Ведьма

      Она корчилась, пожираемая пламенем исполинского костра, возведённого специально для неё. Её тело металось, не в силах найти выход, спасение из болезненной агонии. Она не кричала — по крайней мере, криков её не было слышно за треском пылавших вокруг веток. А может, и не могла она уже кричать, как бы ни хотелось ей этого. Могла лишь шептать, и молила она хриплым шёпотом только об одном: о смерти.       А он неотрывно смотрел на неё, и во взгляде его не было привычного удовлетворения или насмешки, презрения или чувства превосходства. Была лишь горечь, тягучая и всепоглощающая, да сожаление.

***

      Инквизитор очнулся на кровати в комнате, снятой прошлым вечером. Кроватью, правда, подобное сооружение трудно было назвать, это скорее был древний матрац на скрипучем деревянном ящике. Да и сама комната оставляла желать лучшего: пустоту и тесность её не могла скрасить ни одна из немногочисленных вещей инквизитора. Ни клетка с почтовым голубем для срочных посланий, ни небольшая старая икона, стоявшая на столе. Однако выбирать не приходилось, а потому, тяжело вздохнув, мужчина повернулся на другой бок и прикрыл глаза. В сознании калейдоскопом закружились картинки минувшего дня.       Задерживаться надолго он здесь не планировал, изначально решив, что в подобных городах нечисти много не бывает, но, присмотревшись к лицам местных, диковатых и вечно чем-то встревоженных, ощутил неладное. Одни с опаской обходили служителя стороной, другие шептались между собой, настороженно глядя ему вслед. К подобному он привык и раньше: как-никак, появление того, кто карает носителей нечистой силы, с большой вероятностью сулило перемены в обычной жизни людей, которые могли и не подозревать чего-то из ряда вон. Но вот при малейшей попытке завести разговор они все шарахались, как от прокажённого, и лишь один старик с горящими безумием глазами рассмеялся и почти выплюнул инквизитору в лицо:       — Что, не рады тут тебе?! И поделом! Убийцы! — и по слогам вновь процедил, будучи схваченным за воротник: — У-бий-цы.       «Он не одержим, просто давно уже выжил из ума».       Мужчина выпустил несчастного и, осенив его крестным знамением, двинулся дальше. В толпе, склонявшей головы точно овцы, мелькнул прямой взгляд чьих-то ярко-зелёных глаз. Он не сразу понял, а когда оглянулся — не нашёл. Показалось?..       «И с чего бы мне эти глаза так запомнились? Столько разных видел, а похожих будто и не было. Устал, верно, оттого и мерещится всякое. Молитву прочесть надо и спать ночами, а не как сейчас».       Очередная попытка погрузиться в сон была прервана настойчивым стуком. Пересилив спонтанно возникшее раздражение, он поднялся с кровати и открыл дверь. Там, кротко опустив взгляд, стояла полноватая, средних лет женщина, видимо, работница заведения.       — Отец Роберт, вы к завтраку спуститесь или вам принести? — осмелившись поднять голову, она увидела несколько растрёпанный вид мужчины, а потому, совершенно смутившись, вновь её опустила. — Прошу простить меня, вы не просили не беспокоить, а я не знала, когда можно прийти.       — Ничего. Я приду, накройте внизу. В конце концов, у вас наверняка нечасто бывают гости вроде меня.       Второй странностью Тотспела — так назывался город — была церковь. Маленькая, деревянная, она не просто не выделялась на фоне жилых домов, а смотрелась просто убого. А самое главное — она была закрыта. Нет, службы там точно проводились: Роберт слышал призывный звон колоколов, когда блуждал по городу, но сначала не смог её найти, а после, как оказалось, храм запирали.       «Где же это видано, чтобы церковь — приют для каждого нуждающегося, обитель сострадания и веры, место, чьи двери всегда должны быть открыты для всех — закрывалась на ночь? Странный, странный город, давно пора навести здесь порядок».       Вот и пришлось инквизитору искать другое место для ночлега. И единственным таким местом, как назло, оказался трактир, где ошивались немногочисленные пьяницы и подобный сброд. Разумеется, с его появлением все они быстро выветрились из заведения, при этом косо на него глядя и усмехаясь, а хозяева, присмиревшие от одного его вида, проводили мужчину в комнату и до утра не беспокоили. Зато тяжёлые мысли одолевали его голову, и без того измученную недосыпанием и отчасти кочевым образом жизни. Получался замкнутый круг, выхода из которого в ближайшее время не предвиделось.

***

      А в тёмном доме на отшибе прошлым днём местная ведьма занималась своими обычными делами. Нет, жабьи лапки она не сушила и крыс для зелий не отлавливала (с этой задачей прекрасно справлялась кошка Эсмеральда). Всё было несколько более цивильно: она, в основном, гадала. Занималась ещё порой целительством, для которого достаточно лекарственных трав и умения их применять, да и городу второй лекарь был не особо нужен: людей здесь было немного, и болели они нечасто. Одного Берта вполне было достаточно. Иногда колдовала — так, по необходимости. Дар чаще проявлялся в видениях, смысл которых был не слишком понятен, и которые никак нельзя было контролировать. В общем, ведьма как ведьма, примечательного мало, и жила она скорее как простая смертная, чем колдунья.       — Ну и ну! Гляди-ка, Эсмеральда, у нас явно гости будут, — кивнула девушка на незамысловатый расклад. В Тотспеле развлечений не так много, а вот гости — это уже что-то интересное. Махнула рукой, ненароком задев стопку карт, и одна из них слетела на пол, перевернувшись рисунком вверх. — Ну и как мне это трактовать?       Вздохнула, повертев карту в руках, и положила обратно в колоду.       — Может, карта указывает на то, кто именно приедет? Справедливость — эти, что ли, нагрянут? Святая Инквизиция по наши души явится, что скажешь? — ведьма усмехнулась, прокручивая в голове возможные варианты.       Кошка, уютно устроившаяся на подоконнике, приоткрыла один глаз и дёрнула ухом. Суетливость хозяйки никакого удовольствия ей не доставляла, а сон — это всегда важно.       — Ну, что? Лилит да Лилит, всё-то тебе не нравится.       Лилит снова вздохнула и поёжилась.       — В город стоило бы сходить. Может, у торговцев новое что появилось, а к зиме лишним ничего не будет.

***

      У торговцев изменилось только выражение лиц: они все разом похмурнели, сдвинули брови к переносице и выглядели как-то слишком угрюмо. Вряд ли появление Лилит их огорчило, скорее, резкое похолодание, но девушку не то что разговором — взглядом никто из них не удостоил. В целом, подобный расклад её устраивал, а потому она, нисколько не расстроившись, двинулась в сторону своего дома.       Стоило ей поднять глаза, и она увидела причину общего упадка настроения. Навстречу уверенной походкой шагал не кто иной, как инквизитор в чёрном одеянии. Взгляд его блуждал, не задерживаясь ни на чём конкретном, но голову он держал прямо, всем своим видом показывая, кто хозяин положения. Лилит чертыхнулась и юркнула в узкий проход между домами, а после, надеясь, что её манёвр остался незамеченным, выглянула оттуда. Словно назло, он обернулся и уставился туда, где пару мгновений назад была она. Не найдя того, что искал, инквизитор двинулся дальше, отчего-то чуть менее уверенный, чем обычно. А девушка вышла из своего укрытия, зачем-то вспоминая его холодные глаза и неотрывно глядя на удаляющуюся спину безжалостного убийцы таких, как она.       — Нагадала, черти бы их побрали.

***

      Как выяснилось, в Тотспеле не было администрации. Городом, который находился, по сути, в отдалении от основной цивилизации, никто не управлял: люди здесь жили сами по себе, до сих пор каким-то чудом сохраняя дееспособность. Словно единый механизм, они все слаженно работали, и каждый знал своё дело. Улицы были чисты, а люди опрятны, и инквизитор, всякое в своей жизни повидавший, не мог всего этого не отметить. Что ж, некоторое уважение в глазах Роберта Тотспел таки заслужил. Оставалось разобраться, как же это произошло.       Вообще-то, работы на сегодня было много: следовало, помимо всего прочего, сходить к священнику и заняться поиском иных необычных вещей. Необычное всегда значит колдовство, а колдовство — это от дьявола. Так или иначе, таковы были установки церкви, и Роберт неотступно им следовал.       Священник оказался пареньком не старше двадцати пяти лет. Его длинные светлые волосы были собраны в чуть небрежный хвост, перекинутый через плечо, и фигура его была если не женственной, то точно не похожей на обыкновенную мужскую. Подобная андрогиния сперва сбила с толку бывалого инквизитора: мол, как так, ещё и женщина-священник. Однако всё быстро встало на свои места, стоило ему заговорить.       — Добрый день. Я ждал вас ещё вчера, однако вы, увы, не явились. Что-то в дороге случилось? — он слабо улыбнулся, достаточно вежливо, чтобы пыл Роберта поостыл. Затем, словно опомнившись, представился: — Я Отец Вильям, можете называть меня Лиам.       — Меня зовут Отец Роберт. Если хотите, можете звать меня Роб, — добавил, будто нехотя. — Вчера я не смог найти это место. Люди у вас, кстати, не слишком приветливые: ни один не удосужился помочь, когда я спрашивал. А когда нашёл — оказалось, церковь закрыта.       Лиам прошёл ближе к алтарю, сложив руки в замок. Поза была очень напряжённая, казалось, он готов защищаться.       — Видите ли, наша церковь живёт на добровольные пожертвования горожан. Их не всегда хватает на нормальную жизнь служителей, а уж тем более на богатую отделку здания, если вы имели в виду это. Соответственно, немногие желают связать жизнь со служением Господу, по крайней мере, здесь. И поэтому церковь закрывается после проведения всех служб.       Мужчина осмотрелся. Действительно, если внешне здание выглядело просто непримечательно, то внутри было совсем неприлично: тесно, душно и довольно грязно. Ещё и пахло странно, не просто ладаном, как обычно, но и чем-то другим. Как будто у художника в мастерской — точно! Почему-то в церкви пахло маслом.       — Вы хотите сказать, что люди не нуждаются в церкви? Думаете, ослабление её влияния не приведёт к неприятным последствиям? — скептически приподняв бровь, спросил инквизитор. Ему становилось не по себе от заведённых здесь порядков, и поэтому он ощущал себя обязанным довести дело до конца. Всё же странностей в этом городе было предостаточно.       — Останьтесь на службу, Роберт. Увидите сами, какие живут здесь люди и как на них влияет церковь, — Лиам снова улыбнулся, почти оскалился на мгновение, но потом его лицо вновь разгладилось. Роб моргнул несколько раз и списал всё на усталость: и свою, и этого странного священника.

***

      Зачем ведьмы ходят в церковь? Говорят, чтобы красть здоровье и красоту прихожан и питаться их энергией. Лилит считала иначе: она ведь и так здоровая и очень даже красивая, а вот воровать что-либо было не в её характере. Просто её единственный друг (помимо Эсмеральды, разумеется) проводил там почти всё своё время, будучи священником, и прийти на службу было чуть ли не единственным способом с ним встретиться. Вот и приходилось ведьме время от времени наведываться туда, чтобы совсем уж не одичать. Как правило, в будние дни, когда людей приходило не так много, но и воскресные службы, как сегодня, нельзя было не посещать.       В этот раз она могла только лишь надеяться, что инквизитор, занятый иными делами, туда не явится: рисковать не хотелось, но Лиам мог не понять её отсутствия. Собрав мужество в кулак, Лилит переступила порог церкви, и ей вдруг снова захотелось развернуться на пятках и уйти куда подальше. У алтаря, неподалёку от Лиама, стоял облачённый в чёрную рясу мужчина, тот самый, с которым она вчера пересеклась. Он стоял к ней спиной, но, заметив вмиг повеселевшее выражение лица священника, тоже к ней развернулся. Пробежал взглядом по волосам цвета меди и остановился на глазах. Лилит опустила голову и прошла скорее к сиденьям, заняв свободное место. К её удивлению, инквизитор тоже устроился на скамье рядом, ближе к алтарю, так, что ведьма смогла рассмотреть его профиль.       Строгие, правильные черты лица, аккуратная щетина, выглядевшая достаточно благородно, но при этом придававшая некую мужественность и силу. Постоянно хмурые брови, плотно сжатые губы и прямой нос.       «Который ты так и норовишь засунуть не в своё дело, а, господин инквизитор?» — хмыкнула про себя девушка.       Проповедь давно уж началась, а Лилит всё смотрела на него, невольно отмечая и красоту его черт. Мужчина словно бы и не замечал пристального внимания, а, может, не подавал виду, лишь раз скосив глаза в её сторону, всё время внимательно слушая Лиама. А она изучала его мимику, пыталась анализировать, легко ли его провести и возможно ли избавиться. Получалось, что шансов было немного, и один из них — держаться от него подальше и не попадаться ему более на глаза. В предыдущие визиты других инквизиторов подобная тактика вполне срабатывала, только вот они в Тотспеле бывали почти проездом и на многое не обращали внимания. Здесь ситуация немного выходила за рамки, и Лилит ясно понимала одно: быстро он не уедет.       Роб слушал священника, при этом рассматривая немногочисленных прихожан. Пару раз замечал вцепившихся в него глазами людей, из которых больше других его почему-то настораживала одна девушка. Вообще-то, все они выглядели более чем прилично, и инквизитор понял, о чём ему толковал Лиам. Местная церковь, якобы желая людям лучшего, отказалась от власти, от особого влияния на людей, ради их лучшей жизни. Мол, сами разберутся, как им поступать. Люди же обрадовались, ощутив свободу, и перестали, в большинстве своём, наведываться сюда. Но разве это было правильно? Разве так было лучше? Роб не знал.       Так прошло время. Лиам читал проповедь, приезжий инквизитор за ним наблюдал, а Лилит в свою очередь наблюдала за инквизитором, надеясь, что тот этого не замечает. Когда всё закончилось и люди стали расходиться, девушка подошла к другу и завела разговор. Точнее, попыталась.       Инквизитор же, услышав, что тема религии, искупления грехов и церкви в целом не упоминается (в конце концов, этику он нарушать не собирался), подошёл ближе и почти вклинился между ними.       — Не познакомите нас, отец Лиам? — Лилит едва заметно скривилась. — Вы, верно, хорошие знакомые.       «Вынюхивает уже, ищейка. Неужели подозревает?»       Инквизитор оставался всё таким же хмурым, но вот глаза его оживились и приобрели какую-то новую искру.       — Да, разумеется. Лилит, познакомься с Отцом Робертом, Роберт, познакомьтесь с Лилит.       Роб скептически приподнял бровь.       «Серьёзно? Что было на уме у родителей, назвавших дитя дьявольским именем? Или это какой-то псевдоним?»       Девушка подняла голову и заглянула в глаза к Роберту, впервые открыто и осознанно. Он смотрел на неё пронзительно, как будто в душу. Цвет радужки напоминал даже не небо, а лёд: такой же чистый, но настолько холодный, что сводило скулы.       — Будем знакомы, — Лилит произнесла, не отрывая взгляда.       — Очень приятно.       Роб прищурился, рассматривая веснушки, рыжеватые пряди волос, выбивающиеся из причёски, и ярко-зелёные глаза. Казалось, девушка пытается его гипнотизировать, только никакого воздействия на разум он не ощущал. Лишь растущее чувство недоверия, усиливающееся с каждым мгновением. Он почти физически чувствовал, что Лилит не так проста, что внешность её сама кричит: «Посмотри на меня! Разве может простой человек выглядеть так?!».       Стоп. Нельзя полагаться только на интуицию. Где рациональное мышление?       — Я вас оставлю, — после затянувшейся неловкой паузы заявила Лилит. Прозвучало это резче, чем следовало бы, и она поспешила добавить, уже мягче: — Не хочу мешать.       «Ну уж нет. С тобой-то я побеседую в первую очередь, — хмуро думал Роб. — Желательно, наедине, без этого… священника».       — О, Лилит, ты ни в коем случае не мешаешь! Но, если ты так решила, конечно, ступай, — Лиам улыбкой очарованного проводил удаляющуюся девушку. — Какая же она всё-таки чуткая.       — Да. Кхм… — невпопад начал было мужчина, вдогонку соображая, как бы успеть за ней. В целом, он бы мог о своих подозрениях рассказать священнику, да только если тот изначально у него доверия не вызывал, то после всех этих недвусмысленных взглядов и приторно-нежных слов ещё больше убедился в невозможности такого исхода. А потому оставалось только молчать и изворачиваться, что Роб делать особенно не любил. — Знаете, я сейчас спешу, мне нужно… много у меня работы. Я пойду. Благодарю за проповедь.       — Жаль. Что ж, надеюсь, вы оцените наш город по достоинству и необходимости в крайних методах не возникнет. Да благословит Господь ваше дело.       «Спровадить меня, небось, побыстрее хочет из Тотспела. Не так быстро, парень».       Роб кивнул и двинулся к выходу.