Розовый кролик

Это был самый ужасный Новый Год в его жизни. Никогда еще Микель не чувствовал себя настолько одиноким. Вечеринка, которую он хотел организовать у себя дома, с треском провалилась. У всех были свои дела, у каждого были свои планы. И Микель в эти планы, к сожалению, не вписался. Все считали, что уж Локонте в Новогоднюю ночь один ну никак не останется, и, скорее всего, даже не заметит их отсутствия. Никто не мог даже представить, что всегда веселый, улыбающийся итальянец в конечном итоге останется совсем один наедине с собственными страхами, глубокими, как старая рана. И сейчас, сидя в пустой квартире, он не находил себе места. В пору было лезть на стены, и, чтобы сбежать от давящей на нервы тишины, Микель включил радио, где веселый диктор бодрым голосом сыпал тостами и радостными речами, зазывая всех слушателей к активному отдыху на свежем воздухе в компании любимого человека. Тут Микеля просто вынесло: Флоран, его нежный и заботливый Флоран, так и не пришел за ним после очередной размолвки. Мот всегда возвращал своего строптивого итальянца после очередной ссоры, но в тот, последний, раз отходчивый француз не пошел следом за Микелем, и Локонте не знал, что теперь делать: он настолько привык за последний год, что Фло всегда рядом, всегда поддержит в трудной ситуации, всегда рассмешит после очередной депрессии, всегда согреет после прогулки по холодной улице. В один момент все оборвало - не было такого родного тепла, не было такого яркого стабильного света. Все для Локонте перестало существовать, все стало серым. В бокале нежно золотилось шампанское. Локонте не любил выпивать, но ведь Новый год принято встречать шампанским, разве нет? И не важно, что после первого бокала последовали второй и третий. Это уже были мелочи, что скрашивали невыносимо веселый треп радиоведущего. - Ооо, дорогой Жак, как вы думаете, чем можно заняться в Новогоднюю ночь одиноким слушателям, которые сейчас совсем одни сидят и слушают нашу передачу? – на этом месте диктор заливисто расхохотался и перешел на свистящий шепот. – Естественно, не выходя за рамки приличия. Если вы понимаете, о чем я. - Люсьен, как вы могли такое подумать обо мне. Я человек приличный, плохого не посоветую, – голос Жака был вкрадчив и тих. – Я бы предложил нашим слушателям разобрать вещи в шкафу. Там обязательно должно найтись что-нибудь интересное, о чем уже давно забыли, но что бережно храниться на какой-нибудь значимый случай. - Очень интересная идея. Я недавно тоже решил разобрать в шкафу. И знаете, что я там нашел? Вы даже представить себе не можете, дорогие друзья. Я там нашел нашу первую с Жаком совместную фотографию. Он там такой ми… - Люсьен, это так неожиданно. Ты хранишь мои фотографии в своем шкафу. Хотя я еще не совсем похож на скелета. - Ха-ха, Жак. Я храню не твои фотографии, а наши. Да и тебе не мешало бы накинуть пару кило, больно кости выпирают… На этом моменте Микель перестал вслушиваться в откровенно открытый флирт, генерируемый господами Жаком и Люсьеном прямо в прямой эфир. Итальянец с головой залез в шкаф: он помнил, что где-то в его глубоких недрах когда-то давно была припрятана бутылка дорогого красного вина, что Соляль подарил ему на прошлый день рождения. Вино было дорогое, и, как обещал даритель, было чудесным на вкус. Спустя полчаса активных поисков в самом дальнем темном углу, бутылка-таки была найдена. Микель был рад, что, наконец, можно будет выбраться из темного страшного шкафа. Он развернулся к спасительному выходу, но, с непривычки не синхронизировав быстроту движения и скорость обработки подвыпившим мозгом информации, начал заваливаться назад, рискуя уйти в Нарнию после страстного поцелуя затылком задней стенки шкафа. Чтобы избежать столь интимной близости, итальянец попытался зацепиться одной рукой хоть за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказалась маленькая полочка, что располагалась под потолком шкафа и служила для хранения всяких нетяжелых ненужных мелочей. Кто бы мог подумать, что сея полочка окажется столь коварной: почувствовав власть над уже было расслабившимся и обрадовавшимся Маэстро, полочка перевернулась, ссыпая все свое содержимое на голову отчаянно орущему итальянцу. Последним приветом от строптивой маленькой деревяшки перед тем, как она пролетела в миллиметре от чудом спасшегося носа Локонте, была странного вида коробка. Достаточно большая, она весила подозрительно мало. Внешний вид ее так же желал лучшего: одна сторона ее была полностью смята, будто по ней проехался каток; дно было исцарапанным, словно его долгое время скребла кошка. Но как бы непривлекательна не была эта неприметная коробка, от встречи с ней свое лицо Микель уберечь не смог. По инерции, он отчаянно дернулся к выходу из шкафа, попутно вынося за собой половину его содержимого. Буквально вывалившись из шкафа, Локонте первым делом закрыл за собой дверь. Мало ли еще сюрпризов таила в себе темнота в его недрах? Стоя посередине комнаты, Микель отчаянно пытался отдышаться; к груди он прижимал злосчастную бутылку красного вина. Подумав немного и оценив масштаб мини-катастрофы (по всей комнате были живописно раскиданы всевозможные вещи из злополучного шкафа), итальянец вскрыл подарок Соляла и, недолго думая, выпил залпом почти половину рубиновой жидкости, что была в бутылке. Пока Локонте сражался за свою жизнь, Жак и Люсьен куда-то делись. Теперь из колонок доносилась приятная джазовая мелодия. В голове Мике что-то гулко вторило зажигательному ритму. Окружающий мир начал понемногу терять былую четкость – кровь уже успела разнести алкоголь по организму. Пошатываясь, Микель в последний раз окинул тяжелым взглядом свою комнату. Его взгляд совершенно случайно задержался на таинственной коробке, что, похоже, выпала из шкафа вместе с остальными вещами при побеге итальянца из оного. Постояв еще совсем немного, Микель все-таки подхватил коробку и вышел из комнаты, направляясь в кухню.