Hazy dreams

      Что-то теплое капнуло с подбородка, во рту запахло ржавчиной. Шинго провел под носом кулаком — темно-красная полоса. Снова.       Может быть, ему стоило выспаться.       — Шинго? Шинго, ты слушаешь? — голос Такеши глухой, будто сквозь толщу воды. Ноги не держат. Шинго облокотился о крышу машины, кажется, даже не своей. Он не может себе позволить так опозориться.       — Естественно я слушаю, Наказато, — раздраженно буркнул, только вот ничерта он не слушал. Цикады стрекотали так, что гудело в ушах, и Шоджи думал только о том, как бы кровь не пошла еще и из них.       — Эй, у тебя кровь, — вдруг переменился голос Такеши, чуть дернувшегося от звучания собственной фамилии. Шинго сморщился. Беспокойство. Хватит беспокоиться о нем.       — Что ты сказал? Шинго, ты опять?! — ну вот, Джиро услышал. Теперь Шинго уже не отвязаться. — Мы же говорили об этом, Шинго. Тебе необходимо спать, — его голос мягче обычного, и Шоджи хочется сбежать. Будто бы его отчитывают, как маленького ребенка. Только не сейчас, только не на глазах у всей команды, только не на глазах у Такеши — Шинго не может себе позволить так позориться. Замолчи, замолчи, замолчи.!       В глазах так невовремя поплыло. Кажется, в этот раз все было немного — а может быть и много — хуже обычного. Холодный воздух заполнял легкие, но от этого холода только больше клонило в сон. Хотелось выпить кофе, но он догадывался, что кровотечение могло стать только хуже. Кровь капнула на футболку.       Когда он последний раз спал.?       — Не нужно нянчиться со мной, — Шинго отвернулся, гораздо резче, чем стоило бы. Широкая ладонь на плече, он никак не может унять дрожь. Хочется спать. Он не может.       — Не перегружай себя Шинго, — это не рука Джиро. Только не Такеши, теперь он точно никак не может подчиниться.       Ноги не держат. Зря он отпустил крышу.       — Ты мне не мамочка, Такеши.       — Он прав. Тебе лучше отдохнуть, — Джиро? Согласен с Наказато? Шинго хочется кричать, но он молчит, в очередной раз стирая — впрочем, скорее размазывая по лицу — кровь кулаком. С носа течет уже меньше. Он в порядке. — Ничерта ты не в порядке, Шинго.       — Заткнись.       — Просто иди и поспи, идиот. Ты не будешь водить в таком виде. Или я разбужу Коджи, и мы тебя запаркуем, — несильный подзатыльник, Шинго охнул и едва устоял на ногах. — Ну вот, как я и думал.       Шоджи недовольно сплюнул на асфальт и в очередной раз стер кровь с лица — из носа уже перестало течь, и подсохшая корочка неприятно стягивала кожу. Неприятное чувство узлом завязалось в груди, и будто бы он снова подросток, который не может даже слова сказать против чужих решений. Он дернул измазнной в его же крови рукой, словно пытаясь стряхнуть потемневшие полосы с ладони, и побрел к машине. Казалось, будто он снова проиграл, даже не зная, что была какая-то игра.       — У тебя плед-то есть? — позвал его вслед Джиро. Шинго ничего не ответил, только ускорил шаг. Противное чувство все усилялось. — Опять выложил, — вскоре понимающе кивнул он. Тяжелый вздох, Шинго стиснул кулаки. — Ночи уже прохладные.       — Хватит уже, — выплюнул он, проходя последние шаги до машины, распахнул дверь и скрылся внутри, будто бы в скорлупке. Джиро опустил голову — такие разговоры не были его коньком. Но Коджи, что приехал сегодня сразу после длительной смены — ради того, чтобы поддержать их — будить не хотелось, пускай он и мог бы уладить все гораздо плавнее.       Наказато махнул остальным рукой — не то, чтобы им было какое-то дело до их разговоров, пускай Шинго и был уверен в обратном. Однако намек был понят, да и Джиро поспешил чуть разогнать присевших на уши сокомандников.       Шинго наверняка не станет его слушать, но Такеши все же решил попытаться.       Тихий стук в окно. Шоджи забормотал что-то недовольное, но все-таки потянулся опустить стекло. Ботинки уже валялись под сиденьем, и он просто скрестил ноги, выглядывая в окно и сталкиваясь взглядом с Наказато.       — Че еще? — выплюнул Шинго, тут же отводя взгляд. В машину тут же проник шелест покрышек по асфальту, чьи-то приглушенные разговоры и прохладный воздух, что защекотал шею. Шоджи поежился.       — Шинго, я… — Такеши осекся, пытаясь подобрать слова. Шоджи фыркнул.       — Пришел опять нравоучения читать?       — Чего- Нет! — Наказато даже отпрянул слегка, Шоджи издевательски захихикал. Такеши знал, что это напускное. — Шинго, послушай, — он прикрыл глаза, обдумывая слова, и Шоджи вслушивался в журчание цикад в кустах. — Я знаю, ты много тренируешься — наверное, больше чем кто угодно здесь. И я могу сказать, что это все не проходит зря, — Наказато остановился, следя за реакцией. На языке вертелись сотни колкостей, но Шинго от удивления растерялся, не в силах подобрать что-то определенное. — Но тебе тоже нужен отдых. Никто не может долго держаться без сна, Шинго. Это не стыдно.       Шоджи молчал, неуютно комкая край футболки. Такеши пихнул какой-то комок в окно, прямо в руки Шинго.       — Держи. Не замерзни, — это… Плед? Наказато кивнул на так и не заданный вопрос и отошел от окна. Шинго бросил короткое «спасибо», и Такеши заулыбался ему в ответ.       Стекло зашуршало обратно вверх, и Наказато поджал губы, будто никак не мог решиться что-то сказать.       — Погоди, — все-таки окликнул его Такеши, когда окно уже почти закрылось до конца. — Я… Горжусь тобой, Шинго.       Шоджи опешил. Они оба знали, что соперник признает и уважает их навыки, но вслух это не было произнесено ни разу.       — Я тоже, — он на миг осекся. — Горжусь тобой.       Плед пах домом и самую чуточку — бензином, жжеными покрышками и сыростью летней ночи, и усталость камнем тянула на самое дно сна.       Сегодня, пожалуй, он отдохнет.