аконит.

***

октябрь уже попросился в карман замёрз и дрожит от ветра я хочу только твой лоб поцеловать так крепко как только могу раз пять

***

— я тоскую о доме. а вернувшись домой, понимаю, что тосковала о чём-то другом. после встречи с липкими воспоминаниями прошло три дня и крис не знает, просто не понимает, что поможет ей, наконец, освободиться, вздохнуть, расслабиться. у неё был срыв. она держалась молодцом недели две. но грудная клетка ныла, глотка разрывалась, жажда мучила настолько, что хотелось вырвать все волосы, обезобразить костяшки рук, чтобы отвлечься, чтобы почувствовать ещё что-то кроме ебучей жажды. не сдержалась, дала слабину, напилась до белой горячки, кидалась на каждого, как бешенная псина, только дай ей повод. и всё бы ничего, бывало и не такое, если бы не тот факт того, что она пришла к чужим дверям. так бы и лежала, скуля от боли, обиды, бессилия, но, о какое чудо! ангел спустился с небес и растворил дверь перед побитой псиной. впустил, вымыл, усадил, ранки залечил, напоил, уложил бы, но псина лишь зубки показала да мысли в пляс пустила. — нахуй мне тусы, там одиноко мне будет вдвойне...я кричу, кричу и кричу, но никто не слышит. везде её зелёные глаза, мерещатся мне в стенах, в людях, я будто больна, а мне говорили, стоит сходить к врачу. одеться теплей и быть аккуратной впредь. мол, «осень» – по сути «падать». а я лечу. лечу в нераскрытые объятия и хуй поймёшь. поймает или отойдёт. говорит настолько разборчиво, что аж подумаешь, что протрезветь успела, но дальнейшее событие говорит об обратном. вырубилась. сопение звучит слишком громко для мертвенно тихой и пустой квартиры, краски прибавляют этому серому месту только золотистые пряди волос, что аккуратно улеглись на подушке и порозовевшие щёки спящей. часы тикают, на дворе непривычно светло, шум проезжающих машин слышно через приоткрытую форточку, шаги и чужое счастье обрывают сон. светловолосая просыпается от ужасной боли в висках и туманом в голове, не помнит, да и не вспомнит. корчась, шипя и ругаясь, встаёт с постели, попутно оглядываясь и не находя ничего интересного, идёт дальше в коридор. блуждая по квартире, так и не найдя хозяина, озадаченно чешет затылок, пытаясь понять, как оказалась здесь и кто о ней так позаботился. ничего годного не придумав, решает тихо уйти, подумав, что разберётся с этим только после охлаждающего душа. в последний раз оглянувшись, нервно вздыхает и торопится покинуть столь мрачное помещение, в мыслях прокручивая, что оказывается, не только её квартира ощущается так гадко. выходя, замерает на месте, ведь видит свою квартиру напротив, долго смотрит, оглядывается и сглатывает вязкую слюну, оборачиваясь, видит ржавые образовавшиеся цифры «23» двадцать третья квартира, двадцать, мать вашу, третья квартира. в этот миг крис ощущала сразу несколько эмоций, и ни одна из них не помогала прийти в себя. оказавшись в своей квартире, идёт прямиком в душ, не желая подолгу сидеть и пялиться в стену, пытаясь убедить себя в том, что всё заебись и ничего плохого не случилось. получалось ли? нихуя. после душа единственное решение, к которому она пришла, это было пойти к лизе на работу, прикупив что-нибудь вкусное, таким вот образом отблагодарив и просто увидеть её. на тот момент она даже и не думала о последствиях своего визита.

***

лиза ушла, как только уложила неожиданную гостью, ведь на работе завал, и её мало беспокоило то, что она оставила малознакомую девушку у себя дома. единственное, что можно найти у неё в квартире, так это куча бумаг с делами, кофе, книги, связанные с анатомией и психологией человека, разные папки, флэшки и только. вся её жизнь построена вокруг её работы и она в принципе довольна этим. её будни такие же серые, как лица трупов. дело идёт по наклонной, улик никаких нет, свидетелей нет, найти хоть какую-то зацепку - тоже самое, что выиграть в лотерею. из мыслей её вывел стук в дверь, неохотно направляя свой уставший взгляд в сторону двери, подает голос, разрешая войти и каково её удивление, когда на пороге стояла татуированная блондинка. её приход означал только одно. кое-что есть. — привет, кисуль. не помешала твоему расследованию? улыбка озарила лицо пришедшей, и без лишних движений она оказалась рядом с темноволосой, наклоняясь донельзя близко, пытаясь вызвать этим хоть какие-то эмоции на измученном лице. ей нравилось играть с нервами окружающих, а тут даже интереснее становится, когда объект никак не реагирует на хоть какие-то попытки. пришла она, конечно, не за этим, но и поиграть никогда не бывает лишним. особенно в такой мрачный сезон. продолжалось бы это ещё долго, если бы не один короткий стук и скрип открывающейся двери небольшого кабинета. две заинтересованые головки повернулись на звук, и виду их открылась девушка с тортом, в лице которой лиза узнала соседку и вчерашнюю гостью. — кристина? зачем пришла? удивление быстро сменяется интересом краем глаза замечая, как коллега выпрямляется и идёт в сторону выхода, где всё это время неподвижно стояла крис. напоследок кинув пару словечек о том, что зайдет позже, кира ухмыляется, разглядывая с ног до головы незнакомку, пока не слышит злобное шипение, что явно направленно в её сторону. — сдохнешь послезавтра. выгнув бровь в недоумении, блондинка смеётся и скрывается за дверью, ожидая ещё одной встречи с этой угрожающе забавной девчушкой. — эм, надеюсь, что не помешала и я пришла отблагодарить за вчерашнее. прости за доставленные неудобства. и вот тортик к чаю, если ты ещё не обедала. кристина тушуется под напором старшей, взгляд у неё уставший и тяжёлый, ей даже подумалось, что зря она пришла, но хрипловатый голос, будто отрезал все давящие мысли и подал надежду на лучшее. — всё в порядке, я рада тебя видеть. как самочувствие? и думаю, что будет неплохо, если мы вдвоём вернёмся домой и пообедаем. поднимаясь с места, берёт ключи и телефон, накидывает кожанку, заглядывает в глаза, улыбается уголками губ и руку на плечо кладет, как-то подбадривающе хлопая, ведёт на выход. солжет, если скажет, что не почувствовала заряд тока по всему телу от одного безобидного касания и крис думается, что такими темпами скоро превратится в школьницу с бушующими гормонами.

***

— мне страшно знать, что меня оставят. я очень боюсь той боли, что остаётся после ухода человека, которого я любила до упоения. страшнее этого нет ничего. — и зачем ты себя мучаешь людьми? — а ты, лиз, зачем мучаешь себя одиночеством? как они дошли до такого? никто не знал. это просто случилось и никто не мог остановить этот поток жгучей откровенности. крис не знала, как ей остановиться, её тело будто устроило забастовку, не желая подчиняться, не желая сдерживаться и желая поделиться мыслями, дыханием, сердцебиением, телом и душой. всё это творилось рядом с лизой, рядом с самой недосягаемой мечтой. — потому что всякий человек – океан, и глупо позволить себе утонуть, ведь после не выберешься. не захочешь спасаться, ведь нравится, как вода заполняет лёгкие и медленно утягивает на самое дно.