Научи меня жить

      И вот, я, в очередной раз, рассказываю свою историю новому лицу в моем обществе. Надо принять тот факт, что мне придется повторять ее раз за разом, пока все не будут в курсе. Эллиот с интересом слушал про мои поездки на раскопки, про учебу в институте, про письмо от Гюнтера и как я добиралась в Пеликан. Даже несколько раз задавал уточняющие вопросы. Как и все удивился, что у дяди есть родственники. А я украдкой наблюдала за ним в процессе, отмечая все новые и новые детали. Не припомню на своей памяти мужчину более манерного… Такие обычно идут в фотомодели, и их образами потом восхищаются в Playgirl.       Наконец, мне принесли мои спагетти, и клянусь всем шоколадом мира, это вкуснейшее, что я пробовала из домашней кухни за последнее время. Когда я покончила со своей предысторией, писатель уже заказывал еще один бокал эля. — На этом, пока, все. Теперь я тут, научную работу не написать, но Себастиан подсказал мне отличную идею с кристалляриумом. На этом и планирую заработать. Твоя очередь. Я как-то увлеклась, — Эллиот усмехнулся, глянув на брюнета, который прицеливался кием. — Три года назад, я получил письмо от своей лучшей подруги Леи и, бросив все, переехал в это дивное место. Я увядал во мраке бессмысленности своего существования словно цветок, который долго поливают морской водой, и не знал, что мне делать. Жизнь тогда казалась мне блеклой, бесцветной. Бесконечно скучной, — поняла, сути надо будет еще дождаться. Надеюсь, я услышу ее до закрытия салуна. Эллиот самозабвенно продолжал: — По приезду, я принял решение написать новый роман. Новая страница в моей жизни, новая страница моей книги. Аллегорично, не правда ли? Я работаю над своим произведением уже три года, и все никак не могу… подобрать нужную идею, взять ее за хвост. Она ускользает от меня, как мелкий угорь, — на несколько мгновений он замолчал, глядя полупустым взглядом в свой бокал. Во мне что-то больно екнуло, но он, слава Богу, продолжил: — Мне нравится в долине, здесь чудесно. Неплохие люди, а главное — умиротворение и возможность побыть одному, когда нужно. Я арендовал уединенный домик на пляже, чтобы меня ничто не отвлекало. Но… вдохновение не пришло. Думаю, если так пойдет и дальше, придется вернуться в большой город. Гонорары за прошлые книги подходят к концу, а жить на что-то нужно, — мы недолго помолчали. Меня пугало, что с этим человеком у меня, в душевном плане, оказалось столько общего. Это настораживало. А вдруг, эта история большая ложь? Ну, часто бывает так, что люди выдумывают о себе небылицы, дабы скрыть настоящее. И казаться лучше, чем они есть на самом деле. Глотнув пива, наблюдаю, как он снова уходит в себя. А вдруг не врет? — Эллиот, — мужчина вздрогнул, поднимая на меня взгляд. — Прости за нетактичный вопрос, но… у тебя тут друзья вообще есть? — он горько усмехается, покачивая кружку эля. — Я искал одиночество, и я его нашел. Правда после, несколько пожалел о своем желании. Самый близкий человек мне тут Лея, мы дружим уже много лет, — надо будет у нее о нем поспрашивать. Что-то мне подсказывает, что их связывает не только дружба. — Ну, еще есть Вилли, наверное, хотя я не могу назвать его другом. Скорее хорошим собеседником. А почему ты спрашиваешь? — Птицы твоего полета и мировоззрения часто сталкиваются с реалиями этого мира один на один, скажем так. Просто хотела убедиться в своей теории, — Эллиот хмурится, и ставит локти на стол, складывая руки перед лицом в замочек. Во мне, похоже, уже говорил алкоголь. Я развела руками. — Разве я не права? — он выдержал паузу, прежде чем продолжить: — В целом — да, права. Но что ты имеешь ввиду под «птицей твоего полета»? — Ты творец. Твой крест — искусство. Ты видишь мир совсем по-другому, более… возвышенно, наверное. Не каждый человек способен тебя понять и принять, — наконец, на его лице проступает улыбка. Так гораздо лучше. — Я удовлетворила твое любопытство? — Более чем. Спасибо. Кстати… есть вопрос. Почему ты не хочешь описать свои исследования долины как художественный вымысел, а не как мемуары или диссертацию или что там ты планировала? Вспомни Жюль Верна, который написал «Путешествие к центру Земли». Научная фантастика, между прочим, — замираю, ошалело глядя на усмехающегося писателя, который сразу догадался, что открыл мне Америку. — Ты… ты гений, Эллиот! — я тут же полезла в рюкзак, чтобы записать этот момент. Это же простая донельзя идея! Почему я сама до нее не дошла?! Рыжик тихо рассмеялся, вновь откидываясь на спинку стула, безумно довольный произведенным эффектом. — Я знаю. Твое выражение лица стоило того. Я, кстати, тоже пишу заметки. — Очень полезная вещь! Эмили! — девушка, которая как раз зашла в залу, чтобы забрать посуду, приблизилась к нам, снова улыбаясь. — Можно нам еще два эля? — Без проблем! Но мы скоро закрываемся, помните об этом! — мужчина изогнул бровь, явно не ожидавший от меня подобного. — Давно меня дамы не угощали. Я сам могу позво… — Не сомневаюсь, что можешь, но это моя благодарность, ладно? Просто прими ее, пожалуйста, — писатель замолкает, ожидая, пока официантка уйдет, а я, наконец, закончила марать бумагу и спрятала дневник в рюкзак. Как только девушка покинула наш столик, он кивает: — Хорошо, как скажешь. Знаешь… Приходи ко мне как-нибудь на пляж, если будет желание. Я буду рад тебя увидеть, — я смущенно улыбнулась. Приглашение оказалось… неожиданно приятным. На тот момент, я уже была настолько пьяненькой, что мои прошлые опасения на тему этого молодого человека просто-напросто испарились. Ну или временно ушли, я не знаю. Очень наивно и глупо.       Прежде чем я успела ему ответить, мне на плечо вдруг легла чья-то рука, заставив от неожиданности вздрогнуть. Резко обернувшись, понимаю, что это Сэм, взгляд которого был полон осуждения. Черт… Я совсем забыла, что собиралась с ними поиграть… Юноша вздыхает. — А мы тут закончили уже, по домам пора. Что, забыла о нас совсем? — как стыдно-то… Эллиот сидел неподвижно, не спуская глаз с блондина. А потом, медленно перевел взгляд на его руку. Сэм, казалось, его вообще не замечал. Чего это между ними такое? Обстановку разрядил Себастиан, который подошел и несильно стукнул друга по спине кием. — Чего ты докопался? Оставь человека в покое, ей в Пеликане торчать еще уйму времени. Пошли уже, — рука с моего плеча исчезла, и Сэм улыбнулся: — Тоже верно, — тут и Эмили с элем подоспела. Поставив кружки на стол, она окинула нашу компанию вопросительным взглядом. — Ребята? Все в порядке? — Более чем, — наконец, отозвался Эллиот, пододвигая к себе напиток. — Господа просто подошли попрощаться, — блондин кивнул официантке, а после, снова обратился ко мне: — До дома доберешься? — из меня аж вырвался возмущенный фырк. — Я выпила всего три бокала! И вообще, тут идти-то пять минут… — Тихо, тихо, я просто спросил… Ауч! — Себастиан явно устал ждать. Потерев затылок, Сэм устало вздохнул. — Ла-а-адно, доброй ночи. Будь осторожна. — Обязательно. Доброй, ребят, — парочка, вместе с Эмили, пошли на выход. Эллиот расслабленно покачивал ногой, наблюдая за ними. Я же чувствовала себя жутко виноватой. Косяк, косяк… Глотнув эля, я положила лоб на стол. Дерьмовая ситуация. Мне не понравилось. — Расслабься. Всякое бывает, — поднимаю взгляд исподлобья на моего собеседника, который лениво попивал эль. Казалось, он был очень доволен, что так все произошло. Я выпрямилась, принимаясь за последний бокал. — Колись, вы с ним не ладите? — мужчина неопределенно пожал плечами, изображая полное равнодушие. — Сэм… Тот самый человек, который не понимает и не принимает, как ты говорила ранее. Многие судят по обложке и не пытаются даже узнать содержимое книги. А я не имею желания их переубеждать. Каждому свое. — Мне казалось, ты хотел бы быть для всех идеалом, — рыжик отводит взгляд, облизнув эль с губ. — Для всех мил не будешь. — М… Тогда быть идеалом для самого себя? — на меня внимательно и пронзительно посмотрели. Кажется, я начинаю борщить лишнего, слегка перепив. Но с другой стороны… я честная. И если эти слова его обидят или оттолкнут, ну, что ж. Таков путь. Жаль. Я никогда не была тактичной, если честно. Из-за чего мои отношения с людьми часто не складывались. Точнее, я их портила, по их мнению. Эллиот помолчал, а после, сделав еще глоток эля, сложил руки на груди. — Пожалуй, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз. — А ты захочешь? — Не исключено.

***

      Я не жалею о том, что ляпнула. Не знаю, захочет ли в ближайшее время Эллиот со мной общаться, но как сложится, так и сложится. Я уже боюсь чего-то ожидать от этой долины, поэтому просто буду плыть по течению. Авось все обернется не так уж и плохо. Мы продолжили болтать на нейтральные темы про искусство, про историю, литературу. Как и говорила Сири, этот мужчина оказался очень эрудированным. Но речь его была витиеватой даже в состоянии опьянения, и часть из его слов я уже очень смутно понимала. Но ему мое понимание и не нужно было, похоже, он с удовольствием говорил обо всем и ни о чем, словно очень долго тусит на необитаемом острове и ему совсем не с кем побеседовать и отвести душу. Такие люди видны с первого взгляда.       Нас прервал Гас, появившийся в проходе в зал. Эллиот глянул на наручные часы и вскинул брови: — Поразительно. Так время быстро пролетело… Я даже не заметил. Обычно для меня оно тянется, словно свежий мед, тонкой ниточкой. Бесконечно и… — Господа, салун закрывается. Уже полночь, — я тихо икнула, поднимаясь из-за стола. Меня пошатывало. Хорошо, что я уже рассчиталась с Эмили и мне не придется ползти еще и до кассы. Ух, хороший эль, добротный… Подлый даже. Это когда пьешь алкоголь, пьешь, и даже не замечаешь его крепости. А потом тебя резко накрывает и ты уже дама во хмелю. Рыжик, как я понимаю, тоже уже был хорошенький, так как покачивался и на щеках у него появился легкий румянец. Мы попрощались с владельцем «Звездной капли» и вышли на свежий воздух. Ох, лепота… Я осторожно запрокинула голову, всматриваясь в небо, ведь сегодня оно было чистейшим. Улицы освещала луна.       Боковым зрением вижу движение: Эллиот встал рядом и приподнял руку, согнутую в локте. Не скрывая удивления (хотя в моем состоянии в принципе что-то скрыть оказалось проблематичным), я помедлила, но все же неуверенно взялась за нее. В голове звенело. — Ос-с-сторожнее, молодой человек. Я чувствую себя неловко, — мужчина смерил меня снисходительным взглядом (как мне показалось), и едва заметно улыбнулся. — Мой кодекс джентльмена не позволяет мне отправить тебя домой после салуна одну. Позволь мне тебя проводить, — чего вы все тут такие добрые? Мне было неловко уже который раз за эти сутки. Я бы и сама дошла… — Я правильно понимаю, что отговаривать тебя бес… бессмысленно? — Эллиот утвердительно кивает. Ну емое… Тяжело вздыхаю и хватаюсь за него покрепче, молчаливо соглашаясь. А для писателя у него крепкие руки…       Мы шли медленно. То ли из-за того, что опасались растянуться где-нибудь по пути, то ли для того, чтобы еще успеть перекинуться несколькими фразами. В какой-то момент я почувствовала себя очень… дискомфортно. От того, что в компании этого мужчины мне было КОМФОРТНО. Веселый диссонанс, не правда ли? Случалось ли у вас когда-нибудь, что вы встречаете человека первый раз в своей жизни, но вам настолько с ним приятно общаться и просто находиться рядом, словно вы знаете его… всегда? Матушка мне своими сказками про кармические отношения все нервы в юношестве истрепала, а теперь я вспоминаю ее слова, ведомая домой едва знакомым рыжим писателем из города Пеликан. Это первый, мать его, день. Это первый, черт возьми, вечер, когда мы увиделись. Я никогда не верила ни в какую химию между людьми, ни в какие искры. Это все ересь и бред! Так почему я не хочу, чтобы вечер заканчивался? Почему мне так уютно просто с ним рядом? По-любому алкоголь. Все он виноват. Я из-за него расслабляюсь очень. Завтра протрезвею, постыжусь своего поведения и по-любому зарекусь с ним видеться ближайшие несколько дней точно. Мне надо это все переварить. — Эллиот? — писатель вопросительно хмыкает. — А у тебя есть… семья? — он непродолжительно молчит, явно собираясь с ответом. — Нет. Меня воспитывали отец и бабушка. Матери не стало, когда я был совсем маленьким. Именно бабушка привила мне любовь к литературе и искусству, не смотря на возражения отца. Я начал писать еще в начальной школе. Сначала маленькие бытовые рассказы, потом сказки, стихи… Я пишу в надежде прикоснуться к умам других через время и пространство, возможно кто-то, прочитав мои истории, сделает для себя какие-то выводы, умозаключения. Или мои слова перевернут сознание человека и смогут изменить его жизнь… Но… Времена, однако, меняются. Люди больше не читают книг. — Я бы хотела почитать твои работы, — улыбается, одаривая меня мягким взглядом. Ты чего блин делаешь… — У меня сохранились экземпляры моих двух прошлых романов. Заходи на пляж, я тебе их выдам.       Наконец, перед нами оказалось крыльцо музея и я отпустила локоть спутника. И тут до меня доходит, что ключей то у меня нет! И я не планировала возвращаться домой ТАК поздно. Ну все, буду спать на улице. Кажется, я видела неподалеку от салуна будку, местный Шарик будет мне подушкой. Эллиот, приметив мое замешательство, вопросительно изгибает бровь. — Что-то не так? — Как сказать… ключей от музея дядя мне не выдал. А я уже вторую ночь являюсь сюда ни свет, ни заря. Без предупреждения. Он будет очень недоволен, — рыжик задумчиво смотрит на дверь и, не спрашивая меня, сначала проверяет, не заперта ли она, а когда убеждается, что все же закрыта, громко стучит.       Мы ждем недолго. В читальном зале зажигается свет, слышны грузные шаги. И вот, щелкает замок и дверь отворяется. Я вжимаю голову в плечи, исподлобья глядя на дядюшку в пижаме, который, кажется, не ожидал увидеть со мной компанию. Эллиот слегка склоняет голову в знак приветствия. — Прости Гюнтер, что тревожим тебя так поздно. Мы заболтались с Евой в салуне, не заметили, как ночь наступила. Передаю в целости и сохранности, — взгляд дяди смягчается и он устало улыбается. — Да я сам дурак, что забыл дать ключи. Завтра исправлюсь. Спасибо, Эллиот. — Всегда пожалуйста. Добрых снов, — Гюнтер исчезает в дверном проеме, а я, прикрыв дверцу, перевожу ошарашенный (ну другого слова не сказать) взгляд на писателя. Он делает вид, что не понимает моей реакции. — Ты меня что сейчас, отмазал? — стараюсь говорить шепотом, чтобы не слышал дядя. Мужчина усмехается и наклоняется ко мне поближе, также отвечая тихо: — Ты так переживала, что даже протрезвела. Смотри, уже не запинаешься, — я отстраняюсь от него, возмущенно фыркая, и, складывая руки на груди. Он же лукаво улыбается, черт. — Хорошо, в следующий раз, не буду. — Будь. Погоди… в следующий раз? — Спокойной ночи, Ева. Помни про побережье.       И, эффектно выпрямившись, разворачивается и уходит прочь. Он все делает так. Пафосно. А я остаюсь наедине с огромным ворохом внезапных мыслей. Чтобы отвлечься, вынимаю из рюкзака сигареты и закуриваю, прислонившись к стенке музея. Зачем тебе это, Эллиот? Что у тебя на уме? Ты ради первого впечатления так себя ведешь? Или ты всегда такой и со всеми? Что у тебя за душой на самом деле? И почему меня это так волнует? — Ты там не уснула? — вздрагиваю от голоса дяди в щель двери. Быстро тушу остатки сигареты и захожу в музей, попутно запихивая бычок в карманную пепельницу. Гюнтер все это время ждал меня… И подслушивал. Зараза.

***

      Когда мы поднялись в гостиную, я поняла, что действительно трезвее себя ощущаю. Мир уже не пытался свалить из моего фокуса, а тело двигалось увереннее. Завалившись на диван, я закрыла лицо руками, сдерживая усталый стон. Гюнтер тихо шарился в холодильнике. — Я смотрю, вечер у тебя закончился занятно, — я очень надеялась, что этого разговора и лишних вопросов не будет, но дядя решил иначе. Тихо вздыхаю, и перевожу на него недовольный взгляд, но быстро меняюсь в лице, когда мне протягивают бутылку минералки. — Это тебе на утро. Если будет болеть голова, аптечку найдешь в шкафчике у плиты. — Спасибо, дядя. Прости, я не хотела так поздно возвращаться. Оно как-то само… — Да не извиняйся. Второй комплект ключей заберешь завтра утром на стойке. Расскажешь, как первый день прошел? — Если ты еще не слишком сонный, то расскажу, — дядя молча усаживается в кресло, складывая руки на животе замочком.       Слова полились сами. Я рассказала про Сири, ее собаку, про мэра и поход в магазин. Про предложение фермерши поработать каменщиком, а потом, про идею Себастиана с кристалляриумом. Салун, знакомство с Гасом и Эмили. И про Эллиота. О его гениальной мысли написать художественный роман про долину, о том, что так заболталась с ним, что забыла поиграть с Сэмом и Себастианом в бильярд. Да обо всем. Дядя ни разу меня не перебил, только слушал и улыбался. Я даже подумала, что он надо мной смеется в какой-то момент. Когда я закончила, Гюнтер задумчиво покрутил усы. — Занятно. Я был готов услышать о ком угодно, но не об Эллиоте. Он… нелюдим. Редко сходится с незнакомцами и ни с кем, кроме Леи, не общается близко. Удивлен, что увидел его в твоей кампании сегодня, — я насторожилась. — Смысле? Для него такое редкость? — Можно и так сказать. Нет, он общается с горожанами по праздникам, но в обычное время, Эллиот либо гуляет в одиночестве по окрестностям, либо сидит с подругой своей в салуне. Зимой он много времени проводит в библиотеке, может часами читать. — Ты меня пугаешь, — дядя усмехнулся. — Чем именно? Я лишь говорю как есть. Ты ведь сама спросила. Ну, ладно, давай ложиться. Постарайся завтра не проспать весь день. У тебя впереди вон сколько идей для реализации. Алмазов найти, с Сири договориться про кристалляриум, книжку начать писать… С Эллиотом повидаться. — Дядя! — Все-все, молчу! Шутка, — юморист, блин. Вот это мне точно не нравилось. Не хочу, чтобы по городу поползли всякие тупые сплетни и слухи. Я даже со всеми познакомиться еще не успела… Гюнтер с тихим кряхтением потянулся и поднялся. — Добрых снов, Ева. — Добрых, — следую его примеру и уползаю в спальню, прихватив минералку. Подхожу к зеркалу и устало смотрю на себя. Пушистая челка, черные локоны по грудь, острое лицо, слегка вздернутый нос. И зеленые глаза, доставшиеся мне от бабушки. Как я с таким сучьим взглядом могу кому-то нравится? Я не хочу. Наверное. Я столько времени отталкивала от себя людей, чтобы снова не было больно от разлуки, что уже забыла это приятное чувство комфорта рядом с человеком. И я его испугалась. Может быть, не зря. Людям тоже впоследствии плохо рядом со мной. Давайте не будем усложнять и оставим все, как есть?       Довольно быстро готовлюсь ко сну, смываю косметику и падаю спать. Завтра действительно важный день.

***

      Твою ма-а-ать… Мое утро можно описать одним лишь мемом: «ой как мне хуево, ой ниче не помогает, можно день вычеркивать из жизни, нахуй я столько бухал…» Дядюшка явно знал, что минералка мне понадобится, потому-что как только я проснулась, то налетела на нее аки коршун на кролика. Жадно выпив почти половину, со страдальческим стоном выползаю из кровати, отправляясь на поиски таблеточки от головной боли. Аптечка нашлась где и сказал Гюнтер, так что как только я немного пришла в себя, поползла марафетиться и влетать в новый день. Ну, как влетать. Вползать. Дядюшка встретил меня с ехидной ухмылочкой. Мне не хватало солнечных очков для полноты образа. Передо мной звякнули ключи, эхом отдаваясь в голове, заставляя меня поморщиться. — Доброе утро! — нарочито громко пробасил он, откровенно издеваясь. Я, насколько хватало сил, испепелила его взглядом исподлобья, забирая связку. Тролль старый… Ничего, я запомню. Обернувшись, понимаю, что в читальном зале пусто и в панике ищу часы. Гюнтер смеется. — Пенни с детьми занимаются тут не каждый день, ты не проспала. Наоборот, даже поднялась раньше, чем вчера. Хвалю, — выдавив ворчливое «да ну тебя», пью водичку, прихваченную с собой и падаю на ближайшую к стойке табуретку, радуясь, что детишки не испугались моего измученного вида. — А мне говорили, что с качественного домашнего алкоголя утречком не бывает похмелья, — здоровяк хохотнул. — Это смотря сколько выпить! А ты похоже вчера немало вылакала. Зато будешь знать меру впредь, — ну да, конечно. Все мы болеем после алко-тусовки, клянемся, что больше пить не будем, а как легчает, надираемся пуще прежнего. Глупость, не иначе. Интересно, Эллиот тоже сейчас проклинает вчерашнюю выпивку?       Вдруг, дверь в музей отворяется и в помещение входит Сири. Я заставляю себя не закрывать лицо руками, потому-что встречу с ней я также вчера благополучно профукала. Девушка приветливо улыбается и подходит к стойке. — Сири! Что, новая находка? — Она самая. Очередной свиток дварфов, кстати. Осталось еще один найти и мы сможем восстановить их язык. Ева, привет! — я вымученно улыбаюсь, и встаю, чтобы поздороваться нормально. — Как вчера вечер прошел? Как с Эллиотом поболтали? — ДА СМЫСЛЕ? — А, э… откуда?.. — Я вчера вечерком в салун пришла, тебя искала, спросила у Эмили. Она и сказала, что вы там в бильярдной беседуете, я решила вам не мешать. Да забудь, все нормально, еще успеем посидеть. Я помню, что сама советовала с ним обсудить твою идею с книгой. Что-то вышло из этого в итоге? — я согласно кивнула, но подробности пока решила умолчать. Сири оказалось этого достаточно. Фермерша облокотилась на стойку локтем, осматривая меня: — Ну что, определилась со своим занятием на ближайшее время? — до меня, наконец, доперло, что человек, к которому мне пришлось бы топать через весь город, сам пришел ко мне домой. Огонь. — Да, определилась. И у меня есть вопросик… Сколько у тебя будет стоить взять в аренду один из твоих кристалляриумов? Себастиан вчера подсказал мне потрясающую идею пассивного заработка и предложил к тебе обратиться, — девушка задумчиво уставилась в потолок, прикидывая цену. Или думая, помогать ли мне вообще. — Давай так. Самый дорогой минерал, который можно вырастить, это алмаз. Он стоит около восьмиста монет. Растет где-то неделю. Если ты будешь брать у меня кристалляриум в аренду, тебе будет просто не выгодно что-то делать с ним. Я, по доброте душевной, так и быть, готова продать тебе парочку по себестоимости материалов, которые я на них собирала. Выйдет где-то по две тысячи за штуку. Они вскоре окупятся. Что думаешь? — Идет, — выпаливаю я, даже не раздумывая. Мне сильно упростили жизнь этим предложением, и отказываться было бы глупостью. Сири усмехнулась, протягивая мне ладонь: — Тогда договорились. Но у меня самовывоз, так что как забрать и доставить их сюда думай сама, ладно? Как будешь готова — пригоняй на ферму, заберешь, — я пожала ее руку, желая расцеловать этого человека без раздумий. Интересно, какое у нее состояние, что она так просто расстается с деньгами? Даже не представляю. Надеюсь, я однажды тоже смогу себе такую жизнь позволить. — И да, Сири, кирка. Все в силе, я могу ее взять? — Можешь. Я сейчас загляну в мэрию к Льюису по делам и вернусь на ферму. Буду тебя там ждать, — девушка отсалютовала нам и удалилась, а я вновь упала на табурет как только за ее спиной закрылась дверь. Все-таки, топать на ферму придется. Гюнтер с усмешкой покачал головой. — Вот тебе везет, а. Когда она сюда приехала, ей никто таких подарков не делал. Сама всего добивалась. — Ты меня осуждаешь или где? — Да нет, скорее удивляюсь. Кто я такой, чтобы осуждать тебя? — я тихо вздохнула, закрывая глаза. Рада, что он в этом похож на маму: она тоже никогда не осуждала меня. — Итак. План на сегодня. Сбегать к Сири за киркой. Дойти до… — Марлона. — …Марлона, взять оружие для защиты. Накопать руды и сдать ее Клинту. Кузнец попросил ее до вечера сегодняшнего дня, — дядя показал мне большой палец. — План-капкан. Давай, удачи. И да, будь осторожна в шахтах. Тамошняя фауна весьма агрессивна. — Буду. Надеюсь, я не убьюсь там во второй же день.