Вместо смерти. Убитый Поэт

- Когда ты ушла, я дал слово всё тебе рассказать, если вернёшься, – неожиданно проговорил князь. – Всё, что ты хочешь знать, все мои тайны. Хотя… они совсем не мои, и, если выражаться ещё точнее – это государственные тайны, и когда-то я дал слово рыцаря их хранить, несмотря ни на что… однако, в силу некоторых непредвиденных обстоятельств, я пришёл к выводу, что теперь всё-таки, даже буду вынужден это сделать… Затаив дыхание, Грёза внимала диковинным речам князя Бреальдьеге, от удивления она не могла вымолвить ни слова. Она прекрасно понимала лишь одно – под «некоторыми непредвиденными обстоятельствами», упомянутыми князем, судя по всему, нужно было подразумевать скорый визит к ним короля, и конкретные неприятности (если не явную опасность!), которые он вполне, хотя и маловероятно, всё же мог представлять для них обоих, судя по невысказанным предположениям самого князя. - Пройдёмте в библиотеку, – сказал Бреальдьеге. Князь начал, однако, с неожиданного вопроса: - Носферату Альстед рассказывал что-нибудь о своей прошлой жизни и смерти? – прямо спросил Бреальдьеге. - Очень мало. Только то, что его убили рыцари Святого Ордена, заточив в стенах святой обители, – неохотно отвечала Грёза. – Хотя, он, вообще, не любит говорить об этом. - А до этого? - Почти ничего не помнил, потому что был слишком маленьким: только обрывочные, смутные, несвязные образы – какие-то холодные туманные острова, бесконечный снег… вот и всё. - Каким образом он попал в монастырь? - Не знаю. - Как его убили? – продолжал допытываться князь, хотя видел, что необходимые ответы безмерно печалят его дорогую Грёзу. - Самым жестоким и мучительным образом: над ним беспрерывно читали святые молитвы, – мрачно отвечала та. – Кропили святой водой, и тому подобное… Через некоторое время Альстед перестал существовать… - А вам никогда не казалось странным, почему рыцари Святого Ордена так долго возились с детёнышем оборотня? Почему они не избавились от него быстро и без проволочек, каким-нибудь более радикальным, традиционным способом: не пристрелили серебряной пулей, не сожгли на костре? - Сам Альстед думает, что рыцари ставили над ним какой-то непонятный эксперимент, – осторожно произнесла Грёза, изо всех сил стараясь не выйти из себя. - Ну что же, я не раз говорил ему, что он необыкновенно умный мальчик, – загадочно ответил Бреальдьеге, доставая с книжной полки какой-то толстенный научный труд. «Основы ликантропического метаморфоза и его принципы» – гласила надпись на обложке. - Знаете ли вы, милая Грёза, – обратился к ней князь, мимоходом листая страницы, – что случится, если оборотня с самого рождения поместить в стены святой обители? - Ничего хорошего, – мрачно ответствовала Грёза: она была наслышана о подобных печальных случаях. – Оборотень погибнет, то есть – превратится в носферату. Все ваши человеческие надежды на то, что можно каким-то образом переделать нашу звериную натуру, или положительно повлиять на неё – совершеннейшая чушь! - К сожалению, вы абсолютно правы! – грустно подтвердил Бреальдьеге. – Что же касается оборотней наполовину… один из родителей которых был человеком… Я имею виде полукровок? Грёза пожала плечами: - Это редкость, – сказала она. – Полукровки очень редко рождаются, ещё реже – вообще выживают. Не знаю. - Здесь всё непросто, – загадочно отвечал князь, углубляясь в книгу. – Итак… оборотень- полукровка, с рождения отданный на воспитание в монастырь, поскольку человеческий геном в нём всё же преобладает, и душа такому созданию положена настоящая – в большинстве случаев он безусловно выживет, и вырастет самым обычным человеком, – князь читал прямо по тексту, – однако, существует гипотеза, что уничтоженная таким образом, убитая, тёмная сторона его личности, звериная, инстинктивная, низменная часть, также, не исчезает в никуда, а продолжает жить своей собственной, отдельной жизнью, в другом, параллельном измерении. Этакое инфернальное второе «Я», альтер эго, полное тоски по своей утраченной, лучшей, светлой половине. Энергоинформационный континуум сей, конечно, легко может принимать человеческий облик, но всё же, ничего человеческого в нём искать не стоит. Это всего лишь эфемерная тень, зыбкий призрак, который даже не отражается в зеркалах, турбулентно существующий в некоей альтернативной реальности – носферату, жаждущий крови, и оттого могущий быть весьма опасным. - К чему вы мне всё это говорите? – воскликнула Грёза, внезапно прозревая страшной догадкой. - Гипотеза эта получила совершеннейшее подтверждение, – ответствовал князь, становясь всё печальнее. – Носферату Альстед, и его так называемый двойник – юный паж из военного монастыря, что так волнует ваше воображение, на самом деле – один и тот же человек, вернее, две полярных стороны одной личности оборотня-полукровки, успешно разделённой милостью Божьей благодати в стенах святой обители, ещё во младенчестве, восемнадцать лет назад. Князь замолчал, по всей видимости, ожидая взрыва негодования, или подобной бурной реакции, однако Грёза оставалась на редкость бесстрастной: - Вы хотите сказать, что Альстед – полукровка? – уточнила она. - Его мать была чистокровным древнейшим оборотнем, отец, увы, – только человеком, – со странной грустью подтвердил князь. – Так получилось… - Откуда вам это известно? – недоверчиво спросила Грёза. - Доподлинно, – ответил князь. Следующие слова дались ему с превеликим трудом: - Потому что его зовут Альстед… Бреальдьеге. Грёза округлила свои чёрные узкие глаза – она ожидала чего угодно, только не этого. Вслед за невероятным откровением повисла мучительная пауза. * Итак, сын князя был наполовину оборотнем, полукровкой, с рождения отданным на воспитание в монастырь, чтобы обезопасить его от власти крови древнего зверя, предотвратить возможное перевоплощение и деградацию, избавить от неизбежного ухода в лес в шкуре монстра. Князь рассказывал об этом. Стены святых обителей рассеивали злые чары, избавляя потомков союзов людей и оборотней от злой и печальной участи – однажды превратиться в вечно гонимое существо, объявленное вне закона. Дети, рождённые от оборотней и достигшие совершеннолетия под кровом монастырей – становились обычными людьми, даже не догадываясь о том, кем бы они могла быть. Теперь Грёза понимала, что это действительно так, однако, напряжённо думала совсем о другом. Заветная мечта – воскресить погибшего носферату вдруг неожиданно вспыхнула в ней с новой силой: - Неужели это необратимо? Их души теперь ничем нельзя соединить? - Нельзя, – категорически ответил князь. – Я думаю, им опасно даже встречаться – результат может быть совершенно непредсказуемым, катастрофическим и непоправимым для обоих. Не напрасно существует множество трагических легенд о встречах со своими двойниками. Всё это слишком сложно и малоизученно, говорю вам как учёный, со всей авторитетностью.