На конкурс

Близился апрель. Бог зимы и спокойствия Куромаку уже не спускался с небес, принося с собой холод и снег. На земле вовсю хозяйничали весенний бог озорства Вару, окутывая мир зеленью, и Ромео, бог красоты и любви, побуждая цветы распускаться, а с облаков им помогал солнечный бог радости Феликс, подсушивая лужи талой воды солнечными лучами. Бог печали и непогоды Зонтик смотрел, как работают его друзья. Ночью он обещал дождь, чтобы ничего не засохло, так как иногда позитивный бог не знал меры. Богиня ночи Эмма даже обещала, что не будет разгонять ночью тучи, чтобы не мешать богу непогоды. Феликс вздохнул, глядя на землю. — Сколько еще детям ждать первой радуги? — Феликс, не сейчас, — ответил Зонтик. — Я еще слишком слаб после зимнего заточения. Если б не погибла богиня радуги Миранда, она могла бы… Но я не могу сейчас. Каждую зиму Куромаку при первом же холоде замораживал Зонтика вместе с речной богиней Клео в глыбе льда. Сначала он пытался не делать этого, но рано или поздно водные боги все равно оказывались во льду. Верховный бог жизни Джокер объяснил, что этого избежать нельзя. Зимой не бывает града, дождя и гроз именно потому, что Зонтик находится в «зимнем заточении», а Клео в таком же состоянии позволяет замораживать реки. Водные боги поняли, поэтому и не сердились за это на зимнего бога, позволяя себя замораживать. Лишь Феликсу приходилось каждую весну трудиться, растапливая взглядом волшебный лед. Феликс вздохнул и стал дальше подсушивать лужи. Вару и Ромео стрелами носились над землей на своих легких ажурных крыльях. Вару ласкал руками ветви деревьев, лопал острыми ноготками набухшие почки, под его босыми ногами земля зеленела, покрываясь молодой травкой. Бог красоты тем временем уже успел попутно окутать любовью живых существ. Начиналась весенняя лихорадка. — Да и не до радуги им сейчас, посмотри, — Зонтик показал на Ромео, пробуждающего не только весеннюю красоту, но и любовь. — Ты прав, Зонтик, — улыбка бога солнца и радости сияла так же, как и лучи самого светила. Зонтик отделил часть облака и отлетел от него. Нет, Феликс был его другом, но когда они долго находились рядом, Зонтику становилось плохо, ведь их стихии были противоположны. Богиня облаков Хелен создавала красивые пушистые фигуры в небе, Клео, несмотря на слабость, уносила потоками растаявший снег, помогая Феликсу, богиня энергии Николь уносила зимнюю скуку, готовя природу к бурной жизни летом. Почти каждый бог был занят работой, бог стихийных бедствий и смерти Пик готовился устроить весеннее наводнение с помощью Клео и Зонтика. Кроме синеглазого бога отдыхали лишь летний огненный бог Данте и бог осени и охоты — Габриэль. Их время пока не пришло. Незаметно пришел вечер, а за ним и ночь. Феликс уступил место Эмме, Хелен создала дождевые облака, а Зонтик превратил их в тучи и заволок все небо. Один пасс руками — и на землю полился мелкий дождь, питая растения и сверх меры наполняя ручьи и реки. Еще несколько дней Вару, Феликс и Ромео трудились, зная, что скоро это все смоет весенним потопом. Но противиться законам природы они и не думали. По крайней мере, их зимой не замораживают, а Зонтика и Клео — да, а пик в горах только лавинами развлекается, так пусть разгуляются хоть раз. И вот, в один светлый день, Зонтик заволок небо тучами и вызвал сильнейший ливень. Реки взревели, стремительно переполняясь. Направляемые Клео и гонимые Пиком, потоки вышли из берегов и с диким ревом поднялись до самых дамб, что насыпали люди, превысили их и затопили прибрежные земли. Вода стремительно разлилась, затопляя дома. Люди, как и всегда, брали все необходимое и уходили туда, куда воде было не добраться. Зонтик и Клео не любили причинять людям страдания, но такова их работа — каждую весну затоплять берега. Прошли несколько дней. Клео усмиряла реки, Феликс трудился, высушивая лишнюю воду, Хелен собирала ее в облака и перегоняла в другие места. Зонтик улетал за ней на своих водяных крыльях с прожилками молний, вызывая дожди и грозы там, где они были нужны. Стремительно на смену апрелю пришел май, а за ним и июнь. Весенний бог Вару отдыхал, его место занял Данте. Феликс сидел на облаке, когда на его плечо легла хрупкая ладонь бога печали. Феликс обернулся к нему. — Давай подарим людям первую радугу, Феликс, — Зонтик сделал сложный пасс руками, вызывая легкую морось слепого дождя, который продлился очень недолго. Бог солнца стремительно пронесся сквозь влажный воздух на своих ярких крыльях, а следом за ним протянулась яркая дуга семи цветов. Феликс решил не останавливаться и описал над радугой еще одну дугу создав вторую, более бледную радугу. — Люди любят двойную радугу, — сказал он, садясь на облако. — А дети мечтают найти край волшебной дуги, где, по легендам, можно найти клад, — улыбнулся бог радости. Зонтик снова отлетел дальше, наблюдая, как Ромео, решив принести больше красоты, выпускает из коконов множество бабочек. Время шло, под конец июля Данте снова устроил лесной пожар, а Пик, конечно же, усилил его. Зонтик трудился изо всех сил, поливая землю дождем, и наполняя водой реки, мелеющие от того, что люди постоянно брали в них воду, туша пожары. Сами того не ведая, эти небезупречные смертные существа помогали богу непогоды. Пожар почти прекратился, но Зонтик устал, а его крылья начали медленно испаряться. Он послал Хелен за Куромаку. Едва приблизившись к Зонтику, бог зимы отправил его отдыхать и вызвал снег. Похолодало, с неба посыпались белые хлопья, которые еще в воздухе превращались в воду и окончательно потушили пламя. Куромаку вернулся на Олимп, унося с собой снег и холод. Феликс вздохнул и принялся растапливать оставшийся на вершинах деревьев и крышах снег. Тем временем Куромаку на Олимпе отчитывал Данте: — Бог огня Данте, что у Вас за странный фетиш на лесные пожары? Каждый Ваш сезон одно и то же! Вы же знаете, что бог непогоды слишком слаб! Даже несмотря на помощь людей, ему пришлось посылать за мной богиню облаков! — Дорогой мой Куромаку, — лениво потянулся Данте, — я не понимаю, к чему столько гнева. Если людям не напоминать, что природу нужно беречь и помогать, они быстро забудут об этом и погубят сначала природу, а потом и себя. — Да Вы сами быстрее мир погубите! А затем и Зонтика с Клео! Можно же просто устроить засуху, но нет, мы же боги огня, давайте начнем пожар! У бога непогоды в очередной раз повреждены крылья, а богиня воды в ужасном состоянии! — Куромаку показал на сидящего неподалеку Зонтика. Измотанная Клео пыталась исцелить его крылья своей силой воды, но получалось плохо. Наконец, она просто взяла парня под руку и повела к Джокеру. Бог жизни точно сможет излечить другого бога. — Куромаку, — летний бог взмахнул огненными крыльями, — Зонтик всегда справляется, незачем так ревностно опекать его. Ты слишком его недооцениваешь. — На этот раз он не справился! Я не понимаю, почему Джокер все еще Вам это позволяет? Вы худший бог! — Куромаку, давай не будем забывать, что ты каждый свой сезон замораживаешь и Зонтика, и Клео. Так что кто из нас хуже, это еще вопрос. — Я… Я хотя бы пытался это предотвратить, пока считал это возможным! Я не могу совладать с этим, в отличие от Вас, Данте! Вам нельзя доверять божественную силу! Пика я понимаю, такие катаклизмы — его суть, но Вас я не понимаю! Шло время, пришла осень. Габриэль принялся за дело. Летая над землей, он оставлял за собой шлейф сверкающей пыли. Та, оседая на листве, окрашивала ее в желтый, оранжевый и красный цвета, словно заменяя повседневные «наряды» деревьев на пышные платья. Людям же Габриэль на смену летней энергии нес осеннюю хандру. Зонтик все чаще призывал дожди, и с удовольствием подставлял лицо под прохладные капли, Ромео позволял последним цветам показать свою красоту. Габриэль направлял перелетных птиц на юг, помогал животным приготовить место для зимовья, ведь уже в ноябре начнет выпадать снег. Прошел сентябрь и наступил октябрь. Бог непогоды разгулялся в полную силу — закатывая истерики, вызывал грозы, иногда такие сильные, что реки выходили из берегов, носился над землей, принося бури, в общем, «развлекался» на полную катушку. Иногда ему помогал Пик, многократно усиливая грозы и бури. Пришел ноябрь. Еще полмесяца Зонтик устраивал бури и грозы, а после с Клео взошел на Олимп. Встав рядом, они покорно ждали, когда Куромаку ударит первым морозцем, заморозив при этом и их. Бог зимы достал свой посох, взмахнул им и вызвал заморозки. Белый вихрь взвился вокруг богов воды и рассеялся, являя взгляду ледяную глыбу, прозрачную как слеза, внутри которой словно спали Клео и Зонтик. Бог зимы сошел на землю. Идя по земле, он усыплял все и всех, кому было положено спать зимой, за ним следовал холодный туман, а от его белых ледяных крыльев сыпался снег. К концу ноября землю уже укрывал пушистый холодный ковер. Куромаку вызывал метели взмахом посоха, покрывал льдом оставшиеся без хозяйки реки. Бог спокойствия управлял ветром и снежными тучами, пока Зонтик не мог это делать, вызывал снегопады и снежные бури. Бог стихийных бедствий Пик ушел в горы сметать альпинистов лавинами. Феликс почти все время проводил на Олимпе, предоставляя небо на откуп Хелен. Эмма радовалась, что теперь небо дольше у нее, чем у бога солнца. Даже бог луны и звезд Родеф зажег их ярче на всю зиму. Пока на земле шла зима, Феликс нередко порывался растопить Зонтика и Хелен, но Вару, Ромео и Габриель удерживали его: — Феликс, пойми, если ты сделаешь это, ты нарушишь течение жизни! Нам тоже жаль богов воды, но это необходимо, они должны провести всю зиму в анабиозе. Ближе к апрелю ты снова их увидишь и растопишь лед, но пока нужно потерпеть, понимаешь? — Но если им холодно? А если они умрут от холода? Они же могут не пережить зиму! — Глупости! — возразил Вару. — Переживали каждую зиму и эту переживут! В первый раз, что ли? Так водные боги и ждали своего часа. Куромаку ударил морозом на Йоль, закружил вьюгу на Рождество, вызвал снегопад на Новый Год… А Клео и Зонтик спали в ледяной глыбе. Наконец пришел март, Куромаку стал смягчаться, и под конец марта пришло время ледохода. Пора было растапливать лед. Едва бог зимы поднялся на Олимп, Феликс первым понесся к ледяной глыбе. Сосредоточившись, он стал аккуратно растапливать ее своим взглядом. Лед таял медленно, но Феликс был настойчивым. Три дня и три ночи он вытаскивал водных богов изо льда, а потом еще сутки отогревал. Вару отпаивал их специальным отваром, и даже Джокер помогал немного. Вернувшийся с горных вершин Пик поделился жизненной силой, отнятой у отчаянных смертных альпинистов. Вскоре Клео смогла сойти на землю. Проникнув под лед, она взломала толстую синюю «скорлупу» и начался ледоход. Феликс стал растапливать снег, Вару и Ромео возвращали природу к жизни. Габриэль отправил снегирей домой и призвал летних птиц, после чего взошел на Олимп до самой осени. Вновь началась весна. Снова пришел апрель. И так же, как год назад, Феликс высушивал лужи талой воды, когда к нему вдруг подлетел Габриэль. — Феликс, передай, пожалуйста, Клео и Хелен, что им надо взойти на Олимп, — с этими словами он удалился. Когда богини взошли на Олимп, их встретил Джокер. Рядом с ним стояла девушка в черно-белом платье, с белой кожей. — Знакомьтесь, это Мим. Теперь она — богиня непогоды. — Что с Зонтиком? — воскликнула Клео. Джокер указал на новую ледяную глыбу, в которой и спал печальный бог. — Он не проснулся. Лишь когда сильная духом смертная проведет Йольскую ночь в роще подле Олимпа, я велю Феликсу вознести ее в наши небесные чертоги, станет она богиней снов и радуги, и пробудит ото сна бога печали и непогоды спустя три года по наступлению весны, — ответил Джокер. — Это мне предсказал Чарли. Клео бросила печальный взгляд на спящего во льду бога и молча сошла с Олимпа. В этом году наводнение было сильнее в три раза, Клео было невероятно тяжело без этого тихого бога. Мим не смогла помочь Феликсу создать радугу и не справилась с летним пожаром. Она не смогла стать богиней непогоды. И лишь спустя девять лет отчаянная смертная выполнила условия Чарли, и Феликс вознес ее на Олимп. Она предстала перед Джокером. — Как твое имя, смертная? — Ариадна, великий бог, — девушка пала на колени. — Встань, смертная, — Джокер протянул ей чашу с нектаром, наделяя бессмертием и божественной силой. — Отныне станешь ты богиней снов и радуги и имя тебе будет Чара. Ариадна, теперь названная Чарой, смело приняла чашу и осушила ее. По ее плечам рассыпались блестящие черные кудри, а глаза окрасились золотом, за ее спиной развернулись радужные крылья стрекозы. Чара стала ответственной богиней. Она добросовестно каждую ночь насылает на смертных сонные чары, каждый смертный уснет под ее взглядом. Она ходила ночами по земле, усыпляя тех, кто не спит, даруя сладкие сны детям. Иногда она посылала людям во сне благословение — сон, в котором человек на золотых крыльях пролетает над радугой. Иногда даровала она знамение удачи — посыпала волосы смертного золотым песком. Иногда она проясняла смертному ум — надевала на шею волшебную жемчужину. Никогда не забывала она о деле своем и была умелой богиней, даровала по весне первую радугу и помигала мим быть богиней непогоды. Но помнила она о своем предназначении — пробудить спящего бога. Спустя три года по наступлению апреля Чара пробудила бога печали и непогоды. Феликс растопил ледяную глыбу, в которой спал печальный бог. — Какой прекрасный бог, — прошептала Чара, поднимая его на руки. Она опустилась с ним на пол, коснулась губами его губ и прижала к своей груди: — Проснись, бог печали и непогоды Зонтик. Завершен твой двенадцатилетний сон. Провела я в роще подле Олимпа морозную Йольскую ночь, после чего вознесли меня в небесные чертоги, наделили силой божественной для пробуждения твоего спустя три года по наступлению апреля, как предрекал Джокеру Чарли. Проснись же! Водяные крылья с прожилками молний дрогнули, синие глаза бога открылись и встретились с золотыми. Зонтик смотрел на самую прекрасную богиню на Олимпе. — Прекрасное создание… Как твое имя, пробудившая меня ото сна? — Смертной будучи, звали меня Ариадной, но чашу нектара вкусив, стала я зваться Чарой. Я богиня сна и радуги. — О, Джокер, величайший из богов, — обратился Зонтик к Джокеру, — уверен, что уже знаешь ты о чувствах, пробудившийся в сердце моем. Так позволь же мне взять в жены богиню снов и радуги Чару, ибо полюбил я ее с первого взгляда! — Обвенчаю я вас, если согласна но то Чара, Зонтик, — ответил Джокер и посмотрел на богиню, все еще сидящую на полу. Богиня кивнула и встала рядом с печальным богом. — Хочу я стать его супругой, Джокер, величайший из богов, ибо полюбила и я его! Джокер обвенчал бога и богиню, Мим стала богиней искусств, и воцарился былой порядок в мире. И каждую зиму бдит Чара у ледяной глыбы, в которой спит ее супруг, и каждую весну радует его радугой, после чего сливается в поцелуе с ним. Вы когда-нибудь видели, как появляется радуга? Если вы застали такое чудо, то вам посчастливилось увидеть поцелуй богини Чары и бога Зонтика.