Drugs

Предисловие.

"Babylon - Normandie"

Люди - сложные существа. Механизмы с собственным укладом шестерёнок и часто необъяснимым принципом работы. Инструкция по эксплуатации тела у нас есть, но душа остаётся загадкой. Как будто нерадивый программист написал код, и сам, до конца не разобравшись, сдал работу.

Глава 2

Бывают такие чувства, которые ты абсолютно не хочешь принимать. А бывают те, которые наоборот страшно желаешь ощутить. Вера. Надежда. Или любовь. Все они запрятаны глубоко — в личном ящике Пандоры — на самой глубине нашей души. Ты годами запрещаешь себе привычные другим ощущения и мысли. Чистишь голову и травишь организм, лишь бы освободиться из этих тисков. Но когда плюс и минус встречаются в голове, ничего уже не сможет вернуть в мыслях прежний порядок. Дикий кот, который гулял сам по себе, ощутив ласку, вдруг захотел стать домашним. Он не самый обворожительный, побитый и грязный после уличных драк. Но даже такого кто-то сможет полюбить. Мир так устроен. Юнги уже давно не открывал свой ящик. Всего дважды за жизнь он позволил себе приподнять крышку и ощутить что-то. В первый раз это была вера. Его отец Намджун подобрал Юнги и Хосока, голых оборванцев, на улице и вывел в люди. Вырастил, дал кров и еду. Не позволил погибнуть на улице в какой-то канаве. Подарил им веру в будущее. Подарил им жизнь. Второй раз он ощутил надежду, которая была Хосоком. Самым главным солнцем в его жизни. Обычно в ящике Пандоры оставалась именно она, но не у Юнги. Он со страхом захлопнул её на любви, когда понял, что это значит для людей. Когда увидел, как сильный и неприступный Джун плакал от неразделённой любви. Когда Хосока бросила девушка из-за того, что нашла парня посимпатичнее. Он видел, что любовь причиняет боль, и решил, что той самое место оставаться в коробке. Она не нужна. Не уличному коту, который уже давно в неё не верит и каждую протянутую руку воспринимает как кулак. Не то чтобы Юнги всегда был таким: злым, щетинистым и грубым. Нет. С близкими он мог немного расслабиться. Все знали его странные и милые привычки и часто шутили над ним. Он улыбался им по утрам, хотя ненавидел утро. Принимал их объятия, хотя никогда не был фанатом лишних прикосновений. Вынужденных ему и так было многовато. Но в условиях изоляции, одиночества и страха люди меняются. Показывают миру свою самую крепкую стену и запираются. Так было проще. Мин сам загнал себя в эту ситуацию. Потерял всё и потерялся сам. Всё, что он знал — это страх. Домой нельзя — там родные. На улицу нельзя — везде опасность. Но и сидеть нельзя: найдут обязательно. И убьют. Точно убьют, он был уверен. Кровь за кровь, таков закон в преступном мире. Никто и не подумал бы пойти в полицию или суд. Юнги просто нужен был им мёртвым. Безо всяких «но» или «возможно». Он виноват, и все это знают. Юнги сам уже верил в свою вину. Был там в тот день, видел, как падает парень, видел кровь, слышал крики. И убегал он сам, никто не гнал. Мин не знал, что делать дальше, но понимал, что теперь на него открыта охота. Нигде небезопасно, пока он дышит. В таких условиях невольно грубеешь. Теряешься как личность и перестаёшь доверять. Только вот коробка пропала. Юнги в какой-то момент понял, что не ощущает её в своём сердце и не знает, где её потерял. Где он мог оставить что-то столь важное, как любовь?

***

- У меня дома? – Непонимающе хмурится Чимин. - Да, я мог забыть их только у тебя. Настойчивый Джин — жди беды. Так всегда. Либо задрот-психиатр снова над ним издевается, либо задумал пробраться к Паку в квартиру, дабы проверить насколько сильно ухудшилось его состояние в последнее время. Достаточно сильно, чтобы как раз-таки, не пускать его. - Нет, Джин, я точно знаю, что они не у меня. Я бы заметил. – Чимин недоволен и не скрывает этого. - Как давно ты убирался дома, Чимин? – Избитый вопрос. Он ходит в туалет реже, чем слышит его. - Позавчера. – Ложь. Он убирался трижды. Только за это утро. И он точно знал, Джин не мог ничего забыть. Он выбросил из дома всё лишнее, что только мог. Если бы он только мог менять мебель в доме чаще чем раз в день, он точно хотел бы. Но рабочие в своих грязных ботинках не были тем, что ему хотелось видеть и пускать к себе домой. Только через его труп. - Тогда почему ты так уверен? – Раскусил. Точно. - Я занят. И я не плачу тебе за это дерьмо, Джин. Увидимся в четверг, – и сразу сбрасывает. Беспокойство друга-психиатра было понятно. И Чимин правда не платил ему за эти дурацкие расспросы и звонки каждый день. Но почему Джин не понимал его, он не знал. Он просто не мог не убирать. Не мог терпеть эту удушающую атмосферу грязи вокруг. Восхищался хаосом, но каждый раз, как касался его, готов был вывернуться наизнанку, лишь бы сбежать от чувства отсутствия контроля. Хаос нельзя держать под контролем. Хотя, парадоксально, Чимин был тем, кто стремился его познать. Откровенно восхищался и был даже больше чем нужно помешан на идее контроля над хаосом. Сходил с ума от собственных противоречий и не понимал, как это остановить. Таблетки уже не помогали. Джин тоже. Почему поиск вдохновения приводит его в самые отвратительные и грязные места, он так же не понимал. Просто его манило в подворотни и закоулки опасных районов. Чимин уже как две недели не мог настроить себя на написание нужной сцены для фильма, и вот куда его это привело. В грязный, опасный район, где обитали одни отщепенцы и преступники. То самое место, куда родители просят не ходить своих маленьких детей ни при каких обстоятельствах. Антураж в виде разбросанных объявлений, мусора и граффити на обшарпанных стенах. Та атмосфера, которая и нужна была Чимину в произведении. Но как впитать в себя всё это так, чтобы потом люди поняли его? Очень хотелось подарить кому-то то же чувство очарования от разрухи и хаоса, как у него. Единственный минус таких мест — высокая вероятность найти труп или стать им. Поэтому Чимин всегда был осторожен в своих похождениях. Выбирал места без известных убийств и с меньшим количеством бандитов. Был внимателен на все сто. И сегодня внимательность его не подвела. Немного пощёлкав в телефоне и убедившись что парень на месте, блондин бегло осматривается. То, что красной точкой мигало на карте было где-то здесь. Он не знал где именно искать, но присматриваясь в большой куче мусора взглядом выцепил одну интересную деталь. Кроссовки торчащие наружу. Только вот если присмотреться повнимательнее, это чьи-то ноги в кроссовках торчат из коробки. Твою мать. Чимин, как юная лань, испуганно поскакал на носочках вокруг кучки каких-то матрасов и коробок, внимательно рассматривая «находку». И, недолго думая, прислушиваясь к голосу исследователя внутри, пошёл искать в ближайшей куче какую-нибудь палку покрепче. Аккуратно оттянув рукав кофты, парень брезгливо приподнял какую-то более-менее длинную трубу, и, насупившись, приблизился к лежащему в куче мусора человеку. В мыслях не было отбиваться ею или же получить самому. Он хотел просто проверить жизнеспособность человека напротив, слегка потыкав его в ногу. Но что-то пошло не по плану. Нет. Всё пошло не по плану. Сложно было не понять это, когда ты секунду назад стоял на ногах, а теперь лежишь на земле. Затылок немного болит от сильного удара, а палка пригодилась как щит от нападения парня, зло нависающего сверху. Внимательность? Чего-чего там он искал? Уж точно не безопасность, раз сейчас борется за жизнь в подворотне с человеком, которому ничего плохого сделать вовсе не хотел. - Ты кто? Что тебе нужно? – сильнее наваливаясь сверху, совсем не по-доброму хмурит брови шатен. От страха за жизнь и ощущения земли под собой, Чимин совсем позабыл все слова. А открыть рот для ответа так и подавно не выходило. Вот уж везение так везение. - Так и будешь молчать? – грубой рукой, хватая блондина за горло, угрожает парень. – Если не хочешь умереть, я советую раскрыть рот. Карие, почти чёрные глаза с интересом сканируют испуганного птенчика напротив. По-другому и назвать не получалось. Блондин, как воробушек под лапой у дворового кота, даже двинуться не смел, не то что рот раскрыть. Да и одет был больно прилично для таких мест. Точно не отсюда. Такие трусливые тут не водятся. Юнги раздраженно выдыхает и ослабляет давление. Тут жуки опасней, чем парень напротив. - Не местный, да? – спокойно садится на грязный матрас и вопросительно впивается взглядом во всё ещё испуганное лицо Чимина. В ответ кивают, но слов так и не озвучивают. Вот уж напугал, так напугал. Видимо, желания сунуться в подобное место у Чимина точно не возникнет в ближайшее время. - Ну так и уёбывай отсюда. Чего разлёгся то? – недовольно хмурит брови. Виноват ли он в том, что парень напротив даже пошевелиться от страха не может? Да. Или в том, что затылок, встретившийся с асфальтом, теперь пульсирует от боли, угрожая обрасти шишкой? Тоже да. Чувствует ли он свою вину? Конечно. Но он никогда это не признает. Уж тем более не озвучит. Слишком гордый. Да и не он тыкал палкой в спящего человека. Что за манеры? - Кхм… – Слегка прочистив горло и аккуратно приподнимаясь в сидячее положение, подал голос Чимин – А ты, ну? Не помнишь меня? Хмурый взгляд мгновенно возвращается на лицо напротив, оценивая. Ошибся? А вдруг и правда опасен? Вот дурак. - Я помог тебе недавно. Ну. В баре. Ты, кажется, перебрал с чем-то, и я привёз тебя к себе домой. И тут Юнги осенило. Вот что за лицо всё время мелькало в воспоминаниях! Вот почему не получилось умереть, как он и планировал! Так это из-за птенчика не вышло. Хотя даже злиться не получалось. Не знал же не знал. Мин пару раз невольно кивает, погружаясь в обрывки того отвратительного вечера и снова возвращает цепкий взгляд к Чимину. Нужно вдоволь насмотреться на идиота, потащившего умирающего наркомана к себе домой. У Пака от хмурого взгляда парня последние пропали. Что говорить? Поблагодарить, что не убил? Или бежать изо всех сил, пока ноги целы. Зачем он вообще потащился в такую даль чтобы найти человека который его даже не помнит? Сдал бы полиции и всё. - Я понял, – снова подаёт голос Юнги, и Чимин, набравшись смелости, поднимает взгляд. Юнги не скажет спасибо. Не выглядит благодарным. Но он всё равно продолжает сканировать его глаза, как будто это что-то очень важное. Видит себя в отражении. Чётко замечает на секунду проскочившее во взгляде Юнги понимание. "Чимин не отстанет". - А теперь собирай ноги в руки и уёбывай, пока есть на чём, - максимально близко сведя брови к переносице и опустив голову, сказал Юнги. Не очень дружелюбно. Только вот Мин такого порыва к зрительному контакту не разделял. Взгляд птенчика пугал. Был похож на его собственный, что ему совсем не нравилось. Раз не побоялся его, то точно не слабак. Юнги боялись даже родные. И чем этот сопляк лучше? Вопреки его словам Пак продолжал сидеть, почему-то не спеша уносить ноги. Сидел и продолжал завороженно пялиться в собственное отражение в давно отведённых от него глазах Юнги. Было в этом что-то такое, что не хотелось заканчивать. Шатен напротив и был тем, кого он искал, когда пришёл сюда. Судьба? Если и она, то везёт тут только Чимину. В животе Юнги громко заурчало, напоминая, что тот всё ещё живой человек и есть ему тоже необходимо. Только в этот момент блондин, уже порядком осмелев, опускает глаза ниже. Оценивая. Замечает явную худобу и вообще побитый видок парня. - Слушай, – начинает аккуратно, перемещая взгляд на руки и нервно перебирая в маленьких руках края свитера. Всё-таки нервничает. – Не против сходить ко мне, поесть лапши? Идиот ли Чимин? Определённо. Но люди искусства всегда были немного сумасшедшими. И если он увидел в Юнги что-то вдохновляющее, просто так терять это он не собирался. Взгляд напротив так и говорил: «Ты чокнулся, парень?» Юнги вообще впервые встречает таких странных, непонятных ему людей. Птенчик рвал все шаблоны и нарушал все правила. Можно ли ему вообще отказать? Или это уже будет чем-то за гранью, установленной между ними странной «нормы»? - Я пытался тебя убить, - нарочно пугает. Ожидает, что тот сбежит, как только вспомнит. - Я помню, - потирая рукой ушибленный затылок и шею, кивнул Чимин. - Я наркоман, - всё не унимается. Это ведь достаточно весомая причина, чтобы не хотеть контактировать с человеком? - Это я тоже помню, - просто кивает. Видимо нет. - Я украл у тебя часы, когда сбежал утром из твоей квартиры, - раздражаясь, напоминает Юнги снова, задирая голову кверху и кидая очередной недовольный взгляд в лицо блондина. Разве воровство не причина не тащить уже заведомо неприятного тебе человека к себе домой?! - Ничего страшного, - запинается - они не были дорогими. Да блять! Он вообще понимает, что говорит? Как ураган появился и несёт тут такую пургу. Может, он псих? Нет, он точно псих! - Хорошо, я не против, - сам не понимает, зачем соглашается, - Но учти, я не обещал тебе, что буду паинькой. И Юнги был честен. В его план входило полностью разорвать с этим странным парнем контакт. Ну и поесть на халяву. Ему вот вообще не упёрся наивный слабак с золотой ложкой во рту и отсутствием «настоящих», по его мнению, проблем. Это знакомство было не больше, чем мимолётным. Да. Совершенно коротким. Коротким же, верно? Чимин, слишком жизнерадостно для человека, который тащит к себе домой "наркомана-убийцу", подскакивает на ноги, утвердительно кивая сам себе, с чем-то соглашаясь, и сразу, не оборачиваясь спешит уйти из не особо приятно пахнущего места. Муза музой, но в трущобах ему невыносимо. И правда, не его место. Зато Юнги вполне подходит, и Чимина это радовало как писателя. Он столько всего придумал за время в компании пока что мало знакомого ему парня. Но это чувство, как глоток свежего воздуха после долгого удушья, дало маленькую надежду, что ещё не всё потеряно. Да и он почему-то снова не почувствовал отвращения. Шея, что душил Юнги, не чесалась как обычно при прикосновениях, а была обычной шеей. Прямо до самого дома, он всё не мог перестать потирать её, разбираясь в собственных ощущениях. А вдруг хаос всё-таки можно контролировать? И правда судьба. Или, всё-таки, чёртов Ким Техён.