В поле моего вечного вчера

Утро в пять ощущалось совершенно по другому. Солнце хоть и встало, но выглядело настолько бледно, что казалось и вовсе пропало. Если выглянуть в окно, к примеру посмотреть во что одеты прохожие, чтобы одеться самому, ничего не увидишь. Плотный утренний туман заслонял собой, казалось, весь город, а от домов оставались только верхушки. Нижняя часть их утонула в тумане, как в сугробе. Ян Чонин не испытывал этого особенного чувства волшебства от вида из окна, сейчас он бы предпочел поспать ещë часов наверное одиннадцать или вообще не просыпаться, а из реального хватило бы и двух жалких часов, ну может трëх. Парень, не торопясь, ещë не до конца проснувшись и оторвавшись от мягкого матраса, еле как доползал до ванны. Ему повезло, что дверь оказалась открытой, будь она закрыта ещë со вчерашнего вечера, он бы бездумно пытался пройти сквозь стену, не желая касаться холодной металлической ручки. Сон не желал отступать, но время идëт, а Чонин только на пол пути к достижению своей маленькой цели — дойти до ванны. Наконец преодолев целый метр от кровати, споткнувшись и сметя после себя ковëр, перешагнув опасный восьми милиметровый порог и пройдя сквозь к счастью открытую дверь он стоял на против своей цели. Возможно если бы это было единственным что ему нужно сделать, Ян был бы счастлив. Но предстояла ещë долгая работа. Склонившись над ванной тонкая рука с длиннющими пальцами тянулась к шлангу от крана и небольшой полупустой банке шампуня. Ощущение холодного металла было ожидаемо не приятно. Чонин включил воду направляя струю на чëрные секущиеся и взъерошенные волосы. Этот приëм был весьма продуктивен, ведь глаза наконец, хоть чуть-чуть, но приоткрылись. По крайней мере теперь он понимал, что он делает. В процессе своего сонного мытья начали обнаруживаться проблемы. Чëртова вода по затылку вниз стекала и попадала на оверсайз футболку с какой-то надписью на английском (на самом деле это был французкий ) Ян не особо старался когда выбирал футболку для сна, всë равно под конец она станет половой тряпкой. Сырость не только на голове, но и на теле была уж слишком не приятна, но спасенья в данную секунду попросту не могло быть. Всë же Чонин допустил ошибку когда решил не снимать футболку. Он начал винить себя за это почти сразу как полилась вода, но приходилось сосредоточиться, чтобы уменьшить количество нанесëнного самому себе ущерба. Он обязательно отчитает себя позже. Наконец, когда шампунь был смыт, а футболка промокшая насквозь была спасена от пыток, Ян Чонин проснулся. Быстрыми движениями полотенца он прошëлся по голове и перекинул белую уже мокрую от воды тряпку через шею и встал по середине ванны. Стоял и стоял. И ещë постоял. Наконец очнулся, повернулся вокруг своей оси и сел прямо на плитку. Периодическое зависание на месте у Чонина было редко. Он вставал в ступор иногда приоткрывая рот, совсем немного, когда пытался что-то вспомнить или отдохнуть от только что сделанного дела. Это не было каким-то заболеванием, просто глупая привычка. Ян говорит что засыпает. Сидеть на холодной плитке не очень-то хотелось, но другого выбора не было. Чонин решил сделать лëгкие кудри перед выездом. Он профессионально наматывал волосы на носки которые подготовил ещë со вчерашнего дня. Догадался, что сегодня будет не в состоянии для такого подвига. Феном сушил волосы и снимал носки. Небольшая гора тряпок останется в этой квартире на несколько месяцев, Ян не скоро сможет убрать еë, потому что уже сейчас уходил из ванны. Надел первую попавшуюся толстовку в зелëном цвете с каким-то напечатанным брендом на груди, джинсы, цветные носки, таких у него было завалом, и посмотрев на часы в спешке стал бегать по квартире.

***

Прямо сейчас Ян Чонин находился в невероятном смятении, ему не нравится факт того что он уезжает. Парень тративший всего себя на учëбу чтобы отвлечься от собственной скуки и не впасть в состояние апатии, собирается бросить учëбу и поехать куда глаза глядят, прямо перед экзаменом, по принуждению на самом деле. Оценки у него всегда были хорошие, он действительно старался, вечерами зубрил правила и слушал лекции в наушниках по пути домой. Иногда приходя на уроки учителя ставили ему пятëрку сразу, они знают, что он готов. Чонину не нравилось это, ему скучно, ему нужно занять себя хоть чем-то. Новенькие приходившие в класс шëпотом спрашивали "сколько раз он спал с училкой ради оценок? " И злобно хохотали. Чонин как и любой парень подросток готов врезать за подобный юмор. Парень всегда был резок на язык, но от чего-то молчал. Наверное всë равно. В середине октября 2004 года, наверное в среду, сам директор склонился перед юным гением и шептал как можно тише: "тебе стоит передохнуть, ты очень много трудишься. Это потрясающе, ты хороший парень, я вижу. Но с таким графиком ты перетрудишься и свалишься где-нибудь на дороге, я дам тебе время на отдых". Тогда мир Ян Чонина, вечного трудяги, почти развалился. Он трудился действительно много, настолько что друзья убывали и убывали, пока он не остался совсем один. Ян не заметил. Парень не помнил когда веселится в последний раз, уже наверное не вспомнит. Чонин написал брату сразу же как только узнал. С ним у него были хорошие отношения, старший выдал Яну квартиру и приезжал один раз в неделю завозя еду. Это нормальная, тихая и спокойная жизнь для такого как он, его всë устраивает, ему не нужны лишние разговоры и семейные перепалки. Чонин счастлив в своëм отдельном от всего мира. Прямо сейчас он ждал поддержку от старшего брата, но тот на удивление согласился с директором, выдал адрес куда поехать и пожелал хорошего отпуска. Не каникул — отпуска. Это был своеобразный юмор у старшего, он назвал Чонина офисным работником, а все его выходные — отпуском.

***

Пробегая по квартире уже сотый раз, растерянный, но по крайней мере одетый и проснувшийся, Чонин, наконец заметил камеру зарытую в коробку с листами испачканными в чернилах, стопке конспектов, цветных карандашей, старых марках с изображением старых машин и пейзажей которых парень никогда не видел и старых не вскрытых писем на дне. Он немного в спешке вытянул камеру и покрутил в руках. — сколько тебе лет? - наконец издал первый звук Ян обращаясь к камере. Покрутил ещë пару минут и вспомнил про время. Закинул камеру в сумку и даже не убрав коробку, выбежал из квартиры нервно закрывая за собой дверь. На старом полуживом автобусе, Чонин ехал минут 20, за это время он успел простоять в пробке вместе со всеми пассажирами, напороться на недовольную всеми бабулю и скачать первую песню в свой телефон со старой мелодией существующей ещë, наверное, со времëн его бабушки. Пока он в спешке бежал до старого скрипучего поезда который на первый взгляд казался ненадежным, начался мелкий дождик. Простоял очередь и показав паспорт нырнул в вагон ища своë временное укрытие. Дверь выглядела такой же старой как и сам поезд, чего он ожидал? Зашёл внутрь и поставил свою тяжëлую забитую всякими нужными штуками сумку на кресло, на котором ему предстояло позже спать и просыпаться. С момента посадки прошло пять минут, Чонин напрягался в ожидании соседа. "Лишь бы не женщина с ребëнком" Думал тихо парень. "Пожалуйста только не ворчащая бабушка" Уже взмолил Ян "Пожалуйста только не шумный... " Не успел он дочитать свою собственную молитву в голове, как его прервал громкий подросток, на вид примерно одного возраста с ним. Он шумно смеялся пока открывал скрипучую дверь, а потом ввалился внутрь, в временный обитель тихого парня. — да, конечно, увидимся чуть позже, я забегу. Бай-бай - он говорил так громко с какой-то небольшой компанией парней и кажется ещë парой девушек того же возраста, что и он. Наверное друзья. Молитву Чонина проигнорировали. Шумный парень не сразу заметил соседа. — ох чëрт и ты тут, здарова. Прости не заметил сразу - всë так же шумно говорил. — да, привет - кратко и понятно, совсем в стиле Чонина. Он так давно не говорил со сверстниками. — я Хан, Хан Джисон, рад знакомству - лепетал он, а щëки как у белки. Смешной. — Ян Чонин. — а ты не очень болтливый. Страшно? - Хан говорил много, немного прямолинейно, но не влезал в личное пространство. — я волнуюсь. — не боись, я в этом поезде воооот с такого возраста езжу - он махался руками показывая вниз, должно быть имел ввиду что ещë с раннего детства путешествует. — он выглядит скрипучим и ломким - всë так же холодно и кратко отвечал Ян. — а Титаник был, ух каким прочным - он громко засмеялся похлопывая себя по ноге. "Чудная белка"