В шестнадцать лет мир Мидории Изуку рухнул с оглушительным звуком, оставляя после себя лишь оглушительную тишину и мертвый взгляд.

"Нахуй это дерьмо", думает Айзава Шота, пока из его рта вылетают жёлтые лепестки гиацинта за одним из зданий полигона Бета. Мужчина по праву может считать себя главным знатоком этого цветка, по всем, блять, его видам. Айзава совершенно не пожелает ничего подобного даже врагу, но его охватывает какое-то лёгкое успокоение, когда рядом в такой же позе сгибается Мидория Изуку, выплёвывая лепестки фиолетовой сирени. Весь вид этого пай-мальчика так и говорит: "Нахуй.Это. Дерьмо"

Иногда Куросаки чувствует себя учителем в начальной школе: объясняет, учит, наблюдает, а в ответ получает лишь кривые рожи, легкомысленные взмахи рук, мол «перед кем ты распинаешься, парень? Мы сами все сможешь!» А проводник только кривит губы, пожимает плечами и идет дальше. Сами, так сами. Однако стоит на горизонте появиться псам или кабанам, так вся уверенность новобранцев улетучивается в миг. Сложно быть учителем. Еще сложнее быть проводником. Одиночки - они такие.

Лишь одна мысль преследовала слишком выделяющегося подростка, мечущегося в центре города. Ему надо сбежать. Сбежать от столь страшного запаха мяты. И дело здесь даже не в самом запахе, а в последствиях, которые придут после его встречи с соулмейтом. Казалось бы, что у каждого жителя планеты от одного слова «родственная душа» в душе расцветает настоящий цветок, приносящий с собой уйму положительных эмоций. Каждого, но не для Куросаки Ичиго, чувствующий лишь пробегающий холод по позвоночнику...

На улице идет противный моросящий дождь, который больше омрачал и без того поганое настроение, чем мочил. Сэм глубоко вздохнул, подставляя слабым каплям разгорячившее лицо. Наперекор желанию оказаться дома, одновременно хотелось никуда не уходить, а остаться стоять на месте. Посреди грязного переулка, в углу которого противно мяукает кошка, возле серой лужи, над давно переставшим казаться свободным небом. Заставив себя опустить голову, Сэм огляделся. И попал в плен голубых глаз. Тех самых глаз.