Признания в любви кровью написаны

      За столом стояла глухая тишина, нарушаемая лишь звоном золотых столовых приборов о фарфоровые тарелки и треском горящих дров в камине напротив. Ему беззвучно вторили ароматические свечи, расставленные по столешнице, разнося по столовой запах бергамота. И иногда отец что-то бурчал себе под нос, но его голос отдавался эхом в большом помещении.       Они сидели в самой большой комнате дома — гостиная была сопряжена со столовой и казалась бескрайней. Цветовая палитра всячески старалась усилить ощущение простора — бежево-песочные тона на стенах и потолке, иногда разбавленные моментами из тёмного дерева и усиленные паркетом цвета кофе. И только многочисленные громоздкие картины — словно окна из другого мира. Окна же на улицу — они тянулись почти в пол — открывали вид на многочисленные калифорнийские пальмы и на океан неподалёку.       Ксавье ёрзал на стуле и нервно старался управиться с аккуратным поеданием салата с морепродуктами — не хотел, чтоб первыми словами отца оказались возмущения о незнании сыном столового этикета. Но вскоре он не выдержал и отложил столовые приборы.       Это был их первый совместный ужин после похорон Сольейт. С них прошла уже неделя. И всю неделю отец не покидал своего кабинета. До похорон же он лежал в больнице, и Ксавье с ним почти не разговаривал.       Меньше, чем с ним, он беседовал только с Уэнсдей. После воскрешения девочка отправилась обратно в больницу, залечивать раны. Свиделись они лишь раз, на похоронах. Но она стояла в отдалении ото всех, а после и вовсе исчезла. Ксавье пытался её найти и поговорить, но так и не нашёл. Ему лишь пришло краткое СМС, которое он уже выучил наизусть — ведь после него Уэнсдей ни разу не зашла в сеть. «Здравствуй, Ксавье. Мне честно жаль твою сестру, она умерла вместо меня, поэтому я не знаю, что об этом думать. Обычно люди говорят, что соболезнуют. Думаю, мне тоже стоит. Соболезную», — гласило то послание.       Никто и ничего об Уэнсдей не знал. Лишь удалось найти её младшего брата в соцсетях. И хотя мальчишка ответил не на первый день, Ксавье дождался вразумительного ответа: «Привет, Ксавье Торп. Она не выходит из своей комнаты. Она даже не пыталась меня убить ни разу. Это не похоже на неё. Я один раз залез к ней на окно и увидел, что она просто писала роман», — кажется, у Аддамсов в крови длинная и сложная речь.       Громко вздохнув, Ксавье прокашлялся, привлекая внимание сильно постаревшего отца. Тот уже давно не брился, и его борода вновь стала косматой и неухоженной, а удлинившиеся волосы вились над ушами. Под глазами пролегли болезненные круги, а лоб усеяли морщины. Винсент оторвал взгляд от своей тарелки и с какой-то необычной тревогой взглянул на сына.       — Папа, мы можем поговорить?       — О чём конкретно?       — Обо всём, — вздохнул Ксавье и откинулся на спинку стула. — Я хочу наконец понять, на чьей ты стороне.       — На своей. Я никогда не поддерживал «Песню утра» и ни в коем случае не поддерживаю твою маму. Я не знал, кто и к чему был причастен. Хотя, признаться, когда у твоей сестры начались ложные видения, я подумал на Патрисию и пребывал в недоумении. Я поэтому и позвал Сольейт к себе, думал, что защищу. А про Гидеона… я не знал, что он её брат. Я знал, что у Патрисии был брат, но она ничего о нём не рассказывала.       — Ты знал, что мама — кицунэ, да?       — Да.       — Ты женился на ней по расчёту? Хотел, чтоб дети получились особо сильными и смогли обрести особые силы даже без Кристофера Торпа?       Отец склонил голову.       — Ксавье, я её реально любил. Я о возможных перспективах подумал уже потом… и под воздействием твоей матери.       — Хочешь спихнуть всю вину на неё?       — Нет, но когда я женился, я был молод и глуп. Но амбициозен… однако я никогда не верил в легенду о Кристофере Торпе. А твоя мама ей горела. Но это было давно. Ещё до того, как она увидела, как ты оживляешь рисунки. Мне показалось, тогда она и забыла об этой легенде, ведь зачем — у нас и так сильный сын.       — Мне казалось, ты верил в Идеального Брата.       — Я хотел верить.       — Ты знаешь, почему мама возвращалась в Европу постоянно?       — Можешь не верить, но она сбегала ради твоего благополучия. Она ведь видела будущее, прошлое и даже мысли. Она лишалась этого проклятия только тогда, когда была очень пьяна. Именно тогда, когда она была пьяна, мы смогли зачать тебя и Сольейт.       — Что она делала в Европе? — повторил Ксавье.       — По Альпам лазила. Ездила и в Азию. Там в Гималаях сидела. Твоя мама горела горами всегда. Это правда. А что она там могла делать помимо — я не знаю. Но, значит, она где-то нашла информацию, как можно вернуть Идеального Брата.       — Её сейчас ещё не нашли? Или место, где спрятаны части тел погибших? — после того, как мама сбежала в день смерти Сольейт, она исчезла. Её не могли найти нигде, хотя к поискам подключили даже европейских родственников.       — Всё глухо, — отозвался нехотя отец и опустошил бокал с шампанским.       — Когда ты поверил в легенду об Идеальном Брате?       — Тогда, когда впервые увидел Вещь. На тех похоронах, где ты чуть не сгорел заживо. Тогда у меня и было первое видение про твоё будущее с Уэнсдей Аддамс.       — Значит, ты эти видения не выдумал?       — Конечно, нет. Но всё хорошо складывалось. И твоя экстрасенсорная связь с ней, и вдобавок возвращение Кристофера Торпа в семью.       — А как ты собирался Кристофера вернуть? Так же, как мама, стал бы убивать людей?       — Нет, — отец взглянул на Ксавье люто, словно его оскорбили до глубины души. — Мне и руки достаточно. Тело — это лишь бонус.       — Ты всё ещё хочешь, чтоб я женился на Уэнсдей?       — После смерти дочери — мне всё равно. Ксавье, можешь поступать так, как хочешь, — безрадостно хмыкнул Винсент.       На откровение отца удалось лишь кивнуть. Конечно, последнее время Ксавье сидел на успокоительных препаратах. Без них не получалось даже думать — всё превращалось в кошмары. Особые мистические связи, похищения, ранения, предательства, воскрешения, смерть сестры…       — Что насчёт твоих видений о ребёнке? Видения Аддамсов касались их ребёнка, как оказалось.       — Я больше не вижу того монстра.       — Думаешь, ты видел то чудовище, что появилось бы, если бы Тайлер, — Ксавье глубоко вдохнул, — изнасиловал Уэнсдей?       Иногда от кошмаров Ксавье не могли спасти даже успокоительные. Некоторыми ночами ему снилось вновь и вновь, как воскресший Тайлер движется к Уэнсдей, но Энид не приходит на подмогу. И, без возможности помочь девушке, Ксавье просто, рыдая, наблюдал, как её насилуют. Один раз после пробуждения его вырвало.       Отец ничего не ответил вслух, но кивнул.       — Зачем ты на самом деле закрыл «Белладонну»? — созрел новый вопрос в голове.       — Причина банальная. Я запретил её деятельность, так как думал, что к убийствам могут быть причастны студенты. А тайная библиотека — отличное место для обсуждения убийств. Как видишь, я частично был прав. И оказалось, что Йоко Танака причастна к убийствам.       — Только поэтому?       — Мне не нравилась «элита» вашей школы, и я не хотел, чтоб ты с ними проводил много времени. Хотел, чтоб ты проводил всё время с Уэнсдей Аддамс.       — Когда школу откроют вновь?       — Если убийств не будет — через месяц.       — Ты останешься директором?       — Мне понравилась эта должность. Но, думаю, только до конца этого семестра.       — Хорошо, — возможно, и не так плохо, когда родитель исполнял роль директора Невермора. Особенно, если всего на семестр. — Последний вопрос… ты меня любишь, папа? — осознав, что главные вопросы иссякли — об остальном отец и сам не знал, — поинтересовался Ксавье, вспомнив, как Винсент спас его от гибели.       В глазах родителя что-то изумлённо заблестело, и он кивнул.       — Может, я не лучший отец в мире, но я тебя люблю. Всем своим проклятым сердцем, — один уголок губы Винсента Торпа дрогнул.       — Спасибо, — Ксавье искренне улыбнулся.       К счастью, успокоительные не притупляли чувства счастья и радости. Слышать от отца о любви — оказалось невероятно приятно, до дрожи. Оказывается, для чувства радости и удовлетворения хватало всего лишь добрых слов от родителя.       Неожиданно воцарившуюся идиллию нарушил некстати подоспевший дворецкий. Эдвард Мартин — рыжий жилистый мужчина в круглых очках, — служил их семье с подросткового возраста и был ровесником отца. Обычно его приходы радовали — дворецкий умел шутить и пробуждать приятные чувства в душе. Но сейчас Ксавье с радостью его прогнал бы куда-то.       — Мистер Торп, — обратился он, удивительно, не к отцу, — вам письмо, — и он протянул обычный бумажный конверт.       Изумившись, Ксавье принял письмо.       — Спасибо, — кивнул он дворецкому.       Отправителем оказалась Ричи Сантьяго. Ещё больше удивившись — Ксавье думал, никто, кроме Аддамсов и всяких государственных служб, письма не рассылает, — он вскрыл конверт. В нём прятался лист с распечатанным мелким шрифтом текстом.       «Ксавье Торп,       Это пишет Ричи Сантьяго. Твоя подруга-сирена, Давина Коллинз, согласилась помочь нам вытянуть показания из сектантов. Но поставила условие, что я разошлю письма с информацией Аддамс, Синклер, Петрополусу и Торпу. Поэтому держи полную историю, созданную на основе их признаний.       Общину «Песня утра» создал кицунэ, Гидеон Миллер. Оказалось, он выходец из Франции, чьё настоящее имя Гидеон Ришар. Его с детства интересовала философия гедонизма, которую он не разделял со своей семьёй. Многие годы он путешествовал, и так доподлинно и не известно, чем он занимался. Но он коротко признался, что нашёл в Тибете информацию о том, как создать существо, способное изменить мир. Но тогда это его не заинтересовало и он вернулся домой, хотел создать общество, где мог бы проповедовать. Но его идеи никого не интересовали.       Не найдя поддержки в Европе, он в двадцать девять лет уехал в США. Тут найти приспешников оказалось проще. А когда он завёл знакомство с программистом, который смог создать ему компьютерную программу, то дело сдвинулось с мёртвой точки. А когда он спас от нищеты двух сирен, маму с маленькой девочкой, то дело воздействовать на умы людей стало проще. Иллюзии кицунэ, сила внушения и интернет — на этих условиях дело шло в гору. Он двигал своё учение в массы и обогащался.       Три года назад его стали преследовать видения. До этого его силы выражались только в иллюзиях, в отличие от его сестры, Патрисии Ришар, сейчас Торп. Он обратился к сестре за помощью, и та рассказала ему самые элементарные моменты про видения. Но больше они не пересекались.       Гидеон много рассказал про свои видения, но там столько бреда, что я это описывать не собираюсь. Главное одно — он увидел видение про то, как он создал существо, изменившее мир. И видел двоих людей для этого — хайда и Уэнсдей. Также, интересуясь, что ему надо, он узнал, что монстра должна была родить или сама Уэнсдей, что сделало бы существо особо сильным, либо же любая другая женщина, но с важным уточнением — ей должны были пересадить матку Уэнсдей.        Собрав всю информацию, Гидеон с приспешниками приехал в Джерико. В первые же дни к ним на проповедь пришла одна преподавательница из Невермора, чьё имя никто не вспомнил. Но под действием песни сирены женщина рассказала много всего. В том числе и о тайном зале, где она сама проводила время, будучи студенткой. Этот зал стал их логовом.       Но убийства в Неверморе портили им жизнь. И они всё-таки пересеклись с Патрисией Торп (а, да, неприятный факт для Ксавье, но ложные видения Сольейт создал не Гидеон, ему Вещь никогда не был нужен, а Патрисия Торп). И они как бы договорились, что во время кровавого полнолуния поделят долю между друг другом при помощи Тайлера, которого из лечебницы вытянул врач, что работал на их секту. Этот врач украл и Уэнсдей потом.       У них был договор — Патрисии Торп Вещь, а им — кулон и матка Уэнсдей. Зачем им был кулон? Они это объяснили так, что это в теории могло помочь родить существо такое же сильное, что и рождённое самой Уэнсдей. Якобы её душа цеплялась за этот кулон, отдавая через него свою силу.       Но у них было два предателя. Йоко Танака и ещё один парень, который пытался убить как Уэнсдей, так и Ксавье и был пойман Энид в больнице, после чего совершил суицид. Он работал как на Патрисию, так и на Гидеона. Но преследовал какие-то свои цели, о которых мы уже не узнаем.       Суть в том, что он передавал указания Тайлеру. И Гидеон думает, что он, либо сам, либо по указанию Патрисии, рассказал Тайлеру о ритуальном самоубийстве.       И все эти факторы нарушили их план. Поэтому они украли Тайлера и воскресили его. Мне это объяснили так: Гидеон стал его новым хозяином. А хозяин хайда может его воскресить в течение пары дней после смерти. Для этого ничего, кроме пары капель крови и заклятия, не надо. Но существо, которое получается, уже не будет ни человеком, ни хайдом. Но им другого и не надо было.       Потом — попытки убить Ксавье, который в видениях Гидеона мешал их планам, и украсть Уэнсдей. Дальше вы всё и сами знаете. Никакое чудовище не родилось, а преступники за решёткой.       Остаётся разобраться только с пропавшей без вести Патрисией Торп».       Ксавье перечитывал письмо вплоть до ночи. И единственное, что из всего этого доподлинно понял — ничего не закончилось. Пока на свободе мама, спокойной жизни не будет.