В поле моего вечного вчера

С момента отправки поезда прошëл наверное час. Он с шумом ехал покачиваясь из стороны в сторону. За окном пролетали пейзажи, дома, магазины, заправки, парковки и привычные всем разрисованные заборы. На них были какие-то английские надписи и персонажи из каких-то мультсериалов. Ян Чонин сидел на против Хана и всеми силами старался не встречаться с ним взглядом. Директор просил отдохнуть, набраться сил и по возможности завести хотя бы одного друга. Это хорошая возможность выполнить последнее задание со звëздочкой записанное в голове, но ему так не хочется говорить. Ян просидел бы так всю поездку, но какая-то неизвестная сила в нëм заставила сделать первый шаг и совсем немного с дрожащим голосом он начал говорить. — где ты был? - аккуратно спросил Чонин отвлекаясь от вида из окна и собственных мыслей — чего? Я тут - Хан только что отвлëкся от телефона. Маленькое устройство в его руках было исклеено различными наклейками и испачкано от наверное многолетнего использования. — ты говорил что ездил с маленького возраста в поездах - Ян говорил только по делу, не отдаляясь не на шаг, возможно в какой-то момент Джисон мог подумать что это допрос. —ого, ты действительно запомнил —что ты имеешь ввиду? - Чонин немного замялся, он ждал ответа на вопрос, но белкоподобный парень говорил что-то совершенно другое. — прости, я не имею ввиду ничего плохого, просто ты выглядишь таким отстранëным. Я подумал что тебе не интересно - он говорил так быстро, что Чонин боялся вдохнуть или моргнуть чтобы не упустить ничего из того что парень тараторит — я ездил к бабушке, в пару городов с парнями и ещë один город с родителями на выходных. Ян усмехнулся сам про себя "и это ты называешь путешествие? " В действительности юный гений ожидал послушать интересные истории из путешествий по другим странам и всего такого. На деле это простые поездки с семьëй и друзьями. — это не то что ты хотел услышать? - это звучало немного грустно, Чонин почувствовал совсем маленькую вину перед соседом — а ты вообще никуда не ездил - вина сразу прошла и наступила нескончаемая злость. Да, это была чистая правда, Чонин никуда не ездил, но кто этот Хан такой чтобы так говорить ему. — не злись ты, щас взорвëшься - он отвечал шутя. — я могу разбить твоë лицо - Ян не шутил, он действительно мог. — ты не единственный - Хан смеялся. — если ты решил давить на жалость или рассказывать о свои чувствах, то можешь уходить. Хан замолчал и нависла неловкая тишина. Чонину действительно не нужна лишняя информация, он не будет жалеть его. И строить из себя другого человека он тоже не будет. Остальное время они ехали в тишине. Только если с приглушенной музыкой из наушников Джисона. В них определённо играло что-то громкое и резкое, хотя она менялась быстро и уже сейчас звучало что-то умиротворенное и наверняка грустное. Слишком много перепадов. За дверью проходила милая женщина с телегой еды и чая, она немного постучала в дверь. Ян надеялся, что Хан сам откроет дверь, но тот погрузился в мир музыки кажется уже засыпал, поэтому Чонин решил проявить свой героизм и открыть дверь самостоятельно. — здравствуйте, чай, кофе, сок, газировка, вода, сендвичи - милым голосом предлагала женщина. Эту фразу она говорит раз по 30 на дне, от того слова звучат так внятно и чëтко. — здравствуйте, будьте добры две кружки зелëного чая и два сэндвича - в какой-то момент Чонин повернулся на соседа и обратив внимание на щëки сразу поправил себя - три сендвича. Женщина сразу разлила кипяток в доисторические кружки похожие на стакан в какой-то металлической подставке с ручкой. Достала откуда-то снизу три сэндвича в пакете и отдала Яну. — я должен заплатить? — конечно, я же должна зарабатывать на жизнь. Чонину назвали цену и он достав из кармана рублей 200 протянул женщине. — хорошей поездки - сказала она и ушла. Парень зашëл назад и закрыл дверь. Засыпающий Хан открыл глаза на шуршащий звук пакета. — ты и мне взял? - Хан удивился и сразу вскочил поскорее принять такой чудесно сделанный подарок. — да, две штуки - Чонин отдал сендвичи и поставил кружки чая на маленький металлический столик между креслами. — большое спасибо - Джисон был готов прыгать на месте, улыбка расползлась до ушей и все обиды были забыты. Ян не делал подарки обычно, просто в какой-то момент он в очередной раз вспомнил о задании со звëздочкой. — ты можешь сказать что хотел - Ян принял свою участь садясь на против Джисона и делая не спешный короткий глоток чая, он был достаточно горячим, обжечься не хотелось. На дне стеклянной советской кружки были небольшие кусочки от заварки. Они красиво летали в горячем чае, как в хрустальном шаре которые можно было найти в сувенирных магазинах. — я не буду говорить если ты не хочешь слушать — не придуривайся, я вижу что хочешь рассказать - Чонин был прав, Джисон очень хотел рассказать. Хан откусил кусок сэндвича. — был парень который всегда говорил что разобьëт мне лицо, его звали Минхо. Хороший на самом деле, у нас была небольшая группа, он сидел в обнимку с барабанами. Согласился создать группу вместе со мной самым первым, даже когда у нас ничего не было, ни барабанов, ни гитары, ни идеи, ни места для записи. Всегда был рядом, девчонки тащились от него, красавчик. С барабанами у него были особые отношения. Шутки у него особенные и характер скверный, но если сдружиться то не такой уж и плохой парень. У него всё по своему. — что случилось? - Чонин не понимал чувства утраты близкого человека, но как оказалось совсем не против послушать о чëм-то подобном. — слишком спешил убегая от реальности. — он убил себя? — нет, слишком любил жизнь. Его сбила машина пока шëл на занятия. — он оставил что-то после себя? - Ян Чонин читал в какой-то достаточно грустной книге которую он нашëл в подъезде на почтовых ящиках, что каждый кто умер обязательно оставлял после себя что-то. Чонин понял это как что-то материальное, что-то вроде наследства, юному гению хотелось услышать версию того кто пережил утрату в реальности. — конечно оставил, столько всего, но я расскажу. Конечно, я помню всë. Сломанные барабанные палочки, упаковку стикеров, разрисованную цветными маркерами стену в старой студии на которую мы копили несколько лет, сломанный барабан, тогда он сильно злился, въевшийся в мебель и стены запах дыма и окурки сигарет, в группе он был единственным кто курил, тысячу женских разбитых сердец и много-много фотографий. Для Чонина это было необычно, это простые глупые вещи, почему они значат для этого парня так много. Сэндвичи были съедены, а кружки опустели. День уже подошëл к концу и Чонин раскладывал своë временное место для сна. Немного твëрдая подушка в синий мелкий горошек уместилась рядом с окном, простыня немного неудобная, вечно съезжающая с кресла вроде как наконец спокойно легла. Ян не переоделся и сразу лëг. Отвернулся от Хана и стал мирно засыпать под лëгкое укачивание поезда и звук смеющихся в отдельной кабине людей. — Чонин, Чонин - Джисон тихо звал своего друга. Свет был выключен, а очи Чонина только-только начавшие отдыхать вновь приоткрылись. Парень поднял голову только на половину повернул еë в сторону нарушителя покоя. — чего тебе, Хан Джисон? — я тут подумал, а если я умру во сне. Ты вот проснëшься и увидишь что я умер, расстроишься? — нет, я буду зол, из-за этого на меня падут подозрения в убийстве. — а, прости — да ничего, с кем ни бывает - Чонин опять повернулся к стенке и вернулся ко сну. — это да. Ян Чонин проснулся где-то в двенадцать часов, немного удивился собственной способности спать. Он поднялся на локтях и не поворачиваясь задал вопрос — Хан, почему не разбудил меня? Но повернувшись понял, что Хана тут нет. Постельное бельё было убрано, телефон весь в наклейках пропал со стола на котором он его оставил, большие сумки которыми был уставлен весь его угол тоже исчезли, остались только пакеты от сэндвичей, Джисон обещал убрать их, но обещание не исполнил, грязнуля. "Умер? " Подумал Чонин, потом свесил ноги с кресла и заметил розовый стикер приклеенный на металлический столик. На нëм кривым размазанным безобразным почерком Хана было написано следующее: "Сошëл на своей остановке, напиши " А снизу номер. "Дурак, не буду я тебе писать, знакомы только день " Думал про себя Чонин. Положил стикер в сумку и достав какую-то книгу которую он нашëл в одном из ящиков начал читать. Пейзаж за окном сменился с городов и заборов на поля и леса, один раз Чонин даже увидел коров жующих траву, тогда была остановка, одной из них он кажется приглянулся. Прошло ещë пару часов и поезд остановился давая Яну выйти в новый для него мир. Станция казалась заброшенной, среди полей, одна, и ни одной души вокруг. Были большие бетонные ступеньки по бокам, длинная скамейка закрытая под большим навесом и маленькая касса для покупки билетов. Пути было три. Развернуться и уехать на поезде, уйти по левым ступенькам в поле где не было ни одной расчищенной дороги и стать полевой мышкой или пойти в право по тропинке в никуда. Чонин выбрал последний вариант и просто пошëл, без планов и цели. Просто прямо, оставив после себя уезжающий поезд который останется в его памяти может на месяц, Чонин не запоминает такие глупости. Однако всего за два дня Чонин открыл для себя три новых чуда. Скачал свою первую песню на телефон, в первый раз ездил на поезде и в первый раз говорил с Хан Джисоном.