Drugs

Pistol Pistol (Remix) Album Version (Explicit) — Obie Trice Мыслями Юнги понимал, что Тихуан был лишь первым этапом череды опасных событий, следующих за ним по пятам. Дальше — хуже, учитывая, что с ним в лодке теперь четыре совсем неподготовленных человека. Первое, но далеко не легкое испытание он прошёл не один. Это осознание запоздало догоняло его, пока не перестало потряхивать и зудеть от ран тело, посылая по рукам и ногам волны судорог. Но потянет ли он остальных в это болото дальше? Тысячу раз из тысячи вопросов он ответил бы — нет. Умирать самому не страшно. Но сегодня, он в очередной раз убедился, что смерть тех, кого ты считаешь близким, в разы страшнее. Его семья привыкла к смерти, идущей по пятам. Отец и брат, должно быть, просто подобающе закопали бы его под забором, как собаку со священником, и пошли дальше. Но его новая семья так быстро его смерть не забудет. Рушить их жизни и дальше он не имел никакого права. В попытках отключится от этих мыслей, Юнги принялся судорожно запихивать сахар в пакетиках, который так нравился Чимину, по карманам и уводить поток дум в сторону преступности домов в Корее. Предположительно там сейчас творится бардак. Какое-то время после смерти сына важного мафиози в преступном мире все залягут на дно. Полиция первое время будет пристальнее наблюдать за шайкой, в надежде поймать хоть одного из системы, а имя отца Тихуана и его проступок пройдут девять кругов сплетен, ни одна из которых не будет близка к истине. Новости о такого рода вещах неизбежно становятся обнародованы спустя какое-то время. Хан, отец китайца, своими руками только ускорил процесс, раскрыв своё падение. — Как-то скучно, я думал, будет драка и перестрелка в стиле гангстеров из Гарлема, — расстроенно дуя губы и растягиваясь на столе кафе, Техён скучающе сверлил глазами снова молчаливого Юнги. Ким солгал бы, сказав, что ничуть не испугался. Но он и правда ожидал чего-то грандиознее, чем десятиминутная потасовка в переулке, где они чудом взяли верх. Представление о мафии через призму фильмов у него было весьма стереотипное. — Это корейская мафия, Техён, а не хулиганы с улицы. Тем более мы не в кино. Гангстеры с Гарлема делают себе шоу, теряя людей пачками. Мы же стараемся выйти из драк с минимальными потерями, — не став привычно отмалчиваться и игнорировать, Шуга махнул головой и посмотрел на парня в ответ. — Плюс корейская полиция намного строже американской, — добавил Пак, запихивая в рот очередную ложку мороженного. Юнги давно заприметил нездоровую тягу блондина к сладкому, но в последнее время она перешла все границы. Чимин из-за стресса поглощал ненормальные количества сахара даже в чистом виде, таская у Джина с кухни сладкие кубики из специальной баночки. — И как в тебя помещается столько сладкого? — Морщась, шатен повернулся к Чимину и без спроса забрал чужую вазочку с ложкой, чтобы самому попробовать. Об этом решении он быстро пожалел. Холодный десерт раздражал и без того пострадавшее ранее горло, и даже охлаждающий эффект не возымел успеха из-за количества сахара. — Для человека, которого буквально называют сахар, ты как-то слишком сильно не любишь сладкое, не находишь? — грубо забирая мороженое обратно, Чимин наморщил нос и не отказал себе в удовольствии ударить чужую руку пустой ложкой. Сам от такого действия он пришел бы в ярость, но Юнги, даже не моргнув глазом, хмыкнул и отвернулся. —Ш-У-Г-А, меня называют Шуга, а не Шугар, это разные слова, Птенчик, — произнося слова по слогам, Юнги отвернулся и подмигнул официанту, передав ему чаевые, забрал свой сэндвич и пакет, который точно не в ходил в меню. — А там что? — оживившись, Техён приподнялся и заглянул в пакет, перехватывая его из чужих рук. — Фу-у. — Фу, это подставлять мужику зад, а это мандарины, — забирая обратно свои фрукты, Мин принялся быстро расправляться со своим обедом. — Ты пожалеешь о своих словах, — обиженно фыркнув, Ким отвернулся и лег в объятия Джина в поисках утешения. Чонгук рядом, не сказав и слова, тихо посапывал у стены. Ему сегодня досталось наравне с Мином, и подобное оказалось для Чона слишком даже с его опытом в уличных боях. От усталости и боли его вырубило почти сразу, как они добрались до диванов. По дальнейшему плану Джина, они всей компанией, избегая приключений, ждали Бетс, которая заберет их на своей машине, но в последний момент всё как обычно поменялось. В кафе с тихим звоном колокольчика вошел мужчина, который при виде компании резко остановился. Юнги, тонко считывающий обстановку, тоже сразу оживился, но заметив лицо гостя, запоздало опустил голову. Прятаться уже было поздно. — Шу-у-уга, — нараспев произнеся чужой псевдоним, мужчина плавно приблизился к их столу. — Давно не виделись, шкет. За спиной мужчины неловко мельтешила низкая женщина. — И тебе не хворать, Гордон. Как жизнь? — понимая, что прятаться поздно, Мин натянул на лицо фальшивую улыбку и немного отклонился из-за напора слишком радостного старому знакомому Пака. — Гулял с женой, а ты, видимо, весело проводишь время с друзьями. Привет, Чимин, — кивая блондину под заинтересованные взгляды, мужчина указал на свою жену. Рози кивнула шатену, растянув на лице приветливую улыбку, а остальным просто послала тихое приветствие. Жена Гордона всё ещё была красивой низкорослой блондинкой, какой её запомнил Юнги. Новой её стороной оказалась излишняя скромность. Не то что бы Мину это не нравилось, но люди, похожие на Пака, со своей перчинкой, привлекали его больше. Тряхнув головой и отгоняя лишние мысли, шатен отвернулся. -Да нет, я… — в связи с последними событиями назвать ребят чужими язык не поворачивался. Секундную нкловкость прервал Техён, с улыбкой протянув бывшему боссу Юнги руку. — Меня зовут Техен, тот, что сидит рядом, — Джин, а тот, что спит у стены, — мой парень — Чонгук. С Минни вы, кажется, уже знакомы. Гордон тепло принял такую открытость и тоже протянул руку в ответ, не показывая отвращения к ориентации его нового знакомого. — А, так вот что. Шуга немного рассказывал мне о вас. Без обид, цитирую его слова. Ты кажется… — обращаясь к Джину, мужчина немного помедлил, потерев подбородок и оценивая внешний вид новых знакомых. — Психиатр, по которому плачет больничка, он, — указывая на Чонгука, Гордон продолжил. — Качок без мозгов, а ты… — Обычно он называет меня Дуфи или придурком, который лезет не в свои дела, — ответил за него Ким, натыкаясь на короткий виноватый взгляд карих глаз. -Да, — щёлкая пальцами, мужчина кивнул. — А меня зовут Гордон, а это моя жена — Розалин. Юнги некоторое время работал на меня. — Наверное выбивал долги из плохих парней? — хохтнув, не подозревая, что на половину он прав, Техён продолжил. — Рад знакомству с ещё одним человеком, которому Юнги не разбил лицо, — собирая в уголках глаз морщинки, Ким обнажил свою самую обворожительную улыбку. — Раз такая пляска, не сочтите за наглость, у вас не найдётся немного бинтов? — Бинтов? — впервые за весь разговор Розалин сама подала голос, пока виноватый Юнги сжимался на своём месте под весом вины всё сильнее. Показывая свои руки, Техён кивнул и дернул за одну из старых повязок позаимствованных у Пака, обнажая раны на ладонях. В ответ женщина лишь ахнула и, забрав у мужа ключи от машины, мигом унеслась на улицу. Когда она вернулась с аптечкой, Гордон уже занял место за их столом и весело общался с проснувшимся Чонгуком. По рассказу мужчины, его жена работала в больнице, и сейчас быстро всех подлатает. Дожёвывая очередной пончик, Пак бегло ввел пару в курс дела их последнего приключения, упуская некоторые детали. Но ни Рози, ни Гордон предусмотрительно не стали спрашивать лишнего, заметив тяжёлый взгляд Юнги, нервно поедающего свои мандарины. — А ты всё так же не можешь расстаться со своей гадостью? — махнув в сторону уже наполовину пустого пакета, Гордон рассмеялся. — Даже не знаю, от чего ты зависим больше. От них или… Договорить мужчине не дали сразу два голоса. Взволнованный Чимин и грубый Юнги. — Не надо. — Заткнись. Юнги не скрывал своей зависимости, таская с собой запасы наркотиков на пару лет тюрьмы так точно. Но он ещё не был готов так открыто говорить об этом с сидящими за столом людьми. О его пристрастии из всех точно знал только Чимин, и догадывался Джин. Обнажаться перед всеми ещё сильней он не имел никакого желания. Его характер, даже несмотря на явное сближение с компанией, всё ещё был тяжёлым в отношении каждого из парней. А закрытость и хмурый вид никуда не пропали. Гордон сразу затих, виновато поджимая губы, а Мин, и не думая извиняться, отвернулся. Повисшую тишину прервал тихий звонок телефона. Достав вибрирующий аппарат, шатен сразу нахмурился и без объяснений, покинул кафе. Все, кроме Гордона, знали, что у Юнги нет телефона. Кому он принадлежал, догадаться было не сложно. Вопреки излишней осторожности все неосознанно напряглись. Мужчина же, считав это по-своему, сразу оживился и подал голос. — В этом нет ничего такого. Юнги хоть и груб, но добрый парень, не переживайте по поводу его слов. Не став спорить, остальные просто кивнули, замяв ситуацию, а Пак, извинившись, встал и пошел следом на улицу за Юнги. Мина он обнаружил сидящим на тротуаре, у дороги, а перед ним разбитое вдребезги устройство, что ранее он точно видел исправным. Чтобы там ему не сказали, настроение шатена было не из лучших. — Ты знал, что у креветок сердце находится в голове? — превозмогая тревогу, Пак аккуратно присел рядом, стараясь не думать о грязном тротуаре под собой. — Что? — К чаю человек привыкает быстрее, чем к героину. — А? — Если на тебя нападёт крокодил, ткни ему палец в глаз, и он разожмёт зубы. — Зачем ты это говоришь? — нахмурившись, Мин поднялся на ноги, отвлекаясь от телефона на земле, и протянул блондину руку. — Встань, тут грязно. — Не знаю. Но ты ведь удивился, — возвращая на лицо коварную улыбку, зная, как она нравится Мину, блондин с удовольствием принял руку и встал. — Любой удивится, когда ему говорят чушь. — Юнги, ожидаемо хмурый, пихнул Паку в руку мандарин и принялся отряхивать его пальто. — Ты не любой, и это не чушь, а реальные факты, — Чимин, уже перестав удивляться странному поведению шатена, спокойно принял помощь. Всегда, когда Юнги волновался, он либо уходил курить, либо начинал делать странные вещи, лишь бы чем-то занять руки. Пока только Пак заметил его милую привычку, поэтому с детской радостью наблюдал за чужими стараниями, пока Мин не привел мысли в порядок. Прямо перед лицом шатена появилась уже чистая мандаринка. — Бери, не люблю цитрусы, — выбрасывая шкурку в ближайшее ведро, блондин снова улыбнулся и толкнул уже жующего Мина в плечо. — А ты, значит, любишь мандарины? Сразу отвечать Юнги не стал, сперва дожевав фрукт и, уже вернувшись в кафе, пустил в сторону блондина пристальный взгляд. — Если кому-то расскажешь — убью, — парень продемонстрировал сцену показательной казни и пропустил хохочущего собеседника за стол первым. Все сразу оторвались от беседы, наблюдая за этими двумя, но, судя по реакции младшего, угрозы реальной расправы не было, поэтому они продолжили оживлённо обсуждать повышение налогов и по очереди подвергаться пыткам Розалин, которая обрабатывала мелкие раны спиртом из автомобильной аптечки. Вечер закончился для Юнги и Пака так же неожиданно, как и любой из всех, что они проводили вместе. Бетси забрала Джина и остальную компанию с собой под предлогом «психологической помощи пострадавшим», а они поехали с Гордоном. Мужчина обещал довезти всех в целости и сохранности прямо к дому, поэтому Мин, устав за день, сдался на его уговоры и спокойно задремал на плече Пака, выдохнув. Чимин, и сам разомлев в теплом салоне, полностью в первые за день смог расслабиться и мило беседовал с Розалин, с которой у них нашлось множество общих тем. Оказывается, женщина, как и он, болеет ОКР, и сейчас прекрасно живёт, почти не вспоминая о заболевании. — А как проходит то, о чём мы болтали в прошлый раз? — Наблюдая на парней в зеркало заднего вида, тоже вклинился в беседу Гордон. — Понемногу, — увилисто ответил блондин и, улыбнувшись, поправил скатившуюся с плеча Юнги куртку мужчины, которую он использовал как одеяло. На самом деле Чимину, наверное, сильнее всех хотелось помочь Юнги с его зависимостью. Но раньше ситуацию обостряла опасность преследователей. А сейчас он просто боится быть радикальным. Юнги уже начал метать в него колкости, стоило только спросить про наркотики. Как поступать в сложившейся ситуации дальше, идей пока не было. Лучшим исходом для обоих было бы, если Мин сам обратится за помощью. Давить на него значит разрушить всё то доверие, которое Чимин кропотливо выстраивал между ними. *** Hungover In A Church Pew — Jelly Roll Ночь совсем незаметно заявила свои права. На полпути, когда Юнги открыл глаза, машина тихо пересекала Бруклинский мост, слепя фонарями. Пак, не двинувшись с места, тоже задремал, будучи укутанным лишь частично и отдав большую часть тепла Юнги. Шатен, потирая глаза, поднялся и подвинул ткань ближе к блондину, возвращая куртку на его сторону. Он не замечал улыбчивого взгляда старого начальника в зеркало заднего вида так же, как и не замечал ничего вокруг, кроме Чимина с того момента, как воздух снова начал поступать в лёгкие на том холодном асфальте. Или это произошло ещё раньше? В тот день, когда Пак открыл дверь своего дома и пригласил его войти? Или когда испуганно смотрел на него, придавленный к земле какой-то странной палкой? Возможно, с того дня, как Юнги, переборщив с наркотиками, открыл глаза и впервые увидел это лицо, приняв его за очередную галлюцинацию от таблеток. Нельзя сказать точно когда. Но можно сказать, что «так» он точно ещё не смотрел ни на одного человека и, кажется, уже не посмотрит. Как назвать это чувство, он не знал, но чувствовал. Впервые за столько лет чувствовал хоть что-то. Музыка Гордона заела на одной песне почти всю оставшуюся дорогу, и Юнги давал сотню на то, что ещё пару дней будет петь её в голове без остановки, стоит блондину хоть на секунду показаться в поле его зрения. Кроме него больше ни один человек не мог ассоциироваться с ней. Похмелье на церковной скамье? Да. Чимин был его похмельем перед лицом одного единственного Бога, в которого он даже не верил. Но готов был поверить, лишь бы никогда больше не видеть, как этому человеку причиняют боль. Когда они подъехали к дому Чимина, того пришлось разбудить, но даже сонный, он сразу нащупал на сидении рядом чужую ладонь своими израненными пальцами, и только потом раскрыл глаза. Открыл бы он их так легко, если бы тёплой руки, покрытой шрамами, там не оказалось? Юнги так часто задавался глупыми вопросами всю эту поездку, что уже сам не знал, куда деваться от своей дурной головы. — Вставай, птенчик, мы дома. «Мы». «Дома». У них не было дома и никаких «мы». Но разве так сложно просто дать каждому помечтать совсем немного? Совершенно нет. Бог позволил этим двоим помечтать сегодня вечером, строя для них лучшее будущее, о котором каждый о них не смел и мечтать. — Угу. Их дом не изменился за пару суток отсутствия. Эта новость каким-то слабым теплом растеклась у Юнги в груди в тот момент, когда он устало упал на диван в гостиной. Недолго задержавшись в комнате, Чимин вернулся уже в пижаме и упал рядом, потеснив шатена. — И что ты тут делаешь? — приоткрывая один глаз и лениво забрасывая руку на ворочающегося в поиске нужной позы парня, Юнги издевательски хмыкнул. Он и сам понимал, что расставаться с блондином сегодня он точно не хотел. Не из-за страха, а просто так. — Если ты думаешь, что после сегодняшнего я оставлю тебя одного, ты сильно ошибаешься, — устроившись прямо напротив чужого лица, Пак тоже удовлетворённо улыбнулся и ущипнул шатена за бок, вызвав у парня смех. — Могу и прогнать, — вопреки словам, рука обвилась вокруг чужого тела крепче, притягивая к себе. Пак еще шире улыбнулся и, немного выждав, тоже закрыл глаза. Но так просто давать спать Мину он не собирался. Не в его стиле. — Юнги. Когда блондин говорил, теплое дыхание опаляло лицо напротив, и Мин, в страхе нарваться на чужой взгляд, перед которым он слаб, оставил глаза закрытыми. — М? — Фламинго едят с перевёрнутой головой. — Что? Но ответа он уже не дождался, спустя пару минут провалившись в сон, и ощущая лёгкое прикосновение к губам. Оно, вопреки его подозрительности, совсем не побеспокоило. Даже наоборот, одним лишь фактом своего существования, прогнало из головы последние мысли и переживания не выходящие из головы последние сутки.