Как Мария Каллас

В городе всегда можно воспользоваться некоторыми сверхъестественными ужимками и добыть качественный алкоголь, но последний год, этого, почему-то, хочется всегда. Не то чтобы ему недостаточно собственных постоянных видений со всем жутким и заставляющим кровь в жилах застывать. Как будто бы для этого нужно еще что-то (или кто-то). Кого-то определенного, под стать всем ночным кошмарам и грезам - ее. Он считает ее красивой. Она напоминает ему старое кино, цыганские песни, услышанные ненароком во время путешествий с отцом по западной Европе. Может быть, немного Марию Каллас и все виды пыток, которые были распространены в средневековье. И ей не напишешь просто так, потому что захотелось. Ксавье не готов, Ксавье и так слишком часто не отвечают на его вопросы. Это не поздно поменять, когда тебе семнадцать. Просто выбор, слишком очевидно, не тот. Те темные сводчатые стены школы, бесконечные потаенные комнаты и великолепный выбор античных книг оставляют простор для воображения. Хотя все это уже где-то было, все это повторяется снова. Он помнит мать украдкой - светлые волосы, глаза цвета болота, такие же, как его собственные. Просто однажды он слышит звук виолончели, и идет на него. Возродить жизнь - такой очевидный инстинкт. Даже для них, ненормальных. Клетка в ближайшем полицейском участке и самые настоящие кандалы (не те, сотни раз нарисованные и нарисованные снова в его мастерской по середине леса) оставляют уже куда меньше такого простора. Все конечности отекают, кисти рук буквально горят от невозможности воплотить на холсте пережитое и приснившееся. Но его спасают. За него буквально ловят стрелу почти в сердце. Ксавье этого вполне достаточно чтобы остаться преданным псом на всю жизнь, честно говоря. Когда-то ему хотелось признания и девушку. Во снах семестр начинается снова и девушка сама входит в его комнату. Такие сны он распознает сразу, ведь чего он только не видел. А ведь точно знает, чего. Завтра все начнется заново. Может быть, по-настоящему.