ОПГ Ромашка

— Кличка? Я вам животное какое-то, чтобы у меня кликуха была?.. Чего, блять? Ты долбаёб или да? Какое ОПГ, вы взяли меня, когда я отдыхал с друзьями… Да не вандалил я! Они сами разрешили разрисовать мне ту стену!       У Хвана было не очень трудное детство, может разве чуточку. Что-то определённо пошло не так в средней школе. Его всё тянуло на хулиганство. Конечно, никто не говорил бедному мальчику, у которого врождённый дальтонизм (он просто не видел весь спектр красного), что так делать плохо, но даже тогда, когда ему об этом говорили, слова не действовали на него, обычно про таких говорят: «В одно ухо влетело, из другого вылетело».       Несмотря на то, что может показаться, что Хван был лишь мелким хулиганьем, что поначалу именно так и было, но после одного переломного случая Хван изменился: Хёнджину, милому и «совершенно безобидному» блондину двенадцати лет отроду, захотелось поразвлечься. В его понятии «поразвлечься», даже совершенно аморальные и не подвергающиеся никакому объяснению, действия были абсолютно нормальными и более того, доставляющими удовольствие. И хотя из-за этого страдало не только имущество, но и совершенно невинные люди, он не переставал заниматься этим, ведь это было весело для Джина и его некоторых друзей-разбойников. Признаться, компания вандалов в его школе была немаленькая, но не со многими эгоцентричный Хван мог ужиться. Кстати, да, Хёнджин был крайне эгоцентричным, с ним было почти невозможно поладить без лести и пресмыкания. Сам мальчишка (до 16 лет) просто не выносил, когда кто-то перечил ему, запрещал что-то и просто предлагал иную идею, отличную от его собственной. После того переломного момента, когда до парнишки, наконец, дошло, что в этом несчастном мире не будет одобрения его поступкам и словам, личность Джина начала трансформироваться в истероидный психотип, но паранойяльный «имел место быть». Чего не отнимать у Хвана — это умение ходить по головам и ломать шеи для достижения своей цели, его цель зависит от того, чего хочет истероидный тип, когда как паранойяльный нужен, чтобы исполнять её. Именно поэтому Хёнджина просто невозможно было переубедить или выудить что-то: такая рыба будет молчать до последнего.       Немного отвлеклись от переломного случая: Джин взорвал петарды в школьном туалете. На грохот сбежался чуть ли не весь учительский состав. Им не составило труда найти главного зачинщика в течение нескольких минут после взрыва, так как тот особо не скрывался, да и досье у него было приличное. После этого был не очень приятный разговор у директора, после которого родители, по грубому наставлению директора, приняли решение отчислиться из этой школы. Что же было потом?.. Гостевая семья. Затем ещё одна, ещё, ещё и ещё одна. Ни одна не могла выдержать Хвана, вскоре отказываясь от него, тот возвращался в свою семью, но через несколько дней снова переезжал в новую. Никому он так и не понравился из-за своего характера…

***

      Но время летит быстро, Хёнджину уже шестнадцать, и горе-дебоширу нужно было поступать в колледж. После полутора лет обучения ему наскучило сидеть на жопе ровно и лишний раз не вякать. — Хван, ты отбитый? — Ну да, — рассмеялся тот и достал из рюкзака баллончик с краской, весело встряхнув его. — Послушай, Хва, тебе ссыкотно? Так и скажи, что за яйца страшно.       Хва это обидело. Он хмыкнул и тоже потянулся за баллончиком в рюкзак.       Так как туалет был мужской, а колледж был с уклоном на медицину (так Джин хотел выпендриться), то идея заключалась в том, чтобы нарисовать качественное изображение члена на одной из стен. Баллончики зашипели, парни начали рисовать, хихикая себе под нос. К слову, до выпуска Хвана оставалось буквально два месяца, но этому весёлому отроку настолько было скучно, что он даже не посмотрел на то, что не видит спектр красного вообще, что раззадоривало и только подтягивало парня вступить на тропу художника с частичным дальтонизмом.       Как только друзья перешли к прорисовке вен на мужском половом органе, в туалет ворвался староста, у которого глаза на лоб полезли. — Это что за художества?! Кто здесь почувствовал себя Ван Гогом?! — вспыхнул он. — Ну я, а что? — с улыбкой отозвался Хёнджин. — Полетишь отсюда, Ван Гог хренов. И ты вместе с ним! — обратился парень к Хва. — Верх аморальности!       Хва сжался и опустил голову, его друг непринуждённо пожал плечами и продолжил рисовать хуй, совершенно не обращая внимания на визги старосты, который вот-вот взорвётся от своей злости. — Тебе это с рук не сойдёт! — Да мне, как-то, немножко-множко кристаллически поебать. — Этого вполне хватит, чтобы вас обоих отчислили. — А мне до лампочки, на, на-на-на-на, — ухмыльнулся Джин, бросая искрящийся сарказмом взгляд на парня. Староста начинал краснеть, но этот цвет не был распознан Хваном как что-то угрожающее. — Обидел? — Сукин сын, — проскрежетал он. — Тоскливая шкура, — ответил нараспев тот и брызнул тому на рубашку ядрёной синей краски. — Вандал! — Душ-ни-ла.

***

      Естественно Хёнджина отчислили, но тому было как-то похуй на сложившиеся обстоятельства. Родители оплачивали ему съёмную квартиру, пока их сын работал в какой-то забегаловке продавцом. Вырученных денег хватало на еду, покупки одежды раз в полгода и баллончиков с краской. Его тяга к изобразительному искусству совершенно не уменьшалась, даже не смотря на такие большие трудности со зрением. — Как твоё продвижение по карьерной лестнице? — поинтересовался старший брат — Джинхо. — Хуёво, — отозвался из горы подушек на диване тот. Хо покачал головой. — И долго ты будешь жить как последняя сука? — Почему же последняя? — удивился младший. — Вполне по-божески. — Хёнджин, родители уже устали… — Да что им до меня? Живу, вот. Видишь, квартира чистая! Я не распиздяй, так и передай. — Перестань, — старший серьёзно посмотрел на брата, отчего тот замолчал. — Послушай, у тебя нет даже диплома за колледж, тебе оставалось два месяца до выпуска, но это твоё ебучее шило в жопе закололо очень не вовремя. Боюсь спросить, что вы рисовали в туалете? — Вам не сказали? — Джинхо покачал головой. — Хуй. — Просто отлично… Хёнджин, но это, правда, совсем не дело. Когда ты уже повзрослеешь и поймёшь, что твой образ жизни схож с помойной крысой. — Вот тут ты нагло пиздишь: в таких условиях помойная крыса не живёт. Да и мне глубоко насрать на то, что обо мне думают родители, давно уже от них отрёкся. — И от церкви? — А хули нам атеистам? — рассмеялся Хван младший. — Богохульник.       Хёнджин хихикает. — Зачем мне Бог? Я и есть он.       Джинхо жуёт губы. Он встаёт со стула, который поставил перед братом, и, совершенно молча, уходит, хлопнув дверью. — Почему все родственники такие забавные?.. Приходят, читают целый час лекции, доводят себя до белого каления, а потом психуют и уходят. Дурашки...

***

      После последней встречи с братом Хёнджин задумался над своим жизненным призванием, но не нашёл ничего, кроме художества. Ему просто необходимо рисовать и творить, какая другая банальщина может сюда подойти? Для жизни необходимо дыхание творчества. Вот и Джин это прекрасно понимал и свои порывы никогда не сдерживал. Одной ночью, проснувшись от внезапного окрыления совершенно непонятными чувствами, парень понял, что бумаги для реализации новой картины будет маловато. Хван в-душе-истинный-вандал Хёнджин около двух часов ночи выплыл из квартиры с рюкзаком, полным баллончиков с краской. Он направляется к зданиям, которые не были оснащены камерами и чья добрая половина погружена во тьму. Выбор пал на здание заброшенного банка.       Хван надевает маску и потуже натягивает кепку. Работа пошла на часы, когда появилась одна очень интересная персона, ходящая туда-сюда минут десять. Единственную приметную деталь, которую увидел Хёнджин, была повязка на левом глазу. Сначала он испугался, но только на мгновение, так как одноглазых людей за свою недолгую жизнь Джин не видел ни разу. — Эй, малолетний вандал! — окликнула его персона, как только Хван начал собираться. — Эй, глупый индивид! — откликнулся тот, не снимая маски и кепки. — Хули надо? — Дело к тебе есть.       Хёнджин прищурил глаза и вальяжной походкой подошёл к незнакомцу. — Я Пит и по зову сердца приглашаю тебя на одно очень интересное мероприятие. — Да-а-а? — наигранно удивился тот. — И что же это за мероприятие? — Слушай, ты бы хотел быть преступником? — Я он и есть, как видишь, — Джин указал на своё творение на стене банка. — Тогда тебе будет это интересно. Пойдём.       Пит начал удаляться. «Ахуеть, у него действительно один глаз!» — удивился про себя парень. Терять, по его же соображениям, было нечего, и Хван быстро догнал Пита, идя чуть позади. Несколько минут ходьбы и незнакомец завёл его в гараж. — Ух нихуя хоромы! — сказал Хёнджин. — Белка! — позвал кого-то Пит. На его оклик выглянула симпатичная синяя голова. — Поставь чайник, там так холодно.       Пит скидывает с себя куртку и плюхается на диван, где уже лежал какой-то мальчишка за фиолетовой книжкой. — Ты нашёл вандала? — спросил вошедший мужчина. По виду он был старше остальных, и язык не поворачивался назвать его «парнем». — Сам посмотри.       Мальчишка убирает книгу, заинтересованно изучая новенького. Мужчина улыбнулся и взял стул, медленно на него опускаясь. Он хлопает себе по бедру, и мальчишка с радостью садится, обвивая шею. — Снимай маску. Я уверен, что просто так ты бы сюда не пошёл, — начал мужчина. — Кому какой чай? — раздался крик из глубины. — Всем чёрный! — ответил мальчишка. — А тебе? — уже обращаясь к новому знакомому. — Зелёный, — ответил Джин, снимая маску и садясь на свой рюкзак. Дальше он постеснялся проходить. — И один зелёный! — Меня зовут Крис, — сказал мужчина. — Это Яма, — он похлопал мальчишку по спине. — А парня, который разливает чай, Белка. Ну, а того, кто тебя привёл, ты, наверняка, уже знаешь. — Это кликухи ваши? — спросил Хван. — Типа да, — откликнулся Пит. — Здорово! — усмехнулся. — Ну, к сути дела…       В так называемою гостиную, где сидели сейчас парни, вырулил Белка с подносом, на котором стояли кружки с чаем. Он любезно подошёл к каждому и отдал положенную тому кружку. После он уселся рядом с Питом. — Я предлагаю тебе вступить в ОПГ, — сказал Крис. — Да ну? — Хёнджин обжёгся горячим чаем. — Ну да, — передразнил новенького Бан. — Я вижу, ты просто обожаешь вандалить. Подай-ка, пожалуйста.       Яма ловко соскочил с колен старшего и взял со стола тонкую папку. Он отдаёт её лидеру и садится на прежнее место. Чан медленно листает её и, наконец, останавливается. — Хван Хёнджин, 18 лет, поставлен диагноз врождённого частичного дальтонизма: не видит весь спектр красного, назначено лечение специальными линзами, отчислился из школы, в семнадцать был исключён из медицинского колледжа за аморальное поведение и поступки, а если быть точнее, за нарисованный член в мужском туалете, — все присутствующие усмехнулись, а Джин растянулся в улыбке, — работает в мини-супермаркете «Радость в еде» продавцом, часто заходит в художественный магазин, вандалит на различных зданиях с периодичностью в полторы недели, пользуясь исключительно синим, чёрными и белым цветами… У тебя неплохое прошлое.       Парни, кроме Хвана, переглянулись. — Про наше прошлое можешь спросить позже, если останешься. Твой испытательный срок составит месяц, твоя задача — заниматься вандализмом. В последнее время нам стало поступать много заказов на вандализм, но людей не хватает, а все ебанутые долбаёбы настолько, что страшно кого-то поставить главой в их бараньем стаде. Но ты не глуп, Хёнджин. По тебе это видно. — То есть, — после недолгого молчания начал Хёнджин, — ты хочешь, чтобы я вандалил за бабло? — Да, хочу. Но это всё при условии, что ты будешь состоять в ОПГ и будешь предан ему. При случае твоей поимки — молчишь. Но не беспокойся, мы своих не бросаем.       Джин прищурился. Звучало это из уст Криса очень убедительно. — Они все здесь по моей просьбе уже полтора года. — В подтверждение слов Чана, парни кивнули. Они верят ему, может и Хвану тоже поверить?.. — Хорошо, я согласен. — Заебись, — рассмеялся Бан и протянул руку для рукопожатия. — Добро пожаловать в нашу дружную семью. Завтра я отвезу тебя в штаб-квартиру вандалов, познакомишься со всеми. — А где я буду жить? — С нами. Здесь много комнат, Белка тебе покажет. — Да он больше Белок, чем Белка, — сказал Пит, за что получил подушкой по голове и звонкий смех со стороны других участников.

***

      Хван за этот месяц перессорился со всеми и чуть не пристрелил Джисона. — Я одного понять не могу, — вздохнул Крис, — какого хуя все срутся с тобой…       Чан устало посмотрел на Джи. Тот неловко пожал плечами. Ему было страшно неудобно перед лидером, он не хочет расстраивать Бана после всего хорошего, что сделал для него старший. Хан сжимает губы в смущённом жесте и бросает быстрый взгляд на Хёнджина. — Определённо, Хёнджин, ты прошёл свой испытательный срок. Отныне ты теперь Ван Гог. — Кайф! — сказал Джин. — Попрошу без восклицаний, — остановил его Крис. — Мне не нравится то, что ты чуть не убил Белку. Это не дело и так делать нельзя. У этой Белки в подчинении около ста человек, которые делают поддельные документы, и если я потеряю его, я не смогу найти ему замену. Поэтому для общего блага ОПГ дуэли без моего разрешения запрещены. Надеюсь, что вас, как тупорылых неучей и последних мудаков, примирять не надо, потому что вы в состоянии сделать это самостоятельно. Понятно?       Парни пару раз кивнули головой. — Молодцы, теперь свалили нахуй со своими недоразумениями. За подобные стычки буду вырывать языки.       Связь была вполне логичная. Раз они смогли договориться постреляться, то, следовательно, нужно вырвать языки, чтобы они больше не договаривались об этом. Хотя даже в таком положении они смогут пристрелить друг друга, имея при себе целые руки. Очевидно, Чан давил с психологической стороны, ведь, сколько бы язык не был коротким, этот орган может заметно вырасти в своих размерах, не постыдившись в использовании очень грубых выражений, а за неимением такого волшебного приспособления способность обосрать и унизить человека заметно уменьшаются. — Слушай, Белка… — тихо сказал Хван, почёсывая затылок. — Я дико извиняюсь, конечно… Я не знаю, что на меня тогда нашло, что я схватил пистолет. Извини, честно. — Твоя эгоцентричность заметно теряет былую силу, — заметил Хан и слабо улыбнулся. — Всё нормально.       Джисон умел прощать, за что Хёнджин был ему безмерно благодарен. Они достаточно хорошо поладили после этого случая. С Чонином было все намного проще: он размяк в группе, начал доверять, что было на руку Джину. Они сдружились быстро, зависали вместе где-то по тёмным переулкам и нагло хулиганили. Да и сам факт того, что Ян практиковался в хулиганстве, только помогал найти между этими двумя много общего. Но самое интересное произошло с Сынмином. Это… это даже не описать словами в тех красках, в которых видит Хван. Что-то определённо было. Рядом с Хёнджином Ким вёл себя намного мягче, а по отношению к самому Хёнджину и вовсе доброжелательно. — Ой, — пискнул Джин, столкнувшись в узком коридоре штаб-квартиры вандалов с Питом. — А ты чего тут забыл? — Я тебя хотел увидеть, — спокойно и серьёзно ответил тот. Его глаз внимательно изучал мимику парня. — Мило…       Они молчали несколько минут, чуть ли не дыша друг другу в губы. Хван порывался прервать молчание, но ему было так комфортно просто молчать и смотреть на Сынмина, что Хёнджин каждый раз обрывал себя. — Слушай, мне… — начал Джин, вспомнив, что он нёс очередной заказ своей группе, но его внезапно оборвал Ким.       Он прижался к губам Хвана, хватая того за лицо. Хван с удивлением чувствует мягкие прикосновения к губам, потихоньку расслабляясь и млея под нежными прикосновениями. А затем отвечает, роняя папку с заказом на пол. Он жмётся к другому телу ближе, поглаживает по чёрным волосам и позволяет рукам залезть себе под кофту, медленно поглаживая тёплые бока. — Крис узнает, бошку мне открутит, — прошептал через поцелуй Джин и отстранился, облизываясь. — У меня задание, милый. Я могу заняться этим и кое-чем другим сегодня вечером, только дай знать. — Тогда жду вечером, — сказал Мин и напоследок коротко поцеловал в родинку под глазом Ван Гога. Тот ухмыльнулся и, быстро прошмыгнув мимо, поднимая с пола папку, исчез в одной из комнат. Счастливо улыбаясь во весь рот...       Да, что-то определённо было...