Drugs

"Normandie - White Flag" — Что ты здесь делаешь? — В тишине коридора голос Техёна звучал достаточно громко. За окном уже порядком стемнело, оповещая скорую смену дня и ночи, и Чимин сразу поморщился, услышав посторонний звук, нарушающий так необходимую ему тишину. Вечерняя атмосфера улицы давала ему хоть каплю нужного спокойствия. Он ощущал себя некоторым богом, у которого «все под контролем», когда видел кучу людей, бегущих по делам или домой. Словно всё это давно было в его власти. Или ему хотелось так думать. — Ничего важного, ждал тебя, — Чимин натянуто улыбнулся, опуская голову, дабы скрыть напускное. Что у парня и правда получалось лучше всего, так это притворяться. Актёрская индустрия приняла бы его к себе без лишних раздумий. Вот ведь и правда потеря. Талантлив во всём, кроме того, к чему и правда горит душой, и так упорно старается покорить то, для чего, как ему сказали, он просто не создан. Сильный удар. — Был у профессора? — Техён, подходя почти вплотную облокотился на подоконник, и тоже впился взглядом на картину за окном. Наслаждался. От нежелательной близости Чимин морщится, как от лимона, ломая всю маску дружелюбности. Попался. Пак никогда не испытывал ненависти или раздражения к другу. Но свежие воспоминания о разговоре в профессорском кабинете заставляли щетиниться на всех вокруг. Чимин был раздражён и всё-таки не смог скрыть мыслей в компании кого-то близкого. Промашка или удача? — Не хочу об этом говорить. — Уже не скрывая раздражения в голосе, Чимин отворачивается от окна, опираясь на него спиной. От отстывшего стекла, по спине пробежали давно знакомые мурашки, заставляя напрячься. Чимин ненавидел холод. Он напоминал ему худшее, и парень невольно погрузился в неприятные ему воспоминания. Там тоже было холодно.

***

Люди склонны ломаться. Кто-то держится дольше, кто-то меньше. Но все в конце концов ломаются. И Чимин когда-то разлетелся здесь на тысячи осколков. Он продрог в тот день января. Окно в кабинете профессора было открыто, а он совсем не педагогично кричал, что такому ничтожеству, как Чимин, нечего делать в режиссуре. Что он бездарность. Бесталанный мусор. И со временем, когда слышишь это отовсюду, когда идеи валятся из рук и ни одно дело не получается довести до конца, ты и правда начинаешь верить в это. А что вообще в нашем мире есть талант? И есть ли он? Чёрт его знает, но не Чимин. Он никогда не был талантлив, не был так умён и способен, как другие. Или ему это навязали. Он едва ли уже мог отличить правду от того, что ему вбили. Всё, что у него было и есть — это боль. И иногда она побеждала разум. В эти моменты Чимин терялся в воздухе, забывал, как дышать, терял гравитацию. Кому-то, чтобы ощутить полёт, нужны наркотики, а парню хватало собственного безумия и одиночества. — Я тебя предупредил, Пак Чимин. Я позволил тебе выйти из стен этой академии только по доброте душевной. Такой как «ты», — нарочито презрительно произнеся последнее слово, усатый профессор поправил свои очки и продолжил, — никогда не сможет стать хорошим режиссёром! Не позорься и не позорь академию. Забудь о фильмах. Чимин не слушал. Он впился нечитаемым взглядом в привычно открытую оконную раму и снова покрылся уже давно знакомыми мурашками: тут всегда было холодно. А Чимин ненавидел холод. — Ещё раз спрашиваю. ТЫ УСЛЫШАЛ МЕНЯ, ПАК ЧИМИН? Терпению профессора можно было не завидовать. У него оно отсутствовало, как понятие, напрочь. — Да, профессор. Я престану снимать, — вымучено выдохнув весь воздух из легких, он вернул взгляд к собеседнику. В данную секунду Чимин мечтал только исчезнуть. Отсюда. С этой планеты. Из этой жизни. Его тревога липкими, когтистыми руками привычно объяла шею и полностью перестала позволять воздуху проникать в организм. Может ли кто-то спасти его? Вдохнуть в его безжизненную оболочку хоть каплю тепла.

***

— Хей, Земля вызывает Чимина. — Прыгая вокруг друга как попрыгунчик, Техён глупо тряс руками и корчил рожи, привлекая внимание. — М? Очнулся от воспоминаний Пак уже за стенами академии. Шёл на автопилоте, кивая глупым рассказам Техёна, и внимательно сканировал глазами каждую трещинку в асфальте, словно это самое важное, что он вообще мог сейчас делать. — Ты вообще меня слушал? — Хмурясь и пихая замёрзшие руки в карманы теплого пальто, сказал Техён. Чимин слушал. Просто не придал значения. Техён вспыльчивый, но и отходчивый в равной степени. Обычно для решения проблемы ему, как и сейчас, требовалось просто завалить друга потоком ненужной информации, а позже, в разрез своим же словам, отпустить проблему. Не то чтобы Пак был против, просто не всегда он мог быть полезным другу. Чтобы давать поддержку, нужно самому не нуждаться в ней. — А ты вообще пробовал извиниться? — искренне, по-доброму посмеиваясь над другом, Чимин улыбался, собирая во внешних уголках глаз очаровательные морщинки. Техён ещё сильнее хмурится, понимая что друг слушал. Надувает рот, как будто набрал воды, и сильнее кутается в своё пальто, не желая отвечать на вопрос. Не хочет признавать вину. Чимин только ещё большее светлеет, слегка приобнимая продрогшего парня, и в наказание ворошит идеальную укладку на его голове. Чонгук и Техён были его лучшими друзьями уже как 5 лет, и за это время Пак пережил с ними все ссоры и недопонимания в их отношениях. Он, на самом деле, наверное, был самым главным фанатом их пары, и каждый их конфликт переживал чуть ли не как свою собственную проблему. Эти двое вместе, рядом, были уже настолько привычным зрелищем для парня, что их расход был бы для Чимина таким же ударом, как и для них самих. Такую красивую любовь, как у них, он ещё не видел. — Может, напьёмся сегодня? — Поднимая голову и щенячьими глазами гипнотизируя друга, начал провоцировать на очередные приключения младший. Как когда-то сказал сам Чимин: «Глазам Техёна невозможно сказать нет». Да и настроение парня после разговора с бывшим профессором было таким паршивым, что он был и не против такого досуга. Не то что бы он был любителем топить печаль в алкоголе, но раз Техён просит, то грех отказывать. Верно? Про приключения, кстати, нисолько не враньё. Каждая пьянка с Техёном у них заканчивалась чем-то ужасным. Он нажирался в такие сопли, что держать его даже вдвоём с Гуком иногда было непросто. По итогу, кто-то либо получал по морде, либо тащил его тушу до дома. И в эту ночь Чимин не планировал заниматься вторым, поэтому, когда ему за баром разбили губу, а пьяный Техён уже ревел, сев на грязную землю у кирпичной стены бара, блондин позвонил Гуку. Пусть лучше его парень разбирается с его американскими горками. — Ну и что на этот раз? — Подходя к двум пьянчугам и устало потирая переносицу, спросил Чонгук, переводя взгляд с одного на другого, выясняя, кто сейчас наиболее трезв для ответа. На удивление Гука, Чимин легко подскакивает на ноги с грязной земли, брезгливо отряхивается, как кот после лёжки, и тянет руку для приветствия. — Он надрался быстрее меня и так громко орал, что любит тебя, что мне пришлось подраться с охранником. Кстати, в этот бар нас больше не пустят. - в голосе ни капли возмущения. На это шатен только качает головой, устремляя влюблённый взгляд за спину Чимина, на свою «проблему». Ну что за ребёнок. Красивый, притягательный, но пить не умеет, от слова совсем. Хоть рот заклей. — Ладно, заберу его. Ты доберёшься сам? — возвращает взгляд к другу, отмечая, что тот хоть и держится на ногах, но не без усилий. В ответ только кивают, но вместо того, чтобы сразу пойти к метро, возвращаются на землю. Нужно отдохнуть. И плевать он сейчас хотел на грязь. — Точно доедешь? — еще раз уточняет Гук, подхватывая пьяного Техёна на руки. Чимин пару раз утвердительно кивает, доставая сигареты из кармана запачканного пальто, и умиляется тому, как трепетно Техён, узнав родной запах, обвивает шею парня руками, как коала, виснет на нем, и расслабляется. — Покурю и поеду. Не переживай. В ответ признательно кивают. Гуку, на самом деле, с этим телом бы разобраться. На Пака сил уже вряд ли хватит. Чимину, не нравится запах сигарет. Ему вообще не нравится дым, щиплющий глаза, или пепел, остающийся после курения. Лишняя грязь. А он ненавидит грязь. Всегда стремился к чистоте снаружи, дома, даже в голове. Зачем надумывать лишнего. Только мешает как мысленный мусор. Возможно, это и есть магия Техёна на приключения, но сегодня руки почему-то сами потянулись в карман и задержали у бара. А позже сами потянулись к летящему вниз телу и удержали от фатального падения, роняя на мокрый асфальт ту самую, последнюю, желанную сигарету. Знак бросить? Вполне возможно. Только сигарету ли? Два охранника, которые чуть ранее стали причиной «ранения» блондина, только покачали головой и ушли. А Чимин, как ответственный гражданин, аккуратно опустил «подкинутого» ему человека на землю, переворачивая на спину. Парня напротив била лихорадка. Блондин не был уверен точно, так как раньше никогда не сталкивался с таким, но он знал, кто мог знать. Умеет же найти «проблем» на голову. — Джин. Один вопрос: лихорадка и эпилептический припадок могут быть от наркотиков? — подпирая телефон плечом к уху и совсем забыв о сигарете, протараторил парень. — Что? Ты что-то принял? - на том конце друг обеспокоенно затараторил. Время, как назло, отчего-то начало тянуться, как резиновое, а Джин тупить. Дрожащими от паники руками блондин аккуратно поднял незнакомца за руки закидывая его тушку за спину, и побрёл к ближайшему такси на стоянке. Тяжёлый же, падла. — Нет, не я. Так что? На другом конце трубки послышался тяжёлый вздох, когда Чимин называл водителю адрес дома. Он, аккуратно опуская голову парня себе на колени, убрал с его лица взмокшие волосы, чтобы наконец получше рассмотреть, кого всё-таки спасает сегодня. Красивый. Даже в таком состоянии. — Нужен лимонный сок, много воды, аспирин и проблеваться. — Спасибо. — Благодарно выдыхает в трубку Пак и сразу сбрасывает. Парню, лежащему на его коленях, кажется, стало совсем плохо, так как в уголках губ стала собираться белая пена. Плохой знак. Очень плохой. Вот чего сейчас Чимину точно не хватало, так это увидеть, как у него на руках умирает человек. К счастью таксист любезно останавливается по пути пару раз, позволяя Паку купить воды дать своему подопечному прочистить желудок.

***

"NEFFEX - Born a Rockstar" — Блять. Я убью тебя, пидор. Юнги бежит. Выбора нет. Врезается плечами в стены на поворотах узких закоулков, стонет от боли в суставах, но продолжает нестись вперед, перескакивать через мусор и спотыкаться о каждый камень. Лёгкие давит, воздуха нет совсем. Он вообще нихера не понимает. Несётся куда может, подсознанием улавливая угрозу. Но она везде, не только в парнях сзади. Он просто не может вдохнуть кислород без этого обжигающего чувства в ноздрях. «Опасность». — Ты, блять, труп. — Кричат в самый затылок. Шатен, уже едва передвигая ногами, чертыхается на ровном месте, хватается окровавленной ладонью за угол здания, опираясь на минутку и переводя дух. Сзади слышатся шаги, но он не спешит. Перед ним два поворота: налево белый, словно фонарь на всю мощность влупили, а направо темнотища жуткая, хоть глаз выколи. Так себе выбор, но ещё с детства помнит фразу брата: «Нахуй свет. Мы все, как кроты — слепые, нам в темноте проще. Да и безопасней так.» Хмыкает от приятных воспоминаний о названном брате и шмыгает направо, мгновенно жалея о своём решении. В лицо со всей силы оппонента прилетает кулак, сразу укладывая шатена «полежать». Какая блять безопасность? Пошёл ты нахуй, Хосок. — Вот ты и попался, крыса. Думал, сможешь бегать от нас вечно? Юнги тяжело дышит, кислорода после удара совсем нет. Сплёвывает кровь и невидящим взглядом буравит мокрую землю под собой, предвкушая конец. Кончики пальцев предательски холодеют, дразнясь. А голова чугунеет, становясь тяжелее, словно сдавливая мозг. Глаза теряют фокус, а плохие парни пропадают, растворяясь вместе с перекрёстком. Он уже вообще ничего не понимает. Свежий воздух с нотками чего-то сладкого внезапно заполняет всю грудь до отказа. Даже слишком на контрасте с полным его отсутствием. Мысли теряются. Странно. Не очень похоже на смерть. — Эй, парень. Парень ты живой? У Юнги перед глазами только белые и черные пятна. И агония, от боли пронзающая все тело. Он совсем не уверен, что живой. — Посмотри на меня. Посмотри, открой глаза, — чьи-то потные ладони хлопают по лицу, останавливаясь на щеках. Неприятно. Юнги открывает глаза. Среди кучи мигающих огней появляется ясное лицо. Ничем не испорченное, чистое и обеспокоенное. Он точно не видел этого парня раньше. Скорее ангела? — Я чё, умер? — бубнит себе под нос, закатывая глаза. Парень напротив теряется, но быстро берёт себя в руки. — Эй, эй, эй, нет. Стой, не засыпай! Юнги снова бьют по щекам, и он опять послушно приоткрывает глаза с болезненным стоном. Ох, будь он сейчас в лучшей форме, вывернул бы эти руки до хруста, чтобы неповадно было. Больно вообще-то. — Говори. Говори что-нибудь. Как тебя зовут? Но блондину напротив почему-то хотелось верить. Да и если Юнги уже умер, какой смысл прятаться и скрываться от реальности? — Юн… Юнги. - теряя последние крупицы здравого смысла, Мин впервые за несколько месяцев называет своё настоящее имя, ощущая его чужим. Лицо напротив слегка светлеет, и парень улыбается. Юнги видит, как он слегка поднимается и говорит что-то не ему. Но уже не слышит, что именно. Сознание утекает, и голова пустеет. Хочется спать. — Эй! Эй, парень! Ещё немного, ладно? Открой глаза. И он почему-то снова слушается. Не хочет, но раскрывает глаза и снова цепляется за уже почему-то привычное лицо. Счастливым оно нравилось ему больше. Внезапно тело пронзает неприятное ощущение. Непонятно откуда, но во рту кисло, противно. Желудок скручивает, и Юнги болезненно стонет, дёргаясь, но глаза не закрывает. Боится потерять лицо. Словно, когда он моргнет, оно исчезнет. — Ч-ш-ш, стой. Ещё немного, ладно? Я помогу. Юнги верит. Но не выдерживает. Просто мотает головой и отключается, потеряв сознание. Слава богам, живой. Но изрядно потрёпанный. Вот уж вечер. Чимин не знает, что и сказать. Одно было ясно точно: он не бесполезен, не бездарность. Благодаря нему сегодня не умер человек. А значит, в нем есть толк. И плевать, что он весь в грязи, и тошнота уже стоит у горла. Плевать вообще, что завтра он точно пожалеет и будет отмывать свой дом сотни раз, пока не удостоверится, что после незваного гостя достаточно чисто. Сейчас он даже не думает об этом. Спокойно держит руку на чужом плече, не испытывая «аллергии» от прикосновений и с пустой головой засыпает на полу рядом со спасённым. Странная встреча. Спасибо кому? Техёну?