Trigger Happiness

Где-то в архивах Щ.И.Т.а лежал файл, содержащий профильную оценку Тони Старка. Там, на последней странице, дополнение "Железный Человек — да, Тони Старк — не рекомендуется" было напечатано так, словно было убийственным фактом. Однако кто-то полностью замазал вторую половину предложения черным маркером и написал старомодным, но крайне агрессивным почерком: "Тони Старк — да. Так много да. Все существующие да для Тони Старка." *** Баки потряхивало от переполнявшей его нервной энергии, что было вполне ожидаемо после тех крутейших американских горок испытанных им дневных событий. Он носился по мастерской как какой-то бестолковый стажер, пытаясь помочь с переноской тяжестей, а в это время Тони продвинул вперед науку и создал целый новый элемент. Не раз и не два Зимний был на грани информационной и психологической перегрузки из-за размаха их проекта и астрономически высоких ставок, но, серьезно — абсолютно новый элемент. Насколько же это было круто. И теперь он застыл в трепете. Определенно он знал о броне Железного человека уже какое-то время: она мелькала на первых полосах газет, быстрыми вспышками по телевизионным новостям и размытым пятном на камерах наблюдения домашней системы безопасности (записи которых он точно не пересматривал раз за разом, гхм). У Тони просто не было необходимости облачаться в броню, когда рядом с ним всегда был Баки для защиты. Сам концепт высокотехнологичных вооруженных летающих доспехов был достаточно сюрреалистичным, так что Солдат в самом деле не объединил ментальный образ Железного Человека с тем самым человеком, который управлял им изнутри — с Тони — до этого самого момента. Момента, в котором новое ядро было установлено в арк-реактор, и они оба выдохнули с облегчением, отдававшим на вкус кокосом. И вот, после ушедшей тревоги и полного осознания, Баки мог лишь смотреть на Тони в благоговейном недоверии. Старк, одетый в один из своих самых облегающих и элегантных костюмов, сшитых на заказ, вступил на сборочный конвейер для брони как какое-то инженерное божество. Зимний ощущал себя так, словно испытывал некий религиозный опыт, пророческое откровение. Он не смог удержать тихий выдох восхищения, наблюдая за тем, как дюжины металлических деталей легко встают на свои места. Солдат с трудом смог заметить и проблеск внутренних механизмов, жужжаще работающих в максимально сложном механическом устройстве, что он когда-либо видел, прежде чем все это оказалось скрыто прекрасно отполированными пластинами. Он словно со стороны ощутил, как у него перехватило дыхание, когда лицевой щиток встал на место, и на него был устремлен пробирающий до костей взгляд светящихся глаз. Если б у него было чуть меньше контроля над собственным телом, он бы сделал что-нибудь крайне глупое. Например, завизжал. Главное было не думать о разборке брони вручную, о том, как он снимает костюм часть за частью голыми руками. Не. Думать. Об. Этом. Баки был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы признать, что он был чуточку возбужден. Да и кто бы его осудил. — Хочешь прокатиться? — спросил чертов Железный Человек у него. У него! Барнс автоматически кивнул, временно потеряв возможность говорить. О нет, зачем он это сделал? Боже, он был к такому не готов, и даже годы тренировок Зимнего солдата не могли этого исправить. — Давай испортим презентацию Хаммера — отпразднуем то, что я больше не умираю, погнали! — у механизированного голоса из модулятора брони определенно был оптимистичный тон, и его было очень приятно слышать после долгих недель стресса. Но даже его было недостаточно, чтобы отвлечь Солдата от ужасно важного вопроса о том, как он может поездить на Железном Человеке. Его мысленный процесс повернул явно не в ту сторону. Тони забрал инициативу из рук Барнса, обхватив его за талию правой рукой, осторожно прижав к себе так, что тот практически стоял у него на ботинках, навалившись всем телом на грудную пластину брони. Сервоприводы брони сжались и заблокировали Зимнего, тесно прижатого к костюму, в надежном объятии, а потом инженер чертовски быстро поднял их в воздух со вспышкой репульсоров. У Баки никогда не перестанет взрываться мозг от того факта, что Тони, совершив научный прорыв, спроектировал революционное оружие, запитанное от арк-реактора, обладающее разрушительной силой сотен ракет, и где-то в процессе проектировки решил использовать это гениальное оружие как средство полета. Или, наоборот, полет был изначальной идеей? Как кто-либо вообще может постигнуть такую чистейшую гениальность? К тому же с Солдатом определенно было что-то не в порядке, поскольку ему действительно требовалось, чтобы перчатки Железного Человека — революционное оружие уничтожения как оно есть — продолжали прижимать его как сейчас — чуть ниже талии, на том уровне, где у него выступали тазовые косточки, — и держали бы его в обнимку вот так постоянно. Ну, или вы знаете, чтобы Старк просто продолжал его трогать. Точка. Они унеслись в ночное небо на ошеломляющей скорости, и у Зимнего проскользнула внезапная мысль, что ему вероятно должно быть холодно, но в его венах бурлили только адреналин и неподдельный жар. Одни приятные ощущения. Он вцепился в броню изо всех сил и с чувством выругался. — О, ебать меня боком. Баки был практически уверен, что Тони почти выронил его в этот момент от неожиданности, но получившийся спонтанный воздушный кувырок лишь заставил Солдата громче завопить от чистого восторга. *** Солдат в Баки считал Пеппер Потс наиболее устрашающей женщиной, которую он когда-либо встречал, а учитывая, что однажды ему не повезло побывать воспитателем для дюжины юных мини-вдов — это был высочайший комплимент. Она была Зимним солдатом корпоративного мира, способная хладнокровно сокрушать целые бизнес-империи и оставлять за собой все уместные финансовые записи совершенного в качестве доказательства абсолютной юридической эффективности своего деяния. Барнс считал жутковатым, как она могла делать все это, нося в то же время туфли на острейшей шпильке. Он был не уверен, что был бы способен на подобное сам, но думал, что стоило бы попробовать это однажды как продвинутую тактику запугивания. Абсолютной её противоположностью являлся Хэппи Хоган — наименее внушительный глава отдела безопасности из тех, кого Баки имел удовольствие знать. Что было просто отлично, так как Зимний пытался украсть его должность с тех пор, как начал работать на Старк Индастриз. К счастью для карьерных перспектив Хэппи, Солдат быстро осознал, что нет никакой необходимости занимать более высокую должность, чтобы ему позволили следовать за Тони, куда бы тот не отправился, и защищать его. Все, что для этого потребовалось — печать одобрения ДЖАРВИСа. Едва получилось — можно приступать к счастливому сталкерству. Продолжая тему окружающих Тони людей: в Джеймсе Роудсе было что-то отвратительное, из-за чего Солдат в нем хотел шипеть на мужчину как разозленный кот. Что-то порочное до глубины его души. Баки просто не мог понять, как человек мог накопить на себе столько неправильного, как смог Роудс, просто стоя здесь на месте. Стоя в оскверненной и поруганной броне Железного человека и демонстрируя ее всему миру так, словно был ею горд. Чтобы украсть броню Железного человека требовалось, в первую очередь, мужество, и Баки это уважал. Потому что... ну кто бы не хотел одну такую для себя? Так что нет, Зимний не винил Роудса за то, что тот взял одну из запасных, хоть и в его воровских манерах многое следовало улучшить. А вот осквернение брони проклятыми всеми богами Хаммерскими технологиями было определенно отвратительным деянием. Позорище. И все же Баки не мог не испытывать сочувствия к этому парню. Он, вероятно, был просто слишком наивен, слишком доверчив, слишком зациклен на ограниченных методах военных, чтобы наслаждаться свободой выбора собственного оружия. Стоит только представить возможность, что он сам мог использовать лишь третьесортное вооружение для каждой своей миссии, то он бы определенно забыл, что существует целая вселенная лучших вариантов, только и ждущих, чтобы их выбрали. А он бы тем временем застрял с любительскими дизайнами, хреновыми материалами и дефектными механизмами. Зимний содрогнулся. Откровенно говоря, это было из разряда ночных кошмаров. В Баки оставалось достаточно эмпатии, чтобы зайти за кулисы этого позорища, которое было презентацией Хаммера, в поисках Роудса, и утешающе похлопать того по плечу, проходя мимо: — Мне так жаль, — Солдат серьезно выразил свои искренние соболезнования, потом покачал головой в неподдельной печали, — кто же так тебя испортил? Он отвернулся от жалкого растерянного взгляда, который Роудс направил в его сторону. Будет лучше, если он не осознает правды, если останется в блаженном неведении. И хоть в Баки и оставалось немного эмпатии, в нем не было достаточно симпатии к Роудсу, чтобы вернуть его на правильный путь — на путь Старка. Парень сам виноват, что поступил на службу в ВВС вместо армии. Вот что получаешь, болея за неправильную команду. *** У Баки были неприятности, и ему вряд ли помогало потакание Тони. Не помогало и то, что это не было тем видом зависимости, от которой Зимний хотел бы когда-нибудь избавиться. Это никому не вредило... кроме его кошелька, в тех редких случаях, когда он замечал что-то, чем он просто был обязан обладать. Что, в общем-то, означало, что Старк Экспо — проклятая выставка, открытая круглый год, — начинала плохо сказываться на его здравомыслии, кровяном давлении и самоконтроле. Объем демонстрируемой в кабинках фанатской атрибутики на тему Старк Индастриз, Железного человека и Тони был ошеломляющим. И хоть Баки и был любителем оружия и коллекционером всех смертельно-опасных вещей, но это было десятилетие вручную раскрашенных фигурок из ограниченных серий и жутко огромедных цум-цумов смерти, так что да — на них уходила вся его зарплата. Что за времена, чтобы быть живым! Как так получалось, что Тони не напрягало, что Баки все возвращался и возвращался с охапкой пакетов, покрытых его портретами, было абсолютной тайной. На самом деле, единственным случаем, когда Старк обращал хоть какое-то внимание на одержимое коллекционирование своего телохранителя, был тот, когда он внезапно замечал, что в коллекции чего-то не хватает, и потом использовал все свои значительные ресурсы, выслеживая недостающий элемент до тех пор, пока Баки не мог похвастаться, что у него был весь набор. Зимний подозревал, что Тони знал его лучше, чем он считал ранее. В основном потому, что у Тони появилась привычка заказывать картины со своим изображением и развешивать их в общем для них двоих пространстве. Вполне вероятно, что эта привычка заставляла Пеппер, да и в общем-то любого, кто посещал дом, волноваться о нездоровом всплеске нарциссизма. Баки даже перестал похищать эти картины для себя. Было что-то очень уютное в том, что каждое утро за завтраком его встречала массивная фреска с изображением летящего навстречу Железного Человека. *** Баки считал Фила Коулсона родственной душой. Он уважал его, как единственного из оперативников ЩИТа, прошедшего через все каналы корпоративной бюрократии, чтобы назначить настоящую встречу и поговорить с кем-то настолько важным как Тони, вместо того, чтобы срезать путь при помощи невыразимо грубых взлома и проникновения. Однако их дружеские беседы заканчивались, как правило, тотальной войной. В первый раз, когда у Барнса был разговор с Коулсоном, который не вращался вокруг какой-либо ситуации чрезвычайной срочности, он был сравним со встречей фанатов Звездных войн и Звездного пути на конвенции, в дальнейшем восторженно фонтанирующих впечатлениями о научной фантастике. А потом осознающих на середине, что они говорят о совершенно разных вещах. Таковым было знакомство Баки с концептом "фэндомной войны", которое через полчаса скрытого сарказма и завуалированных оскорблений резко завершилось, когда солдат в нем начал выкрикивать русские маты в спину агента, в то время как Коулсон — один из самых уравновешенных и профессиональных работников секретной организации этого времени, — уходя, громко захлопнул дверь в приступе детской мелочности. Это была самая глупейшая ситуация, в которую Барнс когда-либо попадал, но, в конце концов, совершенно безобидная. Это была ситуация с Зимним солдатом, кричащим свое абсолютно предвзятое мнение на весь мир, в котором не было никого, кто бы осмелился его заткнуть. Он никогда не чувствовал себя более живым. *** Зимний солдат ненароком стал законодателем оружейной моды в социальных сетях прежде, чем вообще понял, что такое социальные сети. Например, в Нью Йорк Таймс выходила статья под названием "Наемные убийцы Инстаграмма", описывающая в значительной степени только его, словно он был кем-то вроде большой суперзвезды-мафиози, а не попавшим в чужое время асассином, пытающимся вписаться в современное общество. И при этом, как он считал, вполне успешно. Очевидно, Инстаграмм и другие подобные платформы не могли легально поддерживать рекламу оружия, но вот описание своего честного мнения о нем, одновременно с позированием для своей аудитории, было вполне нормальным. Большинство оружейных инстаграммеров были женщинами в сексуальных нарядах, провокационно держащими большие пушки. Солдат старался использовать похожий стиль для вливания в новое для себя время. Таким образом карьера Баки в Инстаграмме началась с фото, на котором он в тактическом снаряжении растянулся на стареньком диване где-то в глубинке России и демонстрировал его возлюбленную винтовку в одной руке и чашку горячего шоколада в другой, словно салютуя ей камере. Он смотрел со снимка прямо на зрителя мертвым взглядом затененных, прикрытых волосами глаз. Фото было в основном серых и черных цветов, которые сливались в размытый фон, за исключением десятков книжных обложек, раскиданных у него на коленях и вокруг на полу. Красных обложек, на каждой из которых была напечатана черная звезда. Название у этого поста было F U #Hydra. И расширено оно было набором тэгов, которые выглядели так, словно их выбрали абсолютно случайным образом. На самом деле, в тот момент для Солдата все они имели смысл, но Баки до сих пор жалел того гидровского техника, которому пришлось пройти через трудности расшифровки всей этой чепухи. Примерно на пару лет позже той первой фотографии Баки все еще демонстрировал свою обширную коллекцию оружия в своем Инстаграмме, но теперь там были также пара видео хардкорного паркура с очень высоких мест, которые он списывал на чрезмерное употребление кофеина после слишком долгого сидения в неподвижности за прицелом; охапка мемов про ИИ и роботов, захватывающих мир — потому что они забавляли ДЖАРВИСа, а получить благосклонность будущего повелителя мира было всегда полезно, — и коллекция Инстаграммных историй, которые были в основном громкими бессвязными восхвалениями Старковскому оружию или в общем всему Тони Старковскому. Последнюю неделю, однако, его инстаграмм был полностью посвящен новосооружаемой башне Старка, от фотографий ее стеклянного фасада с высоты птичьего полета до видео обновлений декорирования интерьера фанатской атрибутикой, посвященной Тони. Все это всегда выкладывалось с хэштэгом #homesweethome. *** Баки был официально в раю. Ему просто было нужно упасть с поезда, пожертвовать руку во имя робототехники и провести примерно семьдесят лет во сне, пробуждаясь время от времени, чтобы попасть сюда. Честное слово, вселенная задолжала ему за все произошедшее. Свет был приглушен, и в комнате находились только Баки и Тони, что создавало ужасно интимную атмосферу, которая усилилась, когда Тони ему улыбнулся и развел руки в стороны в величественном жесте, поворачиваясь вокруг, как концертмейстер перед аудиторией. Солдат был заворожен и даже на секунду забыл причину, по которой они оказались здесь, а потом реальность вокруг восстановилась, и Зимний огляделся широко распахнутыми глазами и с улетающей к земле челюстью. Они находились в личной Оружейной Тони — зале, который стопроцентно заработал себе название с большой буквы. Изящная круглая комната, словно сошедшая с какого-то научно-фантастического концепт-арта, обладала странным эффектом — ощущением нескончаемых стен, раскинувшихся вокруг них. Или, возможно, это впечатление создавалось из-за того, что на стенах, везде, куда только падал взгляд, в ровно расположенных креплениях выстроились все виды стрелкового и легкого оружия. От ручных пушек до штурмовых винтовок, и на каждой был логотип Старк Индастриз, гордо демонстрируемый, как маленький знак чести. И что за честь это была, черт возьми. Естественно, в этот момент Тони должен был полностью уничтожить ненадежное самообладание Баки рассеянным взмахом руки. В результате которого стены задвигались сами по себе, как наружные слои вращающихся дверей: панели разделялись, скользя вдоль друг дружки и легко встраиваясь в нужные места, в конце концов оставляя его разглядывать все стены, полностью покрытые пулеметами. Баки икнул. А потом прикрыл рот ладонью. Он этого не делал. — Подожди, не то. Я тут давненько не появлялся, так что прошу прощения, — пробормотал инженер, надувшись, и снова взмахнул рукой, не дав ему даже секунды, чтобы перевести дыхание. Через три секунды стены, окружавшие Баки со всех сторон, были внезапно заполнены снайперскими винтовками, винтовками всех моделей, которыми он когда-либо обладал за много лет, и многими другими, про которые он не верил даже в своих самых диких мечтах, что они существовали. Тони прислонился бедром к одной из выдвижных витрин, и та открылась, демонстрируя сотни оптических прицелов, небрежно выложенных рядами, словно каждый из них не стоил небольшого состояния. Очередной жест — и перед Солдатом появилась витрина с боеприпасами, которая смотрелась как самая убийственная домино-картина в мире. — Ооо... — выдохнул Зимний в тихом преклонении. Он потерял дар речи. Все было настолько райски-красивым, что он хотел остаться здесь на целую вечность. — Еще, пока я не забыл, — сказал Тони, притопывая на черной плитке на полу ногой, — вот она, как запрашивал. Там, точно в центре комнаты, черный диск медленно поднялся из-под пола, маленькие вращающиеся лезвия блестели в свете флуоресцентных ламп, а на верхушке его отполированной металлической пластины загорелись две выразительные точки. Он направил свое внимание на Баки и медленно, наполовину вращаясь и наполовину скользя, проделал весь путь до него и мягко толкнулся в его армейские ботинки, словно раздумывая, не измельчить ли их просто для развлечения. Это был сделанный руками Тони, единственный в своем роде робот-газонокосилка, и, очевидно, он теперь принадлежал Солдату. — Внутри, конечно, нет газонов, но ты всегда можешь вытащить его на прогулку на улицу и позволить ему размять свои, эм, лезвия, — пожал плечами инженер. Баки был переполнен какой-то неизвестной эмоцией. С рукой, все еще прикрывающей рот, часто моргая, он присел перед роботом и тыкнул его пальцем, чтобы убедиться в его реальности. Лезвия из дамасской стали нерешительно завертелись, словно в приветствии, и Солдат выдал звук полного восторга и умиления, который даже не попытался замаскировать. С широкой улыбкой на лице Тони продолжил показывать ему, как управлять комнатой при помощи голографического интерфейса, и сообщил, что робот являлся как ассистентом хранилища, так и частью мульти-миллионной системы безопасности, так как мог изничтожить любого нарушителя в пыль, если тот посмеет попытаться своровать что-либо из комнаты. — Да, это большой перебор, я знаю, но все, что ты тут видишь было моей основной работой много-много лет, и я был хорош в разработке оружия, хочешь верь, хочешь нет, — рассказывал ему инженер с некоторой ностальгией, в то время как оглядывался вокруг, словно смотря на фотки бывшей и вспоминая о хороших временах, а не сожалея о плохом, — я доверяю тебе, доверяю свою жизнь и эту комнату, потому что ты спас меня уже дважды, когда я даже не знал, что вообще означает быть спасенным. И я знаю, кто ты, по крайней мере я думаю, что знаю, и я знаю, что твой моральный компас вероятно сломан ко всем чертям, и, каким-то образом я просто уверен, знаю, что ты доверяешь мне. Потому что по какой-то причине считаешь, что мой моральный компас не такой же сломанный, как твой. Хотя ты бы удивился, но я бы сказал, что мы довольно похожи в этом отношении. Но это в любом случае приятно — знать, что кто-то верит в тебя настолько полно. Дает почувствовать себя так, словно я хоть раз соответствую чьим-то ожиданиям. Голос Старка был мягким и приглушенным, полным какого-то нерасшифрованного чувства, которое заставляло сердце Баки запинаться, пока он слушал. Он цеплялся за эти слова, погружался в них с головой, в ту маленькую часть инженера, которую он теперь может сохранить в своей памяти, как самое ценное из того, чем он когда-либо владел. — Тони... — его доверие. Господи, помолись за хрупкое сердце Солдата, — Ты — это что-то за пределами моих самых смелых мечтаний. Внезапно Тони закашлялся и нервно запустил руку в волосы, его лицо ярко покраснело. Он, словно словив аллергическую реакцию на эту спонтанную беседу по душам, буквально убежал к одной из стенных панелей, непрерывно выдавая научную тарабарщину, которая оказалась совершенно непостижима для Зимнего, кроме маленького кусочка про улучшенные механизмы воспламенения, и который в любом случае оказался среди многих непонятных технических спецификаций, озвученных в процессе. Инженер взмахом вновь изменил помещение, и Баки моргнул. Он мог физически ощутить, как его разум переключается на другую тему и забывает о том, что он еще хотел сказать. Он вновь оказался ошеломлен абсолютным оружейным благоговением. Это что, гигантская базука? Это точно была гигантская базука. — Эй, Баки, иди зацени Старк-зуку, — Тони помахал ему с широчайшей ухмылкой на лице. Баки был в раю, и его Бог был придурком. *** Где-то в архивах Щ.И.Т.а был другой файл, лежащий в другой половине организованных по алфавиту папок, который содержал профильную оценку печально известного Зимнего Солдата. Последняя страница завершалась заметкой "Зимний Солдат — возможно, Баки Барнс — черт возьми нет" и следующим за ним рукописным смайлом, изображавшим кривую ухмылку.