Haunted Addams

Уэнсдей бежит по коридорам академии, сломя голову, хотя даже не знает, откуда, куда, с какой целью. Либо же от чего или кого. У нее ощущение, будто несется сама от себя: что-то в голове девушки дышит в ее же мозг и указывает, куда ей нужно попасть, точнее сказать, обязана. Кабинеты и жилые комнаты проносятся так быстро, что даже периферическим зрением девушка не замечает их. Она просто знает, что ей нужно куда-то попасть. Ноги сами ведут ее. Когда Аддамс добирается до заднего двора школы, где совсем недавно ее провожали родители, которые привезли когда-то в ненавистный Невермор, замечает непонятное кровавое месиво всех оттенков алого на асфальте, от которого исходит запах свежайшего человеческого мяса. И лишь спустя несколько секунд Уэнсдей понимает, что это тела оставшихся на каникулы учеников школы. Здесь от силы человек, точнее мертвецов, двадцать. Трупы настолько истерзаны, искромсаны, что невозможно узнать, кто эти люди. Вот только она уверена, что видит Энид, какую-то сирену (узнает ее по кулону на шее) и еще несколько подростков (о которых абсолютно не имеет никакой информации), потому что их лица не настолько обезображены, как остальных. А после чувствует, как чьи-то то ли руки, то ли лапы оказываются на шее Уэнсдей, мгновенно перекрывая воздух. Вид на кровавый двор расплывается так, что кажется, будто ей в глаза залили пунцовую краску. Нет даже проблеска другого цвета. И только когда она почти умерла от нехватки кислорода, девушка выхватилась из рук кошмара, поднимаясь с кровати и глубоко вдыхая побольше воздуха через нос с сомкнутой челюстью, стараясь это сделать как можно тише, чтобы не разбудить оборотня, у которой отличный слух. Каждую ночь Уэнсдей видит чужие смерти, убийства разными способами, а в конце и ее пытаются прикончить, точнее, если бы не просыпалась, то тело также оказывалось бы бездыханным. Аддамс обожает кошмары, она их создает и сама является им, но сны, которые снятся ей в последние недели не такие завлекающие, как обычно. Они истощают ее, не давая полностью сосредоточиться на реальной жизни. Кожа стала еще бледнее (хотя куда еще бледнее), но Уэнсдей, видимо, не собирается ничего с этим делать. Девушка надеется, что скоро поймет, что с ней происходит, но пока все тщетно. Эти сновидения однозначно стремительно делают ее сумасшедшей. Она начала переставать понимать, где реальность, где сны, а где видения. У Уэнсдей были похожие ощущения во время таких снов, как последний, как и во время видений, но все еще было что-то не так. Она будто в действительности проживала это все, но, когда просыпалась, внешне не было никаких отличий; все сказывалось на физическом и эмоциональном здоровье. Но девушка так и не смогла прийти к какому-то выводу. Ее также одолевали именно видения, где она видела негативные, очень негативные вариации будущего. Про них девушка рассказывала друзьям, но про сны так и не решилась, даже Вещи, ведь сама не была уверена ни в чем. Но все же решила немного присматривать за волчицей после такого яркого сна, хотя они все такие были. Пока только Энид подметила странное поведение и состояние за соседкой, но все еще не решилась потрошить ее душу. Уэнсдей всегда была странной, но сейчас она стала неестественной даже для Аддамс. Синклер это определенно беспокоит, когда соседку — наоборот.

***

Почти за полмесяца они совершенно не сдвинулись в своем расследовании, что жутко раздражало Уэнсдей. Никакого Тайлера, никакого Хайда, никаких убийств, совершенно ничего. Только ее видения и сны, которые сводили Аддамс с ума. Она знала, что это лишь затишье перед бурей. Она ждала, что скоро начнет происходить что-то ужасное. Девушка была похожа на пассивного и одержимого психопата, только опять-таки никак внешне не показывала. Уэнсдей даже наконец решилась показать сообщения от неизвестного с угрозами, как говорил Ксавье ранее, шерифу, думая, что, раз они специалисты в своем деле (как работники заявляют всем), то смогут найти либо номер, с которого отправлялось, либо имя и фамилию, да хоть что-то. — Прости, Аддамс, ничего не получается. Тут явно задействованы не простые люди. Они сделали так, что когда мы пытаемся взломать их систему, то перебрасывает на разные сайты с вирусами. Уэнсдей не все поняла из современных выражений Донована, однако одно было кристально ясно. Конечно же, пустота. Информации столько же, как летом снега. То есть, нисколько. Она снова в тупике. — И еще, та девушка действительно умерла из-за Тайлера. Уэнсдей и так знала, но, конечно, оставался один процент того, что это мог быть другой Хайд. Это все бурлило внутри нее, и лишь иногда Аддамс теряла контроль над эмоциями в присутствии других. Она пыталась спокойно это донести Юджину, Энид, Аяксу, Ксавье, но каждый пытался ей доказать, что она просто накручивает себя и, на самом деле, ничего не произойдет. Хотя сначала, когда друзья только узнали про ее новый вид видений, то были еще начеку, но вскоре просто свыклись, и это не вызывало у них никаких будоражащих эмоций. Они ее не слышали. Они не верили ей. Она снова была одна. Конечно. Она же ворон. И Гуди неоднократно об этом говорила.

***

Почти все это время Аддамс проводила в одиночестве, кроме моментов в их общей комнате с Энид. Не то чтобы это было необычно для нее, но она вроде как стала больше открываться близким, как сразу же эффект пошел в обратную сторону. Уэнсдей стала нарушать свои же правила, уходя на какое-то время в лес либо еще дальше, не говоря никому ни слова о местонахождении. Либо ей действительно надоело жить, либо она пыталась получить хоть какие-то намеки на ее преследователя, только бы не сидеть на одном месте и ждать покушения на жизнь. Как только Аддамс замечала какие-либо странные звуки, непонятные движения, то мгновенно обращала внимание с большим энтузиазмом. Но это был то ли ветер, докучивший девушке за это время из-за обманчивого мнения, то ли обыкновенные животные, бродящие по лесу в поиске воды и еды. Однако одним днем Уэнсдей все же встретила одного из своих преследователей, который неумело прятался в деревьях. — Что ты здесь делаешь, Юджин? — с неким недовольством спросила девушка. Правда, преследователь оказался не тем, кого она ожидала, к сожалению. А расследование наконец могло бы обрести новые оттенки черного и красного.        На что Отнгер поправил очки со смущенной улыбкой на лице из-за того, что его поймали с поличным, и, раздумывая несколько секунд, выдал: — Я давно начал замечать, как ты покидаешь академию одна в неизвестном направлении, и заволновался, поэтому решил проследить, ведь жужжащие держатся вместе! — с невозмутимым видом ответил парень. — Почему ты пошел один? – Уэнсдей определенно была недовольна. — Но ведь ты поступила так же! — парень и правда не понимал разницы. — Ты забыл, что произошло в прошлый раз, когда ты был один, хотя я тоже говорила не делать этого? — с холодом упрекнула Аддамс. После чего Юджин замолчал, слегка опустив голову, испытывая некий стыд. Он действительно вел себя как глупый мальчик, у которого в одно ухо влетает, а из другого — вылетает все, о чем его предупреждают. — В любом случае, куда и почему ты уходишь? — у Отнгера была цель, и он не намерен сдаваться даже под напором Уэнсдей. — Пытаюсь найти какие-то зацепки для дела. Ничего не происходит, и мы просто выжидаем чего-то, — с характерной строгостью вымолвила девушка. Она не соврала, но и не сказала всю правду. Аддамс также просто хотела побыть одной, не слушая бесконечные сплетни и разговоры Энид. — Я могу как-то помочь? — Не думаю. Возвращайся в школу, Юджин, — Уэнсдей, будто как мама указывала, что ему сделать. А Отнгер, не совсем удовлетворенный отказом от помощи (ведь в прошлый раз девушка наоборот сама просила ее, а сейчас что-то изменилось, и она отворачивается от нее, хотя парень вправду мог бы протянуть руку помощи), потопал неторопливо в обратном направлении. Юджин, как и Синклер, стал замечать некие изменения в Уэнсдей, хоть и не такие явные, как соседка девушки, однако тот, в отличие от оборотня, не собирался пока выяснять ее самочувствие. Парень верил, что если Аддамс сама захочет, то поделиться с ним, а он будет ждать этого и как настоящий друг выслушает и поддержит. Уэнсдей не было слишком приятно так общаться с Юджином, вновь надавив на болючую, не до конца зажившую рану, в прямом и переносном смысле, однако он в любом случае никак не поможет в данный момент. Как и Энид, вечно пытающаяся всех развеселить. Как и Ксавье, старающийся рационально все оценивать. Как и Аякс, который может превратить что угодно в камень, например, монстра, которого еще надо найти. Как и сама Аддамс, имеющая дар ясновидения, не помогающий сейчас ни капли.

***

Ксавье в то же время также отстранился от остальных, но не так, как Аддамс. Хотя он и раньше не сильно с кем-то сближался, почти все время проводя в художественной студии либо в комнате. Во снах и наяву его душили собственные мысли, где не было сказочных единорогов и счастливого будущего с Уэнсдей. От того спокойствия, когда девушка приехала вновь в академию, ничего не осталось. Хоть подруга (он ведь мог теперь ее так называть?) и была все время рядом и в относительной безопасности, но Торпу это не внушало безмятежности, унося в пучину кошмарных сновидений со смертями. Почти в каждом сне (либо видении, Ксавье так и не смог разобраться, что именно видит; и это было самое страшное) он видел умирающую Уэнсдей различными способами. Ее душили, резали, насиловали, пытали. Это всегда была причина извне. Ему даже казалось, что это был один и тот же человек, однозначно сильно обозленный на Аддамс. Он использовал довольно изощренные методы мести. А Торп ничего не мог сделать. Он был как зритель, наблюдающий за ужасной игрой актеров, без возможности что-либо изменить: подправить движения рук, ног и других частей тела, поменять локацию, в конце концов, изменить сценарий. Хотя глубоко в душе он понимал, что даже это не поможет. Поэтому Ксавье приходил в мастерскую и изображал все свои страхи на листах бумаги. Если ранее, когда Торп вдохновлялся своей музой, рисовал ее в черно-белых цветах, ее цветах, то сейчас преобладали рубиновые лишь с некоторыми проблесками черного и крахмально белого. Теперь его студия будто принадлежала убийце-сталкеру, одержимому своей жертвой, который изображал ее смерть в различных вариациях. Ксавье надеялся, что если будет выражать свои грёзы на бумаге, то они и останутся лишь снами и никогда не превратятся в реальность. Парень вновь вернулся к тому занятию, что ранее помогало ему освободить разум от лишних мыслей и эмоций. Бег. Сначала он старался выходить на пробежку хотя бы три раза в неделю, чтобы держать тело в тонусе. Тем не менее это стало зависеть от того, насколько часто Ксавье нужно было разгрузить мозг. Следовательно, от этого также зависели скорость и дистанция, пробегаемая Торпом.

***

Аякс и Энид, наверное, единственные, что просто жили почти так же, как и до этого неизвестного и новой жертвы Тайлера. Парочка проводила время вместе, ходила на свидания, но старалась не отдаляться далеко от академии. Мало ли. Время от времени они попадались целующиеся (после кровавого полнолуния Аякс предложил официально Энид стать его девушкой) Уэнсдей на глаза, после чего та кидала на них осуждающий взгляд и удалялась в другое место. Аддамс вроде как смирилась, что люди могут испытывать и показывать свои чувства, тем более публично. В то время, когда Синклер и Петрополус находились по отдельности (что было не часто), Энид собирала разные сплетни от тех учеников, что остались в школе, и выставляла в свой блог в разных социальных сетях. Но ничего сверхъестественного (по меркам изгоев) и того, что могло бы им помочь, не было. Аякс ничем необычным не занимался. Большую часть его свободного времени занимало фехтование с разными учениками. Один раз он даже осмелился бросить вызов Уэнсдей, после чего больше не хотел. Время от времени проходили встречи в библиотеке с малым количеством участников Белладонны, куда сразу же после битвы с Крэкстоуном вступила Энид: она же не могла знать о тайном сообществе и не вступить в него, особенно учитывая, что парень волчицы в нем состоит! На удивление, Бьянка, которая также осталась в Неверморе, не была против, даже снова предложила готке с косичками вступить, однако та сказала, что подумает. Так что у Ксавье оставалась надежда, что он сможет видеть Уэнсдей немного чаще, чем есть, ведь в последнее время она будто избегала почти всех. Хотя через какое-то время Аякс попросил Торпа научить его стрелять из лука. Горгоне все равно было почти нечем заняться, поэтому новые увлечения никогда не буду вредными. Возможно, как-нибудь он бросит вызов Уэнсдей и в этом увлечении, если, конечно, останется после этого жив.

***

Петрополус возвращался из мастерской Ксавье, где они решили провести некоторое время, чтобы поговорить как друзья. Таких моментов у них давно не было из-за различных причин. К счастью, Торп догадался завесить полотнами картины с умирающей Уэнсдей, когда был в студии в последний раз. Аякс уже подходил к воротам школы, где было написано «Академия «Невермор», как заметил что-то лежащее на земле непонятной формы. Хотя, возможно, ему показалось, ведь на улице давно стемнело и можно было едва видеть очертания предметов, не говоря уже про что-то определенное. Наконец приблизившись, горгона увидел окровавленное тело человека с большим количеством порезов. — О черт… Парень подбежал к телу, которое, конечно, не подавало никаких признаков жизни и было ледяным. Рассмотрев поближе, Петрополус понял, что это была девушка. Когда его глаза метнулись к ее лицу, Аякс стал бледнее Аддамс и даже чуть отполз назад, не желая верить в это. — Йоко…