Opposites attract

После всего, что произошло в стенах школы «Невермор», каждую ночь Энид снятся кошмары так или иначе связанные с прожитыми ей событиями. Не привыкшая к ним, напуганная в момент девушка не может отличить действительность от сна, плача или даже крича. Не помогает от них ничего. Даже потрепанные жизнью проводные наушники с успокаивающей музыкой, в которых Синклер всегда засыпала. Или успокаивающие чаи, невиданное количество которых влила в себя она. Трупы. Горы трупов. Сны Энид Синклер не заканчивались даже на этом. Снился ей Аякс, к которому она питала лишь платонически-дружеские чувства (но он, увы, не понимал её и продолжал кормить своими подкатами и «случайными» поцелуями в лицо при объятьях), а именно момент их поцелуя. — «Нет, он, конечно, милый, но…» — думала Синклер. Внезапно он становится чудищем и на глазах Синклер пожирает её настоящую причину частого биения сердца — Уэнсдей Аддамс. Сквозь сон крики девушки слышит её соседка — та самая Уэнсдей. Она резко поднимается, подбегает к соседке и аккуратно, нежно, с трепетом проводит ледяной рукой по белым, словно снег волосам. Перебирает руками от самых корней до разноцветных, как у персонажа одной популярной киновселенной, концов, успокаивая спящую. Волосы сильно спутались во сне, наверное, от слишком частого ворочания. Смотрит с диким сожалением в глазах на то, как у Энид из глаза течет одна одинокая слезинка, а руки слегка трясутся. Она резко открывает глаза, метая свой взгляд по лицу Уэнсдей. Дрожь в руках успокаивается, но слёзы продолжают беспорядочно стекать по щекам. — Тише, — произносит Аддамс, сжимая слегка привставшую Синклер в объятьях. Кладет её голову себе на плечо и мягкими движениями одной руки поглаживает по спине, приговаривая, что это все просто очередной кошмар и скоро это закончится. Затихающие всхлипы блондинки отражались эхом от голых стен комнаты в полной тишине. Ломает этот покой постучавшийся в комнату человек. Не громкий стук. Не похоже на Ларису. Девушки насторожились, но Аддамс ни за что бы не отпустила сейчас её руку. Если ей плохо, то нужна помощь. Ей не должно быть плохо. Не заслужила. Только не она. Немного отстранившись, Энид откашливается и сипло, но не тихо говорит: — Войдите, — видно, каких усилий стоило ей сказать хоть что-то. Сердце брюнетки обливается кровью. Растерянное лицо Ларисы появилось в дверном проеме, тут же оглядывая девушек с ног до головы. — Вы что-то хотели? — с неким вызовом в голосе спросила Аддамс. — Нет-нет, девочки, хотела убедиться, на месте ли вы, — она слегка смягчилась и приулыбнулась. — Энид, что-то случилось? Ты вся бледная? Нужен врач? — Нет, — прокашлялась Синклер. — Немного приболела, а так все в порядке. — Ладно, — женщина хлопнула в ладоши, начиная закрывать дверь. — Доброй ночи! — И Вам! — Энид еле как выдавила секундную улыбку, пока дверь с негромким скрипом закрывалась. Как только дверь с характерным звуком закрылась, холодные губы Аддамм нежно накрыли лоб своей девушки, проверяя температуру. Лоб был не совсем горячий, но и не нормальной температуры. Темноволосая аккуратно встала с кровати и побрела к чайнику, купленному Синклер, которая очень любила пить всякие разные чаи. Уэнсдей запомнила. Любимые вкусы: ягодный, немного с кислинкой и не крепко заваренный мятный. В этот раз выбор пал на какой-то новый, но тоже фруктовый. Быстренько налив воды в чайник, Аддамс нажала на кнопку и вода начала понемногу закипать с характерным звуком. Уэнсдей кинула пакетик с заваркой в любимую кружку Синклер с каким-то мультяшным котом и осторожно, чтобы не беспокоить и так сильным шумом вновь подошла к лежащей под двумя одеялами блондинке, чьи кудри были хаотично, — но красиво в её стиле — разбросаны по подушке. Даже так она выглядела прекрасно. — Я сделала тебе чай, — настолько нежно, насколько умела проговорила Уэнсдей. — Присядешь? Энид вяло кивнула и с помощью рук Аддамс смогла оказаться в сидячем положении, упираясь спиной в подушки, услужливо подложенные темноволосой девушкой. Оставив бледную Энид на секунду одну, Уэнсдей быстро налила чай и несильно заварила, тут же выбрасывая чайный пакетик в мусорку рядом с чайником. Разбавила напиток небольшим количеством воды и аккуратно, стараясь не разлить, понесла его в кровать. — Осторожно, он горячий, — предупредила она, вкладывая чашку в немного слабые руки блондинки. Осторожно коснувшись пальцами ее руки, сердце упало в пятки. Будто ни разу не трогала. Перехватив свободную руку, она поднесла её к своим губам. Мягко поцеловала костяшки, успокаивающе гладя кисть руки. Синклер заулыбалась. — Спасибо за заботу, — шепотом сказала она. — Я люблю тебя, — ещё тише, но с разрывом в душе, ведь говорить они это смогут только наедине. Отношения в тайне это не легко, но они решили так. Думали, что их засмеют или куда хуже. Смахнут на «подростковое». Или вообще исключат. Но это не мешало им радоваться каждой минутой, проведенной наедине, пускай вдали от всех, да и Уэнсдей это нравилось, уж слишком она не любила публичные выражения любви. — И я тебя… На языке крутилось «люблю», но она недоговорила. Пока что не может. Не привыкла. Может потом, чуть позже, но скажет. Аддамс уверена в своих чувствах, просто ей странно все это чувствовать, но она точно знает, что хотела бы этой милой девушке, котрая сидит сейчас и тихонько попивает чай, всего самого лучшего. Она готова подарить ей все это «самое лучшее». Вместе им легче. Вместе они счастливы. — Допивай и засыпай…