Миссия особого назначения

Как же всё-таки больно.

      С трудом разлепив глаза, Петра медленно провела языком по спёкшимся губам. Во рту было сухо, сейчас она бы отдала всё за крошечный глоток влаги.       Петра попыталась привстать, но тут же с громким стоном опустилась назад. Голова гудела нещадно. Короткая, но сильная вспышка боли кольнула где-то в районе живота. Девушка медленно и вслепую начала обшаривать тело. Она будто надеялась успокоить невыносимую боль, мешающую её воспалённому мозгу сосредоточиться на главном — спасении собственной жизни.       Вдруг пальцы нащупали что-то твёрдое, с неровными острыми выступами по краям. Подушечки пальцев обожгло неприятное ощущение. Несмотря на затуманенное сознание, внутри внезапно похолодело. Осколок. В её теле огромный осколок!       Она хотела закричать от ужаса, но из горла вырвался лишь булькающий звук. Закашлявшись, девушка перевалилась на бок, прижав ноги к животу. Новая волна боли прошлась по телу, и Петра снова застонала, уже жалобно и громко. Её рука всё ещё была на ране и крепко стискивала проклятый кусок. Глубоко втянув в себя воздух и с силой сжав челюсти, Петра медленно начала вытягивать осколок, пытаясь аккуратно удалить его из раны.

Р-раз!

      Пульсирующий и жгучий жар охватил тело. Петра протяжно замычала, отдёрнув руки и накрыв ими рот. В нос ударил спёртый металлический запах, запах её крови. Словно болванчик, замотав головой, Петра собрала оставшиеся силы в ком и вернула руки на живот, сжав пальцами торчащий острый край. Нужно попробовать ещё. А если надо, ещё и ещё… Она не оставит эту гадость в себе.

Р-раз!

      Сжав в тонкую нить побелевшие губы и запрокинув голову назад, Петра с громким воем продолжала вытягивать осколок, чувствуя, как мир разрывается на части.

Господи, как же всё-таки больно…

      Казалось, что не будет конца этим страданиям. Петра в очередной раз остановилась и невидящим мутным взглядом уставилась в тёмный потолок. Девушка даже не понимала, где эти звери её заперли. Но сейчас важно не это…       Сделав ещё один глубокий болезненный вдох, Петра продолжила тянуть осколок. Дрожали руки. Из закатившихся от агонии глаз потекли слёзы. В сотый раз облизнув пересохшие губы, она вдруг глухо простонала всего три слова, которые отдались горячей мольбой в её груди:       — Папа… Капрал… Помогите…       В ней словно появились новые силы. Петра поняла: сейчас она сделает это. Именно сейчас и больше никогда. Сдавленно и горько всхлипнув, она крепче сжала острый край и резко вздёрнула руку вверх. Из груди вырвался дикий вопль. Рука безжизненно рухнула вниз, глухо ударившись об пол. В сторону отлетел окровавленный осколок. Пульсирующими толчками усилилась режущая боль. Одежда быстро стала липкой и влажной. Наверное, намокла от крови.       «Я умираю», — вдруг осознала Петра. Удивительно, но она уже совсем не боялась. Она была совершенно спокойна. Жаль только, что не успела попрощаться с отцом. И не сказала своему капралу самого важного. Но что, если она скажет это сейчас? Ничего, что он её не услышит. Главное, что Петра сможет произнести это вслух…       — Леви, — сдавленно прохрипела Петра, с трудом ворочая языком, — Леви, я люблю тебя…

Полегчало.

      Чуть улыбнувшись опухшими губами, девушка закрыла глаза, чтобы больше никогда их не открывать. Прежде чем она провалилась в темноту, перед глазами промелькнула вереница рваных картинок прошлого. Счастливого и далёкого прошлого, которого уже не вернуть…