Ведьма

      Следующее утро для Лилит задалось не самым лучшим образом. Оставшийся вчерашний вечер они с Робом провели в почти бессмысленных разговорах, отчаянно пытаясь не возвращаться к его странному началу, но это было хоть какое-то времяпрепровождение.       Наверное, было бы куда тоскливее до утра играть с кошкой в гляделки: спать всё равно не хотелось. Хотя Лилит и вымоталась до чёртиков, но нахлынувшие… впечатления своевременному засыпанию не способствовали. Так что завязывающееся общение с инквизитором было только одной из возникших проблем. И, пожалуй, не самой большой.       Если бы неделю назад кто-то ей сказал, что она станет говорить о чём-то с инквизитором, буквально приведёт его к себе домой и перестанет задумываться о риске для жизни от такого времяпрепровождения, она бы сочла вестника поехавшим. Но теперь поехавшей определённо была сама Лилит. Потеря бдительности не была ей свойственна — в себе она больше всего ценила способность логически рассуждать. Только вот за последние несколько дней столько всего произошло, что она теперь сомневалась в собственном умении мыслить здраво. И это её пугало.       Перед глазами вспыхнули и погасли языки пламени — того самого пламени, которым жгли таких, как она. Мгновение, доля секунды — и всё. Можно было бы списать это на усталость, недосып, и Лилит бы так и сделала, если бы обращать внимание на подобные мелочи не было её работой. И всё же…       «Такого не будет в любом случае. Нет. Не-а».       Говорят, человек сам творец своей судьбы. Лилит хотела бы знать, относится ли это к ведьмам.       Сейчас нужно было подняться с кровати, встать и привести себя в порядок. Следовало проведать Жозефину, которая, вероятно, и была зачинщицей подобного беспорядка. Возможно, встретиться с Лиамом. Ближе к вечеру — отдать мистеру Рейнольдсу отвар от головной боли, который он просил ещё на прошлой неделе. Лилит сомневалась, что эффект продлится долго, потому что этот самый Рейнольдс, несмотря на почтенный возраст, держал кузницу с несколькими мастерами и находился там постоянно, а, как известно, в подобных местах очень шумно. Но старик обещал хорошее вознаграждение, и потому ведьма на заговоры не скупилась: прочла над отваром все, что знала, на здоровье и, к тому же, на прибыль, чтобы уж наверняка.       В общем-то, дел хватало. Стоило только выйти из дома, и Лилит оказалась бы в водовороте бесконечных новых событий. За эти дни с ней произошло больше, чем за последние годы, проведённые в Тотспеле. Это давило. Это ужасало. Слабость, давно позабытая, просыпалась и подчиняла себе её тело.       Лилит собиралась стиснув зубы, утверждая самой себе, что ничего страшного с ней не случится. Но страх за собственную жизнь, утихший вчера ненадолго, словно огрел её по голове. Теперь на краю сознания маячил один-единственный образ — тёмный силуэт в инквизиторском одеянии. Вчера её бдительность уснула. Больше такое не повторится.       Эсмеральда мяукнула откуда-то из-за угла, и приблизилась через пару секунд. Пронаблюдала за стоявшей перед дверью в растерянности хозяйкой, боднула её лбом, а потом и вовсе вытянулась вдоль тела Лилит, встав на задние лапы и оперевшись передними о её ногу. Заглянула умильно в глаза и плавно моргнула. Девушка не сдержала улыбки, опустилась на корточки и почесала кошку за ухом. Не услышав, а рукой почувствовав её мурчание, успокоилась. Напряжение отпустило. На смену ему пришла прежняя уверенность и нежное тепло в груди. Эсмеральда, правда, долго гладить себя не позволила: цапнула за руку спустя пару минут. Но потом лизнула шершавым языком место укуса и уткнулась туда мокрым холодным носом. Приятно. Лилит с улыбкой выдохнула.       — Если ты так есть просила, то у тебя лежит уже. И вообще, для чего ты мне, если мышей ловить отказываешься?       — Мяу?       — То-то же. Я пойду. Вернусь вечером, не скучай без меня.       Эсмеральда проводила Лилит таким взглядом, который можно было бы истолковать как «не переживай, скучать уж точно не буду». Но в исполнении кошки это значило «уходи, я всё равно буду спать». Оно и правильно, в общем-то: погода со вчерашнего дня никак не улучшилась, и от такой серости в сон клонило даже слишком. Стало лишь холоднее, а дождь всё так же стучал по крышам городских домов. В Тотспел пришла настоящая осень.

***

      В особняке Солсбери было прохладно. Наверное, со вчерашнего вечера там не топили. Жозефина куталась в тёплую шаль, когда встречала Лилит на пороге.       — Здравствуй. К Лиаму пришла? — она слегка надменно выгнула бровь. — Знаешь ведь, что его тут нет.       — Знаю, это так.       Девушка откинула капюшон плаща, когда зашла внутрь, и протянула хозяйке руку с корзиной. Жозефина не спешила её принимать. Поколебавшись, поднесла ладонь и кончиками пальцев приподняла ткань, которой корзина была накрыта. В тусклом свете, исходившем от окна, уловила какое-то движение. Свела брови к переносице, сдвинула ткань сильнее и едва удержалась от того, чтобы не показать эмоций. Если бы Жозефина не довела своё самообладание до высшей степени, то, определённо, на её лице омерзение отпечаталось бы уродливой гримасой. А так лишь дёрнулся уголок губы в нервной усмешке, да складка между бровей проявилась чуть сильнее. Но такая реакция Лилит вполне удовлетворила.       Внутри корзины Жозефина увидела кучу червей, ползавших по стенкам, копошившихся, блестевших в какой-то непонятной слизи и абсолютно, абсолютно отвратительных. Её рука дрогнула, когда она подняла голову, чтобы взглянуть на Лилит.       — И что это?       — Как — «что»? — удивилась Лилит. Притворно, разумеется. Она, не смутившись ни на секунду, рукой залезла внутрь и вытащила оттуда вовсе не горсть червей, а спелое яблоко. Блестящее, с одной стороны красное, а с другой желтоватое — всё как полагается. — Гостинец вам принесла. Не с пустыми же руками в гости ходить, правда?       Жозефина поджала губы и сощурилась.       — Снова твои фокусы?       — Что-то не устраивает? Уж извините. Вам, госпожа Солсбери, не угодить.       Слова, пропитанные ядом, разрезали воздух. Жозефина задохнулась бы от возмущения, не будь она к ним привычной. Они не вызывали в ней теперь эмоций, но эта выходка Лилит с мороком на яблоках вкупе с непрошеным визитом в особняк раздражала её. Сама по себе эта девица умудрялась доводить её до белого каления, так ещё и нарочно пыталась насолить. Этого нельзя было оставлять просто так.       — Уходи.       — Издеваешься? Вчера ты пыталась меня припугнуть. Теперь прицепила ко мне этого… инквизитора и считаешь, что самая умная теперь? Думаешь, устранила меня?       — Погоди. О чём ты сейчас говоришь? Кого я к тебе прицепила? — в недоумении Жозефина скривила таки бровь.       — Ясно, будешь отрицать. Давай тогда напомню, что ты, — Лилит приблизилась к лицу Жозефины и теперь буквально выплёвывала в неё слова, — старая карга, вчера провернула очередной фокус по избавлению города от моей персоны. И это теперь даже не весело, потому что ты не подумала, что на кон поставила далеко не только меня, о, нет.       — У тебя всё в порядке, Лилит? Ты говоришь странные вещи.       Лилит сделала глубокий вдох и срывающимся голосом отчеканила сквозь зубы:       — Нет! Нет, у меня не всё в порядке, и ты прекрасно об этом знаешь.       — Давай ты мне расскажешь о том, что тебя беспокоит, и мы подумаем, что с этим можно сделать. Идём.       Жозефина развернулась и двинулась к комнате, служившей для хозяев столовой. Задумавшись, нервно заломила пальцы, но тут же себя одёрнула, и это не укрылось от внимательного взгляда Лилит.       «Тревожится. Если бы из-за того, что я тут, прогнала бы не задумываясь. Странно».       Через некоторое время Жозефина поставила на стол заварник. Чашку наполнять демонстративно не стала, впрочем, Лилит, следившая за тем, какие травы она туда кладёт и, вообще-то, ничего подозрительного не увидевшая, и сама не горела желанием пить чай Жозефины. Если бы его сделал кто-то из прислуги, это было бы другое дело, однако обе прекрасно понимали, что разговоры, подобные предстоящему, не ведутся в присутствии посторонних. Вместо этого она достала из корзинки яблоко, протёрла его рукавом и надкусила. Жозефина поморщилась, но промолчала.       — Рассказывай.       Лилит с тяжким вздохом известила её о вчерашних злоключениях. Ей самой известно и понятно было немногое, но собеседница задавала некоторые уточняющие вопросы, так что кто угодно мог бы подумать, что она тут вовсе ни при чём и в вообще первый раз слышит о такой проблеме. Кто угодно, кроме Лилит.       «Ладно. Хорошо, будем играть по-твоему. Лишь бы помогло».       Жозефина склонила голову, о чём-то задумавшись, поднесла к губам чашку и сделала глоток. Потом, всё так же задумчиво, хрипловатым голосом прошелестела:       — Я… не встречала подобного раньше. Могу поискать в библиотеке, но нужно время.       Времени у Лилит точно не было. А Жозефина наверняка лукавила: каждый в городе знал о размерах библиотеки Солсбери, равно как и о том, что она прочитала если не все книги оттуда, то уж точно бо́льшую часть. Значительно большую.       — А с инквизитором мне что делать?       Лилит думала, что Жозефина ответит что-то в духе «ограничь с ним контакты и не показывайся ему на глаза».       — Доверься собственной интуиции. Ты же тоже ведьма, в конце концов.       «То есть совсем никакой конкретики. Ладно, этого следовало ожидать. Разберусь сама».       На том и распрощались. Жозефина обещала провести поиски в ближайшее время и как-то мимоходом вернула корзину с яблоками Лилит. Последняя едва сдерживалась от того, чтобы сделать едкое замечание по этому поводу, потому что сейчас от их взаимоотношений зависело действительно многое. В первую очередь, её собственная жизнь.       Оставшись одна, Жозефина задумалась снова. Она не могла разобрать, что чувствует: горький осадок от оказанного неуважения смешивал ощущения. С одной стороны, это самое неуважение было естественной реакцией на её поступок, рушивший все мыслимые границы. С другой стороны, и поделом этой Лилит. Её давно следовало поставить на место, и в этот раз Жозефина отлично справилась. Только вот ожидаемое чувство удовлетворения затесалось где-то на заднем плане, оставляя главенствующую роль опустошению (возможно, энергетическому: такое колдовство требует много сил) и… чувству вины?       Возможно, это из-за него она приняла Лилит и выслушала её, когда следовало выставить за порог. Возможно, причина была иной. Жозефина не знала. Она уже совсем ничего не знала.

***

      — О, спасибо тебе! Ты меня просто выручила, Лилит!       Рейнольдс свою благодарность всегда выражал эмоционально. Не то чтобы ему недоставало общения, скорее даже наоборот: на уши он мог присесть кому угодно и когда угодно в силу своего статуса. Просто это было в его характере. И Лилит почти совсем такое проявление эмоций не раздражало: она смиренно улыбалась и ждала, когда же получит, наконец, вознаграждение.       В конце концов старик опомнился, полез во внутренний карман и вручил Лилит увесистый мешочек, позвякивавший в движении. К счастью, скупостью Рейнольдс не отличался. Она выдохнула: теперь можно было позволить себе безбедное существование ещё некоторое время. Не то, чтобы её дела шли совсем уж плохо, но устроить, например, бал, как Жозефина, Лилит не могла. Хотя не слишком-то она и хотела.       Когда Лилит уходила от Жозефины, дождь немного утих. Теперь он прекратился почти полностью, и она шла по мокрой дороге, в которой отражались очертания домов и горевших окон. Капли периодически стучали по крышам, и этот мерный стук успокаивал нервы и очищал голову от дурных мыслей. Теперь можно было и проведать Лиама.       Вскоре показалось здание церкви. Лилит оглянулась, на мгновение ощутив что-то неладное, но сбросила с себя это чувство. Поднялась на крыльцо, потянула за ручку двери — та оказалась незаперта. Внутри было темно, дорожка света выбивалась только из-под одной двери, за которой Лиам, вероятно, и находился. Она подошла ближе. На кончике языка осел специфический привкус, в ноздри ударил резковатый запах красок.       «Занят».       Отвлекать Лиама от рисования казалось кощунством. Тем более, что он сам когда-то, немного стесняясь и мило покраснев, просил не заходить в его мастерскую. Некоторые готовые картины он показывал ей вне этой таинственной комнатки, и, очевидно, там витал такой дух творчества, спугнуть которого можно было одним лишь присутствием непосвящённого в художественные тайны человека. По крайней мере, так это Лилит себе представляла. И поэтому, неслышно выдохнув, она тихо вышла из церкви наружу. На холодный влажный воздух, пронизанный осенней тоской в ожидании зимы.       Пахнущий табачным дымом.       — Преследуешь меня?       — Удивительно: я хотел задать тот же вопрос, — голос сбоку разрезал тишину и умиротворение, царившие здесь. Хотя тишина была относительна, поскольку крупные города не замолкают никогда, а Тотспел таковым определённо был. — Пришёл к вашему священнику, а тут ты опять.       — Чего тогда ждал? — Лилит приподняла кончик губ, криво усмехаясь. — Впечатлился местными видами и решил насладиться? Или речь продумывал?       Роб хмыкнул, никак не подтверждая и не опровергая догадки.       — В любом случае, Лиама сейчас не стоит беспокоить. Он занят, — уточнила, перехватила другой рукой корзину со злосчастными яблоками и прошла мимо Роба. Надеялась, верно, что он за ней не последует и что хотя бы сегодня дорога до дома пройдёт без приключений.       Зря.       Потому что Роб, шумно вздохнув, тут же развернулся и устремился следом, нагоняя.       — Это я уже понял.       — Молодец, — Лилит поджала губы, явно вовремя спохватившись, чтобы не выдать опрометчивую колкость.       — Не будешь против, если я тебя провожу?       — Своевременный вопрос. Как хочешь, мне не принципиально, — ответила первое, что пришло на ум. Всё-таки сдерживать себя занятие бесполезное.       Роб замолчал. Лилит погрузилась в свои мысли, краем глаза наблюдая за ним. Тёмные одежды развевались от быстрой ходьбы. Ветер холодил лицо, морозил руки, и она с великой радостью думала о том, что скоро вернётся домой после долгого дня. Очередной порыв ветра пронял до дрожи, и тогда Лилит словно очнулась. Повернула голову вбок и столкнулась глазами с прямым взглядом, точно таким же, как у неё самой. Роб смотрел на неё и как-то странно улыбался, словно ему стало вдруг смешно от того, над чем лучше не смеяться. Они замедлили шаг.       — Что?       — Что — что? Сформулируй более внятно.       Лилит закатила глаза.       — У тебя улыбка слишком дерзкая для служителя Господня.       Роб улыбнулся шире. Если бы Лилит была в себе уверена чуть меньше, то решила бы, что смеётся он над ней, но сейчас ей просто хотелось покрутить пальцем у виска.       — Забавно. Подумал как раз, что у тебя язык островат для девицы из провинции.       — Оскорбился?       — Ни в коем случае. Наоборот, прекрасный опыт: со мной ещё никто не отваживался так говорить.       «Да ладно, не поверю, что не нашлось смельчака».       — Если быть точнее, — продолжил Роб, — то это я не позволял.       «Аргумент».       — Намекаешь на мою уникальность? — снисходительная улыбка тронула губы Лилит.       — Прямо о ней говорю. Пользуйся, пока есть возможность.       — Главное не переборщить. А то возникнет потом неловкая ситуация, да?       — Поживем — увидим, — Роб почти смеялся, но последняя фраза Лилит заставила его немного затихнуть.       Тёмные тучи снова заволокли небо. Едва закончившийся дождь снова заморосил мелкими редкими каплями. Стало холоднее.       «Может, не так уж всё и плохо?»       Словно в подтверждение, в небе снова вспыхнула молния.       Что ж, по крайней мере, проводить время с инквизитором точно не скучно. Во всех смыслах, причём. Рисковать жизнью — что может быть привлекательнее в общении с людьми?