Идеальное соответствие

— Подожди, подожди! — Арно глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться. — Зараза, ты меня прости, пожалуйста, но ты не мог бы повторить? Я не уверен, что услышал правильно. Сосредоточиться не получалось — тонкий цветочный аромат, смешанный с запахом талого снега, дразнил и отвлекал. Арно слышал его и раньше, но теперь он стал сильнее, ощутимее, настойчиво напоминая о том, что так легко было забыть на поле боя или на площадке для поединка. — Мне нужен наследник, — терпеливо повторил Валентин. — Я рассмотрел все возможные варианты и пришёл к выводу… Арно снова почувствовал, что задыхается. Он рванул ворот рубашки, но легче не стало. — … идеально подходишь. — Я? — глупо переспросил он, словно Валентин мог иметь в виду кого-то ещё. Между бровями Валентина обозначилась морщинка: — Мне нужно было сообщить об этом по-другому? Более традиционным способом? Рябины здесь достаточно, но я не уверен, что в окрестностях Альт-Вельдера есть хоть одна статуя с оленем. — Нет, — торопливо возразил Арно. — Обойдёмся без оленя, и, кляча несусветная, не рассказывай, пожалуйста, кто тебя просветил. Один из близнецов или матушка — в своей семье Арно был уверен, так же как и в том, что его теперь замучают намёками. Он поёрзал в кресле, вскочил, прошёлся по комнате. Валентин остался сидеть, сохраняя безмятежно спокойную позу. Но Арно знал, что он тревожится, чувствовал это так же верно, как предугадывал иногда, куда именно Валентин собирается ударить клинком. Валентин встревожен… Чем? Тем, что ему откажут? Мысли Арно скакали обезумевшими морисками, и было невероятно трудно удержать их в себе, не вывалить, как обычно, бессвязным потоком. Ли сказал бы: излагай по порядку, отбрасывая чувства, только самое существенное. По порядку получалось так: во-первых, Валентин — омега. Арно знал это всегда, но, словно сговорившись, они оба старательно обходили эту тему молчанием. Арно понятия не имел, как Валентин справляется, так же как никогда сам не рассказывал ему, как мучителен бывает гон, проведённый с женщинами. Даже в древних родах омеги были редкостью, и они никогда не доставались третьим сыновьям при живых старших братьях. Во-вторых… Арно остановился перед креслом Валентина в нерешительности. Тот поднял лицо, но у Арно почему-то не получалось увидеть его целиком: голубая тонкая прожилка на бледном виске, чёткая линия скулы, плотно сжатые потрескавшиеся губы — словно Валентин их прикусывал в сомнении. Серые внимательные глаза, такие знакомые. «Что же там было во-вторых? А-а, к кошкам это всё!» — Много было ещё… кандидатов в твоём списке? — хрипло спросил Арно. — Нет, не отвечай, не надо. Я, наверное, захочу их всех вызвать. — Это будет крайне неблагоразумно с твоей стороны, — Валентин облизнул губы. — Если тебе это важно — я не предлагал никому, кроме тебя, но… — Вот и не предлагай, — перебил Арно, опускаясь перед ним на пол и пристраивая подбородок на острое колено Валентина, обтянутое серым чулком. — Я не так уверен, как ты, в твоём выборе, но ты всё ещё мой бригадир, и придётся, пожалуй, тебе довериться. Рука Валентина легла на его затылок осторожно, словно неуверенно, длинные пальцы зарылись в волосы, и Арно прижался щекой к его ноге. Запах Валентина окутал его со всех сторон — и Арно удивился, как это у него раньше получалось не обращать на него внимания, и получалось ли, на самом деле, или он просто научился сам себя обманывать? — Я мог бы доказать тебе свою правоту, — сказал Валентин негромко. — Я рассчитал идеальный момент для зачатия, но пока мы могли бы… подготовиться. Ровный невозмутимый голос дрогнул, когда Арно повернул голову и коснулся губами запястья Валентина. И это было так славно, что Арно немедленно захотелось, услышать это снова. — У тебя ведь есть план? — спросил он, перехватывая его руку и ведя носом по гладкой тёплой коже. — Был, — совершенно серьёзно признался Валентин, и у Арно защемило в груди от нежности, — но, кажется, твои правки мне нравятся больше . Это было так правильно — касаться Валентина, чувствовать его пальцы в своих волосах, на своих плечах и лопатках. Слушать, как сбивается его дыхание, когда Арно расстёгивает пуговицы на колете. Целовать сухие губы и запрокинутый гордый подбородок, прикусывать кожу на шее, задирать рубашку, прижиматься обнажённым телом, оставляя на нём свой запах: «Мой, мой, мой». Раздвигать колени, пристраиваясь между ними, зарываться носом в волнистые каштановые волоски на животе, обхватывать губами его твёрдый член, ласкать его языком — пока Валентин не издаст протяжный глубокий, совершенно невыносимый стон. Одного стона было мало — альфа внутри Арно требовал взять омегу немедленно, его собственный член изнывал от желания излиться, пришлось сжать его сильнее, прямо через ткань штанов. Арно отстранился, облизывая губы, сглатывая слюну. Валентин смотрел потемневшими растерянными глазами. Раскрасневшийся, с растрёпанными волосами, в растерзанной одежде он выглядел непривычно и неприлично — хотелось запереть его в спальне и не выпускать из рук, не показывать никому никогда. — В кровать, — скомандовал Арно, вытягивая его из кресла. Валентин покорно поднялся, перешагнул через упавшие на пол штаны — на нём остались только чулки и смятая тонкая рубашка, еле прикрывающая бёдра. — Зар-раза, — восхищенно прошептал Арно, — ты такой… такой! Слов не хватало. Он хотел сказать «красивый» — но это было не то, слишком обычно, недостаточно хорошо для Валентина. Арно удивлялся самому себе: как это раньше он мог считать привлекательным кого-то ещё, желать кого-то другого, если в мире существовал Валентин, если Валентин может быть вот таким. В вырезе его рубашки темнели оставленные Арно следы — и совершенно некстати вспомнились проклятые рябиновые бусы. Вспомнились — и следом вдруг пришло запоздалое понимание, что именно имел в виду Валентин, говоря о статуе оленя. Стало стыдно за собственную несообразительность и немного страшно — вдруг он сделает что-то неправильно, и Валентин пожалеет о своём выборе, и… Валентин притянул его к себе и поцеловал жадно и настойчиво. Все страхи из головы Арно выветрились, словно и не было. Путь до кровати занял целую вечность — они останавливались на каждом шагу, не в силах оторваться друг от друга, попутно выпутываясь из оставшейся одежды. И неловко упали на лиловое покрывало вместе, сплетаясь руками и ногами — смешок Валентина обжёг ухо Арно, и он тоже рассмеялся, перекатил Валентина на спину и навис сверху. — Потом, — сказал Арно, прижимаясь пахом к паху и медленно, дразняще потираясь, — покажешь мне свой план. — Это секретный документ, — Валентину почти удалось привычное невозмутимое выражение лица, несмотря на зацелованные губы. — Сначала тебе придётся дослужиться до полковника. Он развёл ноги в стороны, и Арно подхватил его под колени и выпрямился. — Ты во мне не сомневаешься. Ты герцог и мог выбрать любого альфу, равного себе, — Арно скользнул рукой по его члену, вниз к влажной, сочащейся смазкой дырочке, погладил по краю, не решаясь скользнуть внутрь. — Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, Зараза. Валентин слабо улыбнулся в ответ, а потом закусил губу и запрокинул голову, но глаза не закрыл — так и смотрел на Арно, пока тот входил в него, сначала пальцами, а потом членом, словно они снова бросили друг другу вызов.