Haunted Addams

Энид почти ничего не помнила с того момента, как обнаружила Аякса, умирающего от рук чудовища. В голове появлялись лишь обрезки моментов, будто краткий пересказ. Очень краткий. Без каких-либо деталей, конечно. Ощущение, будто кто-то залез в ее черепную коробку и пинцетом удалил ниточки, отвечающие за определенные воспоминания сегодняшнего дня. Вот она звонит в 911, потом — Уэнсдей, которая не сразу понимает, что хочет донести соседка из-за неконтролируемо быстрой речи и страха за жизнь парня. Прибывшая скорая. Больница в Джерико. Аякс в операционном отделении. Она с неверморцами в коридоре, ожидающие вердикта врачей. И только после этого девушка начала запоминать какие-то подробности, а не в общих чертах. Говорят, что, когда умираешь, вся жизнь перед глазами пролетает. Вот и у Синклер так произошло, хоть и не она вовсе была жертвой. По крайней мере, физически. Но девушка понимала, что если любимый погибнет, то с ее душой это случится. Она не сможет пережить его смерти. Это несправедливо. Все несправедливо. Он это не заслужил. Никто не заслужил. И она в том числе. Сидя на стуле и кусая губы от безумных переживаний, в воспоминаниях пролетали рандомные ситуации, как и с Петрополусом, так и без. Те моменты, где она была счастлива. А их было очень много. Начиная с детства, окруженного братьями, с которыми никогда не было скучно, заканчивая крайней прогулкой с горгоной после ее обращения. Энид надеялась, что если сосредоточиться на позитивном, то все закончится хорошо и Аякс не умрет, оставив ее одну. Но иногда мысли все же возвращались к Аяксу и теориям о том, что же случится, если он скончается. И это были неутешительные прогнозы. Сразу же всплывали возможности о том, что она покончит жизнь самоубийством или доведет себя раздумьями до того, что перестанет есть, пить и вообще что-либо делать, и в итоге все равно умрет. Она не видела жизни без него. Настолько была влюблена. Даже не так. Настолько любила его и никак не готова была отпустить.

***

Спустя длительное время из злосчастного отделения наконец вышел мужчина, облаченный в идеально белую одежду, никак не намекающей, что тот был только что в чужой крови. Каждый мгновенно поднялся на ноги, идя навстречу к врачу. На лицах было явно выражено беспокойство, кроме Аддамс, что была серьезной и мрачнее обычного. — Чем больше вы томите, тем меньше шансов у вас выжить, — угрожающе процедила Уэнсдей. Они ждали больше четырех часов. Оборотень за все это время даже не сдвинулась с места, только привстала, когда вышел доктор. А эти врачи еще думают, что своим торможением могут улучшить ситуацию, оттягивая неизбежное. — У него не выдержало сердце. Мне жаль, — после этого почти у всех не выдержало сердце. Не прошло и двенадцати часов, как умерло двое близких людей для многих. Похороны. Снова. Даже не одни. Хоть Аддамс и любила их, но не хотела провожать именно этих людей. И также она понимала, что через несколько часов может появиться еще одна жертва, раз враг нацелился серьезно. Первой подала голос Синклер. Это было почти не удивительно. — Это я виновата, — волчица тихо прошептала, чуть ли не скуля, снова осела на сидение и опустила голову, заводя руки в светлые волосы, пытаясь контролировать эмоции, чтобы не выпустить когти прямо в свой череп. Хотя хотелось сделать именно так. Сразу стало бы тихо и хорошо. Никакие голоса и навязчивые мысли и чувства не мешали бы. — Нет, Энид, ты не виновата, — экстрасенс, быстро среагировав, ведь все остальные будто пребывали в неком трансе от услышанного, присела на колени, отчего стала еще ниже соседки, и положила ладони на ее плечи. Ведь так делают, когда хотят успокоить и поддержать человека? Хоть это было очень странное движение. — Это я виновата, я, я, я, только я виновата, — как мантру, казалось, бездумно проговаривала Синклер, не обращая внимания ни на кого. Даже на Уэнсдей, которая ненавидела физический контакт, но держала ее в спасительном, как думала брюнетка, захвате. Никто не заметил, как доктор в какой-то момент отдалился от них. — Ты ничего не сделала. — Вот именно, Аддамс, что я ничего не сделала! Я не спасла его! Как и Йоко! — оборотень взъелась и вновь подскочила со стула, скидывая руки девушки явно не с добрым посылом. Писательница никогда не видела такой подругу. Злой и в дребезги разбитой. И задыхающейся. — Энид..? — тихо спросил Юджин, переживая за состояние девушки. Хотя не только он волновался. Как бы Уэнсдей не хотела признавать этого, но так и было. Ей было не безразлично здоровье оборотня. Она одна из первых подбежала к подруге, когда стало очевидно, что что-то неладное происходит с ней. У волчицы началась гипервентиляция. Сначала она просто делала более частые, иногда резкие и глубокие вдохи. Но почти сразу этого стало не хватать. Синклер буквально задыхалась, думая, что сейчас просто умрет и попадет к Аяксу. Из-за второй мысли она чувствовала себя чуть лучше, как бы ужасно не звучало. Девушка раздирала шею когтями, которые уже не контролировала, оставляя небольшие кровоподтеки и пытаясь будто снять чьи-то руки, что перекрывали кислород. Хотя в то же время казалось, что кто-то сдавливал со всех сторон грудную клетку. Слезы заливали взор перед собой. Она не видела, как и не слышала, никого и ничего. Энид только ощущала животный страх и тремор по всему телу. Оборотень не заметила, как во время припадка осела на пол. Оказывается, до нее пытались достучаться друзья не только словами, но и действиями, но ничего не помогало. Девушка ни на что не реагировала. А вернулась в реальность, только когда какая-то медсестра вколола ей что-то. Наверное, успокоительное или что-то вроде того. — Эй, Энид, ты как? — осторожно спросила Давина. Даже она здесь? Ну, конечно. Аякс же член Белладонны. Точнее был им. — Что случилось? — у волчицы до сих пор крутилась голова, а зрение еще не полностью прояснилось. — Паническая атака, — ей не показалось? Голос Аддамс стал чуточку мягче и не такой равнодушный? Или у Синклер все еще были последствия припадка. Этот вариант был более правдивый. — А я говорила тебе в прошлом семестре, что еще чуть-чуть — и у меня будет она. Так и произошло, только позже, — видимо, препараты слишком хорошо подействовали, раз девушка шутила и вяло посмеивалась в такой ситуации, когда буквально пару минут назад была готова сровнять больницу с землей.

***

Пока все были в ожидании в коридоре, Энид даже ни с кем не разговаривала, поэтому выудить хоть какую-то информацию насчет того, что произошло у Уэнсдей не получилось тогда. Что ж, пора приступить к этому, когда они снова в Неверморе, снова в комнате девушек, только уже без одного члена команды. Теперь их четверо. И пополнения можно было не ожидать, потому что экстрасенс, кажется, опять никому не доверяла. Где-то допущенная ее ошибка привела к смертям. — Энид, расскажи, что произошло, — твердо и серьезно вымолвила Аддамс. Хоть ей необходимо было это узнать, она старалась не давить сильно на соседку. Ей хватило того, что стряслось в больнице. Писательнице не очень хотелось снова наблюдать за оборотнем в таком состоянии. — Я не сильно помню мелочи. Будто эти моменты просто стерлись или даже не сохранились, — было видно, что блондинке тяжело это давалось. Даже со стороны казалось, что вместе с горгоной умерла самая важная ее часть, жизнерадостность, и она сама. — Полнолуние. Я обратилась. Аякс ждал меня. Мы шли обратно к академии. Мне показалось, что кто-то там, в тени деревьев, был. А когда я повернулась к Аяксу, то монстр на него напал. Потом тем более смутно помню. Почти ничего. Как звонила в скорую и Уэнсдей. И больница. А дальше вы знаете. Энид иногда приостанавливала повествование, или голос становился тише. Но никто не смел винить или говорить что-то, ведь она пострадала морально сильнее всех. Врачи также сказали, чтобы девушка меньше волновалась и вспоминала произошедшее, чтобы не было повторных панических атак или того хуже, когда шансов из-за нестабильной психики намного больше. А также дали необходимые таблетки на первое время, которые можно принимать без рецепта. Вещь все это время как мог, так и подбадривал волчицу, гладя в успокоительном жесте по руке либо говоря какие-то поддерживающие фразы, обещая, что он будет делать ей маникюр и покупать красть всякие вещички, о которых девушка только попросит, безвозмездно. Хотя в такой ситуации сложно подобрать правильные слова. Он действительно ей сочувствовал. Как и многие. — Монстр. Это был Хайд? — осведомился Ксавьер. Синклер повернула голову в его сторону и кивнула. На большее у нее не хватило сил или не было желания. — Чертов Тайлер, — шипит Аддамс в негодовании, желая еще сильнее и быстрее раскрыть врагов и их замысел, а после всякому долго и мучительно ломать каждую кость по очереди. Они и так уже слишком набедокурили. А Галпина в первую очередь пытать самыми ужасающими способами, которые она знает. А если надо будет, то попросит помощи у дяди Фестера. Мужчина в этом знается. — А, может, это не он. Есть же другие Хайды, да? — Юджин определенно имеет хорошие домыслы, но… — Я видела Тайлера, когда с Ксавье разговаривала в его комнате. И почти сразу после этого какой-то Хайд убивает Петрополуса, — брюнетка отчетливо уверена, что это все проделки рук Галпина. — А также ранее я иногда тоже видела его, но думала, что мерещилось. — Но тогда какая же у него цель? — отстучал Вещь, ведь он как верный слуга своей хозяйки обязан помочь в расследовании. — Возможно, отомстить за Торнхилл, — спокойно ответила Уэнсдей. — Или за то, что его лишили свободной жизни и собирались увезти в психушку или что-то подобное, — подключился Ксавьер. — Тоже быть может. — Или им все еще движет Хайд, — отозвалась Энид. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты же сама как-то говорила, что Хайды не до конца изучены. Никто не знает, делают они это сознательно или нет. Может, Тайлер обращается случайно, а потом уже включается Хайд, который творит, что ему в голову взбредет. — Он находился далеко от школы, когда сбежал. Хотя Хайд может до сих пор выполнять поручения, данные Торнхилл. И среди них могло быть уничтожить изгоев. Тогда все сходится, — Аддамс не ожидала, что соседка, находясь в таком положении, будет думать насчет их следствия и выдвигать неплохие теории. — Но если бы Хайд следовал лишь своим инстинктам, то мог бы напасть в любой другой момент. А в случае с Аяксом, — Ксавье тяжело сглотнул. В конце концов, для него это был не просто человек или хороший знакомый, как Йоко. Это был его лучший друг, и он все еще не смирился, что тот мертв. Хоть и не показывал свои настоящие эмоции по поводу произошедшего. — Он это сделал как раз после того, как Энид обратилась. Чтобы она никак не могла остановить монстра. Слишком хорошее совпадение. — Поэтому либо Тайлер это все делает сознательно, либо у него появился новый хозяин, который отправляет команды, что и когда сделать, — закончил за художником Юджин, поправляя сползшие очки. — Именно. — И тогда неизвестный может быть этим хозяином. — Да, Вещь, — согласилась Уэнсдей и нахмурила брови: перед глазами промелькнуло последнее сообщение, которое прислал аноним. — Но кто может помогать Тайлеру? — задал вопрос Юджин. — Это тоже стоит выяснить. Попробую у шерифа выпытать побольше информации о Галпине младшем и круге общения. Донован так следил за своим сыном — что-то интересное, думаю, найдется. — А когда это ты успела сблизится с шерифом, что он будет тебе на блюдечке всю информацию выдавать? — с неким подозрением из-за недоговорок Аддамс о ее похождениях спросил Ксавье. — Вспомнила! — так вовремя для брюнетки воскликнула Синклер и немного оживилась. Видимо, это вправду было важно. — Когда Аякса уродовал Хайд, я, конечно, побежала к нему, но чудовище не напало на меня. Я уже собиралась отступать, когда поняла, что он и на меня может напасть, но тот просто посмотрел и ушел. Поэтому это не обычная месть изгоям. Хайд будто выборочно устраняет тех, кто мешает, — под конец у девушки и вовсе исчез голос. Действие таблеток заканчивалось, и к ней возвращалось прежнее состояние. — Уже на одну теорию меньше. Уэнсдей, а неизвестный больше не писал? — не в бровь, а в глаз, Оттингер. Знал же, что спросить. «Лучше не делиться своими сновидениями и страхами. Особенно со всеми подряд, даже с друзьями. И, чтобы ты запомнила и не повторяла своих ошибок, тебя ждет подарок. Тебе понравится, Уэнсдей». После чего погиб Аякс. Такова цена ее безрассудства, когда решилась открыться кому-то. А надеялась, что сделает лучше. Вот какой подарок. Изощренно, как она любит, но только не в этот раз. И значит, что кто-то очень пристально следит и наблюдает за Аддамс, скорее всего, в данную минуту также. Раз сразу же после разговора и поцелуя с Торпом на коробку пришло сообщение, приправленное угрозами. И если она сейчас хоть слово вымолвит насчет сообщения и его содержимого, то не факт, что кто-то из ее друзей не погибнет. Снова. Нельзя рисковать. — Нет, — спустя какое-то время ответила Уэнсдей, желая, что никто не увидел ничего подозрительного в том, что зависла в раздумьях. — Это усложняет задачу, — обмолвился Торп. Определенно. — Эм, я думаю, раз это все, то мы, пожалуй, пойдем, — быстро стушевался Юджин, когда увидел, что Энид уже валиться без задних ног. Бедняжка. Ей стоило хорошенько выспаться и отдохнуть. Ксавьер сначала даже и не понял, почему пчеловод решил так быстро попрощаться. Хоть они и все нужное обсудили. А потом взглянул на писательницу и оборотня и после последней тоже решил быстро ретироваться. Им всем нужно было переварить и обдумать все. Сейчас важных решений на горячую голову нельзя принимать. Но парень не был уверен, что Аддамс так поступит, несмотря на то что у нее якобы всегда холодный рассудок. Возможно, за ней стоит присмотреть в ближайшее время? Уэнсдей не заметила, как в комнате остались только она и Синклер, которая укуталась в привычно цветастое одеяло, даже не переодеваясь. Кажется, на ее руках и одежде осталось немного засохшей крови, но сейчас ей точно не до того, чтобы держать свой внешний вид в идеале. — Как ты подметила ранее, я не умею поддерживать. Но мне жаль, — с поджатыми губами проговорила Аддамс, следя за спиной Синклер, которая слегка напряглась после короткой речи брюнетки. — Спасибо, Уэнсдей. Если учитывать, что это говоришь именно ты, то эти слова для меня намного больше значат, чем если бы кто-то другой сказал, — повернувшись лицом к соседке, Энид старалась выдавить хоть слабую улыбку, чтобы не показывать свое полное опустошение. Она не хотела, чтобы друзья видели ее такой. Особенно писательница, которая всегда держалась достойно, в любой ситуации. Волчица восхищалось такой чертой Аддамс. Иногда даже хотела, чтобы ей тоже было плевать. У блондинки после знакомства с экстрасенсом даже возникли мысли насчет ее излишней сентиментальности. Конечно, девушка могла погрустить в присутствии людей, которым доверяла, но она не вываливала на них все время свои проблемы, ходя подавленной. Ведь кто бы захотел с ней дружить тогда? Наверное, из-за этого волчица и выглядела всегда веселой и позитивной. Хотя она себя именно так ощущала. Ей нравились все эти яркие и блестящие цвета, которые украшали серую и невзрачную жизнь. Но вот Аяксу Синклер и правда могла все рассказать. Сначала было некомфортно, но потом она перестала думать, как выглядит в чужих глазах. Горгона любил ее любой и каждую минуту своего существования, о чем неоднократно говорил. После таких слов девушка глупо улыбалась, влюбляясь еще сильнее, если это вообще было возможно. Они были идеальной парой. Но ведь никогда не бывает все идеальным. Когда-то наступает момент, когда все, во что ты верил, ради чего жил, превращается в пепел, как и мечты, и надежды. Аддамс не испытывала никаких эмоций насчет Петрополуса, он был ей почти чужаком, прицепившийся к оборотню, как липкая жевательная резинка, но она знала, что тот был небезразличен Синклер. Девушка в нем чуть ли душу на чаяла. Отвратительное зрелище. Напоминало родителей. Но блондинка была счастлива, и это самое главное. Чего не скажешь сейчас. — Спи, Энид, — брюнетка почти приказала, заметив сотни мыслей на лице девушки. Она сама так часто выглядела, размышляя над новым преступлением. — А ты, Уэнсдей? — У меня дела, — отчеканила сухо медиум, шагая в сторону двери. Ей определенно есть над чем подумать. Но как только девушка услышала такой знакомы топот пальцев, то быстро развернулась, обращаясь к Руке: — У меня одной, Вещь, — с особым ударением на предпоследнее слово указала направляющемуся за ней конечности и продолжила свой путь к выходу из помещения. Кажется, он обиделся на ее грубость и нежелание посвящать с свои дела, как она выразилась. Не впервой. Однако Аддамс и правда ценила преданность и верность Вещи, готового на все ради нее и ее семьи.

***

Синклер думала, что долгое время не оправится от смерти Йоко даже с помощью Аякса, вспоминая каждый день близкую подругу, с которой у нее было много общего. Во время ссоры с Уэнсдей оборотень почти переехала к Танака и, наверное, не жалела бы первое время, если бы они не уладили недоразумения с Аддамс. С вампиром было хорошо, но уж слишком волчица привыкла к мрачной брюнетке, которая одним своим взглядом могла убить. И каким-то боком именно с экстрасенсом блондинка чувствовала себя так же комфортно, как и с горгоной. Но кто же знал, что реально плохо, даже не так, чертовски погано, будет после смерти Петрополуса. Если бы волчице пришлось написать книгу со всеми своими чувствами, которые испытала от больницы после извещения врача и до данного момента, то, скорее, это не было бы возможным. Она, наверное, впервые в жизни не понимала, какие испытывала эмоции. Несмотря на то что девушка спец в этом! Сначала — стадия неверия и отрицания. Однако это состояние почти сразу прошло, хоть и до сих пор чувствовались отголоски неосознания в голове. Неосознание того, что он больше никогда не поговорит с ней, не обнимет, не поддержит, не поцелует. Неосознание того, что он больше никогда не проберется тайком в ее комнату, а Уэнсдей поймает их с поличным. Неосознание того, что он больше никогда не бросит ей вызов на фехтовании, а именно он когда-то предложил заняться этим, увидев задатки к данному виду спорта. Неосознание того, что она больше никогда не вызовет улыбку на его прекрасном лице глупой шуткой. Неосознание того, что она больше никогда не получит его комментариев на ее свежих постах в блоге о новых сплетнях. Неосознание того, что она больше никогда не сделает ему упрек по поводу того, что тот не рассказал с самого начала про Белладонну. Неосознание того, что она до смерти его любит, а он скончался. Энид не хотела сейчас ничего выдумывать, как делала бы Уэнсдей в такой ситуации, наверное, составляя сложные конструкции и употребляя заумные литературные слова для описания своих чувств. Она скажет просто и клишированными фразами, но вот только они идеально подходят. Ее душу вывернули наизнанку, очернили убийственным ядом, который растекался по венам по всему организму, а сердце разрывалось на крохотные кусочки от несправедливости. Веки, даже будучи закрытыми, ощутимо подрагивали; ресницы, также дрожа, скапливали на концах кучу маленьких слезинок; по щекам беспрестанно стекали слезы, будто их источником был Ниагарский водопад: они все не заканчивались. Стоит ли говорить, что вообще вся она тряслась, захлебываясь и давясь солоноватой жидкостью, стекающей из глаз, а изо рта вырывались всхлипы, стоны и неразборчивые слова? Энид могла себе позволить не сдерживаться, пока Уэнсдей не вернулась. Ей больно. Безумно больно.

***

Аддамс не знала, куда несли ее ноги. Глаза глядели — туда она и ступала, желая найти укромное место, привести мысли в порядок и разобраться со всей этой ахинеей, если такое вообще произойдет. Но девушка обязана это сделать. Ведь кто, если не она? Брюнетка решилась пройтись почти по всей территории Невермора, ожидая, что какой-то предмет или деталь принесет ясность в ее жизнь. Либо ее чудный дар проявится, наконец принося пользу. Выходя из Офелия-Холл, девушка направилась неспешным, отличным от изначального, шагом к учебному корпусу, огибая классы, в некоторые даже заглядывая, столовую, спортивный зал и остальные помещения. После битвы с Крэкстоуном почти все вещи находились на тех местах, что и в тот день. А прошел уже целый месяц. Даже несколько десятков учеников не могли придать школе не призрачный вид. Казалось, что в здании, наоборот, никого не осталось. О кровавом полнолунии Уэнсдей напоминал лишь шрам под ключицей, полученный от стрелы, которая летела прямо на Ксавьера, выпущенная им же. И рубец навеивал воспоминания не только о свихнувшейся Торнхилл, Крэкстоуне, Тайлере, а и о чертовом Торпе. Что на него нашло, когда около шести часов назад художник поцеловал ее, не спрашивая разрешения. Хотя если бы он задал вопрос, то девушка просто врезала бы ему за пустую болтовню. Так еще медиум позволил себе делать вид, будто ничего не произошло. Либо его сильно тронула смерть Аякса. Творческие натуры такие ранимые. Прикосновение их губ было ужасным, отвратительным, несуразным, омерзительным, тошнотворным. Ей понравилось. В любом случае, это неважно. Такого больше никогда не повторится. Как только она дает слабину эмоциям, то все обращается в пух и прах. Ей нельзя разрешать глупым чувствам брать верх над разумом и переставать бороться с ними. Иначе она снова не заметит очевидного, ослепленная гормонами, и совершит фатальную ошибку. Только в этот раз может быть все хуже. Нужно сосредоточиться на насущной проблеме, а не на Торпе. Преследователь никогда не угрожал ей, никакой вред лично девушке не приносил. Он мастерски давил на оставшиеся живые участки сердца, отвечающие за дорогих людей. И он определенно знал, что если бы пытался убить Аддамс, то не получил бы, что нужно. Ведь брюнетке плевать на свою смерть и пытки над собственным телом. Для нее это игра. Развлечение. Приключение. Но никак не страх и опасность. И враг знал про это. А какой-то неизвестный человек — не мог. Значит, подтверждается теория, что это кто-то из ее круга общения, которого она подпустила близко к себе, или важный старый знакомый, что определенно хотел не просто поболтать и вернуть общение. Но она не могла припомнить хоть кого-то, подходящего под описание второго варианта. Хотя Тайлер вполне мог быть им. А что насчет первого варианта? Уэнсдей снова хотела всех подозревать, даже тех, кто помогал ей, но не могла. И вновь возвращаемся к вопросу о слежке. Либо это близкий человек, который все время с ней находится, либо кто-то другой, наблюдающий круглосуточно за каждым ее шагом. Но как она могла не заметить такого человека. Если это все-таки Галпин, то как он мог услышать разговор с такого расстояния? Аддамс нигде не видела, чтобы Хайды отличались прекрасным слухом. А вот оборотни — да. Энид. Нет, брюнетка не верила, что соседка могла оказаться тем, кто делает все это. Что там говорил Ксавьер в прошлом семестре? Она не знает, кто ей друг, а кто — враг? Может, так и есть. Поэтому сейчас Уэнсдей будет исправлять это, находя правильных союзников. Синклер неоднократно помогала в разных ситуациях, спасла ее от Хайда, а сейчас страдает из-за смерти Аякса. Это никак не может быть волчица. Она слишком мягкотелая для таких утонченных планов. В любом случае, ни Ксавье, ни Юджина, даже Аякса Аддамс не могла подозревать. И не потому, что у них было алиби. Все намного проще: она по какой-то необъяснимой причине верила им, и это казалось правильным. А вот вампиры определенно имеют чуткий слух и могут быстро передвигаться, скрываясь с места преступления. Нужно приказать Вещи следить за каждым кровососом в академии и разузнать как можно больше информации про них. Также нужно обыскать комнату Торпа, Юджина и медиума с оборотнем на наличие жучков и других методов слежки и прослушивания. Может, лично за ними никто не наблюдает, а вот с помощью всяких навороченных современных устройств — да. Как насчет личных мотивов, касающиеся не только Аддамс? Сначала Йоко, которая близка к Энид, Ксавье, Аяксу, Бьянке и остальных членам Белладонны. После Аякс — парень волчицы, лучший друг художника и тоже член тайного сообщества, где имел хорошие взаимоотношения со всеми. Звучит как мотив. Кто может точить зуб на членов Белладонны? Кто-то, кого изгнали ранее? Нужно узнать про таких личностей. Но тогда почему пишут Уэнсдей, и все происходит через нее? Если бы девушка была просто пешкой, то за ней не велся бы надзор. Быть может, ее преследователь и противник тайного сообщества спелись для получения хороших результатов. Или же это один и тот же человек, имеющий в охапке Хайда, что устраивает техасскую резню бензопилой. Нужно углубиться в сюжет ее сновидений. В них могут быть подсказки от сознания. Хотя в последнее время она почти не запоминала сны, но просыпалась, будто ее пропустили через мясорубку. Звучит прекрасно, но на деле мозги просто в кашу превращались, не помогая в разгадке происходящего. Никакой трупной бодрости. Даже мертвые в кладбище Аддамсов чувствовали себя лучше. Теряет хватку. Родители будут разочарованы. Роман заступорился, не получая желаемых достойных развитий сюжета и качественно написанного текста. Как только Уэнсдей садилась за печатную машинку и поднимала пальцы над клавишами, готовая печатать и думая, что в этот раз точно напишет хоть строчку, ведь и вдохновение, и желание писать было, то почти сразу же все испарялось, выходя в виде углекислого газа из ноздрей, что раздувались из-за неспособности заниматься любимым делом. Аддамс даже уже почти не играла на виолончели, лишь изредка касаясь смычка и нот. Вещь с Энид пытались ее заманить на балкон. Обрубок даже вытаскивал инструмент, чуть ли не запихивая в ладони девушки необходимое, но происходило примерно то же самое, как и с написанием детектива. А вот бой на шпагах действительно участился в ее расписании. Как брюнетка предполагала, фехтование помогает расчистить разум от ненужных мыслей и быть более собранной. Одним словом, дела обстояли кошмарно. Настолько кошмарно, что она впервые соизволила ее вынудили обстоятельства написать в ответ преследователю. Хотя тому вроде как было все равно на ее игнорирование. Он — не Ксавье, который обиделся бы из-за не отвеченного сообщения. Хотя не факт, что парень так повел бы себя: у девушки еще не было возможности узнать его реакцию на такую ее выходку. Но она определенно выведает. Уэнсдей: Для чего это все? Если Тайлер снова в этом замешан, то я окончательно разочарована в банальности. Неизвестный: Ну же, Аддамс, перестань изображать пафосное безразличие. В тебе же явно бурлит гнев и негодование. Или же тебе нельзя портить образ ледяной королевы? Маленький детектив не может разгадать такую легкую загадку? Где же твой ум и гениальность, о которых ты всегда твердишь? Или кошмары мешают? Дам тебе маленькую подсказку. А то уж слишком ты в тупик зашла. Тайлер тут ни при чем. С тобой очень весело, хоть и просто, конечно, играть, Уэнсдей. До скорых встреч. Или же убийств. Это уже слишком. Чтобы какой-то несообразный сталкер говорил такое про нее. Это же просто… так правдиво. Какого дьявола он смог залезть к ней в душу? Даже Энид себе такого не позволяла. Но зато это снова подтверждало догадку о постоянной слежке. Словно в ее мозг внедрили чип, который считывал мысли и эмоции. А также этот человек еще и знал ее хорошо. Прелестно. Телефон, провибрировав, вновь издал непонятную мелодию, оповещающую про входящий звонок и отвлекая от новых раздумий о ненависти к ее эволюционированной версии, и на экране показалось имя будущего собеседника. — Эй, Аддамс, — донесся вымученный голос шерифа, — есть новость. Когда Уэнсдей в прошлый раз была у Донована, ожидая узнать про преследователя, то предложила обменяться номерами телефонов для более быстрой передачи информации, ведь они вроде как сотрудничали. Девушка в предвкушении надеялась, что извещение будет достойным ее внимания и принесет хоть какую-то пользу. Она и так слишком много времени потратила на разглагольствования за эти пару недель. — Тайлер мертв. Что ж, это было ценно.