Drugs

Mockingbird — Eminem

За минуту до выхода Чимина из ванной Джин, бегло оглядывая комнату, завесил ночную штору на панорамном окне и, прибавив пару градусов отопления, создавая в комнате приятный полумрак и тепло комфортное для друга. Элементарная забота, но такие мелкие детали его личности раскусить было не так уж и просто. Чимин отлично притворялся и закрывал глаза на неудобства, как только дело касалось его личных предпочтений. Просто не привык к собственному комфорту. Показавшись из-за двери и слегка вздрогнув от удивления, когда парень заметил, что в комнате он не один, белая макушка, поникнув, пошаркала к кровати, опускаясь на самый её угол. Джин совсем не удивился подобному, но действовал крайне аккуратно. Не шумел и старался даже не дышать лишний раз, боясь спугнуть и без того нервного Пака. Аккуратно присаживаясь на корточки у ног друга, он, помедлив, тихо попытался обратить на себя внимание. — Чимин, — вкрадчиво произнес Джин, — взгляни на меня. — Не поддаваясь на уговоры, блондин, даже не потрудившись ответить, зажмурился сильнее. Ким понимал, что друг так спасается от собственного страха. Нервно выдохнув, Пак задрал голову к потолку до хруста в шее. — Чимин, расслабься, всё хорошо, мы твои друзья, помнишь? Джин был осторожен и тщателен в подборе каждого слова. Блондин так тонко балансировал на грани, что любая причина и напоминание травмирующих событий могли бы стать толчком в бездну. — Я не в порядке, — честно признавая собственную слабость и состояние, блондин не спеша потянул руки к лицу, активно растирая глаза до красноты. Должно быть, потом они будут болеть. — Я понимаю, взгляни на меня, ты мне веришь? Он верит, иначе не стал бы так спокойно сидеть рядом, зная, что в любой момент его могут коснуться. Но просто не мог посмотреть. Слишком страшно было открывать глаза и понимать, что это всё ещё на самом деле он, что он не во сне. Хотелось моргнуть и очнуться далеко-далеко, когда ему было десять и мама было ещё жива. Была рядом, мягко поглаживала по голове и повторяла, что его кошмар лишь сон. Глупая фантазия. Но и это пугало. Раз так, то Юнги тоже не настоящий? Нет, быть этого не может. Страшно не хотелось, чтобы шатена не существовало. — Да, — подавая охрипшим голосом ответ, блондин сам себя уже не узнавал. Это все неправда. Это происходит не с ним. — Это хорошо, — кивая сам себе за правильный подход и не боясь быть обнаруженным другом, Джин продолжил. — Ты же знаешь, Техён не хотел ничего плохого. Он беспокоится о тебе, — мягко, но с нажимом психиатр говорил уверенно. Воспоминания этих слов, этих касаний. О, как же свежи они были на щеках и руках, обжигая кожу холодом и посылая вокруг себя табуны мурашек. Нервно трущие до этого глаза и щёки, руки в оцепенении страха замерли, выдавая взору Джина свою дрожь. Страх в этой комнате сейчас стал осязаем. Он был маленьким сжавшимся комком нервов в голове хрупкого потерянного блондина. В самые отчаянные дни всегда вспоминалась мама. Её красивый образ, белые волосы и теплые касания. Этих касаний Чимин не боялся, этих касаний он желал больше всего на свете. Но они давно были похоронены в его голове за грузом большой бетонной плиты с именем и двумя датами. Так его больше не касался никто на свете. — Он… Он, — блондин пытался, но слова не выходили. Не складывались в предложения, как бы ни хотелось. Верить тоже не хотелось. — Чш-ш-ш, Чимин, он не желал зла, он не причинил бы тебе вреда, — Джин искренне верил в свои слова и ни капли не врал. Да, всех мотивов он ещё не успел разглядеть. Не хватало паззла в виде реакции пропавшего Юнги. Но Джин верил Техёну, так же как верил Чимину и даже Юнги. — Он хотел, — нервно дёргая головой в отрицающем жесте и бессильно роняя руки обратно на колени, блондин всё не успокаивался. Буря утихлала, но риск ещё был. Дальше требовалось быть ещё более осторожным. — Посмотри на меня, — повышая голос на октаву и сильнее наклоняясь вперед, Джин ждал, пока друг наконец не смог опустить голову вниз, но так и не раскрыл своих глаз. — Умоляю тебя, Чимин, взгляни на меня, — пан или пропал? — Давай поговорим о Юнги. — Зачем? — дергаясь как от удара плетью, Пак открывает глаза и сразу устремляет взгляд прямо на друга. Джин и сам не думал, что эта фраза так быстро сработает, и на секунду опешил, утопая в раскрасневшихся от слез и от трения белках и карих бусинках с расширенными зрачками. Хотя разве это важно? Главное, что он снова мог завладеть его вниманием и полностью сконцентрировать мысли друга вокруг себя. — Он когда-либо желал тебе зла? — вопрос откровенно пальцем в небо, но другого шанса быть не могло. — Он… Думаю, можно считать, что да, — чистая правда слетала с языка легко. Пара ударов, угроза жизни, воровство, оскорбления? Желал ли он зла? Определённо, Чимин. Юнги — ходячий красный флаг, привлекающий к себе внимание повышенной агрессией и дымкой загадочности. — А желал ли он тебе добра? — Полагаю, что нет. Но он не такой человек. Я имею ввиду что… — сам не понимая, чего он так разнервничался блондин мгновенно вышел из оцепенения, нервно потрясывая руками в воздухе и подбирая слова, чтобы оправдать Юнги перед другом. Мин и правда никогда не желал ему добра намеренно и осознанно. Но он точно вел себя в его присутствии в сто раз сдержанней и спокойней, чем обычно. Не раз закрывал глаза на очевидный дискомфорт, и было в его присутствии что-то такое привычное, что Чимин и не мог подобрать верных эпитетов для описания своего состояния радом с парнем. — Я понял, что ты хочешь сказать, — показывая Паку самую лёгкую и успокаивающую улыбку, на какую только Джин был способен, он как ни в чём ни бывало продолжил, — Юнги очень закрытый человек и ему очень сложно проявлять эмоции не через агрессию. Я это увидел. — Да, он неплохой, — поспешив согласиться с более-менее точным утверждением, блондин активно закивал, успокаивая вынужденный мозговой штурм. — У него были причины. А у Техёна они были? — немного успокоив Пака, психиатр продолжил то, с чего начал, нервно заламывая пальца на руках. Рискованно, особенно подмечая сразу вернувшийся на былое место страх и дискомфорт при упоминании имени Техёна в разговоре, но выбора не было. Если не решить ситуацию сразу, в будущем она доставит ещё больше проблем. Этого Джин хотел меньше всего. Немного замявшись и помедлив с ответом, блондин сдался, признавая то, чего от него добивался психиатр. — Полагаю, что да. — Хорошо, что ты понял. Мы твои друзья, Чимин, мы не желаем зла, — в этой успокаивающей улыбке и взгляде Чимин не раз подмечал некое сходство со своей матерью. Джину приходилось верить. Но чего-то в его личности всё-таки не хватало. Они отличались. — А теперь дай мне руку, дотронься до меня. Обычная просьба, чтобы проверить в порядке ли Пак. Но сейчас даже такая мелочь всё ещё казалась чересчур тяжёлой для его перенапряжённых нервов. Джин не давил, дружелюбно протянув ладонь и удерживая её на весу столько, сколько требовалось другу, чтобы остыть и наконец решиться. На этот раз всего минута. Совсем не много, если брать в расчёт их самое первое осознанное касание. Врач тогда потянул связки, удерживая руку в подобном жесте более получаса и терпеливо ожидая, когда Пак решится. Он смог, но цена была велика. Хотя, казалось. даже это было не важно. Эта уставшая и искажённая болью улыбка всё ещё была где-то глубоко в памяти Чимина, каждый раз помогая ему приходить к реабилитации всё быстрее. Он знал цену своей нерешительности. — Я не хотел, чтобы всё так… — нерешительно удерживая в подрагивающей ладони чужую теплую руку, Пак наконец смог расслабиться и снова прикрыл глаза. — Я знаю, — кратко пресекая любое возмущение движением руки, выскальзывающей другой, Джинн заинтересованно оглянулся к окну, снова привлекая к себе внимание. — У меня к тебе ещё один вопрос, но личного характера, — не давая времени на реакцию, парень сразу продолжил, выбивая своим вопросом из Пака последние остатки воздуха на сегодняшний день. — Тебе нравится Юнги? Он не смог ответить сразу, но и ответ его звучал едва ли внятно. Просто мычание с легким отрицанием, не более. Конкретики в нём не было. — Я просто подумал. Ты никогда не пускал к себе домой никого кроме нас троих. Помнишь, что было, когда я попросил привести Бетс? — возвращая взгляд к другу, Джин по-доброму поморщился. Кто же не помнил. Получасовая истерика Пака на тему нежелательных гостей и неуверенности в новой девушке психиатра была в их компании большой темой для шуток. — Почему Юнги можно? Ответа и на этот вопрос у истерично шарящего по полочкам в голове блондина не нашлось. Но голос подать было просто необходимо. Такие серьёзные заявления и вопросы были очень смущающими, и Чимин хотел бы, чтобы Джин больше не поднимал подобных тем, пока блондин сам не разберётся в собственных ощущениях. Юнги был ему кем? Юнги просто был. — В тот день, когда мы познакомились, я был слишком пьян, — замявшись и помедлив, блондин ещё тише, чем раньше, на грани шёпота продолжил. — Не знаю, почему извалялся в грязи, не подумал о больнице, даже не вспомнил про запрет. Просто по инерции привёз его домой, а понял, что сделал только утром, — Чимин не был уверен в своём ответе, но это всё, что он мог выдать без страха и утайки. Если раскрыть немного правды, ничего не случится. Тем более она никоим образом не давала открытых ответов на такие серьёзные вопросы, что задавал друг. — Я тебя понял. В следующий раз, — Чимину очень понравилась эта формулировка. «Следующий раз». Если Джин так говорит, следующий раз обязательно будет. — Вместо того, что бы пытаться узнать у Юнги о его прошлом, попробуй спросить его о том, как он живёт сейчас и чего хочет в будущем. Если хочешь построить с закрытым человеком хорошие отношения, не стоит в самом начале лезть в чужой шкаф и трогать его скелеты. Он всегда будет реагировать на это так же, как и сегодня. Поднявшись на ноги и мягко потрепав по голове уже не сопротивляющегося и не шарахающегося от касаний Пака, Джин привычно улыбнулся, показав на ключи от машины в руке, и удалился в коридор. Он позаботится о ребятах. На сегодня с Чимина достаточно эмоций. Откинувшись на спину и раскидывая ладони по сторонам от себя, Пак наконец смог расслабиться и выдохнуть. Когда входная дверь закрылась, тихая благодарность скрылась шёпотом в темноте ночи, и та незамедлительно утянула его сознание в сон.

***

If I Lose Myself Alesso vs OneRepublic — OneRepublic, Alesso

Немного потеплев, без личных ссор и склоков Кима и Мина, атмосфера в машине, когда троица ехала домой, заметно рассеялась. Из магнитолы Джина пели привычно лёгкие добрые песни, а Техёна на заднем сидении после панической атаки сморило, и он тоже провалился в сладкий глубокий сон, оставляя Джина с Чонгуком на обсуждение сегодняшнего вечера одних. Им и без лишних ушей было о чём поговорить. — Он в норме? — первым комфортную тишину прервал Чон, понимая, что волнение за Пака сильно перевешивает остальные другие вопросы, крутящиеся в голове ближайший час. Уточнять, кого именно он имел в виду, не требовалось. Несмотря на явную дистанцию между ними, Чонгук был для Чимина самым близким человеком из всей троицы. Своя долгая тернистая история дружбы и их отцы партнёры по бизнесу делали своё дело ещё с самого детства. Не назвать их отношения идеальными, но они, как могли, сохраняли этот баланс, оставаясь рядом и понимая, в каких ситуациях оба находятся. Люди с похожими проблемами должны держаться ближе. — Да, кризис миновал. И я узнал кое-что интересное, — мягко постукивая указательным пальцем по обивке руля, Джин хитро улыбнулся, притормаживая на светофоре. Гук и сам это заметил, поэтому в кратчайшие сроки выдал в ответ не утешительный для себя вывод. — Ему нравится Юнги, — не вопрос, утверждение. — Ага, и вот, что интересно — Техён мельком рассказал, что именно он такого сказал ему на балконе. Не находишь эту реакцию интересной? — Не дожидаясь реакции, психиатр продолжил. — Я очень сильно в нём заинтересован. Представляешь себе, какую пользу он может сыграть в выздоровлении Чимина. В подтверждении своим словам, слегка повернув голову, парень продемонстрировал свои горящие неподдельным восторгом глаза и тронулся с места, замечая боковым зрением смену сигнала светофора. Иногда Гуку страсть Джина копаться в чужих головах казалась жутко пугающей. Ему ещё очень повезло иметь весьма незаурядные проблемы и полную честность, когда дело касалось его собственных эмоций. Он был не интересным образцом, редко попадая на крючок любопытного фанатика. — Ты про побег? — получая лёгкий кивок в ответ, Гук довольно растянулся на пассажирском сидении и, собрав в уголках сузившихся оленьих глаз морщинки, впечатал взгляд в зеркало заднего вида, на сопящего Техёна. — Чем-то похож на меня, только опасней. Он мне нравится, — невольно погружаясь в воспоминания прошлого, Чон прищурился и шумно выдохнул. Они и правда были похожи. Намного сильнее, чем казалось на первый взгляд. Вот только судя по Юнги, он никогда бы не поступил с Чимином, как это сделал Гук. Его никто не винит за ошибки прошлого, но это чувство всё ещё осталась сидеть в сердце, отказываясь покидать законное место. — Как думаешь, получится у меня вытянуть из него информацию, не получив бабочкой*¹ в печень? — глупой шуткой отвлекая Гука от размышлений, парень вернул взгляд на дорогу. Джин не боялся травм и всегда с интересом хватался за самые сложные и нетипичные случаи. Это Чона в нем и пугало. Безоговорочная страсть к своему делу, на которое не жалко было даже жизнь поставить. Отводя влюбленный взгляд от зеркала и возвращая его к водителю, Гук немного приподнялся и одним словом выстрелил грубый ответ прямо в скулу ещё сильнее повеселевшего врача. — Псих. В ответ друг только пожал плечами, отодвигаясь к окну, отвоёвывая личное пространство, пропустив мимо явное предостережение, перевёл разговор в шутку, говоря, что на днях запишется на приём к Бетс, чтобы проверить его догадку. Он не запишется. И юная, влюблённая в него по уши американка Бетси Стин никогда не назовёт его психом. Разве что ненормальным гением в качестве комплимента. Из всех троих только Гук со своими связями совсем немного знал о темном прошлого врача, по студенчеству обтоптавшим все пороги гангстерских семей с просьбой взять его в одну из организаций. Хорошо это или плохо — не понятно, но его так и не приняли, ссылаясь на возраст, а парень стал отличным специалистом в другой области. Отличным врачом, так и не расставшимся с мясницким ножом, крепко закреплённым под его сидением, и пары тройки непростых знакомых в Корее, от которых точно не жди ничего хорошего. Юнги не спрятаться так просто. Он уже потерял бдительность.

***

mr. Sandman — sym

Мин уже и забыл, когда в последний раз вливал в себя такое больше количество алкоголя вперемешку с таблетками. С веселых, беззаботных деньков в Квазаре прошло слишком много времени. Он уже не уходил со сцены в гримёрку в компании по меньшей мере трех женщин, его не трепал по голове Намджун, срубивший на его выступлении очередной заслуженный куш, и он не делил с братом блондинок, обыгрывая того в бильярд. Тогда такое количество наркотиков вызывало лишь смех и веселье. В той атмосфере, да. Но многое за последние месяцы изменилось. Даже сам Юнги начал ощущать себя другим человеком. Никакие вещества и алкоголь больше не приносили расслабления. Чувства вот уже как два месяца были натянуты, как струна, даже во сне не позволяя расслабиться и продолжая слушать окружающую обстановку, поджидая убийц. Его психика рушилась быстрее его тела, а это пугало. Шатен, как мог, догонял собственную смерть, видя только в ней полное решение всех своих проблем, но каждый раз оступался и та, махнув косой, скрывалась где-то в тени. Чем дальше Мин заходил в своих истязаниях, тем живучей становился. — Два Амп*², — еле придерживая собственное тело рукой о грязный, обшарпанный дверной косяк знакомого притона, Юнги закашлялся и, согнувшись пополам, понял, что из разодранного, охрипшего горла прямо на пол вылетает кровь вперемешку со слюной. Старая худощавая продавщица даже глазом не моргнула, кивнула, скрываясь в глубине квартиры, не возмущалась такому резкому ночному визиту. — Держи, — протягивая парню два пакетика и быстро спрятав за спиной скрутку денег, женщина не поспешила закрыть дверь, немного оглядывая подъезд из-за приоткрытой двери и продолжила. — Нам привезли иней*³ из Афганистана новой поставкой. Такой чистый будет не скоро. Есть интерес? Юнги зарекомендовал себя тут «честным» наркоманом. Не шумел, платил сразу и лишний раз не отсвечивал, стараясь не задерживаться у места торговли. В общем, был надёжным и не мешал. Таких дилеры любили и частенько подбрасывали товар получше. Равноценный обмен. Безопасность на безопасность. В грязных веществах часто было намешано столько лишнего, что летальный исход был не редкостью и от одной дозы. — Сколько? — без лишних вопросов доставая вторую начатую пачку, Юнги, зайдясь в очередном кашле, передал ту торговке. Видимо, успел-таки где-то заболеть, пока расхаживал на улице одетым не по погоде. Бегло пробежавшись пальцами по развёрнутым купюрам и с математической точностью, как калькулятор, рассчитывая парня, женщина изрекла: — Немного, но на один раз хватит. Коротко кивнув ей в одобрительном жесте, парень бегло оглянулся и быстрым движением спрятал новый свёрток за пазухой. Во вторую руку женина протянула ему небольшую упаковку таблеток. — Что это? — нужный вес он уже захватил. Тащить на себе что-то более опасное не хотелось. — Таблетки от ангины. Если помрёшь за углом, потеряю клиента. Кто бы мог подумать. Морщинистая, седая женщина, торгующая смертью, сжалится над кем-то, вроде него. Нечастое явление в их кругах, но услуга за услугу. Юнги благодарно кивнул и забрал лекарство, предупредив торговку, что на входе дежурит наряд. Дальнейшие её действия уже не его проблемы. Он оповестил. А сам, не мешкая, обмотал кулак в рукав ветровки, пробил подъездное окно второго этажа, выходящее на другую сторону, и так же быстро скрылся в кустах, пока на звук не пришла полиция. Юнги, обмякшего и испачканного в собственной крови от кашля, нашёл его начальник. Парень валялся у стены заброшенного здания, где он сегодня выбивал из должника деньги. Куда идти он не знал, поэтому по инерции ноги принесли его туда, где он уже был. В случае опасности отсюда можно было легко скрыться. Правда не в его нынешнем состоянии. Сквозь сладкую пелену нового вещества, к которому ещё не было привыкания и иммунитета, Мин сначала различил тихие шаги. Позже нервное дыхание. А как холодные руки обхватили трясущееся лицо, с силой дёрнулся, выхватывая себя из сладкой пелены забытья и расслабления. Помогло мало. Мышцы не отзывались, отказываясь даже стараться и обмякая также быстро, как и напряглись. Он мог лишь беспомощно растечься по полу и сильнее зажмурить глаза, отказываясь смотреть, кого там принесло на его голову. Если не убийц, то всё равно шансов, что его в таком состоянии не убьют, мало. — Ну и что ты творишь, дурачье, — громко ругаясь и ударяя Мину по барабанным перепонкам своим хриплым голосом, усатый мужчина без стеснения подхватил его тушу на руки, с усилием взваливая того на спину. Не оставлять же тут валяться. Остатками сознания поймав знакомый голос, парень уже без сопротивлений отдался на его растерзание. Сегодня снова повезло. Логично не получив ответ, мужчина только недовольно хмыкнул, неспеша потащился в сторону производства, где был начальником. Задерживаясь сегодня на работе, он не планировал надрывать и так больную спину, спасая идиота Мина от его же проделок. Хотя отношение к шатену всегда было немного снисходительнее, чем к другим сотрудникам. Спокойный, прилежный и честный, насколько позволяла его ситуация, Шуга был для него отличным помощником. Терять такого себе дороже. Да и каким бы ни был он строгим начальником, человек он был добрый. Ему было ради чего жить. Пришёл в себя Мин не так, как планировал изначально. С усилием открыв слипшиеся веки, парень первым делом увидел не адскую печь с дьяволом, а своего усатого начальника. Хотя разница небольшая. Ему удалось даже весело хмыкнуть от собственного сравнения, понимая, что будь у него чуть больше денег и будь сегодня доза больше, он точно не пришёл бы в себя до утра. Продолжая поливать холодной водой лицо Шуги из шланга, мужчина только тихо ругался и, не скрывая беспокойства, трепал того по плечу, приводя в чувство всё сильнее. Когда пелена с глаз полностью спала, Мин с усилием поднял голову и пару раз утвердительно кивнул. Мол, всё, хватит, я в порядке. Шепча одними губами ответ, он обессиленно прижимался к земле, не имея сил встать, но уже не испытывал нужного забытья. Старые мысли о блондине, словно сорвавшись со сдерживающей их цепи, новым, ещё более сильным потоком, полились в голову. Виски било нещадно, но страдания не казались чем-то страшным. Он чувствовал, что заслуживал их. Уже пришедшего в себя, но обессиленного Мина, мужчина, ворча, снова поднял на подкашивающиеся ноги и, закинув его руку себе на плечо, поплёлся к старым пятиэтажкам через дорогу, в окнах которых горел тёплый, по-семейному приятный свет. И даже несмотря на то, что Шуга уже был в состоянии бегло и, запинаясь через шаг, передвигать ногами, начальнику это помогало мало. А Юнги ведь даже не знал его имени. До встречи с Чимином ему вообще редко кто протягивал руку помощи. А стоило взору птенчика пасть на него, как весь мир словно сошёл с ума. Под ладонями он чувствовал тепло чужого тела, что поддерживало от падения, а в кармане ветровки приятно грела пачка таблеток, что ему дала заботливая дилер. Такое было с ним впервые за три месяца проживания в Нью-Йорке и вечных перебежек с место на место. Первое время он жил на одном адреналине, а сейчас, когда сил уже почти не осталось, словно сама вселенная благоволила ему, посылая помощь, откуда он совсем не ждал. — Ох, и тяжёлый ты, чёрт, — недовольно бурча и удобнее облокачивая на себя Мина, мужчина негромко шипел от стреляющей боли в спине и не спеша передвигал ногами, давая парню необходимые передышки. — До бессознанки себя довёл. Что случилось, поругался с подружкой? Юнги не особо горел желанием отвечать, но язык не держался на месте, опережая его. Завтра пожалеет. — Да пошёл он, — с досадой выругавшись, Мин лишь хмурится и до боли стискивает подставленное плечо, опасаясь упасть. — Он? — мужчина, проигнорировав грубость, заинтересованно повернул в сторону шатена голову и левой рукой нащупал в кармане дутой куртки ключи. — Ебучий Техён со своими нотациями о том, как мне жить. Мужчина не знал, кто такой Техён, но судя по реакции шатена на свои же слова, стало ясно, что он явно недолюбливает упомянутого парня. Унять интерес он уже даже не пытался. Когда ж ещё получится выудить из молчаливого шатена хоть каплю информации, как не сейчас. Алкоголь, всё ещё бурлящий в отравленной препаратами крови, выходил дольше и всё ещё делал своё дело. — Техён это кто, её друг? — Да его, ну, в смысле, ее друг, — немного осекаясь на обозначении пола «проблемы» он продолжил. — Бесит жуть. Один мозгоправ с дежурной улыбкой, от которой жуть по спине бежит, второй качок с обложки, а Техён просто мудак. Чётко и ясно. Они не друзья Мину, это понятно сразу. По злым глазам, интонации и доле грусти в охрипшем от кашля голосе. — Вот это у нее компания, конечно, не в завидном ты положении. Слез бы для начала, а там, глядишь, побольше шансов будет. — Слез? — непонимающе хмуря брови, он только нашёл в себе силы повернуть голову в сторону усатого мужчины. — С наркоты, — грубо говорить такое наркоману со стажем. — Не прикидывайся, все заметили, что после обеда ты пропадаешь и потом работаешь через пень колоду. Я не вечно буду спускать тебе это с рук. Мужчина хоть и был добряком по натуре, но ангелом не нанимался. У него всё по справедливости. Сколько заработал столько и получил. Никаких исключений. — Простите, босс, но с наркоты не слезу. Не смогу уже, — горестно мотая головой из стороны в сторону и возвращая взгляд на грязные ступени, он не соврал. Сам он точно не справится с такой зависимостью. Наркотики как оковы. Чем сильнее дёргаешься, тем туже верёвка затягивается на шее. А шатен уже и так порядком набегался. Бросать не было ни сил, ни желания. — Так и ласты склеить недолго, — заводя парня в дом и облокачивая того на стену коридора, мужчина коротко кивнул жене, появившейся на секунду в проёме, и та, сразу заметив Мина, скрылась в свете кухни. Пахло у них приятно. Домом. Юнги такое на себе не ощущал никогда. — Помру на работе, так скиньте в реку, искать меня никто уже не будет, — горько усмехаясь от правды и щурясь от света лампы, парень лениво следил за чужими руками, стаскивающими с него ветровку и ботинки, а потом, лениво потянувшись, выудил оттуда пачку подаренных ему таблеток. — От ангины. Я заболел, — уточняя, что это за препарат, он пихнул пачку в карман джинсов и, снова облокотившись о поставленное плечо, доверчиво побрёл вглубь квартиры. Он не осматривался. Не нашёл в себе сил пятнать такой тёплый уют своим грязным замыленным взглядом. Он тут лишний. — Да ладно тебе нагнетать, а подруга эта твоя? — снова возвращаясь к интересующей его теме, усатый легко толкнул ногой дверь гостиной и повёл уставшее тело Шуги к одинокому, явно просиженному хозяином в одном месте дивану перед телевизором. — Да хера с два она теперь в мою сторону посмотрит вообще, — опускаясь на мягкую пружинистую поверхность, он наконец смог расслабиться, прикрывая глаза. — Да мне это и не надо, — горькая ложь. Надо, очень надо. Но страх за его жизнь был сильнее чувств. — Да ладно, вот увидишь, сама вернётся. Раз еду тебе давала, значит не просто так, помяни моё слово. Я со своей женщиной также начинал. Кратчайший путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — подсаживаясь рядом, начальник по-доброму похлопал плечо парня большой мозолистой от усердной работы рукой, и благодарно чмокнув в губы жену, вошедшую со стаканом воды и двумя пирожками для гостя, поставил всё это на прикроватный столик, пихая Мину стакан в руку. «Чем не правда?» — подумалось Юнги, но вспомнив вкус Чиминовой стряпни, он сразу осёкся. — Она отвратительно готовит, — Юнги, немного дёрнувшись от вкуса выуженной таблетки на языке, поморщился и осушил стакан воды до дна. — Не проблема, начало ведь уже положено, — хрипло поднимаясь с дивана и потягивая затёкшую поясницу, он продолжил, пожирая Мина своим холодным, но по-отцовски серьёзным взглядом ледяных голубых глаз. — Тем более, своего она добилась. Вот тут, — он задрал руку и потыкл Юнги пальцем где-то в области сердца. — Она уже глубоко. Лежи, отдыхай, завтра разбужу на смену, и только попробуй мне тут повыкобениваться. — Понял босс. Спасибо вам, — благодарно кивнув и завалившись на бок прямо в уличной одежде, парень сразу прикрыл веки, не находя в себе больше сил шевелиться. Еду он прикончит утром. — Должен будешь, шкет.