Когда снег растает

Тишину лестничной площадки топтали две пары ног, целеустремлённо направляющиеся все выше и выше. С каждым шагом эхо отдавалось от далёкого потолка всё менее гулко, а вот сбитое дыхание парней становилось только громче. Хотя Сынмин хорошо переносил физические нагрузки – не зря ведь в спортзал ходит – чувствуя как колени понемногу стают ватными, он только и мог, что проклинать лифт. Если конкретнее, его негодование было направлено на кнопки под номерами 17 и выше, упорные нажатия на которые лифт стойко игнорировал – даже двери не закрыл. Кнопки так-то уже месяц работали через раз, и люди живущие на последних четырёх этажах жаловались на их неисправность в чате жилого комплекса; а остальным жильцам что – их-то лифт подвозил куда надо, поэтому и проблема с ним их не волновала так сильно. Сынмин тоже был среди этих ‘остальных’ поэтому напрочь забыл что с шестнадцатого этажа к самому верху придётся топать на своих двоих. Бесконечные – для того, кто всегда пользуется лифтом – ступеньки закончились, и Сынмин опёрся спиной на противоположную стену коридора, боясь покатиться назад. Датчик движения, отвечающий за включение света, здесь видимо тоже не работал – вокруг небольшого прямоугольника света на полу окуталась тьма, к которой освещение с улицы не имело никакого доступа. Сынмин не рисковал ступить даже шагу, пока не включит фонарик, а для этого нужно было отдышаться. На секунду он даже забыл почему вообще решил сюда подняться, но потом, сквозь собственные шумные вдохи-выдохи он услышал шаги Хёнджуна, что успел догнать его. ‘Точно, крыша’ вспомнил Сынмин, поднимая взгляд на точно такого же запыхавшегося парня, а потом в сторону, где должна быть большая коричневая дверь. Он не хотел бы выходить туда пока не будет уверен что голова перестала крутиться совсем, потому так и стоял на месте, воссоздавая в своей памяти их путь сюда.

***

Сегодня должен был быть самый обычный день, в котором Сынмину предстояло пройтись по магазинам и купить завершающие детали для костюмов, приготовленных на их выступление. Проснувшись чуть позднее чем обычно, он не спеша позавтракал, сходил в душ, пролистал Инстаграм, зашёл в чат группы и сказал что все варианты будет кидать в неё. Собираться в торговый центр Сынмин начал лишь когда время вплотную подошло к обеду, и то он больше внимания приделял сериалу, включённому для заднего фона, чем подбору одежды. Темпу его сборов не поспособствовало и то, что параллельно со всем Сынмин переписывался с Хёнджуном. Сначала он переставлял кучки джинс с места на место, доставал из шкафа брюки на вешалках, а потом чуть ли не бросал их на пол когда ему приходило оповещение с Инстаграма. В то же время, одно-единственное сообщение от Хёнджуна смогло заставить Сынмина двигаться в пожарном темпе, вот что оно гласило: kitttoo.o [ Тогда ты не против если я пойду в торговый центр с тобой? ] Прежде чем ответить на это предложение, Сынмин завис перед экраном телефона на добрый десяток секунд. Конечно он не против. Конечно встретиться в три, чтобы у них было больше времени на покупки – это чудесная идея. И после этого, середина ничем не примечательного дня превратилась в целый час суматохи и хаоса, за который Сынмин должен будет успеть следующее: уложить только-только высохшие волосы, протереть грязные от слякоти кеды, собрать себе сумку для шоппинга и может наконец-таки одеться уже во что-то кроме домашних штанов в клеточку и футболки. И, словно количества заданий на час² было недостаточно, Сынмин стал отвлекаться ещё больше; во время сборов ему в мысли так и напрашивалось одно словечко на букву 'С', но оно было слишком щекотливым и смущающим чтобы произнести его; не важно – мысленно, про себя или во весь голос, Сынмин знал какие от этого будут последствия – от волнения он просто умрёт на месте и тогда уже точно никуда не успеет. Он осознал, что просто открыть окно и высунуть руку наружу – не слишком надёжный способ оценить температуру на улице, только когда переступил порог подъезда и встретился с реальностью. Почувствовав как ветер обвился вокруг шеи и пустил мурашки по спине, Сынмин мгновенно пожалел, что в последний момент оставил ‘неподходящие по настроению’ шарф и перчатки на вешалке. Морозный воздух поднимался по широкому рукаву дублёнки и хватал парня за локти, однако возвращаться в квартиру уже было некогда – он и без того опаздывал. Удаляясь от подъезда, он услышал как за спиной с громким хлопком закрылась железная дверь. За минут десять до назначенного времени Сынмин предупредил Хана о своём опоздании, и теперь во всю шагая по влажному тротуару, набрал его номер. -Я уже иду, прости что так долго, – чуть погодя сообщил он, когда третий гудок оборвался на середине. -Да всё в порядке, – ответил ему мягкий голос из динамика, отчего Сынмину стало даже более неловко, – я кстати прошёлся немного в сторону твоего дома, думаю мы скоро встретимся. Сынмин только издал короткое ‘мгм’, поморщившись от порыва ветра, ударившего его прямо в лицо. Тот стал издевательски играться с укладкой, на которую было потрачено столько времени, и загнал холод ещё дальше под одежду вдобавок, поэтому Сынмин поспешил скрыться от него в узком переулке между зданиями; в тот же момент он чуть не врезался в Хёнджуна. Оба парня застыли в метре друг от друга, и Сынмин почувствовал, как уголки его губ привычно поднялись сами по себе при первом же взгляде на него. В отличии от еле сдерживающего дрожь Сынмина, Хёнджун был одет по погоде – объёмная тёмно-серая куртка, почти достающая до колен, боты на массивной подошве и даже яркий шарф, обмотанный вокруг шеи. Блёкло-красный чубчик смешно торчал из-под шапки, уже чуть ли не закрывая глаза своего владельца. Сынмин опустил телефон и заговорил первым: -А я думал кролики меняют цвет шубки на белый в зимнюю пору. -Я тоже был уверен, что лисы обитают в норках под землёй, - произнёс Хёнджун не сомневаясь и секунды. Сынмин на это лишь кивнул, в который раз признавая честную ничью, хотя сам еле сдержался чтобы не сгородить что-то вроде ‘Кролики тоже так живут’. Вместо этого он вздохнул, обескураженно наморщив нос – Хёнджун слишком быстро приспособился к провокациям такого типа, не давая ему и шанса смутить себя вновь; Хан совсем не собирался отставать или проигрывать – несмотря на тихий характер, соревновательный дух в нём был ещё тот; он проявлял себя не только в их общении но и на репетициях группы – пару дней назад Сынмин краем уха слышал, как он поспорил с Джисоком, что сможет выучить гитарную партию заключающей выступление песни быстрее чем Квак – за два дня, а не три. Сынмин так и не узнал точного исхода этого шуточного состязания, но большая упаковка кокосового печенья, которую Джисок вчера молча оставил около гитары Хана, и довольное лицо последнего о чём-то да говорили. Придумать другую тактику, которая не будет переходить границы личного, он ещё не успел, а эта примитивная уловка теперь разве что годилась для создания секундных пауз; они, тем не менее, не вызывали неловкости и были больше похожи на тайм-аут, во время которого оба игрока просчитывали следующий ход второго. В этот раз Сынмин решил не затягивать раунд и без того не до конца понятной ему игры. -Куда пойдём сначала? - спросил он начав неспешно шагать в сторону выхода из переулка, где, судя по горизонтально летящим сухим листикам, ветер так и не утих. По дороге к торговому центру, Хёнджун рассказал ему, что хочет зайти в магазин одежды, чтобы не выступать в обычной толстовке с джинсами, коими был наполнен его шкаф. Он попросил Сынмина помочь ему с подбором, так как тот явно лучше знал что нужно искать и как его комбинировать; и тут же получил в ответ список магазинов, в которые можно будет заглянуть когда они доберутся к месту назначения. Произошло это, кстати, через двадцать минут ходьбы; за это время Сынмин продрог до костей несмотря на застёгнутую дублёнку, потому заходил в торговый центр, будто моряк ступивший на твёрдую землю впервые за полгода. Тёплое и шумное помещение было завешено различными украшениями к зимним праздникам и цветастыми плакатами, что обещали крайне заманчивые скидки. Обычно зимние праздники не вызывали у Сынмина особых сентиментов или воспоминаний, так как его семья крайне равнодушно смотрела на религию и связанные с ней торжества. Рождество было почти таким же обычным днём как остальные, за исключением более пышного чем обычно ужина. И хотя всю свою жизнь Сынмин смотрел на праздничную пору просто как на возможность накупить себе прикольных вещей по дешёвке, сегодня толика этого настроения ожидающего на какое-то чудо коснулась и его. Даже музыка, игравшая из колонок и магазинов казалась не просто навязчивыми мелодиями с одинаковым звучанием, которые существовали только чтобы кануть в небытие первого января, и восстать снова через триста дней. Сынмин выискивал нужный магазин и тихо подпевал словам, которые будто только и ждали своего часа в его памяти. Может это было просто предвкушение перед выступлением, что должно было состояться на следующий день после Рождества; или тем, что повлияло на него было присутствие очень радостного по этому поводу Хёнджуна, который решил рассказать ему как он готовится к праздникам вместе со своим старшим братом. Сегодня он говорил намного больше и живее, чем обычно, поэтому Сынмин с удовольствием принял роль слушателя. Для начала они решили зайти в магазин аксессуаров, так как это не должно было затянуться надолго – так, найти парочку ремней и может какие бижутерные клипсы для парней с непроколотыми ушами. Однако, несмотря на далеко не первостепенную роль аксессуаров, Сынмин прохаживался около стендов с украшениями на протяжении добрых десяти минут – среди всего этого блеска было затруднительно найти что-то подходящее по стилю для их выступления. Среди всех вариантов, скинутых в общий чат группы, ему больше всего по душе пришлась пара серебристых звёздочек, висящих на короткой цепочке, он даже купил бы их себе, если бы дома у него не лежали почти точно такие же. Когда все хорошие украшения были отправлены на общий суд, Сынмин и Хёнджун отправились в турне по магазинам одежды. В том же чате группы Од нашёл самые финальные варианты их костюмов – пять фотографий с подобранными долгим и мучительным путём и после аккуратно разложенными на полу, нарядами; они были соединены одним настроением, тем не менее совершенно обычными, так как чаще всего у участников имелась более-менее подходящая для выступления одежда, если нет – Сынмин одалживал им что-то из своего бездонного гардероба; кстати, постоянным абонентом этой услуги был Джуён, у кого не было ничего кроме спортивных костюмов и футболок с драконами. Сынмин показал фотографии Хёнджуну, чтобы они оба знали на что ориентироваться. Только в неизвестно каком по счёту магазине, Сынмина наконец посетила идея, предлагающая самое простое решение их проблемы. Он схватил одну вешалку, вторую, приставил их друг к другу, чтобы убедиться что всё подходит, и подозвал Хёнджуна, зависшего около полки с цветными лаками для ногтей. Тем, что он держал в руках было кофтой‐сеточкой, которую можно было накинуть поверх любой толстовки из гардероба Хёнджуна, и извлечь из этого сразу несколько плюсов: первый – попадает в нужное настроение; второй – не требует слишком больших затрат; третий – легко и просто дополнить любым аксессуаром, чтобы наряд стал завершённым. Хёнджун быстро согласился с ним по всем пунктам и отправился к кассе, чтобы наконец провозгласить их поиски закрытыми.Сынмин же решил подождать его снаружи магазина. Опёршись на стену около стеклянной витрины с манекенами, он бегло заглянул в чат группы, где за всё это время своим мнением об украшениях поделился один лишь Джисок – ему понравилось множество разных по длине и виду цепочек, которые представляли из себя одно цельное украшение. Все последующие за ним ответы даже назвать таковыми было сложно, так как они состояли из абстрактных гифок, понятных только приславшему их Джуёну. Судя по всему, оставшиеся двое даже не просмотрели присланные им фотографии, а значит либо останутся без аксессуаров, либо отправят Ода в магазин повторно, когда наконец соизволят обратить внимание на его старания. Вместо попыток достучаться к ним через сообщения, Сынмин сразу пошёл по более быстрому и эффективному пути – звонок. Однако на первом же контакте его ждал облом в виде коротких гудков, раздавшихся из динамика. Сынмин нахмурился, проверяя точно ли набрал действующий номер Гониля. Но нет – телефон лидера в самом деле был выключен, несмотря на вчерашнее напоминание оставаться на связи. Хотя, Гонилю это было простительно – он и раньше не проявлял особого интереса к аксессуарам, предпочитая сосредоточиться на других аспектах выступления. Вот что в самом деле удивило Сынмина – так это неудача в своей попытке дозвониться к Чонсу; тот любил прохаживаться по магазинам даже больше самого Ода, и в свободный день готов был часами скитаться из одного места в другое, только чтобы суметь подобрать что-то стоящее. Поэтому его внезапное равнодушие к этому занятию пробудило тревогу внутри Сынмина – это уже не первый, и может даже не последний звоночек, кричащий о том, что он что-то упускает. Ничто не меняется на ровном месте, но если бы всё было так просто, чтобы он мог подойти к Чонсу, прямо спросить ‘Что-то случилось?’ и получить ответ без попытки уклониться. Но Чонсу сначала уверял его, что всё нормально, а потом и вовсе стал отмахиваться от подобных вопросов. -Да что же с тобой творится? - напряжённо пробормотал он, даже позабыв, что должен искать контакт третьего прогульщика. -С кем? Сынимн вздрогнул когда Хёнджун, будто из ниоткуда, возник прямо у его плеча. Он пытался одной рукой поместить слишком большой бумажный пакет в рюкзак, который держал за лямку. Тот постоянно уворачивался и вращался, что ещё больше усложняло задачу парню. -Давай я подержу, – Сынмин подхватил звенящий от количества различных брелков и значков рюкзак; со дна, усыпанного всякими бумажками блеснула всё ещё запечатанная чёрная баночка лака для ногтей и какая-то вещица с шипами, которую он не разглядел. Хёнджун коротко поблагодарил его и стал заново сгибать непослушный пакет. -Я просто волнуюсь за Чонсу, - вздохнул Сынмин, решив всё-таки ответить на вопрос, - Обычно мы ходим по магазинам вместе, но сегодня утром он ни с того ни с сего написал что не придёт. Даже телефон отключил, дозвониться не могу. -О… Я видел его вчера после школы, около станции Хонгик, - негромко сообщил Хёнджун, закидывая застёгнутый рюкзак на плечо. Его брови свелись к переносице, над которой проявилась короткая прямая складка, из чего Сынмин сделал вывод, что эта встреча не прошла слишком гладко. Он и раньше замечал, что Чонсу относился к Хану недоверчиво и даже немного враждебно, чему наверняка поспособствовали разговоры, крутящиеся вокруг его персоны. Но вот чего Од не понимал: неужели после стольких часов в одной репетиционной комнате, предубеждения Чонсу всё ещё не покинули его? -Он тебе что-то сказал? - спросил Сынмин, пытаясь заглянуть парню в глаза - Прости если Чонсу вёл себя грубо, в последнее время он очень сильно изменился. -Нет-нет, это совсем не так, - поспешил заверить Хёнджун, - Наоборот – на пару минут мне показалось, что всё налаживается, но я, видимо, ошибся. Сынмин кивнул, хотя то, что он ощущал сейчас было даже дальше от полного понимания чем прежде. Если, по словам Хёнджуна, вчера ближе к вечеру Чонсу не был в плохом настроении, то почему в школе он был ровно таким же хмурым как и раньше? И почему сегодня он снова ведёт себя отстранённо? Он, казалось, оставался в нескольких шагах от заключения, что Чонсу зол именно на него и ведёт себя так колко лишь в его присутствии, когда Хёнджун задал ему ещё один вопрос, сбивая его с мысли. -Но почему ты думаешь, что он изменился? Мне кажется это скорее - он умолк так и не закончив своё предложение. В его тёмных зрачках, направленных куда-то левее от плеча Сынмина, сначала блеснуло замешательство, за которым тут же последовала паника; Хёнджун спешно зашёл за спину О, будто пытаясь спрятаться от чего-то, и надел чёрную медицинскую маску, до этого преспокойно болтавшеюся на его запястье. Сынмин обернулся, пытаясь разглядеть причину такой реакции; несколько секунд его взгляд рассеянно бегал по широкому коридору центра и снующим по нему людям, пока не зацепился за одну девушку в десятке метров от них – это была невысокая, скорее всего старшеклассница, с коротко подстриженными волосами; она нервно поглядывала в их сторону и пыталась засунуть руку в карман куртки, словно прятала что-то, вот только вышло у неё не с первого раза. ‘Телефон’ вдруг подумал он. Девушка спрятала телефон, и почему-то сильно суетилась. -Она фотографировала нас? - поинтересовался Сынмин, не спуская с неё взгляда. -Я не уверен что именно нас, может она просто снимала зимние украшения, – Хан неопределённо махнул рукой в сторону больших кристаллов, свисающих с потолка почти что прямо над ними – Погоди, куда ты? Решив просто спросить напрямую, Сынмин не терял времени – он помахал этой девушке и стал продвигаться к ней сквозь негустую толпу. Он присмотрелся повнимательнее, и вспомнил что уже видел, как её кремовая куртка мелькала между высокими рядами с вешалками и полками в магазине одежды; раз или два Сынмин заметил её взгляд на себе, правда не обратил на это почти никакого внимания. Она и сейчас смотрела на него, и с каждой секундой её глаза то расширялись в смятении, то часто-часто моргали, то совсем начинали бегать по всему пространству вокруг. К счастью сама она никуда не убегала, хотя было видно, что ей очень хотелось это сделать. -Привет, мы случаем не знакомы? - поприветствовался он. Он решил зайти немного издалека, ведь неловко выйдет, если она в самом деле фотографировала не их. Девушка, видимо, сама успела понять к чему её приведёт этот разговор, поэтому сдалась с поличным ещё до того, как кто-либо начал её спрашивать. -Я не хотела вам мешать, - тут же заговорила она взволнованным голосом, - просто случайно увидела тебя, и думала сфотографировать для фан-странички, которую веду. Брови Сынмина поползли вверх от услышанного – не настолько же их группа популярна, чтобы их втихую фотографировали в свободное от выступлений время. Однако своё удивление он тоже забросил назад, предпочитая оставить на лице маску дружелюбия; с трудом, но в уголках его рта смогла прорезаться небольшая улыбка. -Аа, понятно. Понимаешь ли, я стоял около моего друга и он не слишком любит когда его фотографируют. Можешь удалить те фото, на которых он есть? Девушка мелко закивала; от чего-то она вела себя будто под дулом пистолета – наверное тон его голоса всё-таки выдал прикрытое раздражение. Как только она открыла галерею, чтобы исполнить просьбу, на экране телефона высветилось больше дюжины одинаковых фотографий, где они с Хёнджуном стояли плечом к плечу. Несколько были сосредоточены лишь на профиле Сынмина, а самые недавние вполне целенаправленно запечатлели на себе лицо Хёнджуна – даже тот момент когда он заметил камеру и посмотрел прямо в неё. Сынмин только с неодобрением посмотрел на девушку, склонившую свою голову над телефоном так низко, что каре полностью скрыло её лицо. Нервно дрожащими пальцами она разом выделила все снимки и нажала на кнопку ‘удалить из устройства’. -В общем, я пойду. Она неловко поклонилась и стала удаляться вглубь торгового центра так быстро, что Сынмин даже не успел толком среагировать. В конце концов он остался стоять на месте, хотя даже не был уверен, что запомнил её лицо; а следовало бы – эта девушка ему ох как сильно не понравилась. Некоторое время он ещё смотрел вслед удаляющейся фигурке в светлой куртке, пока не отвлёкся на Хёнджуна, не проронившего и слова за последние пару минут. -Ты не должен был этого делать. Но спасибо, ‐ неловко выдал Хёнджун, сминая в руках ручку шоппера, который Сынмин в спешке оставил позади. Он дружески похлопал Хёнджуна по плечу, сменив натянутую улыбку на мягкую и искреннюю – единственную, которую ему хотелось показывать. Может быть, тогда он поймёт что в вещах, затрагивающих его комфорт на Сынмина всегда можно будет положиться. -Ты не голоден? Мы проходили мимо одного кафе, и оттуда так вкусно пахло чем-то лимонным, что я не могу выкинуть его из головы. Хёнджун закивал, и его глаза, до этого выискивающие новую потенциальную опасность для его спокойствия, мило сощурились. -Хорошо, пошли - Сынмин, будто невзначай, взял его за руку и повёл в сторону противоположную той, куда убежала девушка. На самом деле О хотел забрать свой шоппер, но на полпути он поддался внутреннему порыву, отчего теперь еле не подпрыгивал, обходя большие потоки людей. Неожиданно, но субботним вечером, ни в ранее упомянутом, ни в любом другом кафе поблизости торгового центра не было где протолкнуться. Не только столики в самих заведениях, но и все пригодные для сидения поверхности в радиусе двадцати метров от них были вплотную заняты людьми, попивающими свои гранде-латте за непринуждёнными разговорами. В некоторых из ближайших кафе очереди тянулись от кассы и почти до самого выхода; бариста там, наверное, очень хорошо платят, раз они согласны работать в том хаосе, который Сынмин видел сквозь натёртые до блеска окна. На раздорожье между ‘стоять в очереди полчаса, чтобы есть на улице’ и ‘рискнуть зайти в подозрительно малолюдное заведение’ парни выбрали приветливо мигающий своей вывеской через дорогу супермаркет. Прошло меньше десяти минут, когда они вышли из магазина, уже со своими вкусностями в руках. Сынмин кинул сочувствующий взгляд на очереди, которые за это время продвинулись лишь на несколько посетителей вперёд, а тогда отправился искать место, где они с Хёнджуном могли бы присесть. Так они оказались на широкой пешей улице, почти что полностью ограждённой от шума толпы. Тепловато-жёлтые гирлянды, натянутые между фонарными столбами, покачивались на ветру и освещали гладкую брусчатку. В середине улицы выстроился ряд скамеек, разделённых пустующими клумбами. К счастью, свободных мест было полно, и парни тут же заняли одно из них своими пакетами, шоппером и рюкзаком. Сынмину повезло забрать с полки последний сэндвич с курицей и салатом – видимо не одни они были такими умными. Только-только сев на скамейку он жадно вгрызся в свой поздний обед, и первую минуту не делал ничего, кроме активного жевания, запивая привычный холодный американо. Вид Хёнджуна, спокойно отламывающего кусочки от своего круассана, вместе с уединённой атмосферой этого места вдруг напомнили ему о том самом слове на букву 'С'. И хотя Сынмин попытался спрятать его куда-то в глубинку своего сознания, стоило ему снова подумать о нём, как оно тут же и превратилось в первый слог 'Сви-'. Нет-нет, ещё слишком рано чтобы разбрасываться подобными словами — Сынмин помотал головой и сместил своё внимание на мандарины в целлофановом пакетике, что лежали между ними. Подходя к кассе самообслуживания он спросил Хёнджуна о том, что тот хотел сказать прежде чем их прервали. Хан попросил его подождать, а вернулся уже с ними в руках, ничего не обьясняя. -Так, – начал Сынмин, сметая вездесущие крошки хлеба с коленей, ‐ что ты имел в виду, когда говорил, что Чонсу не изменился? -У меня есть одна теория, нет скорее даже гипотеза. Вот смотри, - он достал одну мандаринку из шуршащего пакета, и зачем-то поднёс её к глазам Сынмина, – Если я скажу: упрямый, агрессивный, зацикленный на своих проблемах, равнодушный к чувствам других людей – это не будет слишком похоже на того Чонсу, которого ты знаешь, правда? Сынмин нерешительно мотнул головой – ещё полгода назад Чонсу был последним в списке людей, кто подошёл бы под такое описание. Нет он был, как это называется, ‘мамой’ группы Exitz, постоянно брал на себя ответственность за них, помогал им со школой и домашними заданиями, утешал и поддерживал. Чонсу выручил и Сынмина, ведь когда группа только формировалась, о пианино он знал разве что ‘до-ре-ми-фа-соль-ля-си’ и может пару простеньких мелодий с уроков музыки. Несмотря на это он так искренне загорелся идеей играть вместе с ними, что Чонсу предложил научить его игре на синтезаторе, хотя ради этого ему пришлось пожертвовать немалой частью своего времени вне уроков и репетиций. Стоит сказать – учитель из него был лучше некуда, хотя иногда ему не хватало умения, чтобы объяснить то, что сам уже делает механично. Больше всего удивляло то, что сколько бы Сынмин ни ошибался, Чонсу был спокоен до самого конца урока, будто его терпение своим объёмом соревновалось с Тихим океаном. Вот какого Чонсу он знал. -Это и правда на него не похоже, - задумчиво произнёс Сынмин, когда Хан показался из-за мандарина, выказывая любопытство. -Верно, - Хёнджун кивнул и поднёс цитрусовое уже поближе к себе, - но это то, каким он становится когда сталкивается со стрессом. Обычный, знакомый тебе Чонсу внутри, а кожура, представляющая из себя защитные механизмы, у него прочная и грубая, прямо как у помело, ещё и в глаз может выстрелить. Удостовервшись, что Сынмин всё понял, Хан продолжил. -В общем, проблема в одном – он при этом наглухо закрывается ото всех, даже предлагающих помощь людей, а сам на то, что его беспокоит повлиять либо не может, либо не пытается. Из-за этого его защитные механизмы никогда не отключаются, и поговорить с ним нормально становится очень трудно, что только ухудшает его проблему. -Теперь понял. Так может стоит попробовать и ему всё обьяснить? Уверен, он бы понял, и тогда мы смогли бы как-нибудь ему помочь. -Сделаем мы это или нет, сейчас для него любое слово заставляющее сомневаться в себе – всё равно что прямая атака, поэтому он отталкивает их как можно дальше от себя - то ли для того, чтобы Сынмин точно понял, то ли желая занять свои руки, Хёнджун взял деревянную вилку из своего салата, и стал наглядно показывать как закруглённые зубчики лишь скользят по кожуре, но не пробивают её. Хёнджун со вздохом перехватил вилку поудобнее, после чего стал неспешно, но целенаправленно давить на кожуру. -Я думал если он поговорит с Гонилем… -Погоди, ты знаешь что между ними произошло? - даже громче чем следовало спросил Сынмин – кажись он и вправду слишком невнимательный, раз даже новенький в их группе Хёнджун успел понять причину внезапного отдаления Гониля и Чонсу. Хан отвлёкся от своего мини-представления и повернулся к Сынмину с широко раскрытыми глазами, будто тот заговорил на другом языке. Несколько секунд двое парней изумлённо глазели друг на друга, пока Хёнджун не выдал короткий смешок, прикрыв рот ладонью. -Мне не должно быть смешно, но это просто невозможно. Вижу ты и Гониль – одного поля ягоды. Вам пока в лоб не признаешься, ни за что в жизни не заметите, – взгляд Хёнджуна поднялся к тучам на небе, что приняли тепловатый оттенок от городского освещения, - Высшие силы, берегите сердца всех людей, которые были тайно влюблены в О Сынмина, им пришлось немало помучиться. Пауза продлилась считанные секунды, но за это время некоторые вещи, которые Сынмин помнил о своём друге, приобрели совсем другого значения. Как когда Гониль подрался в кафетерии, Чонсу провёл его домой и остался с ним до самого вечера, если не на ночь. Или например, это обьясняло его реакцию на то задание во время дня рождения Гониля. -Ты хочешь сказать что… - Сынмин открыл рот, связывая нужные слова в кучу - У Чонсу есть чувства к Гонилю, а тот о них не знает? -Это основано только на том, что я слышал и видел, но я почти уверен что так и есть. Но секрет не мой, поэтому, - Хёнджун поднёс указательный палец к губам, - да и мне, честно говоря, казалось, что для вас это не секрет. ‘Может просто поженитесь уже?’ - вспомнился Сынмину возглас Джуёна, в один из многих одинаковых моментов, когда в присутствии этих двоих им приходилось чувствовать себя чуть ли не третьим, четвёртым и пятым лишним. -Мы иногда шутили об этом, но на самом деле я думал что это просто их дружба такая… особенная. Как будто не останься на земле никого кроме них, им было бы не так тяжело, как со всеми но друг без друга. -Тогда, надеюсь, она достаточно крепкая, чтобы пройти через это, - выдохнул Хёнджун. Он поменял мандарин в своих руках на другой из пакета, и стал аккуратно чистить его, после чего предложил половинку Сынмину. Сынмин откусил одну дольку – кислая но сочная. Услышанное всё ещё укладывалось у него в голове, и чем больше он думал об этом, тем удобнее оно там располагалось, будто это знание уже давно должно было быть там. Первой мыслью Сынмина было то, насколько же Гониль тугодум раз не заметил этого раньше – он же его лучший друг. Потом Сынмин подумал, что и он недалеко ушёл от старшего, сам-то только что узнал; впрочем, в качестве заключения Од повторно согласился с первой мыслью – Гониль ведь знает Чонсу с младшей школы, уж как-то да мог бы догадаться, вместо того, чтобы по свиданиям ходить. Но вряд-ли он в праве рассказывать ему об этом, как и сказал Хёнджун – это не их секрет, поэтому и распоряжаться им он не может. -А откуда ты столько знаешь об этом? - напоследок спросил Сынмин. Хёнджун достал ещё одну мандаринку. -Хотя мы с Чонсу по-разному реагируем на стресс, я частично могу понять его. Эта кожура обволакивает тебя со всех сторон, въедается в тебя волокнами из-за чего порой сложно различить какие мысли твои, а какие – не совсем, - Хёнджун надул губы, словно вспоминая что-то, после чего продолжил, ‐ А ещё у меня было много свободного времени этим летом, вот я и зачитался психологией. Сынмин снова кивнул, принимая вторую половину мандарина. Вскоре они закончили есть и решили наконец уйти с территории торгового центра, так как дел в нём больше не осталось. При разговоре пар вылетал изо рта и растворялся в свете уличных фонарей, в лучах машинных фар. Щёки и уши покалывало точно иголками, и Сынмин мог только представить какие они сейчас красные. Кожа на руках, хотя те не покидали карманы даже на секунду, задубела так, что болезненно ныла от соприкасания с чем угодно. Несмотря на это, общее настроение их прогулки смогло остаться непринуждённым и спокойным до самого дома Сынмина. Он даже расстроился увидев знакомые окна вдали – в нём появилась готовность сделать ещё один круг туда и обратно, только чтобы конец этой встречи удалось отложить на попозже. Быть может, Хёнджун разделял с ним такое же желание, потому что когда они подошли до самого подъезда, он задрал голову к верху, и ни с того ни с сего поинтересовался: -Как думаешь, мы смогли бы попасть на крышу? Этот вопрос заставил слово на букву ‘С’ показаться ещё больше и стать первыми двумя слогами ‘Сви-да-’ которые всё ещё не могли найти себе места в сознании Сынмина; теперь незавершённое слово металось по всех его мыслях и понемногу устраивало там хаос, точно маленький, но очень настойчивый попрыгунчик в огромной библиотеке.

***

Почувствовав, как дыхание наконец успокоилось, Сынмин разогнулся. Кромешную тьму вокруг озарил свет фонаря из телефона, и парень обрадовался, что поверил своей интуиции – почти всё пространство около стен было заставлено досками и ненужной мебелью, а у дверей с номерком 210 стоял плохо припаркованный велосипед. Попробуй они пройти даже несколько шагов – без травм не обошлось бы. Холодный луч освещал пылинки, что медленно, точно застывшие в вязком сиропе, двигались по воздуху во всевозможные стороны. Оглянувшись Сынмин кивнул своему спутнику и стал медленно продвигаться по коридору, надеясь что не увидит мышей, которые очень хорошо вписались бы в подобный сеттинг. Подойдя к краю коридора, Сынмин положил ладонь на ледяную ручку двери, ведущей на последний, самый короткий лестничный пролёт, и толкнул её. К его удивлению, и с какой-то стороны даже облегчению, она не поддалась, а стояла нерушимая, точно стена. Хотя, этого и стоило ожидать – в Корее, стране на четвёртом месте в мире по самоубийствам, найти открытые двери на крышу многоэтажки сродни невозможному. -Тут закрыто, прости, - повернулся он к Хёнджуну; тот, даже если расстроился, ничем не выдал этого и кивнул. -Это ты прости, что потащил тебя сюда. Я просто люблю высоту, она меня успокаивает. Ладно тогда, - Хан развернулся и стал медленно пробираться обратно по коридору. А вот Сынмин в течение продолжительного момента стоял на месте, глядя то на дверь то на удаляющегося парня. Вот почему он сидел на дереве в тот день, когда они разговаривали во второй раз; вот почему Сынмин так часто замечал, что глаза Хёнджуна устремляются ввысь, отражая в себе искорки окон и уличных фонарей. ‘Он любит высоту’ – эта деталь так естественно вписывалась в список вещей, которые Сынмин уже узнал о нём, что он поспешил предложить ещё один вариант. -А балкон подойдёт? - выпаленный Сынмином вопрос сначала догнал, а потом и перегнал Хёнджуна, гулко разлетевшись по лестничной площадке. Следующие пару минут по коридорам многоэтажки снова звучно отбивались шаги, на этот раз спускающиеся ниже. Сынмин тем временем вполголоса обьяснял, что этот балкон общий на весь двенадцатый этаж, но наверное единственной, кто пользовался им не как курилкой, была его мама. Летом она заставляла все подоконники, этажерки и даже маленький столик своими горшками с растениями, чтобы каждое утро завтракать на свежем воздухе. На зиму все растения были перенесены в квартиру, из-за чего сейчас балкон выглядел куда более обычно, но Хёнджуну и этот вариант пришёлся по душе. Только войдя на балкон он тут же подался к металлическим перилам и несильно перегнулся через них. Для Сынмина нежелание снова ощущать ледяные порывы ветра на коже, отошли далеко на второй план – пока он будет с Хёнджуном это не так уж и важно. -Так ты... волнуешься? Неужели изза выступления? - спросил он, облокотившись на перила с левой стороны от Хана. Тот, не отрываясь от наблюдения за разводами и пятнами на тёмном полотне ландшафта, заговорил непривычно-оживлённо: -Честно? Я счастлив. Играя на гитаре я никогда не задумывался что смогу полюбить своё хобби ещё больше, но тогда я не знал что играть вместе с вами так весело. Выступать – это ведь тоже играть с вами, поэтому я переживаю намного меньше, чем мог бы. Моя задача заключается в том, чтобы хорошо выполнить роль замены для Джисока, а для этого необязательно смотреть в зал или контактировать со зрителями, нужно просто сыграть. И не натворить ничего. Последнее предложение слетело с губ Хана неожиданно, прихватив с собой спокойную улыбку, словно её там никогда и не было; Сынмина эта перемена застала врасплох, ведь секунду назад Хёнджун смотрел прямо перед собой, с, ранее невиданной на его лице, мечтательностью, а теперь уставился на свои пальцы, крепко-накрепко сжавшие перила. Над его переносицей снова появилась прямая, короткая складка, выказывающая внутреннее напряжение. О не знал – спрашивать ли его о причине, которая заставляла его думать, что что-то пойдёт не так как нужно, или ему стоило молчать и ждать, но пока он колебался между первым и вторым, Хёнджун заговорил сам, голосом серьёзнее чем когда-либо раньше. -Сынмин, у меня есть одна просьба. Он выдержал короткую паузу. -Если тебе когда-нибудь покажется что я захожу слишком далеко или веду себя не как обычно, можешь сказать мне остановиться, пожалуйста? -Что ты имеешь в виду? - непонимающе нахмурился Сынмин ‐ Остановиться от чего? Хёнджун отвёл взгляд так, что прочитать выражение в нём стало затруднительно, но плотно сжатые губы сами рассказали о нежелании или нерешительности перед ответом. -Редко, но случается такое, что я очень сильно хочу чего-то, настолько сильно что вижу только цель и не вижу никаких препятствий в виде чувств других людей и последствий. Для меня самое худшее в мире чувство – это когда я просыпаюсь на следующее утро и только тогда осознаю, что наделал, и я не хочу больше… - он вдохнул, когда в лёгких не хватило воздуха, но продолжать не стал. Вместо этого он подпёр голову рукой, будто даже думать об этом было утомительно, не то что говорить ‐ ах, в голос это звучит ещё ненормальнее чем я думал. -Впрочем, это не так важно, не обращай внимания, - Хёнджун закусил нижнюю губу и отвернулся обратно к открытому пространству города. А вот Сынмин наоборот, перестал обращать внимание на всё что происходило дальше чем в метре от него. Неожиданная информация, свалившаяся на него, заставила его задуматься над тем, как ему действовать прямо сейчас. Трудно было соединить подобное поведение с образом вечно спокойного и даже немного зажатого Хёнджуна, который уже успел сложиться в голове Сынмина. Тем не менее Хан сам рассказал об этом, и значит у него были основания чтобы волноваться. Как бы то ни было Хёнджун был искренен с ним – он открыл ему ещё один свой секрет, так как, возможно, верил что Сынмин поможет ему, а не оттолкнёт из-за ‘ненормальности’. Если доверие Хана к нему настолько велико, он просто не может пренебречь им или притвориться что не слышал. Сынмин слышал – в его словах мелькнул не только страх отторжения, а ещё и решимость не позволить подобному случиться снова вместе с просьбой спасти его от ненависти к самому себе. И хотя из скомканного объяснения Сынмин понял лишь малую часть, этого было достаточно чтобы принять решение. Он знал, что позже расспросит Хёнджуна об этом подробнее, но сейчас ему нужен был ответ без каких-либо условий. -Конечно я остановлю тебя. Разбужу до того, как ты успеешь что-то натворить и всё будет хорошо, вот, я обещаю. С каждым словом он звучал всё более уверенно, и чувствовал всё больше решимости выполнить сказанное. Подчинившись мышечной памяти, Сынмин поднял правую руку с оттопыренным мизинцем, чтобы закрепить обещание, но этот жест выглядел так по-детски и несерьёзно, что парень поспешно сменил его на обычную протянутую ладонь. Хёнджун снова повернулся к нему, словно не верил в то, что ему только что ответили. Бесконечно долго он смотрел Сынмину прямо в глаза, от чего последний вспомнил ещё одну похожую ситуацию – он, Хёнджун и слова, что случайно вырвались из рта О, когда тот пытался объяснить почему ему нравится дружить с ним. И хотя сегодняшние слова были совершенно не случайными, взгляд Хёнджуна был точно таким же как тогда – поражённым, с этой непостежимой искоркой на самой радужке глаза. -Спасибо, Сынмин, - произнёс он с почти что ощутимым облегчением. Хан положил свою левую руку на протягнутую Сынмином и сжал её – несильно; попытайся он её забрать – Хёнджун тут же бы отпустил, но у него и в мыслях такого не было. Всё его внимание сейчас было сосредоточено на ощущении ладони Хёнджуна в своей, словно в мире всё вдруг утратило свою важность. Сердце О стучало так, будто он секунду назад упал за перила, и прямо перед встречей с землёй оказался на этом же самом месте. Он взял его за руку. Вот так вот просто, без любых причин и предлогов. -На самом деле я за столько всего тебе благодарен, - недолго постояв в молчании, Хёнджун заговорил снова, - Неожиданно моя жизнь наполнилась музыкой, шоппингом, весельём, людьми, с которыми я могу стать друзьями и я считаю это случилось благодаря тебе, поэтому... Хёнджун сжал руку Сынмина чуть сильнее. -Мне тоже нравится ехать в школу не одному, я рад проводить перерывы и своё свободное время с кем-то и очень рад, что этот кто-то – ты, Сынмин. Это было не просто продолжение того разговора – с удивителной ясностью понял Сынмин. Это был ответ, подразумевающий то же, что тогда сказал и он. ‘А ещё это было Свидание’ вот какая мысль прозвучала, нет, прогремела в голове Сынмина. Пускай и негласно, однако – от предложения пойти на шопинг вместе и до этого самого момента – сегодня у них было самое настоящее, чистой воды, абсолютно точно реальное ‘Свидание’. Одно это слово имело силу, способную забросить Сынмина на ближайшее облако, чтобы он смог отлежаться там и хорошенько обработать полученную информацию. Но он выбирал остаться на этом балконе, и просто стоять неподвижно кто знает сколько времени; восхищаться, насколько это на самом деле приятно когда холодная ладонь сжимает его собственную; ощущать как сердце, с каждым разом слабее, но все ещё ощутимо, ёкает когда его мысли хаотично перепрыгивают с одной детали сегодняшнего дня на другую. Вся эта невероятная смесь из эмоций очень явно отображалась во взгляде Сынмина, направленном на одного лишь Хёнджуна, и тот заметил это. На его лице проступила уж никак не присущая кроликам хитрость, когда тот свободной рукой несильно постучал себе по лбу, после чего вернулся к прошлому занятию, как ни в чём не бывало. Должно быть Хёнджун считал его совсем безнадёжным, раз пришёл к настолько очевидному ходу. Теперь оставалось сделать лишь одно – сказать все прямо, как есть. Или же... Сынмин чуть не рассмеялся от догадки, что посетила его глупую, готовую здаться с потрохами голову. Этот ход с намёком был уловкой чтобы дать ему ложное ощущение уместности признания; невероятно хитрая ловушка Хёнджуна, которая позволила ему одержать окончательную победу в их состязании. Точнее позволила бы, не будь его ход раскрыт противником. -Нет уж, дудки, - пробормотал Сынмин вместо тех трёх слов, которые собирался сказать. Он перехватил ладонь Хёнджуна поудобнее и переплёл пальцы, только чтобы показать, что и не собирался сдаваться. Разоблачённый Хёнджун цокнул языком, и тесно сжал губы, чтобы улыбку на них было труднее заметить. Так как попытка неожиданной атаки не удалась, он вернулся к созерцанию вида на город, за которым и пришёл сюда. Ещё одна ничья, ещё один тайм-аут. Сынмин закрыл глаза и глубоко вдохнул до тех пор, пока лёгкие не переполнились холодным воздухом. Вместе с выдохом и несказанные слова, и состязание, и всё остальное отошло на задний план; между ними осталась только тишина, наполненная чистым взаимопониманием, ведь оба уже знали всё, что им нужно было. На самом деле, раньше Сынмину было бы трудно представить себе, что в общении с кем-то молчание может нравиться наравне с разговорами и громким смехом, но так и было. Оно позволяло остановиться, отвлечься от проблем, требующих обсуждения и начать замечать вещи вокруг себя. Поэтому и сейчас он постарался вглядеться в мир за пределами балкона как можно детальнее, выискивая взглядом что-то новое, интересное, забавное – то, что видит в нём Хёнджун. Он научился делать это, когда понял что Хан почти никогда не смотрит ему в глаза во время разговора. Даже не так – он смотрел на что угодно, будь то скамейки в парке, мимо которых они проходили, птицы в небе или состав минеральной воды; всё кроме Сынмина. Сначала он думал, что Хёнджуну просто не слишком интересно разговаривать с ним, и солгал бы сказав, что это совсем никак его не цепляло; тем не менее, Сынмину никогда не приходилось повторять дважды, чтобы быть услышанным или подолгу ждать на ответ – Хан поддерживал беседу как полностью вовлечённый в неё человек, хотя часто со стороны могло казаться, что мыслями он витает где-то не здесь. Со временем Сынмин просто привык к этой его особенности, а потом стал интересоваться вещами, цепляющими внимание Хёнджуна. Заметив, как тот засмотрелся на скамейку в парке он мог просто взять и спросить ‘Что же в ней такого особенного?’ И получить невозмутимый ответ ‘На табличке написано, что она посвящена пожилой паре, которая здесь познакомилась’ На это он сможет сказать только тихое ‘О, правда?’ и улыбнуться то ли милой истории, что возникла в его голове после услышанного, то ли наблюдательному Хёнджуну. А сейчас он и сам видел больше, чем раньше. Затянутое тучами небо казалось совсем скучным по сравнению с кипящей под ним городской жизнью, состоящей из жизней поменьше. По широкой дороге проезжали машины, кто знает куда они ехали – может за город к родне, или возвращались домой с праздника; может пассажиры какой-то из машин сейчас громко подпевали какой-то песне, во всю звучащую из радио; может в одной из них родители ехали за подарками, перечитывая длиннющие списки желаний от своих послушных или не очень, но всё ещё любимых детишек. Между зданиями вдалеке мигала синяя мигалка скорой помощи, однако отсутствие сирены говорило, что это было обычное патрулирование без происшествий. Будь температура на пару градусов ниже – уже шёл бы снег, но вместо него по воздуху медленно спускались крупицы воды, больше похожие на брызги, падающие с неба, чем на полноценный дождь. Эти недо-снежинки мерцали на фоне и без того динамичного города, делали его жизнь ещё волшебнее, прекраснее. А внизу, в дворике шестеро людей неразличимого возраста и пола решили украсить заборы детской площадки, для чего притащили с собой несколько гирлянд на батарейках. И в какой-то из этих моментов под ногами Сынмина расстелился новый, невиданной красоты город. Может это и было тем, что Сынмину стоило делать, чтобы мир не казался ему таким однобоким и рутинным? Может всё, что ему на самом деле нужно было, это найти значение и глубину в самых мелких деталях, которые он обычно игнорировал? Или же ему нужен был такой внимательный человек, указывающий на эти детали, и постоянно напоминающий, что мир не ограничивается одной твоей жизнью; среди всего что кажется утомляющим и скучным, где-то далеко, или наоборот совсем близко есть не имеющие никакой связи с тобой вещи, способные сделать твой день немного лучше. ‘Замечательный’ – это слово с выдуманным двусмыслием теперь стояло первым в списке вещей, которые Сынмин успел узнать о Хёнджуне. Казалось, только он может заметить пятнышко крови на кошке, и заволноваться о том, всё ли с ней в порядке; заметить сходство между мандарином, и поведением человека, и построить на этом гипотезу; заметить настоящие чувства в обычных действиях и взглядах, которые Сынмин за всё время, проведённое со своим другом в упор не видел. Только Хёнджун смог открыть ему глаза на столько новых, неведомых ранее чувств и ощущений, которые кипели внутри Сынмина, давали ему ещё один повод ждать следующего момента, следующей встречи, следующего завтра. Все началось с того, как Сынмин заметил одного парня, с которым удивительно часто оказывался в одном вагоне метро, и захотел узнать о нём побольше. Невероятное, но такое нужное ему совпадение, иначе кто знает когда ещё он смог бы почувствовать такую беззаботность.

***

В такой замечательный вечер, ни Сынмин, с разряженным на холоде телефоном, ни Хёнджун, никогда не заходящий в Инстаграм без хорошей на то причины, не могли увидеть как на просторах социальной сети появился новый аккаунт с ником ‘user233562’ с одним-единственным постом в своём профиле; на десятке фотографий были запечатлены они, сначала на выходе из супермаркета, потом на скамейке, окружённые уличным освещением, точно под софитами. Поначалу пост распространялся очень медленно – за первый час он не набрал и десяти лайков. Но чем больше людей ставили отметку ‘нравится’, чем дольше всматривались в карусель фотографий, тем дальше он продвигался. Прошло не так много времени, и под ним один за другим начали появляться комментарии: [ Вааа такие милашкиии ] [ Нет, ну зачем Джунхану эта маска? ] [ Они на свидании что-ли? ] [ Нееет где мои МинСоки (´＿｀。)ﾞ ] [ А кто это с красными волосами? мне кажется я где-то его видел.. ] [ Одежда Сынмини как всегда на 100% из boyfriend material ] Наверное глупо было бы обвинять каждого отдельного пользователя в том, что их активность под этим постом помогла тайком снятым фотографиям попасть на экран человека, способного стереть беззаботные улыбки с изображённых на них лиц. Но вдруг удержись хоть кто-то один из них от своего комментария, и всего, что произойдёт потом удалось бы избежать?