аконит.

***

« в глухой чаще старого мрачного леса, над серым, мшистым, кочковатым болотом, стояла сосна. солнце почти никогда не заглядывало в это сырое место. лишённая с детства живительного света и тепла, всегда окутанная ядовитыми болотными испарениями, она выросла уродливым деревом, с искривлённым корявым стволом, с пожелтевшей, иссыхающей хвоей. днём у её кривых корней скользили бурые ящерицы, а ночью под её жидкой сенью бесшумно пролетали хищные совы. однажды, в холодное осеннее утро, через серую пелену тяжёлого тумана донеслись до сосны незнакомые ей до сих пор оживлённые, весёлые звуки: топот и ржанье коней, звонкий, задыхающийся лай собак, возбуждённые крики, резкие ноты рожков. звуки приближались, и сосна вся обратилась в тревожное ожидание. вдруг из лесной чащи выскочил олень, прекрасное животное на длинных, стройных ногах, дрожащее от испуга и бешеной скачки; следом за ним, в сотне шагов, виднелись собаки, с красными высунутыми языками. благородное животное на секунду остановилось у корней сосны. в то же мгновение навстречу ему, прорезав плотную завесу тумана, сверкнул красный огонь. лес встрепенулся от раската выстрела, и олень, сделав несколько судорожных скачков, повалился на бок. он дрожал всем телом. в его чёрных больших глазах, полных слёз, выражалось столько страданий, мольбы и упрёка, что рука охотника, занесённая над его жертвой, дрогнула перед ударом. » перед взором открывается просторная комната, заваленная барахлом, в углу незаправленная кровать, рядом тумбочка, на поверхности которой наполовину пустой стакан, в стороне небольшой книжный шкаф, оставленный прошлыми хозяевами, заполненный книгами разных жанров. и рядом стоящая худощавая фигура, что своими тонкими пальцами переворачивает страницы на вид старой книги. тихое бормотание, переливающееся с кипящим чайником, придаёт образовавшейся картине особую ценность, которую так ловко не замечает хозяйка квартиры. — знал бы куприн, какие ассоциации вызывает одна из его рассказов... отложив книгу, идёт в сторону кухни. пока в мыслях целый ребус решается и во всём этом надежда на спокойное чаепитие обрывается. — сосна напоминает кристину, она такая же потрёпанная жизнью..не сумевшая увидеть солнце и выросшая в сырости да в серости. а вот охотник - яркий образец всех тех безумцев, что гуляют на свободе и пожирают "оленей". озвучивая мысли отпивает чая, морщась, горько слишком для неё. любит сладость, обжигающий внутренности да шоколадом всё это заедать. эти неожиданные ассоциации вызывают смутные ощущения беспокойства, в её мыслях слишком много девушки, живущей напротив. слишком много вещей крутится вокруг неё, слишком много слов озвучено о ней, слишком много времени потрачено. лиза хотела бы возмутиться, но кроме скучающего вздоха издать у неё ничего не получилось. не пустила бы на порог, если б знала, что из этого после выйдет. не утешала, не промолвила бы и слова, с жалостью смотря на искрящиеся глаза, не укрыла бы ледяными руками пораженное огнём печали тело. но каждую встречу с ней привычно ждала. где-то дальше сердца, улыбалась в ответ чужим радостным устам, и запах бензина был вовсе не противен, даже больше того, он стал привычным. обещала она себе жить без драм - и жить одна. обещала не множить ложь и молчать, но с появлением светлой макушки, пропахшей жжёным сахаром, все обещанные слова переврутся сплошь.

***

угасло небо. тщетно ждёт рассвета. в такие ночи сходят с ума или заваливаются с запахом перегара, кричат в подушку, бьют стены, в такие минуты ломаются фары и судьбы. листья шумели уныло ночью осенней порой и мысли такие, что вредно держать в голове, это чуть больше, чем драма. это чуть больше, чем боль. реальность растворяется, тишина сбегает под вопли в потрескавшейся черепушке. усталость сбивает с ног, но чудом жизнь завела в чужой район, а там ад на каждой скамье, но ей ли остерегаться своего дома. если, воняя горем, остановится у родного порога, то пусть же она выставит её толчком в грудину, пусть расскажет о ненависти, пусть оставит пару пулевых, но не протянет руки, не согреет до ужаса сладким чаем, не посмотрит с жалостью, не позволит кричать - не надо. теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, она с нежностью звала её по имени, теми руками, что сжимают сейчас края толстовки, она касалась как-то слишком неловко чужой ладони, теми глазами, что отражают сейчас тоску, она смотрела на неё с любовью. той великой любовью, что была описана во всех сказках, которые ей когда-либо довелось слышать. меньше нервов, тревоги, дрожи в голосе, сложностей и драматизма. не привязываться, чтобы потом не выть, как койот, не ждать любви от фигуры холодной. уметь отпускать всё, что не твоё - бесполезный навык, когда настоящим наркотиком в её жизни стал голос девушки, живущей напротив.

***

это происходило в большой оранжерее, принадлежавшей безликому – нелюдиму, тратившему все свои доходы на редкие и красивые цветы. оранжерея эта была небольшой, но внутри которой находились самые разнообразные растения. хозяин оранжереи приходил каждый день ровно в пять часов вечера, а уходил в девять. ни разу он не нарушал это правило, будто робот, что делает всё по давно заданной программе. новые растения появляются в оранжерее только весной, и так каждый год, ничего не меняется, как и сами цветы. сотни различных цветов наполняли воздух оранжереи своими ароматами: пестрые, с терпким запахом гвоздики, яркие японские хризантемы, задумчивые нарциссы, девственные ландыши, лиловые и красные шапки гортензий, скромные ароматные фиалки, великолепные сорта роз всевозможных оттенков: пурпурного, ярко-красного, пунцового, коричневого, розового, ослепительно-белого. но среди благоухания ярко ощущался запах чего-то иного, совсем неприятного, даже мерзкого, металлический и слегка сладковатый запах, что смешался воедино с самыми разными цветами. запах крови. оранжерея своим размером напоминала гараж, что чаще всего находится возле жилых домов, но помещение явно было больше и с ещё одной комнатой. комнатой, где витала сама смерть, тихо, без плача, зарывается костлявыми руками в волосы, пропитанные кровью, потом и ужасом. на губах застыла немая просьба, просьба спасти и отпустить. просьба не дать умереть в оранжерее с цветами, не стать одним из цветов. и только луна на мертвенное тело грустно смотрела всю ночь.