Тень

Утро для Скарамуччи было тяжелым. Он еле открыл глаза и нашел в себе силы подняться с чужой кровати. Младшие братья Тартальи все ещё спали, поэтому Скару пришлось вести себя как можно тише, чтобы, не дай бог, не разбудить их. Когда парень вышел на кухню, его друг уже сидел там, держа в руках кружку с кофе. Через полтора часа с работы вернётся мать, а задача Тартальи заключается в том, чтобы к этому времени разбудить и накормить своих младших домочадцев. К тому же, ему ещё придется объясняться перед родителями, как так вышло, что он не уследил за Тоней, и та обожглась. — Доброе утро. — потирая глаза, полу шепотом сказал Скарамучча. — И из-за чего она тебя выгнала на этот раз? — сходу спросил Тарталья, поднявшись, чтобы взять с полки ещё одну кружку. — Домой опоздал. — присаживаясь за стол, ответил ему Скар. Кухонный стол стоял прямо возле окна, и Скарамуччу почему-то очень заинтересовал бушующий на улице снегопад. Парень даже отодвинул штору. От ветра на кухне стоял тревожный шум, но к этому Скарамучча привык: у него дома было тоже самое. — Я так и подумал. — Тарталья уже залил зелёный чай для Скарамуччи горячей водой и поставил перед ним. — Я был у Казухи. Знаешь, мне кажется, все налаживается. Сейчас Скарамуччу не волновала его мать, не волновали дела Фатуи и не волновала учеба. На душе действительно было хорошо, и пусть даже это немного пугало человека, который давно не чувствовал себя хорошо, Скарамучча не мог сдержать улыбку. Тарталья был немного удивлен, он подошёл к двери и толкнул ее, чтобы та с противным скрипом закрылась. — Рассказывать будешь? Скарамучча почувствовал странное теплое чувство в области грудной клетки. Почему он вообще решил, что все плохо? Сейчас он сидит на кухне у своего друга и собирается рассказать ему о вчерашнем дне. К слову, вчера он весь вечер провел с человеком, в которого влюблен. Впервые в жизни он, хоть и в мыслях, но назвал Тарталью другом. А ещё он признал, что полностью и без грамма сомнения влюблен в Каэдэхару Казуху, и это вряд-ли лечится. Парни долго сидели на кухне, пока Тарталья с ужасом не взглянул на время. Нужно было разбудить мелких, чем Чайльд и занялся, пока Скарамучча пошел умываться. Больше ему делать было нечего, поэтому он сел на кухне и стал ждать. А ждать долго и не пришлось, потому что совсем скоро открылась входная дверь. Скарамучча не любил мать Тартальи, потому что она была слишком мягкой, слишком доброй, слишком матерью. Она никогда открыто не выражала свою неприязнь к Скарамучче, но парень не был дураком и знал, что за доброжелательной улыбкой скрывается самое настоящее отвращение. В принципе, Тарталья был таким же, как и его мать — лицемерным. Сейчас женщина очень устала. Скарамучча слышал, как радостно кричат дети. Больше он не стал вслушиваться. Наверное, Тарталья сейчас расскажет, что приключилось с Тоней, а его мама только охнет и в шутку поругает девочку за то, что та слишком не осторожна. А, и ещё, она обязательно добавит, что для ребенка нормально быть любопытным. Скарамучча скривился. Почему он вообще об этом думает? Это зависть? Если бы у Скарамуччи была сестра, мать определенно любила бы ее сильнее. И если бы Скарамучча случайно допустил, чтобы та поранилась, она точно выдрала бы ему все волосы и отправила бы ночевать в подъезд, а потом заставила бы нанести себе такое же увечье, которое, по его невнимательности, получила бы сестра. Скарамучча сжал пальцы в кулак, но в этот момент дверь на кухню открылась. — Скарочка, здравствуй! — мать Тартальи вошла на кухню, и видимо сын уже успел сказать ей о незваном госте. — Как ты поживаешь? Как мама? — Здравствуйте. Все хорошо. — спокойно ответил ей Скарамучча, вставая. — Вот и славно. Тарталья с матерью перекинулись ещё парой слов, и наконец Скарамучча стоял в коридоре, ожидая, пока Чайльд завяжет шнурки. — Ты можешь делать это быстрее? — с раздражением в голосе сказал Скарамучча. — А ты можешь не стоять у меня над душой? Скарамучча нахмурился и, ничего не сказав, просто вышел за дверь, громко хлопнув ею напоследок. Он спустился по лестнице на свой этаж. Эи должна была уже быть на работе, и Скарамучча был уверен, что она не запирала дверь на верхний замок. Но ему пришлось обломиться, потому что в этот раз удача была не на его стороне, и дверь была закрыта. Скарамучча с силой несколько раз дёрнул за ручку, сам не понимая, зачем он это делает. С каждым разом злость все сильнее ударяла в голову. — Сука! Ебаная мразь! Тварь! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдохла! Я так тебя ненавижу! — Скарамучча даже не заметил, как перестал бессмысленно дергать за ручку, а вместо этого стал колотить в дверь кулаками. Дверь была уже старой, и наверное в силах Скарамуччи было проделать в ней дыру, если бы его вовремя не остановили. — Эй, успокойся. — Тарталья оттянул его от двери, попав под горячую руку и чуть не получив по лицу. — Я ее убью! Я хочу, чтобы она сдохла! — Скарамучча вырвался из чужих рук и грохнулся на грязный пол, прижавшись спиной к стене, он закрыл лицо руками. Никто не должен видеть, что сейчас из его глаз текут слезы. Почему всегда так? Почему он вечно, как грязная собака, должен выть под дверью? Тарталья стоял молча и ждал, когда парень придет в себя. Через минуты три, Скарамучча успокоился. На его лице не было никаких признаков истерики. — Пойдем. — спокойно сказал Тарталья, никак не комментируя произошедшее. Скарамучча был ему безмерно благодарен за это. По дороге в школу оба молчали. На улице было очень холодно, а Скарамучча всё ещё ходил в весенней куртке. Все лицо горело от холода, снег словно что-то острое отпечатывался на щеках. Выходя из автобуса, Тарталья все же заговорил первым. — Давай куплю тебе пиццу в столовой. Скарамучча поджал замёрзшие губы и опустил голову. — Угу. Придя в учебное заведение и оставив в гардеробе верхнюю одежду, им пришлось разойтись. У Скарамуччи в рюкзаке были вчерашние учебники, что уж говорить о домашнем задании, как он мог его сделать? Но нервотрёпка от преподов мало волновала. Парень зашёл в класс почти со звонком, и первым, на кого он бросил взгляд, был Казуха, который привычно сидел один на своем месте в белом свитере и черных брюках. Такой светлый и чистый. — Звонок был две минуты назад, почему ты всё ещё стоишь в дверях? — послышалось прямо из-за спины Скарамуччи, и тот обернулся, увидев уродливое лицо своей математички. — Особое приглашение нужно? — Извините. — ни капли не искренне ответил ей Скарамучча, проходя на свое место. Парня, который сидит с ним, сегодня не было. И хорошо — не придется вести бесед с отбросами. Как назло именно вчера был единственный день в неделе без математики: ни алгебры ни геометрии, прекрасно же? Но вот в чем проблема, сегодня у Скарамуччи не было учебника. Математичка просто ненавидела его, и вот он пришел с пустыми руками на ее урок. Парень достал какую-то тетрадь, даже не смотря по какому она предмету — главное, что в клетку. А потом достал учебник по физике, чтобы визуально выглядело так, будто все у него есть. Половина урока прошла обычно, и все это время Скарамучча провел в своих мыслях, а противный голос старухи был просто фоном для него. До того момента, пока этот голос не назвал его имя. — Скарамучча. Парень замер. Что ей нужно? Она задала какой-то вопрос? Кажется, он все прослушал… Не успело пройти и тридцати секунд, никто не успел среагировать, как женщина уже стояла прямо возле его парты. — Что делает учебник по физике у тебя на парте во время моего урока?! И что это за тетрадь? — она схватила тетрадь прямо из рук Скара и пролистала несколько страниц. — Мало того, что это биология, так ты даже не записал ни одного уравнения? Я не собираюсь жалеть тебя, свои мозги ты явно используешь не для того, для чего нужно. Я напишу докладную на имя директора, пускай разбираются с тобой, это не первый случай, когда ты срываешь мне урок. Скарамучча с каменным лицом слушал этот бред. В классе никто не посмел даже вздохнуть. Эту женщину боялась вся школа, но Скарамуччу боялись куда сильнее. Разгневать учителя математики — получить порцию словесного дерьма в свой адрес на год вперёд. Разгневать Скарамуччу — в лучшем случае получишь пару ударов и плевок в лицо. Но это был не конец. Женщина швырнула тетрадь обратно Скарамучче. Тот не пошевелился, и не в чем невиновная тетрадка шлёпнулась на пол. — Дайте кто-нибудь этому несчастному учебник. — строго приказала учительница. Несколько человек уже подорвались с мест, чтобы дать Скарамучче книгу. — Нет. Пусть только кто подойдёт. — холодно произнёс Скарамучча. Он уже чувствовал ужасный прилив агрессии, который не удержал утром в подъезде, и не может удержать сейчас. — Ты сейчас передо мной выделываешься? Быстро дайте ему учебник. Несчастные подростки замерли, не зная, что им делать. Скарамучча сказал «нет». Это значит, что тот, кто хоть шаг сделает в его сторону, станет трупом. — Я сказала сейчас же, иначе я звоню классному руководителю. Мелкий паршивец, сразу видно, что воспитывался без отца. Скарамуччу словно ударило током. Да как эта мразь только посмела затронуть его семью? — Чего вы сидите все как дураки, может я должна дать ему свой учебник? Может, кроме того, что преподавать, я должна ещё и обеспечивать всяких наглых малолеток? Напряжение, что возникло между этой ядовитой женщиной и Скарамуччей было настолько сильным, что некоторые ученики начали по-настоящему опасаться, что могут стать свидетелями страшного преступления. Особенно Итер был в ужасе, потому что прекрасно знал, к чему все может привести. В этой тишине вдруг послышался скрип стула — кто-то встал из-за парты. Казуха, держа в руках книгу, тетрадь и ручку пересел за парту к Скарамучче, под удивлённые взгляды своих одноклассников. Итер с ужасом смотрел на него. И не только Итер — все были в шоке. — Каэдэхара? — противно растягивая фамилию сказала преподавательница. — Хотя бы один адекватный человек в этом дебильном классе. Я на всех вас напишу докладную, и не ждите потом хороших характеристик в университет. Самый ужасный класс за всю историю моей работы в этой школе. — Привет. — совсем тихо сказал Казуха, улыбнувшись, когда женщина продолжила вести урок и в классе вновь наступила привычная атмосфера. Но это только для Казухи она наступила. Скарамучча же чувствовал эти взгляды, слышал этот шепот. Все эти люди, набитые дерьмом, ждали. Они ждали разборок, ждали гнева, ждали чего-то, о чем можно потом сплетничать с друзьями. Это съедало Скарамуччу изнутри. Ему вновь захотелось расплакаться, заистерить, почувствовать себя слабым. Что он должен сейчас сделать? Как он должен сейчас поступить? Скарамучча почувствовал, как ему в руку сунули бумажку. Видимо, он слишком долго витал в облаках, раз уж Казуха успел что-то написать. Скар развернул бумажку: «Не переживай насчёт ее слов, она отвратительный гнилой человек. Мне так жаль… Можем прогуляться после школы, если ты хочешь?» Скарамучча прочитал все и почувствовал, как намокли его глаза. Нет, он не может… Парень просто сложил бумажку и бросил в пенал. Повернувшись он кивнул Казухе, не зная для чего. Может, для того, чтобы ещё раз увидеть на его лице эту слабую, но такую искреннюю и нежную улыбку? Звонок стал словно ударом по голове. Последние десять минут урока Скарамучча сходил с ума от своих мыслей. Он не ошибался, стоило прозвенеть звонку, как все взгляды устремились на них. «Казуха, прости меня, пожалуйста, прости меня, но я должен. Ты сам виноват, зачем ты, почему именно ты…» — Я говорил, что мне не нужен учебник. — опустив взгляд в пол, сказал Скарамучча. Казуха не сразу понял, к чему все идёт. В последнее время он слишком расслабился, повел себя наивно, и это было зря. Итер же сразу все понял, и через парты побежал туда где стояли Казуха со Скарамуччей. Одноклассники, которые ещё не ушли, практически окружили их. Казуха опомнился слишком поздно, когда его руку уже больно сжимали. Больно на столько, что на глазах тут же навернулись слезы. Голодные глаза подростков вцепились в это зрелище. Ни капли жалости. Итер быстро сообразил, что он ничего не сможет сделать и ничем не сможет помочь, поэтому выбежал из кабинета за недавно вышедшей преподавательницей. Все произошло слишком быстро, пока Казуха сопротивлялся, его руку очень резко дёрнули в сторону. Запястье прошибло острой болью. — Батюшки! Что здесь творится! Скарамучча, услышав этот старческий вопль, тут же выпустил чужую руку и сам сделал шаг назад, только вот позади была стена. Казуха слезящимися глазами смотрел на него, только вот, в глазах был не страх и даже не боль. В глазах отчётливо читалась ненависть. Именно такой взгляд Скарамучча видел всегда, когда смотрел в зеркало, и сейчас таким взглядом на него смотрит Казуха. Самый хороший и самый лучший человек в этом грязном городе. Подростки быстро начали выбегать из класса. Казуха, держась за руку тоже выбежал. — Какая же ты тварь, Скарамучча. — бросил ему Итер, пока собирал вещи своего друга. Было очевидно, что Казуха направился в медпункт, и Итер собирался идти за ним. Когда он вышел, учительница закрыла дверь в кабинет. Скарамучча сел за парту, закрыв лицо руками. Вскоре пришла завуч. Было бы славно, если бы пришел ещё и педагог по социальной работе, но в их школе его не было. Звучит иронично. — Скарамучча, мы позвонили твоей матери. — сказала женщина, пустым взглядом глядя на парня за последней партой. — Вставай быстро, хватит строить из себя жертву. Ты идешь приносить свои извинения. — С Каэдэхарой что? — спросила преподаватель математики. — Вроде ничего серьезного. — Тебе несказанно повезло, паршивец. — обратилась она к Скару. Скарамучча их не слышал. Он не переживал о том, что у него могут быть проблемы. Он не переживал о том, что сейчас сюда прибежит его мать. Казуха его ненавидит. За то по школе слух пошел быстрее, чем Казуха успел дойти до медпункта. О чем сплетничали подростки? О милости Скарамуччи, разумеется. — Я думал, он ему по лицу вмажет. — пожал плечами один парень. — А я думал, он руку ему сломает, да видимо не успел, жаба эта вернулась, все сорвала. — ответил другой парень. — А что будет со Скарамуччей? — взволнованно сказала девушка. — Да ничего с ним не будет, я слышала Казухе медсестра сказала, что все с ним нормально. Симулянт. Ему очень повезло. — ответила ей подруга. Скарамучча шел как на ватных ногах. Это далеко не первый раз, когда его ведут извиняться перед кем-то. Обычно хватало одного слова и от него отставали, но в этот раз… В этот раз Скарамучча с ужасом прокручивал в голове все возможные фразы, которые он может сказать. В памяти всплывали прекрасные алые глаза, горящие ненавистью. И эта ненависть была предназначена ему. В это время в медпункте Казуха сидел, приложив на больное место, к руке, лёд. Рядом с ним сидел Итер. Медсестра смотрела на Каэдэхару с искренней жалостью. — Обязательно сходи к травматологу. — Я знаю, сегодня же схожу. — Казуха, я позвоню твоей тете. Казуха чуть не выронил из рук лед, благо Итер придержал. — Прошу вас, не нужно! Я правда схожу, я прямо сейчас пойду. Умоляю вас, не звоните. — Это преступление с моей стороны не сообщить ей. Она твой опекун, она обязана сопроводить тебя. Казуха опустил голову и ничего больше не сказал. Итер чувствовал себя здесь лишним, он не должен был это слышать, но встать и уйти тоже не мог. — Я скажу ей, что ты потянул руку на физкультуре, хорошо? Скажу, что не серьезно, и она может просто приехать вечером тебя проведать. Казуха кивнул, согласившись на это. Он был так благодарен этой женщине сейчас, но не мог найти в себе силы что-то сказать. Потом обязательно принесет ей коробку конфет и банку кофе. В дверь постучали и та со скрипом открылась. Стук был просто для приличия. В маленьком душном кабинете стало слишком тесно. Внутрь вошли трое взрослых людей, и все они с ожиданием смотрели на Скарамуччу, который вошёл следом за ними. Здесь была завуч, которую Казуха видел лишь пару раз, также была та самая преподаватель математики и ещё с ними был директор. Глядя на этого человека Казухе стало тошно. Мужчина лет сорока, высокий и статный, выглядел очень жестоким и на деле был таким же. Именно он закрывал глаза на все издевательства, что происходили в этой школе. Именно он не обращал никакого внимания на Фатуи. Дотторе. Отвратительный человек, отвратительный руководитель и отвратительная улыбка сейчас была на его лице. — Каэдэхара Казуха, мне очень жаль, что вы столкнулись с такой ситуацией в стенах этой школы. — заговорил Дотторе. Его руки покоились на плечах Скарамуччи, что стоял перед ним. Даже просто глядя на эту картину, Казуха ощущал ужасную тревогу. — Не переживай, Скарамучча будет наказан по полной. А сейчас он очень сильно хочет извиниться за свой поступок. — директор подтолкнул его вперёд. — Мне очень жаль, извини меня. — Скарамучча боялся смотреть в глаза человеку, перед которым извиняется. Может для всех, кто находился в этом кабинете, его извинения были не больше чем формальностью, но для Скарамуччи это была первая в жизни искренняя просьба простить. — Хорошо, я тебя не прощаю. — спокойно ответил Казуха. Скарамучча вздрогнул и все же осмелился посмотреть на Казуху. — Почему? — Почему я должен прощать? Если честно, я думал, что мы подружились. От этих слов Итер в шоке уставился на своего друга, пытаясь вспомнить, а не ударяли ли того ещё и по голове? Скарамучча ощутил неимоверную боль в области сердца. Он тоже… Тоже так думал… И буквально сегодня утром говорил об этом Тарталье. Как же все так обернулось? Дотторе особенно улыбнулся на этой фразе Казухи. — Ты прав, — заговорил директор. — ты не должен его прощать. Поправляйся скорее, Каэдэхара. Этим Дотторе поставил жирную точку в данном разговоре, и не успел Скарамучча среагировать, как его потянули назад. Женщины, что пришли вместе с ним молчали. Особенно сжималось сердце у завуча, но она не смела даже заговорить в присутствии Дотторе. Что касается математички, ей было просто все равно, сейчас она выйдет из кабинета и напрочь забудет о сегодняшнем инциденте. Только Итер не смог удержаться, и пока Скарамучча ещё не вышел, вскочил с кушетки и схватил того за рукав кофты, заставляя развернуться. Даже Дотторе не успел среагировать, как Итер замахнулся и ударил Скарамуччу по лицу. Это была пощёчина. Но не такая, которую обычно дает своему парню девушка, когда узнает, что тот изменил ей. Это был очень сильный удар по лицу, от которого у Скарамуччи свело челюсть. — Итер! Что ты вытворяшь?! — вскрикнула завуч, а медсестра только в ужасе прикрыла рот рукой. — В кабинет ко мне после уроков. — быстро проговорил Дотторе и потащил Скарамуччу прочь из кабинета. Туда же пошли и завуч с преподавателем, переговариваясь между собой. — Не нужно было этого делать. — прокомментировал Казуха. — Не нужно было? А лезть туда, куда не следует, нужно было, а, Казуха? С чего тебе в голову взбрело, что ты можешь быть другом этой гниды? Чем мы с Венти тебе не угодили? — Итер проговорил это все на одном дыхании, а потом ему стало очень стыдно. — Прости, прости пожалуйста… Казуха почувствовал себя очень уставшим, он посмотрел на свою перебинтованную руку и вздохнул. — Все хорошо. Сходишь со мной к врачу? — Да, было бы неплохо кстати. Я выпишу вам обоим освобождение на сегодня. — наконец отойдя от шока проговорила медсестра. — Тете тоже сейчас позвоню. Дурдом здесь, а не школа. Парни промолчали, но каждый мысленно согласился с ней.