ОПГ Ромашка

      В квартире пахнет ремонтом, но им обоим всё равно: своя квартира лучше, чем старый амбар, похожий на общежитие для крыс. Хотя так придётся ходить к друг другу в гости, а не из комнату в комнату, чтобы поговорить, но слушать их стоны никто из их компании не хочет, конечно.       Не включив свет, парни устало зашли на кухню. Долгий перелёт так их утомил, что кошмар просто. Они по очереди осушают по два стакана воды и громко дышат. Мрак давил на атмосферу, говоря, что вот она — свобода, делай теперь, что хочешь. Минхо улыбается уголками губ и прикасается к пухлым губам перед собой. Джисон отвечает, обвивая шею парня. Поцелуи громко разносятся по пустой квартире, отскакивают от стен и возвращаются, отчего кружится голова. Хан залезает на столешницу, Ли грубо поглаживает его бёдра и прижимает к себе.       Джи казался ещё слаще прежнего.

***

— Мы не уместимся вчетвером на одной кровати. Она маленькая, — сказал Чанбин. — Мы не уместимся из-за тебя, потому что ты огромный, — ответил Хёджин и поднял брови, стуча кистями своих рук друг о друга. Возмущается. — Ты будешь на меня за это злиться? — спросил в ответ Чан. — Да нет же, — Хван закатил глаза. Злится. Всё равно злится. — Окей, я сплю в зале, — подал голос Сынмин и демонстративно забрал себе подушку и одеяло. Феликс, что стоял рядом с Бином, закусил губу и мягко обхватил его руку. — Я с Питом, — вздохнул Джин и взял подушку. — Мы уже не называем так друг друга, Хёнджин, — серьёзно сказал Со. — Не в те времена. — Я с Сынмином, — исправился тот и вышел из комнаты. Было слышно, как он укладывается к Киму на диван и как жмётся к нему, желая получить объятия.       Фел аккуратно закрывает дверь и первым плюхается на кровать. — Не могу тобой надышаться… — вздохнул Чанбин и уткнулся носом парню в шею. — После операции ты прям засиял.       Чан проводит кончиками пальцев по худому и гладкому личику, недавно излечившееся от ужасной болезни. Непонятные чувства переполняли сейчас Бина, но все они были до ужаса приятные. Ликс слабо улыбается и не может осмыслить, что Со рядом, что он смотрит на него такими влюблёнными глазами, что он трогает его. Это всё было каким-то недосягаемым, экзотичным и невозможным, но сейчас… — Хотя до операции ты нравился мне ничуть не меньше. Я люблю тебя любого. — Его губы касаются чистого лба. Ли обнимает Чанбина и тихо хихикает.       Хван возмущённо выдыхает, отчего Ким расплывается в улыбке. Он знал, что Хёнджин начал ревновать Феликса к Чану и наоборот. Со стороны это выглядело смешно, потому что стоило Джину заревновать, он тут же облеплял Сынмина и не давал никому к Мину прикасаться. Вообще, Хван делал это всегда, но в такие моменты он делал это с особой агрессией, ведь Кима любил не меньше. Сынмин на это смеётся и целует парня, чтобы успокоить.       Поэтому сейчас они лежат на диване и тихо целуются, зарываясь пальцами в волосы друг друга, которые после переезда стали ещё мягче и пушистее.

***

      Чонин радостно визжит, запрыгнув к Бану на спину. Тот с громким смехом начинает крутиться, отчего Ян ещё больше издаёт радостные возгласы и сжимает его за плечи. Не сдержав равновесия, парни заваливаются в подушки на диване и смеются. Чон зачёсывает пятернёй мокрые волосы назад и впечатывается в губы старшего. Чан в первую секунду испугался, но в следующую прижал парня к себе за затылок, отвечая и поглаживая другой рукой по изящной спине.       Чонин начинает отстраняться, но Бан тянется за ним, не желая завершать поцелуй. Чон хихикает и поддаётся старшему: он обратно приближается к нему, ложится поверх его тела и начинает перебирать пальчиками его слегка мокрые волосы.       Его ладонь спускается ниже по телу, оглаживая рельефы, и останавливается на паху, уже ощутимо надавливая. Чан тяжело вдыхает через нос, ёрзает на спине и обхватывает кисть младшего. Они базируются в сидячее положение, Ян садится на Бана, а тот немного нервно сжимает худые бока. Шаловливые пальцы расстёгивают пуговицу и ширинку джинс, отчего старший уже не в силах отвечать на поцелуй, потому что действия Чонина начинают переходить установленную ими ранее границу.       Чон, увидев розоватые щёки хёна, расцеловывает лицо, что успело принять нежный медовый цвет под яркими солнечными лучами. Сильные руки цепляются за пуговицы лёгкой рубашки, заставляют их вылететь из ткани, тем самым раскрыв вид на истощённое жизнью тело.       Становилось жарко. — Ты точно хочешь этого? — прошептал Чан, ведь ладонь Ина уже нагло лезла ему в джинсы. — Хочу, — ответил тот и поцеловал пухлые губы.       Бан аккуратно подгибает под себя младшего, стягивая с него рубашку, а с себя футболку. Его губы оставляют множество поцелуев на открытой коже, руки снимают свободные шорты и кончиками пальцев проводят по бёдрам, отчего их обладатель покрывается мурашками.       Старший достаёт из прикроватной тумбочки смазку и презерватив. Он внимательно смотрит на парня под собой, пытаясь понять, точно ли тот готов. Но Ян демонстративно снял с себя боксеры и развёл ноги, приглашая к действиям. — Я доверяю тебе, Чан-и.       Чан, выдавив смазку на пальцы и растерев ее, медленно и нежно вводит их в Чонина, слушая его судорожный вздох. Бан поглаживает Чона по всему телу, тот, закрыв глаза, иногда постанывает. Старший оставляет на груди и шее красивые красные бутоны засосов и следы мокрых поцелуев, отчего младший с переполняющими чувствами зарывается в его волосы и рвано дышит.       Пальцы с хлюпом выходят. Чан раскатывает по члену презерватив и не щадит лубриканта. Закинув одну ногу Яна себе на плечо, Бан медленно входит в парня. Тот хнычет и сжимает широкие плечи старшего, стараясь расслабиться. Чан шепчет нежные слова на ушко, целует в шею и щёку, потихоньку совершая толчки.       С каждым новым толчком Чонина накрывала всё большая волна удовольствия. Стоны становятся всё слаще и длительней, они всё больше наполняют комнату прекрасными звуками. Бан ускоряется, его губы мажут по голой коже и дышат на мокрые следы, что только подводило Чона к оргазму.       Бёдра сталкиваются друг с другом громче обычного, на коже выступает пот. Младший закидывает голову назад, сладко стонет и сжимает в своих пальцах плечи под собой. — Ах, Чан-и, — простонал Ян. Он хнычет, пока старший совершает последние толчки. Чонин изливается себе на живот, с громким криком и именем хёна на губах, а тот кончает в презерватив. Пот капает с кончика носа Чана, Чонин вытирает его мокрый лоб ладонью, тяжело дыша. — У нас есть, что можно выпить? — спросил он. — Есть: пару бутылок пива, — ответил Бан и завязал презерватив, бросив к мусорке, но не попав в неё. — Блять… Нехотя он встал и окончательно кинул мешочек со спермой в мусорный пакет. Старший натягивает шорты, пока Чон вытирается одеялом и тоже одевается. — А пиво холодное? — Конечно, спрашиваешь ещё…

***

— Как вам вкус свободы?       Группировка распалась. Друзья переехали в Австралию. Имущества и денег хватило на то, чтобы помочь каждому из бывших участников ОПГ: Чанбин посещает психотерапевта, который восстанавливает его и избавляет от СДВГ, Феликсу сделали операцию, что помогло избавиться от лепры, Чонину, так же как и Чанбину, оказывают помощь высококлассные психотерапевты справиться с ощущением, что под кожей бегают насекомые, Хёнджину, к сожалению, операцию не имеет смысла делать, поэтому ему помогают только профилактическим лечением и специальными линзами, другая операция избавила Сынмина от падающего зрения и вернуло его к стопроцентному, Джисон и Минхо работают с психотерапевтом вместе, потому что им легче избавляться от своих заболеваний вдвоём, а Бан… а что Бан? Его головная боль всё чаще и чаще пропадала. Наверно, благодаря спокойной жизни и Яну, голова старшего больше не болела. Вот, друзья переехали в другую страну, хорошо обустроились и нашли легальную работу. Промышлять преступностью никто из них не хотел — сильно устали. Ребята заняты теперь друг другом, а не тем, как объебать очередного мафиози и самому не умереть.       Руки, конечно, по локоть в крови, но об этом знают только они сами. К чему эти сведения другим? «А где вы до этого работали?» — «Ой, да в другой стране просто жил, не работал» — «Странно… как же вы жили?» — «Признаться, я сам до сих пор не понял!» — примерно такой диалог состоялся у каждого из друзей с их работодателем. А что говорить-то? Блять ну… хуй?.. — Наслаждаемся, — ответил Минхо и улыбнулся. Ребята сидели на открытой веранде кафе и потягивали лимонад через трубочки — день сегодня очень жаркий. — Очень рад, — Бан немного встряхнул свой стакан, из-за чего кубики льда громко зазвенели. — Пойдём сегодня купаться? — У меня смена с двенадцати до четырёх в кофейне, — сказал Феликс, посмотрев на наручные часы. — Через полчаса уже. Могу только вечером. — Кто ещё сегодня занят? — спросил Чанбин.       Ладошку поднял лишь Джисон: — Я работаю сегодня с часу до четырёх. — А кем? — оживился Хван. — С детьми сижу. — Нихуя себе… — лицо Хёнджина вытянулось так, что с его носа съехали солнечные очки. Друзья рассмеялись. — Я пристроился в студию дизайна, у меня выходной сегодня. — По ночам я работаю таксистом, а днём инструктором по экстремальному вождению, мне похуй, — сказал Минхо. — Вы меня вдвоём удивляете… Джисон, ты ночью проститукой работаешь? — Ты ебанутый?       Хван разразился смехом, за что получил шлепок по козырьку кепки, да такой сильный, что стакан чуть не выпрыгнул из его руки. — Ну а чё? — Хуй через плечо, — отозвался Сынмин. — А ты молчи, программист хренов… — он поправляет кепку и очки. — Чанбин тоже неплохо устроился — тренером в спортзале работает на пару с Чаном. Вы чего там делаете вообще? — Помогаем людям создать совершенное тело, — Бан торжественно поднял лимонад. — Чонин, а где ты работаешь? — спросил Джисон. — Барменом в ночную смену в ближайшем отеле, — он неловко пьёт через трубочку. — Удивительно, — усмехнулся Минхо. — А Чан поди ночью тоже работает, раз Чонина дома нет. — Ну типа, — улыбнулся старший. — Я песни пишу. — Охуеть, у нас в друзьях знаменитый продюсер! — воскликнул Джин и вскочил со стула, что напугало других людей на веранде. — Сядь и не пугай людей, — сказал Сынмин и дёрнул парня за футболку. — Опять у тебя анальная пробка в жопе заиграла? — Да нахуй! — отмахнулся тот. — Это же ого-го! А что если нам всем в музыку податься? — Ну ты раскатал губу, — усмехнулся Чанбин. — Может тогда сразу стриптизёрами пойти работать или проститутками на трассу? Чего мелочиться-то?       А кто их знает, может и в музыку подадутся, а может так всё и оставят. Они столько пережили и ворваться в музыкальную индустрию не такое уж и сложное дело, а для них особенно. Ребята-то уже бывалые, им уже ничего не страшно — каждый знает, что ему помогут другие семеро, каждый поможет другому. Это и важно для них — их крепкая дружба, проверенная годами, кровью и жизнью.