Предисловие автора
4 декабря 2022 г., 04:05
Я думаю, многие люди до сих пор представляют себе Линкольншир как область трясин и топей, болот и низин, наполненных лихорадкой и малярией. Я это знаю, так как и сама ждала чего-то подобного, впервые приехав сюда, ведь первое, что слышат они при общении с чужаками, это, вероятно, что они должно быть сильно страдают в этих «ужасных болотах». Но это мнение совершенно ошибочно.
Даже на юге, действительно в краю болот, дренажная система настолько обширна, как мне сказали, что даже самые большие болота укрощены, и многие сотни акров превратились в поля. Раз это правда для Юга, то это тем более так для Северного Округа, который, начнем с того, находится намного выше, и местность которого гораздо более изрезана, будучи пересечена двумя холмистым грядами с С.З. до Ю.В. В Линсдее нет болот, место их заняли Кары, бывшие когда-то дикими болотами, окружавшими ручей или речку. Они были осушены, и я не думаю, что существуют еще в своем прежнем бесплодном виде, настолько сильно изменились эти места за последние полвека. Широкие отводные каналы сейчас пересекают поля, идут вдоль дорог, чтобы встретить на своем пути центральный канал, несущий воды округа в море. Исходная река змеится теперь то по одну, то по другую его сторону, теперь лишь ручей нескольких футов шириной, пересыхающий летом. Дренажные кары подобные этим лежат вдоль всех широких мелких равнин Анхольма между параллельными массивами Уолдс и Клифс. Настоящий Анхольм, крошечный извивающийся поток, поменявший и назначение и название, стал широким каналом, что бежит прямой как стрела к северу около тридцати миль, чтобы встретить наконец Эстуарий Хамбера.
Что до самого места, я могу говорить о запутанной системе для отвода воды, о зияющих каналах, что то бегут вдоль дорог, то пересекают их, делая особенно безопасными по ночам, удерживая от двух до десяти футов воды и куда больше блестящей коварной грязи; или об уединенных поселениях вдоль берегов Анхольма, добраться до которых можно лишь по узким мостам с головокружительными потоками воды по обе стороны, так что на лошадь надо одеть шоры, прежде чем вести через хрупкие деревянные мостики над шумными водами у дамб при входе каров в центральный Канал.
Но я больше связана сейчас с воспоминаниями о Карах, какими были они раньше, дикие уединенные зловещие болота, полные странных звуков и вздохов, нежели теми, каковы они сейчас.
Тем не менее, на них и сейчас стоит взглянуть, есть у них своя красота, а вернее сказать, своя притягательность. Чахлые ивы отмечают края каналов, зимой тут протягиваются широкие полосы торфяников и сырых пастбищ, тут и там торчат черные коряги затопленного леса. Когда туманы клубами поднимаются во мгле, и тоскливый ветер Северного Моря стонет и свистит в долинах, не так уж сложно людям с Каров, простым бесхитростным обитателям этих мест, вспомнить несколько старых историй.
С бесплодностью Каров в старые времена связано местное крестьянство, изменившееся вместе с почвой, хотя и несколько более плавно, ибо ленивое течение их жизни все время замедляет стремительный рывок современных инноваций. И все же со временем этот поток уносит прочь весь застой, лишь кое-где то тут, то там можно отыскать следы прежних трясущихся от лихорадки поедателей опиума прежних времен.
Многие старые женщины жуют опиум открыто, и я боюсь, что все мужчины пьют джин, если могут достать его. Но, пока идут дни за днями в повседневных заботах, мистика все еще рождается в нездоровых туманах и стоячих бочагах. Тем не менее, будь тому виной климат, или отсутствие железных дорог, или характер людей сам по себе, цивилизация кажется осталась здесь далеко позади по сравнением с остальными частями Англии.
Полное впечатление, что мы находимся на обочине, так сказать, нынешней современной занятой английской жизни. Линсдей целиком сельскохозяйственный, и в нынешние дни упадка среди фермеров и отсутствия крупных землевладельцев посещается лишь редкими приезжими, а высший класс представлен духовенством и фермерами-арендаторами, которые, занятые своими проблемами, не обращают никакого внимания на людей внизу, за исключением их труда и заработной платы.
Это, хочу сказать, неизбежно, но оставляет людей наедине с собой и ответственно за выживание среди них того, что исчезло в остальных местах. Даже их речь звучит странно для современного уха, ибо это почти чистый саксонский и содержит много исходных форм, которые мы потеряли. Определенно она несет следы всех рас, что обитали в Линкольншире, и конечно ни одно графство в Англии не имело так много хозяев, есть много норвежских и голландских слов, некоторые романские и нормандские имена, но в повседневной речи французские и латинские слова явно отсутствуют.
С людьми тут нелегко подружиться, так как к чужакам они сильно подозрительны, но, стоит заслужить их доверие, верны и преданны. Они серьезны, лица их несколько вытянуты и слегка меланхоличны. Чувствительные и скрытные по характеру и всячески противящиеся любым изменениям и инновациям, многие из них живут и умирают в маленьком уезде, из которого они никуда не выходили. Младшее поколение иное, но они показывают меньше неверия к старым легендам, чем безразличия к ним. Они кажутся не менее суеверными, но менее впечатлительными. Но некоторые старые люди сохранили еще серьезную веру, что кажется умилительным. Не думаю, что где-нибудь еще в Англии можно найти такую детскую убежденность в существовании незримого и убежденную веру в сверхъестественные силы.
Я оставляю этот короткий очерк об округе и его обитателях с тем, чтобы показать, среди какого окружения рождались эти дикие истории колдовства и магии, этом изолированном доме народных преданий. Здесь, в этом удаленном краю, не завоеванном еще цивилизацией, веками обитали люди, забытые, нищие, страдающие малярией под гнетом своей суровой родины; здесь все еще среди немногих стариков, которые еще помнят обычаи своей юности и верования своих отцов, влачат свое существование рассказы о старых языческих обычаях, что, возможно, существовали в этих местах еще на заре истории.
Я собрала вместе несколько таких рассказов — некоторые из них были рассказаны убежденно верящими, в основном пожилыми людьми, со дней всеобщей легковерности; некоторые были рассказаны как «мой дед так говорил» — юношами, и некоторые были собраны по кускам из разных источников.
Я слушала много страшных историй о «боггартах» «тодлоурах», и зловещие истории о ведьмах и ведуньях и их чарах, пока я сама почти не поверила в них, странные, бессвязные истории, что кажутся проходами в ушедший мир, в котором духи кажутся более реальными чем дрожащие от страха смиренные люди, которым они то помогают то карают. Я боюсь, что не смогу сохранить ту грубую поэтичность и грацию языка, но я поведаю вам истории Каров долины Анхольма в точности так, как было рассказано, чтобы не испортить их.
