Тень

Скарамучча шел следом за Дотторе, пытаясь переварить в голове все, что произошло пару минут назад. Пощёчина Итера немного помогла Скарамучче вернуться в чувства, но прямо сейчас он все равно не мог перестать думать о Казухе и тех, сказанных им, словах. Дверь в кабинет директора захлопнулась. Скарамучча по-хозяйски развалился на небольшом, стоящим почти в самом углу, кресле. Парень понимал, что сейчас ему не в коем случае нельзя быть слабым. Дотторе не спешил начинать диалог. Мужчина открыл верхний ящик стола и достал оттуда толстую папку, осторожно вытащил пару листов и вернул ее на место. Тишина царила в кабинете ещё около пяти минут. Для Скарамуччи эти пять минут были равносильны часам. — Ты в курсе, что твоя мать уже на всех парах мчится в наше уютное гнёздышко? — откинувшись на спинку рабочего кресла, произнёс Дотторе. — В смысле? Для Скарамуччи, как и для остальных Предвестников, проблемы решались очень легко. А причина тому кроется в том, что именно Дотторе является главой этих бедных детишек. Именно этот взрослый и кажущийся страшным человек управляет всем в стенах этой школы. Если Предвестников и других Фатуи боятся и уважают ученики, то Дотторе держит в страхе весь персонал и учительский состав. Особенно запугана завуч школы. Пускай она и выполняет свои обязанности, в тоже время женщина закрывает глаза на многие вещи. Она знает о всех секретах этой школы, но все равно молчит. Она боится. Боится навсегда остаться безработной, потому что Дотторе может все. Женщина на личном опыте это знает, и не будет ни в чём ему противоречить. — Эти курицы позвонили ей до того, как я был введен в курс дела. — Ах, Скарамучча, кстати о птичках. — Дотторе перевел взгляд прямо на ученика, от чего тому стало как-то не по себе, потому что он уже догадывался, каким будет вопрос. — Что связывает тебя с Каэдэхарой? — с кривой улыбкой, как обычно, спросил мужчина. Именно такого вопроса Скарамучча и ждал. Это действительно страшно и опасно, но Скарамучча отвечает довольно уверенно. — Что может связывать меня и какого-то отброса? Я отстал от него на несколько дней, а он уже надумал, что мы друзья. В первый раз что-ли такое происходит? — Скарамучча смотрел в одну точку, за спину Дотторе, лишь бы не встречаться с ним взглядом. На удивление, такой ответ вполне устроил мужчину. — Смешная ситуация. — заключил он. — Что же делать с твоей матерью? — крутя в руках телефон, как будто сам себе задал вопрос Дотторе. — Сказать, что пошутили? — специально сказал он, следя за тем, как Скарамучча нервно сжимает и разжимает пальцы. О да, только разговоры о ней могут взбудоражить Скару нервы. — Мне все равно. — будто читая чужие мысли, отвечает Скарамучча. – Могу я идти? Дотторе не хотелось отпускать его, но и держать до конца дня возле себя не было необходимости. — На оставшиеся уроки не ходи. — последнее, что сказал ему Дотторе. Скарамучча кивнул в ответ и вышел из кабинета борясь с диким желанием вернуться в медпункт. Наверное, Скар бы и вправду ринулся туда, если бы не как нельзя вовремя подвернувшийся Тарталья. — Боже, а я тебя по всей школе ищу. — Тарталья широко улыбнулся, как делал это всегда, когда совесть была не чиста. Его появление только сильнее разозлило. — Свали нахуй, у меня нет настроения. — Скарамучча, к счастью, уже передумал вламываться в кабинет медсестры. Спасибо большое за это Тарталье, но разговаривать с ним сейчас Скар не хотел. — Это из-за Казухи? — с первого раза в точку попал Чайльд, хоть это было и не сложно. Скарамучча ничего не ответил и собирался уже пройти мимо, но Тарталья также сделал шаг в сторону, чтобы задержать своего друга. Он не мог его упустить. — Как тебе идея культурно выпить? — резко и слишком напористо спросил Тарталья. — Когда? — Прямо сейчас. Скарамучча хотел бы сказать, что он не в настроении, но как раз из-за этого ему вдруг и захотелось немного расслабиться и забыться. Все складывалось удобно. — Ладно. — сделав вид, что делает одолжение, ответил Скарамучча. Если бы все было так легко. Дотторе буквально минуты две назад написал Тарталье, чтобы тот напоил Скарамуччу и вытянул из него всю правду об их взаимоотношениях с Казухой. На плечи Чайльда легла слишком тяжёлая задача. Он не мог предать своего, так уж и быть, друга, но и ослушаться приказа тоже не мог. Поэтому парень выбрал легчайший путь: пока что просто плыть по течению. Разве он только что не начал выполнение поручения? Начал. А что будет дальше, то будет дальше. Но в глубине души Тарталья знал, он не сможет соврать. Скарамучча вместе с Тартальей шли по замёрзшей и будто бы вымершей улице. Утром буднего дня на ней не было ни души. Оба парня молчали, они даже не договаривались о том, куда идут — просто шли. Только возле небольшого, всеми забытого, магазина, Тарталья остановился и Скарамучча тоже был вынужден оставить свои мысли и вернуться на время в реальность. — Что брать? — спросил Тарталья, понимая, что эти расходы никто ему не покроет, ну и черт с ними. — Безразлично. — Тогда сам решу. Скарамучча согласился. Ему действительно было все равно, абсолютно все равно на все. Он даже не стал заходить в магазин. Хотя, на самом деле, он зашёл не из-за плохого настроения, а из-за того, что его невысокий рост мог привлечь внимание продавщицы, которая и так, кажется, давно догадалась, что ее рыжеволосому покупателю не может три года подряд быть восемнадцать. Но конечно же женщину за кассой это не волнует, она для вида закатит глаза, когда будет продавать очередную бутылку пива или пачку сигарет, но промолчит. Скарамучча поднял голову и посмотрел на небо. У него никогда не было настоящих друзей, и он никогда искренне не влюблялся. Так что поменялось теперь? Это новый этап взросления? Куда проще жить, когда ты не зависишь от других людей. Но прямо сейчас Скарамучча очень зависим, и это является проблемой, которую слишком сложно решить. — Богу молишься? — дёрнув парня за рукав, усмехнулся Тарталья. — Его там нет. От такой наглости Скарамучча не знал, какой мат лучше подобрать, поэтому просто стоял с приоткрытым ртом. — Ты… — Я купил коньяк. — Я тебе так лицо изуродую, что ни одна девушка в постель не ляжет. — все-таки сквозь зубы проговорил Скарамучча. Тарталья благополучно пропустил эти слова мимо своих ушей. Зимой оставаться на улице дольше чем на час было физически невозможно — слишком холодно. Поэтому они пошли в свое излюбленное место: старый чердак полу заброшенной пятиэтажки, которая находилась не так далеко от их дома. На этом чердаке подростками все было обустроено для ночных посиделок и душевных разговоров, ну или просто для выпивки и клада сигарет, а иногда даже чего похлеще. Поднявшись по лестнице, парни наконец дошли до синей деревянной двери. В подъезде, кроме шума ветра, не было звуков. Как будто все вокруг мертво. Тарталья с силой пихнул незапертую дверь и та, легко поддавшись, отворилась. Скарамучча сразу почувствовал запах сырости и мусора. В остальном же здесь было не плохо. Темновато правда, но если так подумать, откуда взяться свету на чердаке в доме, в котором и не в каждой квартире то он есть. Тарталья уселся на подоконник и достал из рюкзака заветную бутылку, а следом ещё одну. — С чего так расщедрился? — глядя на то, как следом за алкоголем Тарталья достает ещё и колбасу, спросил Скар. — Вижу, что тебе плохо, вот и расщедрился. — С чего ты взял, что мне плохо? Из-за Казухи? Не поверишь, мне абсолютно все равно. Даже хорошо, что именно так мы оборвали все. С самого начала мои… — он хотел употребить слово «чувства», но передумал. — …мое влечение было абсурдным. — Скарамучча произносил эти слова далеко не для Тартальи. Он произносил их для себя. Но толку от этого было мало. — Ты прав, не поверю. — Тарталья вздохнул, кинув свой рюкзак себе под ноги. — Садись и расскажи уже, что случилось. Скарамучча не хотел говорить. Вообще не хотел. Не желал каждой частичкой тела. Но после пятого глотка язык начал развязываться. А дальше он рассказывал о проклятой математичке, о тупых и конченных одноклассниках, об обнаглевшем Итере и о Дотторе. Но ни слова о Казухе. Тарталья тоже начал пьянеть, но следуя указаниям Дотторе, старался оставаться в себе. — Что мне делать? — громко ударив бутылкой по подоконнику, сказал Скарамучча. Тарталья почувствовал лёгкую головную боль. — Просить прощения. — Я, блять, просил уже. — Ещё раз попроси, я же вижу по тебе, что ты хочешь быть прощенным. — Что за хуйню ты несёшь?! Я не хочу! Скарамучча сжал пальцы в кулак. Он хотел… Боже, как он хотел, чтобы Казуха его простил. Нет, он просто хотел услышать ещё раз его голос и побыть с ним наедине, просто побыть рядом… Разве это так сложно? — Тогда признайся в любви. — поджигая спичкой только вытянутую из кармана брюк сигарету, спокойно сказал Тарталья. — Чё! Да как… Я. Вот представь! Ты Казуха. — Скарамучча резко ровно сел, что Тарталья аж напрягся. — Ты Казуха. — он смотрел на сидящего перед собой парня, пытаясь представить перед собой Каэдэхару. И у него действительно получилось. Затуманенное алкоголем сознание с лёгкостью воспроизвело нужного человека прямо перед глазами. — Скарамучча, может не надо? — Казуха. Тарталья с нескрываемым опасением смотрел на, вроде не так уж и много выпившего, друга. — Казуха… — с несвойственной нежностью в голосе повторил Скарамучча. — Я так тебя люблю, прости, что в самый первый учебный день я затащил тебя в школьный туалет и под смех этих отбросов облил ледяной водой, прости, что после этого каждый день мои тупорылые собаки воровали твои вещи, а я… Я портил тебе настроение каждый день, я унижал тебя словесно и физически, а ты смотрел на меня глазами полными ужаса, и мне так нравилось, что ты смотришь так только на меня. Прости, Казуха… Я ведь вправду люблю тебя. Я не хотел, чтобы ты общался с кем-то помимо меня. Я хочу, чтобы ты был только моим. — глаза Скарамуччи покраснели, словно он вот-вот заплачет. А Тарталья смотрел на него, с нескрываемым удивлением. Он конечно догадывался, что Скарамучча слегка двинутый, но это уже не слегка… Скарамучча протянул руку, будто хотел дотронуться до своего воображаемого Казухи, но вот Тарталье это явно не понравилось. Он перехватил чужую руку и крепко сжал. — Алло, Скарамучча, ты совсем что-ли ебнулся? Совсем непохожий на голос Казухи голос Тартальи помог немного прояснить сознание. Скарамучча мотнул головой в сторону. — Блять, вот так мне ему сказать? — протерев глаза, сказал он. — Нет, так не нужно. — выдохнул Тарталья. — Тогда скажи, как нужно, и я пойду. Сегодня же пойду. Сейчас. — Нет, точно не сейчас. Сначала тебе нужно очухаться. — Я трезвый. — Я заметил. Слушай внимательно. Сходи и просто по-человечески извинись. Тебе станет легче. Станет легче? А разве ему не станет ещё тяжелее после того, как он вновь увидит этого человека, услышит его голос и заглянет в его прекрасные, но переполненные отвращением в его сторону, глаза. Как бы Скарамучче не верилось, он твердо решил ещё раз извиниться перед Казухой, но теперь один на один. С Тартальей парень провел ещё несколько часов. Как только наступило два часа дня, Чайльд ушел, пожелав напоследок удачи. А Скарамучча так и остался сидеть в этом гниющем подъезде. Все вокруг было таким грязным… Но и он то не был чистым, чтобы брезговать. Казалось, он на секунду прикрыл глаза, но когда открыл их за окном уже было темно. В голове гудело, а может это был ветер. Скарамучча подумал, что может к черту все это? Но выйдя на улицу, вдохнув свежий воздух, он почувствовал резкий прилив сил, а ещё невероятный холод. Ноги сами повели на остановку, а Скарамучче оставалось только мысленно задавать себе один и тот же вопрос: «Зачем я это делаю?» С таким вопросом в голове он оказался возле дома Казухи. Каэдэхара вздрогнул, когда услышал звонок домофона. Мелодия прозвучала всего пару секунд и прекратилась, но не потому что звонящий человек передумал, а потому что трубку кто-то снял. — Бэйдоу! — возмущённо вскрикнул Казуха, когда женщина уже нажала на кнопку открытия двери. — Кто там? Почему ты не сказала, что позвала кого-то? — Никого я не звала! — с улыбкой произнесла шатенка. Женщина по имени Бэйдоу поправила свой фартук, накинутый поверх свитера и джинс. Она приехала совсем недавно: минут сорок назад. Днём ей позвонила медсестра, сообщив, что ее племянник получил травму на уроке физкультуры. Как бы Бэйдоу не спешила, приехать раньше она не могла. Но Казуха был даже рад, что она приехала именно вечером. С ее появлением в доме словно все ожило. А еще, первым делом она взялась именно за готовку… Вот что значит семейное! — Тогда кому ты только что открыла дверь? — А разве это не к тебе? — удивилась женщина. — По ту сторону слишком долго молчали, может детишки балуются? У Казухи в груди зародилось недоброе предчувствие. Пока они стояли возле двери, раздался звонок, теперь уже прямо в квартиру. — Так это всё-таки к нам. — поправляя свою прическу, сказал Бэйдоу. Эта максимально экстравертная женщина не боялась ничего и никого, а ведь обычно незнакомцам так легко не открывают двери, как это сделала она. Казуха с ужасом выглянул из-за ее спины и понял — он попал. Скарамучча, ещё не совсем отрезвевший, сначала подумал, что ошибся дверью и стоял втыкая в одну точку, повторяя себе в голове, что в теории никак не мог ошибиться. Всю неловкость ситуации пришлось сглаживать Казухе, который выступил вперёд, зная, о чем думает его тетя. — Как я мог забыть… — прокашлявшись начал Казуха, пока Скарамучча, вцепившись в него голодным взглядом рассматривал так, будто видит в первый и последний раз. — Это мой одноклассник, я совсем забыл, что он должен был прийти, но ничего страшного, он сейчас уйдет. Бэйдоу нахмурились. — Казуха! Где твои манеры? Как можно обращаться так со своим гостем. — на самом деле женщина была восхищена. Она так сильно хотела увидеть друзей своего племянника, но каждый раз когда она приезжала, хоть это случалось и редко, Казуха говорил, что все его друзья ужасно заняты, и они не будут приходить к ним на ужин. А сейчас такая случайность, такая удачность! — Проходи. — сквозь зубы сказал Каэдэхара, пока Скарамучча абсолютно не понимал, что происходит и почему Казуха так себя ведёт, и вообще, что это за женщина? — Меня зовут Бэйдоу, а тебя как? — поправляя фартук, спросила Бэйдоу и закрыла за мальчиками дверь. — Скарамучча. — наконец парень подумал, что, возможно, эта женщина — мать Казухи, но почему она тогда не накидывается на него с кулаками, ведь Казуха не мог же умалчивать о своей ненависти к нему… Или мог? — Это моя тетя. — тихо добавил Казуха, у которого сердце кровью обливалось от того, что ему приходится вот так мило беседовать со Скарамуччей прямо посреди коридора собственной квартиры. — Совсем скоро будет готов ужин, вы успеете позаниматься своими делами! — Нет. Скарамучча просто должен был мне кое-что отдать. Сейчас он отдаст и уйдет. — Казуха старался говорить более менее дружелюбным тоном, чтобы Бэйдоу не заподозрила неладное. — Мне осталось совсем чуть-чуть. — с грустью в голосе сказала женщина. — Не стесняйся, Казуха. — Бэйдоу подумала, что ее племяннику просто неловко, не могла же она знать о настоящей причине, по которой тот спешит выгнать своего названного друга. — Хорошо. Бэйдоу похлопала племянника по плечу и ушла на кухню. — Убирайся. — шепотом произнес Казуха. — Что происходит? — Это я должен спрашивать, что происходит. Как у тебя только совести хватило прийти сюда? Что ты в конце концов хочешь! — Мальчики! Казуха вздрогнул, тут же отворачиваясь. Сердце колотилось очень сильно. — Беда, у нас нет сметаны. Может сходите? Как раз прогуляетесь и у меня все будет готово, по рукам? Казуха проклинал этот вечер всеми возможными словами. Конечно он не мог отказаться. Ему пришлось быстро идти в комнату, чтобы одеться. Закрыв за собой дверь он в ужасе осознал, что теперь Скарамучча остался наедине с его тетей… — Представляешь, ты первый друг Казухи из этого города, которого я вижу вживую. — женщина стояла, вытирая руки бирюзовым полотенцем и смотрела на, всё ещё ничего не понимающего, Скарамуччу, которому, кстати, было в глубине души очень приятно, хоть он и понимал, что Бэйдоу очень заблуждается. — Жалко мне моего племяшку. Ах, ладно, не будем о грустном. Ты лучше расскажи, как ты учишься? — Нормально вроде. Мы вот с Казухой проект недавно по химии готовили… — Химия! Он же ее так обожает, ты тоже ее любишь? А я, признаться честно, до жути ненавижу. — усмехнулась Бэйдоу. — Она просто немного сложная. В этот момент из комнаты вышел уже собранный Казуха. — Все, мы пошли, пока. — быстро обувшись и накинув куртку, сказал он. — Только не гуляйте долго. — для приличия сказала Бэйдоу на прощание и закрыла за парнями дверь. Теперь Скар с Казухой действительно осталось один на один и сердце Скарамуччи стало биться куда быстрее, чем минуту до этого. — Зачем ты сюда пришел? — повторил свой недавний вопрос Казуха. — Я пришел извиниться. Ещё раз, чтобы это слышал только ты! Казуха, прости меня. Не злись на меня, я, кажется, все осознал. — Отлично, что осознал, я не прощаю тебя, а теперь иди домой и забудь номер моего дома и квартиры, а ещё желательно телефона. Лифт ехал к ним слишком долго, Казуху это начало напрягать. Все таки он совсем не осмелел, а даже наоборот, сейчас ему было очень страшно, ведь если он выведет Скара из себя, свидетелем всего этого станет его тетя, и тогда как ей все объяснить? Скарамучча вновь почувствовал, как глаза начинает печь, а картинка перед ними — плыть. Какой-то шаблон в его голове рухнул. Разве его не должны простить, он же искренен. Почему его не прощают? Все, кроме матери, всегда прощали, а теперь что? Казуха не может ни в чем стоять рядом с его матерью, но прямо сейчас… — Я же искренен! — Скарамучча двинулся вперёд, а Казуха, сделав шаг назад, упёрся спиной в стену. — Я впервые в жизни прошу прощения от всего сердца, тебе так сложно простить? Так сложно что-ли… сказать… — Отпусти меня. Мне страшно. — пускай Казуха и сказал это спокойным голосом, внутри у него все сжалось от волнения. — Если хочешь, я скажу, что простил, но ты знаешь, такое не забывают. Скарамучча мгновенно отстранился. И в этот момент приехал долгожданный лифт. Казуха вошёл внутрь, а Скарамучча просто развернулся и побежал вниз по лестнице, не собираясь больше возвращаться сюда.