимая, что только что ляпнул — но обратного пути уже не было. Шинго спрятал лицо в колени, отсыревшие волосы тяжелыми прядями соскользнули с заалевших ушей. Влажный воздух словно загустел, и Такеши казалось, что он может потрогать зависшую между ними неловкость.       — Ну, я эм, пойду, — Наказато чуть не подскользнулся вновь, пробурчал что-то про «долбаную росу» и продолжил. — Ты вроде хотел побыть один.       — Останься.       Такеши вздрогнул, на этот раз все-таки подскальзываясь и неловко взмахнув руками плюхаясь прямо подле Шинго.       — Что?       — Что слышал. Я не буду повторять, — Шоджи раздраженно фыркнул, замолчал на пару мгновений, едва выдохнул. Наказато отчего-то казалось, что он смущен. — …Я не против твоей компании.       Такеши сдвинулся чуть ближе, пихнул его плечом. Шинго забурчал что-то неразборчивое и облокотился на Такеши. На языке вертелось язвительное «кто-то может подумать, что мы друзья», но Шинго хотелось думать, что никто больше не окажется на вершине в такой час, чтобы увидеть этот крошечный момент. Было немножечко страшно.       Шинго чихнул.       — Эй, да ты трясешься уже, — тут же опомнился Наказато. — Как долго ты здесь сидишь?       — Не знаю. Когда я приехал было еще темно. Все равно другую попутку я бы в такой час не поймал.       — Пошли. Простынешь еще, — мягкий вздох сорвался с губ.       — Повторяешься, Такеши, — Шинго неловко уронил голову ему на плечо и прикрыл глаза. — Не хочу идти. Здесь хорошо.       Наказато прикрыл глаза. Рука машинально скользнула в чужую шевелюру, и Шинго вздрогнул от касания, впрочем, не стремясь отстраняться.       — Действительно хорошо, — Такеши едва улыбнулся, слегка отворачиваясь — то ли чтобы Шинго не заметил такой перемены, то ли чтобы скрыть смущение, будто бы ему было чуточку страшно. — И часто ты здесь бываешь?       — Угу. Только обычно я здесь один, — буркнул Шоджи, тоже отводя взгляд. Наказато заерзал. — Не уходи, — Шинго вздрогнул от того, как жалко это прозвучало, приготовился к насмешкам. Такеши повернулся обратно.       — Не ухожу.       Шинго вскинул голову, чуть не стукаясь макушкой о подбородок вновь повернувшегося к нему Такеши. В глазах его понемногу начинало сиять что-то живое, и Наказато едва сдержал облегченный вздох.       Оба не знали, в какой момент губы одного оказались на чужих губах. Оба не знали, Такеши ли это начал или Шинго, что понемногу начинал замерзать даже в уже отсыревшей толстовке. Пальцы сплетались, путались в волосах — Наказато возмущенно охнул в поцелуй, когда Шоджи едва потянул его за шевелюру, и оба отпрянули друг от друга, ловя воздух жадными глотками. Серебристые капельки росы играли отблесками в чужих волосах под лучами холодного теплого солнца. Шинго поежился и рассмеялся, боднул макушкой ладонь Такеши, отчего-то ощущая странное спокойствие. Рука Наказато скользнула по его плечу, и Шинго наконец-то поддался касанию, чуть склонился, все-таки рухнув в объятия.       — Ты весь холодный.       — Ты тоже, — Наказато провел пальцами по щеке Шоджи, заправил податливые пряди за ухо. Чужие холодные пальцы сомкнулись на его, чуть поглаживая, будто бы Шинго только и ждал этого касания. Такеши улыбнулся, пускай холодные щеки все равно чуть горели румянцем. Теперь не страшно. — Пошли домой.       Шинго хихикал по пути к машине, у самой двери своровав у Такеши еще один поцелуй. Наказато улыбался, так, будто они оба выиграли сложную гонку.       Теперь они разберутся.