Главная роль.

      По пути к назначенному месту для встречи с загадочным незнакомцем Криста все время пялилась в телефон. Она упорно искала знаки во ВСтенах, вдруг Имир выложила какую запись или что-то добавила в сохраненные, но нет, все пусто, только новые видео с собачками появились в видеозаписях и все тут. Она быстро дошла до парка и села на лавочку. Спустя несколько секунд она услышала шелест в кустах, а после ей закрыли глаза маленькими ручками. Она сидела несколько секунд в недоумении, слегка прикоснулась к маленьким ладошкам, подумала о том, что балуется какая детвора, а после — услышала детский голос.       — Ну же, угадай, кто!       И смех Райнера где-то позади.       — Не пугай ее, вы же ещё не знакомы.       Послышалось хмыкание чего-то совсем маленького, а после, это «что-то» убрало свои ладошки, обошло скамейку, и маленькая девочка с большими карими глазами устремила взгляд прямо на нее. На шее ребенка висела небольшая мыльница на каком-то самодельном шнурке, руки уже были на боках. Набрав в грудь побольше воздуха, она строго и четко начала тараторить.       — Опоздание сотрудника более чем на 15 минут является нарушением… Нарушением закона! Я вам говорю выговор. При повторном повторении… Повтора… Вы уволены!       Глаза Кристы широко распахнулись, она смотрела на эту девочку, так похожую на злого воробушка, и не могла понять, что происходит.       — Прости?.. — несмело сказала Ленц.       — Прощаю! — девчонка протянула руку для рукопожатия и двумя руками покрепче сжала ладонь блондинки и слегка потрясла ее.       — Это — Габби, моя двоюродная сестра. Иногда ее вешают на меня и приходится сидеть с ней. Мне несложно, да и она забавная у нас такая, с ней не соскучишься, — Браун тоже обошел лавочку и сел рядом, с улыбкой смотря на девочек, — я ей год назад подарил эту маленькую камеру, она вот, заинтересовалась, теперь фотографирует всех в классе, и родню всю перефоткала, все клумбы в саду на даче и небо по сотому кругу, устраивает фотосессии игру-       — Я не играю в игрушки! — перебила девочка, — я делаю снимки для пофтролило!       — Да, для портфолио, в общем, нужен кто-то новенький. Она еще немного в фотошопе разбирается, я ей какие-то уроки нашел в интернете бесплатные для начинающих, там, прыщики убирает, блеск с лица, как-то там все регулирует разные уровни… Я в этом не особо разбираюсь, но все мои селфи тоже через нее проходят, хах.       — А как это связано со мной? Ты же мне помочь хотел, — Криста убрала руку и села поудобнее. Она совершено не понимала, что происходит.       — Она сделает тебе фотографии. Ей польза — опыт, тебе — фото и будешь учиться раскрепощаться. Я специально позвал в парк, он большой, можно сделать разные фотографии. Может, тебе потом захочется их даже во ВСтенах поставить, сразу обработанные. Ты не смотри так на то, что она ещё совсем маленькая. Поверь, она делает фотографии качества намного лучше, чем делают обычно дети, когда балуются.       Габби села рядом с Кристой, чтобы подтвердить этот факт, — начала показывать фотографии на малюсеньком экране. Это правда были работы, а не просто случайные детские снимки. Конечно, до профессиональной съёмки ещё далеко, но уже видно разнообразие в ракурсах, попытки учитывать падающий свет и избегать слишком темных фотографий. Ленц задумалась, рассматривая фотографии разных людей и растений, все же, она сильно стеснялась саму себя и мысль попасть в объектив ее скорее пугала, чем радовала.       — Я что-то не знаю, Райнер… Не думаю, что я настолько хороша, что нужно меня фотографировать. Может, не будем пробовать?       Браун вздохнул.       — Ленц, не будь глупой. Это необходимый опыт. Нам в будущем будут попадаться фотографы, это будет неотъемлемой частью нашей жизни, и на всех фото ты должна выглядеть хорошо, неважно, папарацци это, или случайные фанаты, или профессиональная съёмка с поставленным софтбоксом. А ты всего боишься и стесняешься. Так на всех фото ты такой и будешь. Лучше заранее привыкнуть, чем потом находить изображения в журналах в колонке «звезды до и после успеха», где в «до» у тебя будет нормальная фотография, а в «после» три подбородка, косые глаза и кривые ноги.       — Так любой может плохо сделать фото, как ты не старайся встать получше.       — Ты права. Но с умением позировать ты сокращаешь шансы появления такого фото. Неудачные кадры бывают всегда, но полагаться только на умение фотографа — глупо. Нужно и самому что-то сделать для появления хорошей фотографии, этому не зря учат и моделей.       Он был прав. И это отчасти злило. Криста вообще не готова для фотосессии! Она одета по простому, в вещи, в которых обычно ходила за водой в деревне, какая тут уверенность в себе, боже? Знала бы она, для чего он ее зовет, — хоть приоделась поприятнее…       — Райнер, я сейчас плохо выгляжу… Давай в другой раз… Я накрашусь, платье надену…       — Криста! А если папарацци найдут, как ты выкидывашь мусор в ночнушке, к примеру? Ты им тоже будешь говорить — «ой, нет, придите завтра, я сейчас не готова?» Они тебя и слушать не станут. Ещё и напишут об этом, а потом над тобой смеяться будут. Не потому, что мусор в ночнушке выкидываешь, а потому что так отреагировала. Надо чувствовать себя уверенно, даже стоя в одних трусах на улице. Понимаешь, о чём я?       Он был настойчив. Все его лицо будто светилось уверенностью, он смотрел на нее, стоя рядом с лавочкой, полностью загородив своим телом свет от солнца, что так стремился попасть в глаза. Ленц думала. Долго думала и молчала.       — Если тебе так сложно, — вновь начал Браун, — представь, что это игра. Не понравится — не будешь играть, понравится — будешь. Как у детей. Просто попробовать ни к чему не обязывает.       — Хорошо, — Криста встала с лавочки и оглянулась. Осознала, что вообще не понимает, что от нее хотят. Она чуть согнулась, от внутренней неуверенности, и обратилась к Габби, — а что мне нужно делать?..       Девочка чуть не подлетела со скамьи (откуда у нее столько активности?..) и начала обходить новоиспеченную модель с разных сторон, осматривая, часто задерживая взгляд на ее лице.       — Райнер, блин, с тебя шоколадка! Понял? — Габби отвернулась от Кристы и включила фотоаппарат.       — Меньше слов, сестрёнка, больше дела. Может ещё и премию получишь в виде сока…       — О, премии я люблю!

***

      Спустя несколько минут Криста уже сидела у дерева, задумчиво смотря в даль. Она старалась не двигаться. Габби щелкала ее на маленький жёлтый фотоаппарат, постоянно, то присаживаясь, то вставая на носочки, то лезла на спину Райнера и фотографировала оттуда, пока брат поддерживал ее одной рукой — за спину сзади, другой — прижимая к себе ее ногу. Изредка сменялись локации, Криста пыталась красиво встать, красиво сесть, красиво повернуться. Световой день убегал от них, совсем скоро должен быть закат.       — Ну как там? — Криста смогла залезть на дерево и громким голосом общалась с теми, кто внизу.       — Да ну. Это была плохая идея! Давай, иди на горку, там сфоткаю.       — Я хочу слезть, посмотреть, что уже есть, — Криста осторожно спускалась, наступая на ветви, что находятся пониже. Когда она запнулась и хилая ветка отвалилась — ее сразу же подхватил Райнер, обеспечив приземление без риска для здоровья. Она поблагодарила его, он слегка отвел взгляд, а его сестра сидела на лужайке и листала фотографии, удаляя неудачные варианты.              Ленц присела рядом, наблюдая за ней и маленькими картинками в фотоаппарате.              Сначала она подумала, что неудачных снимков не так много. А потом…              Виновата не Габби. Да, она не профессионал, совсем ребенок, но проблема была только в Кристе. То, как она сгибалась в спине, как прятала шею в плечи, вечно делая глупое лицо, пытаясь изобразить хоть какие-то эмоции. На многих снимках она была подобна лани в свете ярких софитов — широко раскрытые глаза, брови, что уползли наверх, образуя мимические морщинки подобным расположением на лбу.              — Наверное, хватит, — Криста прикрыла ладонью экран, — не вышло. Такое бывает. Не все получаются на фото хорошо, вот и я из этих людей. Простите, что потратила ваше время.              Райнер положил руку на плечо Кристе, слегка сжав его.              — Не расстраивайся. К камере тоже нужно привыкнуть. Уверен, еще получится сделать красивые снимки.              Габби не нашла что сказать, в силу своего возраста, она не могла понять, почему Ленц осталась недовольна. Девочка слегка приобняла ее.              — Райнер, мне нужно попросить прощение?              — Нет, тут никто не виноват. Просто так бывает. Пойдем угощу тебя чем-нибудь. Криста, ты с нами?              — Нет, спасибо. Я, наверное, пойду домой.              — Как знаешь. Если что — мы тут неподалеку будем, если что — звони или пиши.              — Хорошо.              Она закрыла глаза. Хотелось помолчать. И чтобы ее не тревожили. Усталость навалила на нее за этот день только сейчас.              Тишина.              Пели птички, солнце уже почти опустилось за горизонт, создавая рыжий яркий закат. Криста сидела на лужайке.              Пустота.              В голове ничего не было, даже расстроиться толком не могла. Просто осознание собственной бесполезности уже поглотило полностью.              Безысходность.              А ведь Райнер был полностью прав. Получается, Криста ошиблась. Не нужно было бежать сюда поступать, как она вообще планирует сниматься…              Имир?              А она и так прорвется, или найдет какую работу, не нужно о ней думать, у нее все получится в этой жизни. Ленц верила в это.              Тёплая, мягкая шерсть, что-то уперлось ей в бок.              Кошка, наверное. Даже не хотелось смотреть, что это, не то настроение. Не кусается — и ладно.              А после она поняла, что это не кошка. «Что-то» начало тыкаться своим большим носом в рукав ее кофты, а после положило туда лапу. Она открыла глаза. Это была большая собака неизвестной ей породы, которая смотрела на нее большими добрыми глазами. Криста удивилась, начиная осматривать, где же поблизости хозяин. Одна девушка бежала к ним, в ее руке был поводок и ошейник.              — Рекс! Извините, не уследила, он сначала резвился на лужайке рядом со мной, а потом рванул по всему парку, устроил мне пробежку, — девушка отдышалась, а после поправила кепку на голове, — не испугал он Вас?              — Нет, что вы, все в порядке. Я люблю собак. Испугалась только того, что рядом нет хозяина, подумала, что он потерялся. Можно его погладить немного? — Криста смотрела на пса, он радостно вилял хвостом и часто дышал. На нее нахлынули воспоминания о ее детстве, в деревне у нее тоже жил пес по кличке Снежок, но умер, когда ей было около двенадцати лет. Хозяева не смогли справиться с потерей и с тех пор никого так и не завели.              — Да, можно, он ласковый у меня. Вы ему, кажется, понравились.              Ленц тихонько погладила собаку по голове, ярко улыбнувшись, и пес прикрыл глаза. На Снежка он не был похож ни капли внешне, но какие-то повадки совпадали.              — Спасибо, мне пора, хорошей вам прогулки, — Криста встала с лужайки и помахала рукой этим двоим. Песик продолжал вилять хвостом.              — Хорошего вечера, не гуляйте допоздна. Теперь не убежишь, мальчик, — она надела собаке ошейник и посадила на поводок, а после они пошли по дорожке, все больше и больше отдаляясь, пока их фигуры не исчезли.               Из кустов опять послышался шорох, птички уже перестали петь, небо оставалось светлым и ясным, но потихоньку начинало темнеть. Ленц шла в общежитие, рассматривая по пути вывески баров и магазинов одежды.              Уже в общежитии она приняла душ, свалилась в кровать без сил, вроде ничего не сделала толкового, а так устала. Она почти уснула, но парочка уведомлений — и Криста уже с телефоном в руках (а вдруг Имир пишет?).              Браун прислал несколько картинок, девушка нехотя зашла в диалог. Она не хотела смотреть фотографии, но игнорировать было просто невежливо. Интернет выдавал слабый сигнал, но все же загрузил вложение. Это были фотографии нее с Рексом. Райнер что-то печатал.              «Габби ни в какую не хотела уходить, в кустах спряталась и сидела. Зато какие фотографии вышли. :)»       «Мне кажется, снимка удачнее у нас бы не вышло.»       «Что скажешь???»              Ленц гладила пса, и они улыбались. На горизонте виднелся закат, фото было слегка расфокусировано, но это придавало фотографии некий шарм. Это выглядело так искренне и в духе характера Кристы, что она не удержалась и сменила аватарку сразу же.              «Зайди на мою страничку» — отправила Криста и почти сразу пришло уведомление. А затем еще одно. И еще.              «Поставил лайк.»       «Габби рада, что тебе понравилось.»       «Хотелось бы первым поставить лайк, но Имир опередила.»              Ленц отправила эмодзи с пальцем верх, сразу закрыла диалог и пошла смотреть уведомления.       Имир поставила лайк спустя несколько секунд.              Криста улыбнулась, не понимая до конца, почему данный факт обрадовал ее даже больше, чем удачно сделанное фото, и провалилась в сон, еще держа телефон в руках.       

***

      Имир не знала, почему верила в Бога. Почему она не утратила веру после потери матери, после нескольких дней на улице, после тех ужасов в детском доме, почему она верила, несмотря на насмешки, несмотря на издевательства, несмотря на злобных взрослых, что прикрывают под верой корыстные мотивы, почему она часто проходила мимо церкви — и все равно заходила внутрь, ставила свечу за упокой, оставалась на утренние службы.              Как в этот самый день.              Она помнит, она ясно помнит, как она познакомилась с Богом.       По настоящему.              Это был дождливое осеннее утро. В приюте было холодно, отопление куда-то исчезло, может, ещё не наступил сезон, может, его отключили на ремонт. Детишки бегали все укутанные шарфами, в шапках и варежках по разным помещениям. Они пытались согреться. Воспитатели всем давали теплое питьё и успокаивали, что завтра будет теплее, и даже если не будет отопления — они не замёрзнут.              Имир здесь была от силы неделю. Она уселась у холодной батареи, в руках была теплая кружка, на голове шаль. Она выглядела очень плохо и была меньше и ниже всех девочек ее возраста. Фогель была похожа на нечто костлявое, плохо обтянутое кожей. Она продолжала есть с особой жадностью, прятала остатки еды со столов под своей кроваткой, каждый день воспитатели убирали все, каждый день Имир расстраивалась. Что, если завтра не будет еды? Что она будет есть? Как она будет жить?              Рвотные позывы от перееданий так и не стихли, но стали реже, со временем она обуздала чувство голода, что преследовало ее почти постоянно, и она все реже ела вдвое больше остальных детей.              Шумно. Взрослые никак не могли успокоить и рассадить деток по стульям в зале, — сидеть-то холодно! Но почему-то сегодня надо было сидеть молча и чего-то ждать. В какой-то момент руку Имир взяла в свою руку тучная женщина выше нее в несколько раз и начала вести куда-то из комнаты. Женщина шла быстро, а девочка еще неокрепшими ногами почти бежала за ней, рассматривая, то облупившийся потолок, то краску, что полезла кусками, то дырки в покрытии на полу. В первые дни Имир, делая вид, что крепко спит, чтобы не идти на утреннюю зарядку, — услышала очень странный разговор. У ее постели была воспитательница и какой-то мужчина, который был «самый главный тут». Он говорил, что вот, какая-то важная шишка пожертвовала много денег этому дому, и совсем скоро они сделают какой-то капитальный ремонт, закупят новую мебель, перекрасят стены, отбелят потолки и положат свежий линолеум. Фогель не представляла, как обычная шишка может быть важной и откуда у шишки деньги, но понимала, что скоро все преобразится.              Ее посадили на первый ряд, среди самых младших детей. Поджала холодные ноги. Кто-то взрослый и большой цыкнул и пригрозил пальцем, — без злобы, но со строгостью, — и она выпрямилась.              Спустя минуту или чуть больше в большую и светлую комнату зашёл мужчина. Он был очень странно одет, Имир видела такие наряды только у нескольких дядей в секте. Он раскрыл какую-то книжку и начал читать.              Потихоньку в зале начало становится тише. Дети, что ещё минутой назад что-то громко обсуждали, — тоже решили прислушаться. Взгляды всех — воспитателей и детей, — были устремлены лишь в одну точку, что стояла на импровизированной сцене этого детского дома.              -… Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.              Имир сидела послушно, слушая каждое слово. Она ясно представила, как что-то в ее душе, где-то там, где темно, — может быть свет. Пройдет обида на родителей. Уйдет эта злоба. Это была первая ассоциация после слов священника. Первая, но она закрепилась, въелась так сильно, будто ее отругали после какого серьезного проступка. Она ещё долго будет возвращаться из своих трудностей мысленно в это место, в эту фразу. Но пока она этого не знала и просто внимательно слушала.              -… Может ли мать забыть ребёнка, что у её груди, и не пожалеть дитя, которое она родила? Но даже если она забудет, Я тебя не забуду!              Ей была и приятна мысль о том, что кто-то может ее помнить, что ее не бросят на произвол судьбы, что этот «кто-то» будет ее всегда защищать и оберегать, несмотря ни на что, какой бы она не была. Просто по умолчанию. Потому что так устроено.              -… Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду.              Фогель думала о том, что все, что даёт им некий Бог — не чтобы сломать, а чтобы сделать сильнее. Она чувствовала, как в ее маленьком и слабом теле впервые за столько времени начала появляться сила. Сила бороться. Бороться за свою жизнь.              Может, не будь она — маленькой девочкой, а мужчина — не стой он посреди комнаты и не излучай авторитет, может, только может быть, не запало бы ей все это так в душу. Про любовь Господа ко всем людям, про то, как он оберегал сирот, и что каждый имеет право на спасение.              Целый день Фогель думала об этом. Так сильно оказала на нее влияние его речь. Она спрашивала воспитателей, когда этот мужчина придет в следующий раз, но они лишь развели руками, мол, — «кто знает?».              Мужчина в тёмном одеянии с бородой средней густоты не появлялся несколько месяцев. За это время в детский дом приходило несколько волонтёров из организаций, парочку детей успели забрать в новые семьи, а все остальные дети получили новые игрушки и одежду, а некая «шишка» таки поделилась деньгами с владельцем этого дома и даже начался небольшой ремонт, из-за которого детей не пускали в разные крылья зданий время от времени.              Всё изменилось под Новый год              Они наряжали елку. До ее верхушки можно было достать только стоя на стремянке, настолько она была высокой. Но может это только ее детские воспоминания. Дети по очереди залезали на лестницу, — один воспитатель придерживал конструкцию, а другой стоял рядом, на тот случай, если ребенок случайно сорвётся и все же упадет.              Имир окрепла. Приобрела небольшой вес, так необходимый организму, кости перестали так страшно просвечивать сквозь тонкую кожу, щёчки были мягкие и пухлые, наконец-то она начала вытягиваться по росту и догнала одногодок. Фогель много ела и была похожа на самого обычного ребенка. Воспитатели радовались, что смогли её вытащить из того состояния, в котором она поступила. Что она может залезать на эту лестницу. И вешать игрушки. Имир улыбалась. Самой яркой улыбкой, которая у нее была.              На следующий день их ждал сюрприз. А именно — открытие христианского кружка. Детям там рассказывали о Библии, отвечали на их вопросы. Вот такой вот подарок в преддверии Рождества подготовила им церковь. Люди приходили раз в две недели, часто приносили с собой и обычные книги, и игрушки, и сладости. Имир уже тогда ходила на фортепиано, но встречи с разговорами о Боге ей тоже были важны и нужны.              Как-то так она и оказалась в этой точке.              Бог у каждого свой. И она тоже своего представляла. Всепрощающего человека, который любит, присматривает за ней, и говорит о том, что тьма — не вечна. Она представляла его таким, каким он ей показался в тот самый день, когда впервые услышала эти речи, будучи маленькой хрупкой девочкой.              Она сидела на утренней службе. Под звуки хора она часто вспоминала что-то из своего почти забытого прошлого. Это не давало сил, но и не забирало их. Просто как данность, что такое было с ней когда-то. После службы та выкуривала пару сигарет уже за забором. Остановиться в этом ритме жизни и задуматься о чем-то былом — слишком сложно, но она находила эти редкие моменты саморефлексии, наслаждаясь ими. Пара минут утром, пара перед сном, еще несколько на сменах и когда преподаватель рассказывал о заунывных вещах. В каждой такой минуте, секунде, мгновении — она искала ответы на извечные вопросы. Но находила только новые вопросы, а ответов — не находила.              У нее была простая игра. Глупая, сама понимала, но она ей помогала получить это едва уловимое ощущение полного контроля от жизни. Она ее называла «Если будет это, то случится то».              В тот же вечер она стояла у окна. Все дела были сделаны: обои доклеены, новый-старый сервиз стоял на кухне и блестел от падающего на него света, бардак на стуле-гардеробной успешно убран в шкаф, а полки с книгами, телевизор и ноутбук уже не покрывались слоем пыли. Все было идеально. Все было хорошо.               Сигаретный дым окружал ее, опускаясь на подоконник, постепенно исчезая в воздухе. Пачка красных Мальборо лежала уже полупустой. Целый блок таких же, но невскрытых, стоял на подоконнике чуть подальше, у стенки, ожидая момента, когда доберутся и до них.              Фогель была явно настроена поиграть.              «Если проедет зелёная Лада в течение пары минут — я позову Кристу на свидание сегодня же». Условие, произнесенное «про себя».              Сначала дорога была пустой. Вот глупости она делает, ставку мысленную поставила на машину. Решает, как жить посредством детской игры. Глупость же. Но помогает. Помогает, позволяет жить в этом моменте, устраняет проблему, отвечает на вопрос. Обстоятельство, которое никак не влияет — в реальности, но решает — в мыслях и последующих действиях.              После, спустя пару минут — проехала белая Киа Рио, следом за ней — черный Форд Фокус. Потом и пара грузовиков. Общественный транспорт белого цвета, стайкой, штук пять, почти подряд (а вот стоишь на остановке — вообще ничего не едет, как дома сидишь — так пожалуйста, в любую сторону города едет, садись — не хочу).              И Имир уже было собиралась уйти, тушила сигарету, ругнвушись, что пепел просыпался мимо. И краем глаза, почти в самый последний момент, на какой-то бешенной скорости, — зелёная Лада. Буквально пролетела кусок улицы. Что за вкус у людей, зелёные машины…              Проиграла или выиграла — Имир ещё не знала.              Сев в кресло, она разблокировала телефон. Зашла в соц. сеть. Обновила ленту.              «Менее секунды назад»              Первым было фото Кристы. Она поставила новую аватарку, а ВСтенах быстро подкинуло это ей в ленту.              «3 секунды назад»              «5 секунд назад»              — Блять.              «Имир нравится ваша фотография»              Фогель сразу убрала телефон, скрестила руки. Надо было вот так вовремя зайти, секунда в секунду. И ведь не планировала она никому лайки ставить, если только между делом зайти в паблик со смешными мемами с животными. Ну, по сути, Имир поставила лайк не только Ленц, но и золотистому ретриверу на фотографии с ней. Не сильно она и отошла от своих планов.               Только вот Кристе не написала.              Сидела. И надо было ей зелёную выбрать, выбрала бы фиолетовую — она бы не проехала. Думать ещё надо — а что писать? И о чём? Она ведь не писать хотела, а на свидание позвать. Но разве можно так вот с порога, надо как-то логически к этому подвести.              Она сделала два круга по комнате, жонглируя мыслями в голове, от одной к другой, как поступить так, чтобы ее поняли, но и чтобы это не сыграло против нее. Ей хотелось расставить все точки над и, не тянуть дальше, а поговорить, и там все решить, на этой встрече.              Хватает телефон, решает импровизировать — к черту все правила и условности.              Открывает чат, печатает.              «Ты хочешь сходить на свидание после пар?»              Отправить.              Пара минут. Пять минут. Выходит из сети. Первый час. Второй. Третий. Время близится к одиннадцати ночи. Ответа так и нет. Уснула что ли? Имир смирилась.               Не стала удалять сообщение, прошла всю комнату вдоль и поперек, была бы возможность ходить по потолку — и там бы бродила, но, увы, физика этого мира диктует свои правила. С трудом отвлекалась, пытаясь найти хоть где-то какое-то пятно, которое нужно тереть агрессивными средствами полчаса, матерясь, пыхтя и ненавидя все вокруг окружающее. Но квартира идеально блестела. Прицепилась к сервизу, буквально впилась в фарфор, терла мелкой губкой, приговаривая, «сияй, сука», но он уже был идеально чист, а больше мучать в квартире было нечего. С огромным усилием прилегла на кровать после экзекуции посуды, лежала, заставляя ногу нервно не дрожать, а глаз — не дергаться в волнении. Каким-то чудом уснула, видя тревожные сны, где она была дворником, Райнер — гопником, а Криста — страдающей от него «девушкой в беде», и задачей Фогель было смахнуть метелкой Брауна за границу футбольного поля, которое было рядом с детским домом. Логика сна была такова, что, если она так сделает — надоедливый гопник исчезнет, Принцесса будет спасена, а дракон унесет их в одну из книжек русского классика, где они будут страдать, жить коротко и несчастливо. И умрут в разные дни.              В поту, в холоде (форточка не была закрыта), Фогель подорвалась с кровати, как ужаленная, отыскала свой телефон на кухне и в пять утра принялась панически проверять ВСтенах, но онлайн Кристы так и не поменялся с последней проверки. Выругнувшись, но облегчив этим душу, она вновь вернулась в кровать и благополучно проспала до будильника.       

***

             Первым, что увидела Криста по пробуждению — было приглашение на свидание.              От Имир.              Ну, как первым. Сначала этот вечный свет от солнца, хоть он и становился с каждым днем все менее ярким, после — экран блокировки телефона, куча уведомлений, лайки-комментарии и только после она перешла в сообщения…              Три секунды тишины, и пара секунд на визг в подушку (а то ещё соседок разбудит!). Сразу было решено одеться во что-то самое красивое, сделать самую симпатичную прическу и надеть самые высокие и неудобные каблуки (это было ошибкой) и быть готовой ко всему. Просто появился стимул выглядеть сегодня по-особенному, иначе, — привлечь внимание конкретного человека и излучать из себя вот эту вот переполнившую ее радость. Как только она приняла душ и выполнила все необходимые утренние процедуры — отыскала у себя платье с открытым верхом и спиной (как здорово что сегодня нет занятий в зале хореографии, только лекции), простенькую курточку (все же, на улице уже осень), колготки с красивым рисунком и те самые высокие каблуки с небольшим цветочком по типу розы из какой-то плотной ткани. Она высоко собрала волосы, заплетя круговую косичку, украсила прическу парой маленьких заколочек-бантиков и выдвинулась в колледж. Ветер уже сильно дул, она обхватила себя руками              Ленц не придерживалась выражения «красота требует жертв». Красота не должна требовать никаких жертв и быть в удобство самому человеку, но ей казалось, что существует повод в виде Фогель, и вот этот повод требует совершено любых жертв.              Она ни разу не задумалась о том, что наряжается ради девушки, эта мысль так и не посетила ее, хотя раньше она пресекала подобные стремления. Просто сегодня не вспомнила. Встала с нужной ноги. В общем и целом — без этой глупой мысли у Кристы все складывалось слишком замечательно.              Она была одной из первых, кто пришел в кабинет. Неспешно разложив вещи на своем месте — принялась ждать. Изредка поглядывая в телефон, ожидая, когда же зайдет та самая…              -… Ну и нихуя же себе.              Даже не нужно было поднимать глаз, пытаясь таким образом понять, чья была эта реплика. Было все понятно по голосу и интонации.              Имир замерла в дверях, выглядела несколько удивленной, хотя, тут применимо другое слово, что начинается на букву «о». Ленц была собой горда в этот момент.              — Я согласна, — с неким придыханием сказала Криста, будто это где-то было записано в сценарии.              — Я будто тебе предложение сделала, а не на свиданку позвала. Жениться не позову, пока не узнаю, как ты готовишь, — ухмыляясь, она прошла в помещение и положила сумку на парту, повернувшись вновь к Кристе. Опять эти шуточки!              — У тебя какие-то устаревшие представления о браке.              — Ты права, Принцесса. Но вообще — я отменно готовлю, по крайней мере, никто, а если быть точнее, только я, не жалуюсь. Можем как раз ко мне прийти, давно хотела приготовить самой Цезарь, вот прям настоящий, чтоб в заправке были анчоусы и каперсы… А там можно и фильм какой на фон подрубить, че думаешь?              — Только рада буду! Ты уже закончила ремонт?              — Нууу… — Имир посмотрела в окно, — можно сказать и так, хотя, знаешь, ремонт дело такое — конца у него…              — Криста, солнце, как ты, отошла с вчерашнего дня?              Будто из неоткуда появился Райнер, который встрял в их разговоре. Он потрепал Ленц по волосам, обошел ее сзади и сел за парту. Осмотревшись, девушки поняли, что не только Райнер, но и другие одногруппники уже давно сидели, и только Богу известно, сколько их диалога они уже услышали (хотя и понимали, что на части «свидания» их точно не было, — помещение было пустым), так они заговорились. Фогель прервали на полуслове, но она все равно решила закончить.              — … Нет, — в выражении лица Имир резко сменилась и стала крайне недовольной, улыбка с лица исчезла, брови напряглись в тяжело скрываемой злобе.              Криста выглядела же просто удивленной, перебирая в голове варианты, как уладить конфликт, который сейчас начнется с 99 и 9% вероятности.              — Чего «нет»? — Браун выглядел слишком жизнерадостным и улыбчивым. Это бесило.              — Тебя нет. Скройся в тумане, — Имир отвернулась к себе, полагая, что диалог закончился, не успев толком и начаться.              Атмосфера была напряженной, все одногруппники следили за их перепалкой.              — Ну уж прости что прервали ваше свидание, или что это было, до звонка-то пара минут, — Райнер выложил из рюкзака тетрадку и пенал, — и кстати, я был первым.              Фогель круто повернулась на стуле, устремив взгляд к собеседнику. Ее было слишком легко спровоцировать.              — Что значит «первым»?              — Ну, свидание, — Райнер встал и подошел к парте Бертольда, передавая какую-то тетрадь, — я уже был с Ленц на свидании. Ты сейчас стала второй.              — Это было не свидание! — Криста покраснела и ударила тетрадью по парте, вскочив со своего места и переводя взгляд на парня, — твоя сестра просто фотографировала меня, это не было свиданием!              — Это не было свиданием?..       — Так ты уже и с семьей его знакома? Что за нахер?..              Этот перекрестный допрос уже начал утомлять Кристу.       Не только у ремонта нет конца, если быть честными.