ОПГ Ромашка

      Стоило парням зайти в общую камеру, как Бана сразу же позвали на новый допрос. Сам Бан лишь ухмыльнулся и весело помахал участникам ладонью с приторно позитивными словами: — Я расскажу всё после, если останусь в живых.       Его не было уже около двух часов, если, конечно, наручные часы Чанбина не ускорялись и не останавливались. Друзья сидели в напряжённом молчании, каждый боялся заговорить. Пока тишина била по ушам, Джисон уснул в объятиях Минхо, зарывшись носом в складки его футболки; Чонини смущённо приластился к Сынмину, гладящему Хёнджина по волосам, тем самым успокаивая его разыгравшиеся нервы; Феликс неловко водил короткими ногтями по голым рукам Бина, позволяя ему иногда сплетать их пальцы вместе. Всё это походило на любовную идиллию, не будь они запертыми в сырой камере.       Наконец, дверь открывается и появляется Крис. Его состояние было весьма… истеричным. Да, именно таким: половина лица находилась в крови, из брови не торчали привычные шарики проколов, волосы слиплись от пота и крови, как сам Бан улыбался чуть ли не во все зубы, пытаясь скрыть своё превосходство. Когда же дверь за ним снова закрылась, парень демонстративно провёл языком по губам, после сплёвывая кровь в один из углов камеры. — Вечер в хату, господа арестанты… Сидеть, — строго сказал он, когда Ян было поднялся с места. Чон послушно опустился, зажав руки между коленями. — Не произошло ничего страшного — я мазохист.       Никто не издал смешок на шутку лидера. Тот выглядел, как сумасшедший. — Итак, вы хотели бы узнать, как мы сюда попали, верно?       Парни дружно закивали головой. — Детектив Чхве Куан — самый настоящий пиздабол и коррупционер. Он долго предлагал мне сделки, но я отказывался. Это самый хитрющий человек, которого я знаю. Куан заебал меня с одной важной просьбой: ограбить его банк, но вот загвоздка — банк нелегальный. — Это как? — удивился Яма. — А вот так, — криво улыбнулся Бан, — это банк для чёрного рынка, который прикрывается гражданами, которые не имеют никакого отношения к преступной деятельности. Куан предложил мне ограбить банк и забрать украденную сумму. После он говорил, что арестует нас, мы посидим немного в тюрьме, и, за неимением доказательств, отпустят (я в это не верил, он та ещё тварь) После всей этой операции Куан в десять раз увеличит наш гонорар. Зачем ему всё это надо? Чтобы сделать нас ебучими козлами отпущения. Он планировал сбросить всю вину на нашу ОПГ, чтобы на преступной арене накалились отношения, и другие группировки объединились против нас и затопили. В этом и весь прикол. — Как-то подозрительно всё это, — сказал Пит. — Крис ему насолил, — почесал щёку Лик. — Да ну нахуй, — Ли Ноу и Белка моментально пробудились от ленивого сна. — Кстати, да, — засмеялся на всё это Крис. — Было дело; я пересёкся не с ним, а с его сестрой, которая после нашей встречи взорвалась в своей машине. Но я не причастен к этому взрыву, замечу. — Тогда странно выходит, — подал голос Ван Гог. — Крис не помнит, чем мог бы ему насолить, а другого мотива не видно и в помине. — Нет, мотив проще, чем вы думаете. Куан просто хочет власти, а я ему мешаю. Он просто жаждет этого, он до сумасшествия одержим властью. «Ромашка» встала ему буквально поперек горла.       После своих слов Бан встал со скамейки, на которой бездумно качался до этого, и подошёл к двери камеры. Хорошенько её стукнув, лидер громко заговорил: — Эй, любезнейшие! Вы дадите мне воды умыться? Хотя бы попить! Мы все испытываем жажду!

***

      Судопроизводство по делу об организации преступного сообщества шло полгода. Всё это время её участники сидели в камере, нагло молчали следователям о своей роли,а о роли других плели всякую чушь, после которой отказывались. Каждый из них понимал, что светит пожизненное заключение, а за дачу ложных показаний срок этот не увеличится, поэтому парни позволяли делать себе всё. Когда же им, наконец, объявили, что суд по их делу начнётся через два дня, друзья внутренне заликовали.

***

— Здравствуйте, граждане, — сказал судья. — Прошу всех садится.       В зале заседаний находилось около десяти журналистов, десять присяжных и примерно столько же людей из высшего строя: администрации, полиции и прочего. — Обвинения предъявляются Бан Кристоферу Чану за организацию преступного сообщества, остальным семи гражданам за участие в преступном сообществе; Бан Чану и Со Чанбину за ограбления банка; Хван Хёнджину и Ян Чонину за вандализм; Ким Сынмину за неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, Хан Джисону за подделку документов; Ли Минхо за неправомерное завладение автомобилем без цели хищения; Со Чанбину за похищение и умышленное убийство человека, — монотонно объявил судья.       Шестеро парней за решёткой ахнули после вынесенных обвинений Лику. Чанбин и Чан спокойно отреагировали, даже и ухом не повели. — А на Цыпу ничего не нарыли, — усмехнулся Со. Феликс смерил его испуганным взглядом: неужели Бин кого-то убил?.. — Предлагаю сторонам доказать или опровергнуть данные обвинения. Или, может, сами граждане хотят первыми сказать? Просмотрев материалы дела, я не увидел ни одних показаний. — Товарищ судья! — сказал Крис, облокачиваясь на холодные прутья. — Я хочу дать показания. — Что ж вы этого раньше не сделали? — усмехнулся мужчина. — Ваши следователи исковеркали бы наши слова, выставив всё наоборот. Поэтому я желаю сказать всё на суде, чтобы дело отправили на доследование без ложных показаний. — Пожалуйста; законом не запрещено, говорите, — кивнул он. — Во-первых, вы все пропустили следователя Чхве Куана, который пользовался своими полномочиями и развивал организации на преступной арене, пока вы всего этого не видели; он также занимался коррупцией. Во-вторых, у Куана есть нелегальный банк, в котором лежат деньги за наркотики и оружие, а вместе с тем и деньги законопослушных граждан. Почему вы этот банк-то не увидели? Мы его грабанули потому, что Куан попросил нас его ограбить и клялся дать за это немалые деньги. Пообещал нам всем, что мы посидим в камере пару дней, а после нас отпустят. — Крис почесал бровь, которая зажила после допроса с пристрастием, и сел рядом с Чанбином. Украшения лидеру вернули, но бровь нужно было прокалывать заново. — Предъявите доказательства сказанного! — вскрикнул кто-то с обвинительной стороны. — Не нарушайте процесса! — ответил ему судья. — Есть подтверждения?       Адвокат положил судье на стол какую-то папку и вернулся за свой стол, надменно смерив сторону обвинителя насмешливым взглядом. — Я так понимаю, что гражданин Бан Чан ничего больше сказать не желает? — Нет, не желаю. — Зато желаю я, — отозвался Со. — Я действительно похитил и убил человека, это правда. Но этот человек избивал мою мать, которую он и убил в последствии.       Фел шокированно смотрит на парня, как и остальные участники, все кроме Криса. Тот гуляет взглядом по составу зала, узнавая старые лица и ухмыляясь. — Что? — прошептал Ликс, хватая старшего за руку, но Лик лишь слабо сжимает её и просит пока не трогать. — А вообще, вы не знаете всего, что сделал человек, которого я убил. Эта была единственная личность, у которой я отнял жизнь весьма насильственным способом, — он улыбнулся и сел на место.       Судья молчит несколько минут, а после тяжело вздыхает. — В связи с новыми уликами и показаниями по делу этих восьми граждан, я отправляю их дела на доследование с учётом всех сказанных слов и предъявленных доказательств со стороны защиты. Я лично буду следить за ходом дел. — Раздался стук молотка. — Судебное заседание на этом закончено. Помощь господ присяжных сегодня не понадобилась. Всем спасибо, до свидания.       Мужчина быстро скрылся за дверью, в зале тут же начал нарастать гул. Все встали со своих мест и начали громко переругиваться друг с другом. — Даже крупных мафиози у себя под носом не видите, бездари. Какие здесь ответственные правоохранительные органы, господа? — сказал на прощание Бан, когда их выводили из «клетки». Гул стал ещё громче и ядовитей, граждане в открытую ругались, журналисты рвались за обвиняемыми, присяжные пытались просто выйти, но движение было настолько плотным, что между телами можно было задавить мошку.

***

— Лик, чё за хуйня? — спросил Хёнджин. — Кого ты успел грохнуть? — Это было несколько лет назад. Этот хахаль поместил меня в группировку, а потом убил мою мать. Я вырос, похитил его и жестоко убил. Сначала я избивал его несколько часов, потом вырвал ногти и волосы, сломал одну руку, прижёг его уродский нос, который мне никогда не нравился, и, наконец, двадцать раз ударил ножом, — холодно ответил Лик. Хван отшатнулся от него. — Страшно? — Ещё не знаю… — пролепетал Джин. — Чанбин, — тихо окликнул его по имени Цыпа. Бин вопросительно поднял брови. — Почему так жестоко? — Он причинил мне боли больше, чем я ему. Я не мог оставить его в живых, гулять по улицам и позволять дальше насиловать женщин. Он бы сделал так и с другими людьми, а я предотвратил это и окончательно закончил, ещё и удовлетворив свою жажду мести. Понимаешь?       Феликс рассматривает строгое и серьёзное лицо Со и аккуратно прикасается к нежной щеке ладонью. Он гладит её, а потом обвивает всё тело парня, крепко обнимая. Лик обнимает в ответ, покачиваясь из стороны в сторону. — А Крис, получается, знал, что ли? — удивлённо спросил Белка. — С самого начала, — сказал Бан. — Ну ахуеть, — в один голос сказали Минхо и Джисон. Друзья рассмеялись.

***

— Эй, нарушители закона, подъём, — растолкал всех лидер посреди ночи. Участники моментально проснулись и глупо уставились на старшего. — Неужто вы думали, что мы останемся сидеть в тюрьме? Нас уже ждут внизу.       Все парни переглянулись друг с другом, поднялись с кроватей и тихо оделись. Когда каждый был собран и готов, Крис приоткрыл дверь их камеры. Он оглядывает коридор. — Идём цепочкой, никто не отстаёт и, ни в коем случае, не останавливается, без лишнего шума, — наказал Бан и выскочил из комнаты. Остальные вышли следом, Чанбин, что был последним, бесшумно закрыл за ними дверь камеры.       Друзья быстро идут по запутанным жёлтым коридорам, держа друг друга за одежду на спине, чтобы никто не потерялся, а в случае опасности никому не пришлось бы кричать. Лидер заворачивает налево и тут же делает резкий шаг назад, отчего семеро парней стукаются в спину перед собой. Крис показывает знак быть всем ещё тише и осторожно выглядывает. На их пути предстал один охранник, а под рукой не было даже маленького ножа, душить его он не хотел, поэтому последний вариант оставался как-то проскочить мимо, а именно обогнуть этот корпус по другим коридорам. Бан толкает каждого в спину, перекидывая тем самым в другой коридор. Он знал, что камеры взломали, но ненадолго, потому что полиция достаточно быстро обнаруживает ещё одного пользователя; нужно быстрее отсюда выбираться. Когда все парни оказались в безопасности, Крис бежит сам, но его «наёбка для уёбка» не срабатывает: охранник поворачивается именно в тот момент, когда лидеру оставалось два шага до заветного косяка. — Твою мать, — шипит он и громко топает. — Бежим все за мной!       Бан обгоняет всех участников и быстро мчится по коридорам. Наплевав на соблюдение тишины, по тюремным камерам разносится топот ног, громкое дыхание и нецензурная брань. Через пару секунд раздалась сирена: мужчина дал знак, что кто-то сбежал. Внезапно из-за какого-то поворота за спинами парней вывернули двое полицейских с пистолетами на перевес. — Немедленно остановитесь! Иначе будем стрелять на поражение! — кричал один из них, но никто его не слушал. Те всё бежали и бежали.       Раздалось два выстрела в стену, участники нырнули влево; коридор стал ещё уже. Из пистолетов вылетело ещё две пули, которые попали в Лика, заворачивающего в этот момент за косяк. Он вскрикивает, колени подгибаются. На крик оборачиваются все друзья, но на них закричал Крис: — Никто ни за что не останавливается! Я сказал бежим!!!       В зверином испуге парни повинуются, оглядываются на Чанбина, что всё медленнее бежал, пока не остановился совсем. К нему подлетает Цыпа в слезах и истеричными просьбами идти дальше: — Скорее, милый! Пойдём, пожалуйста! Прошу тебя!!! Пожалуйста! Пойдём! Мы должны вместе уйти отсюда! Пожалуйста! — кричит он и тянет парня за собой, но тот стонет из-за боли и отталкивает младшего от себя. — Уходи сам! Немедленно! Я приказываю тебе! Пошёл!!! — кричит в ответ Бин. Ликс не смеет отходить, пока его с силой не хватает и тянет за собой Ван Гог. Фел бьётся, рвётся к Со, но Хван прикрикивает на него и буквально тащит по полу. — Уходи, блять! — воскликнул Лик. Цыпа умывается своими слезами и ровно встаёт на ноги, убегая за всеми через невыносимую боль в груди и разрывающиеся сердце. Он слышит ещё выстрелы, ещё крики, а потом отчётливое: — Ты его убил! Что скажет шеф?!       В этот момент парни вырываются из здания тюрьмы и запрыгивают в минивен. Машина даёт по газам, бешено срываясь с места. Феликса бьёт истеричная дрожь, он не может перестать рыдать. Он бьётся головой о свои колени, горько стонет и мечется из стороны в сторону. Ликс мажет пальцами по стеклу, провожая мокрым взглядом тюрьму, где только что убили любовь всей его жизни. — Нас встретит мой брат; он организовал для нас побег, вы обязаны ему жизнью просто. Ведите себя прилично рядом с ним, он мне вместо отца. — Донеслось до ушей Фела.       Кто-то тормошит за плечи, пытается вывести из истерики, но Цыпа рыдает только ещё сильнее и через слёзы просит вернуться обратно за Чанбином. На его просьбы вынесли строгий отказ, из-за чего тот чуть ли не выскочил из минивена прямо на ходу, но парня вовремя остановили. — Его убили… убили! — плакал Феликс, сдирая маску с лица и размазывая солёную воду по красноватой коже. Он убивается в диком горе.       Убили.