Гиацинт

      «нахуй это дерьмо», думает айзава шота, пока из его рта вылетают жёлтые лепестки гиацинта (вообще-то они с кровавыми разводами, но на это как-то сложно обратить внимания, когда глаза видят целое ничего) над унитазом в собственной квартире. мужчина по праву может считать себя главным знатоком этого цветка, по всем, блять, его видам. потому что этой хренью он плюётся уже почти год. и было бы прекрасно, если бы этот год был плодотворным для его несчастных лёгких, но нет. оглядываясь назад, шота может смело въебаться головой о стену в надежде, что окажется в каком-нибудь хогвартсе, где главной проблемой всегда был стремный безносый мужик, а не вот это всё (и что ты ему сделаешь гарри? тебя, блять, не существует).       сотриголова, как любой умный и ответственный взрослый после первых признаков неизвестной ему болезни, отправился к специалисту — исцеляющей девочке, то есть. от неё он и узнал, что недуг его называется ханахаки. болезнь от неразделённой любви.       просто влюбился айзава уже давно, но настолько привык к этим чувствам, что не замечал их, потому что как можно, блять, заметить это, когда ты чертов подросток, у которого в башке только мысли о геройстве и сне? просто влюбился айзава ещё раз, но теперь уже в сознательном возрасте. просто влюбился айзава теперь так, что это не проигнорировать. просто айзава знает, в кого влюблён и это нихрена не смешно. просто, блять, нихуя не просто, потому что только этих проблем ему и не хватало для полного счастья.       сотриголова, как любой умный и ответственный взрослый, начал судорожно искать способы исцеления. как жаль, что исцеляющая (ха-ха) девочка не поддалась и собственными руками забила последний гвоздь в крышку гроба, где покоилась его слабая надежда. потому что способов всего два: операция и признание. в случае операции пациенту вырезают цветы вместе со всеми чувствами и эмоциями, потому любовь — это нихрена не просто, это буквально все ваши эмоции в десятой степени, это вы сами. так что да. айзава решил, что лучше будем мёртвым героем, чем живым мертвецом. признание же подразумевает надежду на ответные чувства. на этом всё. напомним, что его надежда всё ещё заколочена в гробу и воскрешаться не собирается.       сотриголова, как не умный и не ответственный взрослый, почти год прячется по углам академии/улицы/квартиры/полицейского участка (нужное подчеркнуть, остальное… тоже). честно говоря, он всегда считал себя экспертом в прятки. серьёзно, он буквально создан для этой игрыжизни. и до недавнего времени это было прекрасно, потому что ни одна живая душа, кроме директора хрен-знает-что-ты-за-крыса-такая, но у него глаза в каждом гребанном уголке академии, поэтому айзава лишь устало вздыхает, когда видит эти чёрные бусинки на довольной морде, в которых плещется слишком много сучности (конечно, откуда грызуну знать, какого ему?). на него мужчина спокойно махнёт рукой, потому что директору абсолютно по боку, что там творят его подопечные, пока это находится в пределах нормы. а вот махнуть рукой на проблемного ребёнка, который застал его в столь… неудобном положении, не получится. но в свою защиту шота может сказать, что его вины тут нет совсем. кто вообще предугадает, что ребёнок может ворваться в учительский, на минуточку, туалет, буквально выбивая дверь, чтобы склонится над раковиной, выплёвывая лепестки пока без крови (это что, грёбанная сирень?..)? сотриголова тоже не мог, поэтому провёл руками по лицу, чуть сильнее надавливая на глаза, и занялся делами. смыл свою желтизну, то есть. к слову, мидория сделал тоже самое. и посмотрел на своего учителя. вот честно, положа руку на сердце, айзава ждал увидеть в них раскаяние, страх, стыд, нервозность, желание провалиться сквозь землю — всё, что обычно излучает из себя ребёнок, когда ситуация кажется ему катастрофической (стоит уточнить, что стычки со злодеями в эту категорию не входят). но нет. на него смотрят глаза, полные такого понимания, что впору начать сомневаться в реальном возрасте мальчишки. обречённый вздох раздался одновременно от двоих, тем самым повязав их одним секретом. — нахуй это дерьмо, — не выдержал айзава, но совершенно не пожалел, потому что проблемный ребёнок устало провёл по лицу рукой и надрывно вторил: — нахуй.

***

      в своё оправдание айзава хочет сказать, что влюбится в ямаду хизаши совершенно естественно, хоть и не совсем понятно, а какого, собственно, хрена эта доля выпала его абсолютной противоположности (кто-то сверху определено саркастично хмыкнул. тварь не иначе)? и если кто-то ему скажет чушь в виде «противоположности притягиваются», то этот человек может уйти только со сломанным носом или шаткой психикой, потому что это работает не так. айзава знает. айзава терпит свою противоположность много лет. и айзава готов подписаться под каждым высказыванием, что такая пара долго не продержится (только любовь, почему-то, никуда не исчезает).       ну а как не любить длинные блондинистые волосы, что на солнце буквально горят золотом (хотя его причёска с невероятным количеством лака убивает)? как не любить яркие, чуть безумные зелёные глаза, что постоянно скрыты за очками (как же айзава ненавидит всю коллекцию этих очков)? как не любить стройное крепкое тело, которое заставляет отводить взгляд, лишь бы не поймали (шоте ну очень хочется провести по каждому миллиметру светлой кожи)? как не любить красивый голос мужчины, который часто звучит в уголках города из чертового радио (и да, голова из-за неконтролируемой силы голоса всё ещё раскалывается)? как не любить его тёплые ладони на плечах, что стараются успокоить (и как же трудно сдержать вздох разочарования, когда эти ладони оставляют после себя лишь неприятный холодок даже через одежду)? как не любить… да как вообще можно не любить хизаши ямаду?! трудно это, трудно. поэтому появление в жизни проблемного ребёнка ни что иное, как подарок свыше.       ни то чтобы айзава стремился к откровениям со своим учеником, но стоит признать, что, когда ты не один в лодке, дрейфовать по волнам как-то спокойнее. так что да, когда мидория после случая в учительском туалете задерживается в классе, садится перед айзавой и стремительно роняет голову на парту с соответствующим звуком, сотриголове кажется, что жить ещё можно. особого стремления втягивать ребёнка в свои проблемы нет совсем, но вот слушать его мысли и комментировать их вполне можно. поэтому… шота знает, что мидория влюблен, блять, в хитоши. шота знает, что мидории не легче, чем ему самому. шота так же готов отметить, что проблемный ребёнок приблизился к его личному ученику достаточно близко, по меркам остальных. шота думает, что у деку есть шанс. а ещё шота совершенно не злорадствует, когда может делано спокойно выходить из класса, после выдачи заданий ученикам, в то время, пока ребенок сверлит его завистливым взглядом.       вот только изуку в ответ так же знает, в кого влюблён его учитель. мило, но нет, потому что узнал он это сам. как минимум стоит насторожиться, ведь получается, что айзава как открытая книга или что? право слово, это не способствует здоровому сну. — айзава-сенсей, а что будет с ханахаки, если признаться объекту своих чувств и получить отказ? — спросил мидория после того, как айзава, будучи ответственным учителем, посвятил его во все тонкости недоболезни. — ничего. — совсем? — удивлённо вскинул голову подросток, — как бы… не умрешь там в адских муках, потому что цветы разорвут лёгкие, не превратишься в удобрение, из которого потом вырастет этот цветок… просто ничего? — иногда меня пугает твоя фантазия, проблемный ребёнок, — глубоко вздохнул айзава. — с чего бы должно произойти нечто подобное? просто цветы так с тобой и останутся, осложняя тебе жизнь и здоровье, пока ты не разлюбишь человека или он не ответит тебе взаимностью. — это как-то… не очень. оставлять человека виноватым потому, что он не чувствует того же, что и ты. — поэтому мы и молчим, мидория, разве нет? — вы правы.       это ли не идиллия?

***

      избегать хизаши, на самом деле, не сложно. сложно, когда хизаши загорелся целью поймать своего друга, чтобы расставить все точки над «i». ну знаете, трудно не заметить, когда твой близкий человек вдруг отдалился и стал чуть ли не избегать встречи. даже в коридоре (совершенно не палевно, шота, вот ни разу. мидория на заднем фоне закатывает глаза). айзава не готов сдаться так просто. хизаши не готов оставить друга в покое. мидория и хитоши (видишь, как это делается? хитоши просто нечего предъявлять без доказательств) объединились ради помощи своему учителю. искра, буря, безумие (развод и деление детей). целую неделю шота мог скрываться от безумного урагана. это рекорд, между прочим, потому что бегать от ямады, у которого цель буквально схватить тебя, довольно сложно. так что айзава мог гордиться собой. но не получалось, потому что поймали его очень тупо. и случилось это во время тренировки класс 1-а под присмотром айзавы и, конечно же, хизаши (видимо, у крысы кончился чай, наблюдая за ними). когда айзава почувствовал очередной приступ, то незамедлительно кивнул ямаде и скрылся за высотками полигона бета. хей, у него не было выбора, ясно? когда к нему присоединился мидория, мужчина не удивился. но, когда он не услышал приближающиеся шаги из-за собственного кашля, то становится как-то не смешно. ну знаете, не очень весело после приступа на пару с мидорией видеть хитоши и хизаши. сотриголова и деку обменялись тяжёлыми взглядами прежде, чем одновременно на выдохе чуть ли не выкрикнуть: «нахуй.это.дерьмо». а эти стоят как истуканы и пытаются сложить картинку. хуево у них получается, конечно. то ли настолько ошарашены, то ли просто тупые. сотриголова (мидория втихую) надеется на первое. ну, для разнообразия.

***