Drugs

Мягкие женские руки с трепетом поправляли его волосы, пока губы нежными поцелуями покрывали лицо. Он чувствовал её мягкое дыхание, слышал тихий голос, нашёптывающий, что всё будет хорошо. Тепло кровати, как перина, обволакивало сознание, не позволяя очнуться. Конечности свело в мягкой истоме, как после хорошего героина, и просыпаться совсем не хотелось. Везде были перья. Мягкие. Пушистые. Они щекотали нос и босые ноги, пока свежие наволочки на верёвке развивал ветер. Под ногами росла свежая зелёная трава, контрастируя на фоне синего-синего неба без единого облака. Это место было лучше рая. До того момента, пока он не обернулся, услышав своё имя. Или не своё. — Шуга!  За спиной парня, за пределами видения всё это время зияла бесконечная пустота, черная, как космос. И она звала. Боковым зрением он заметил худой силуэт и мягкие чёрные локоны, завитые в кудри, которые полоснули по щеке. Эта спина и этот затылок уже были ему знакомы. «Мама» - сразу пронеслось в голове. Юнги прокручивал момент её ухода в голове сотни. Нет. Тысячи раз, пока сам не начал сомневаться в том, что видел. Это была та самая спина, которая навсегда исчезла, оставив его одного. В том  же коротком белом платье и с татуировкой смерти на спине. Эта коса напоминала ему о том, что всё в мире не вечно и какова цена защиты от неё дорогих тебе людей.  — Шуга! - снова кричала пустота.  Мин зажмурился, заслоняя глаза от солнца ладонью. Едва различимые образы начали один за другим появляться в темноте, когда он пригляделся. И он пожалел, что посмотрел. Этот переулок, этот день он помнил так хорошо, словно это произошло вчера. Словно кадры из плохого кино складывались в картинку перед глазами. Из-за угла показались три худых ребёнка и спустя минуту, когда небо вспыхнуло яркой вспышкой, заглушая запоздалый гром, началась стрельба. Он попытался зажмуриться, но на обратной стороне век вечным шрамом был выгравирован момент осады на него и его новую семью. И то, как покрытая огромной татуировкой спина резко выросла перед ним, несколько раз дернувшись перед тем, как он ослеп навсегда. Их руки были покрыты кровью.  — Мама! - Теперь кричал уже он. Сил терпеть больше не было. Юнги, резко раскрыв глаза, сорвался вперед в темноту. Оборачиваться назад на поле желания больше не было. Там ему нет места. Там не было дорогих ему людей. Знакомый ему человек осел на землю и татуированное тело, покрытое дырами словно решето, показалось ему чужим. Он не видел крови. Лицо шатенки улыбалось, когда она увидела сына, а его точная копия прямо за ними зло смотрела на них, прикрывая руками чужую рану и крича уже парню.  — Юнги! Помоги мне!  Но он стоял на месте не в силах отвести взгляд от знакомого, немного постаревшего за годы лица. Оно улыбалось глядя на него из-за приоткрытых век.  — Живи, сын, - прошептала она иссохшими бледными губами перед тем, как кровожадно улыбнуться и умереть.  — Шуга! – снова закричал пустота.  — Юнги! - кричала его копия. – Её ещё можно спасти, помоги мне! - но Мин не двинулся с места, улыбаясь так же кровожадно, как и женщина перед ним. — Да, мама.  ***  Dancing in the Moonlight Toploader  Идеальных семей не бывает. Джинн был убеждён в этом до последнего, пока жизнь не связала его с девушкой по имени Бетси. Они познакомились в Париже на собрании для психиатров. Небольшой ужин в кругу коллег по цеху и обмен опытом. Они расстались в аэропорту на следующее утро из-за разных рейсов, но снова встретились в Нью-Йорке из-за того, что рейс Бетси задержали. Врачи не верят в судьбу. Но спустя пару свиданий Джин готов был поверить. Наполовину француженка, наполовину американка, девушка приятно удивляла его с каждой из своих открывшихся сторон. Они не спешили заводить отношения, весело коротая вечера как друзья и прогуливаясь по красивым местам Нью-Йорка.  Пели одни и те же заедающие песни, играли в глупые игры на телефонах в гостиной, а позже, когда съехались, даже оборудовали комнату с двумя компьютерами для этого. Их пару нельзя было охарактеризовать иначе, как «родственные души». Перед ними уже был один такой пример «идеальной» пары в виде лучших друзей Джина - Чонгука и Техёна. Они не стремились, но не иначе, как случайно, стали на них походить. Парная одежда, постоянный коннект и полное понимание. Найти такого человека - самая большая удача в жизни, ведь ни деньги, ни материальные блага не заменят тепла человека так же, как и вы влюблённого в вас до конца жизни. — Если и стоит за что-то бороться, так за любовь, - растягивая губы в улыбке, Джин слегка дёрнулся от прилетевшего шлепка в лоб, наморщившись. Бетс, сидящая на диване, немного нависая над опустившимся у её ног парня, хмурилась. Она не на шутку испугалась звонку Чимина из кафе, попросившего забрать его с парнями и отвезти в больницу. Ещё сильнее она запаниковала, когда увидела на входе в кафе курящего Техёна с перемотанными руками и Юнги, лицо которого больше напоминало боксёрскую грушу. Как потом оказалось, из драки Джин единственный вышел без повреждений, но все, один за другим, не исключая Мина, выслушали часовую лекцию об осторожности, ответственности перед другими людьми и ненужном молчании. На удивление, правда, слушал её только Юнги и Джин, который всегда делает виноватый вид щенка. В отличие от её парня, Мин коротко кивнул, когда она закончила, хлопнул девушку по плечу и, извинившись, удалился на улицу в машину Гордона, который вызвался их подвести. Чонгука же с переломом ребра от столкновения со стеной пришлось доставлять в больницу незамедлительно. — Я прибью тебя, понял? – тыча парню пальцем меж бровей, девушка не переставала хмуриться, представляя в голове ужасные картины происходящего в той передряге, о которой ей бегло поведал Техён. — Би, сейчас я хочу лишь твоих круасанов с фисташками и поцелуй. Могу я надеяться на это? – виновато складывая голову на чужих коленях, Джин вытянул губы, выпрашивая желаемое как ребёнок. — Если ты откроешь то вино, к которому не подпускаешь меня второй месяц, то я подумаю над вторым. Для выпечки я слишком устала, - откидываясь на диван, брюнетка вытянула руки, потягиваясь и наконец улыбнулась. Зная всё слабые места девушки, Джин с коварной улыбкой принялся щекотать её пятки. Получив свой поцелуй, коллекционное вино он всё же открыл, разливая его по бокалам и, включив лёгкий фильм на вечер, вновь уселся на пол. Где-то на середине, перебирая руками русые волосы парня, Бетс подала голос. — Как думаешь, у Чимина с Юнги что-нибудь получится? — А почему ты спрашиваешь? – забывая про фильм, Джин вскинул голову. — Ну-у… – подбирая слова, Би тянула время, перекатывая вино в бокале. – Чимин же явно влюблён в него, а Юнги вроде не гей. - Вздохнув, Джин вернул взгляд к экрану и подлил себе ещё вина. — Проблема Юнги не в ориентации, а в его социофобии, – потягивая алкоголь, парень продолжил. – Он так же сильно травмирован, как и Чимин, вот они друг к другу и тянутся. — Ты не пробовал с ним поговорить как врач? — А ты как думаешь? – снова задирая голову, брюнет улыбнулся, почувствовав в волосах чужую ладонь. — Ну да, глупость сморозила, - улыбаясь, Бетси нежно ворошила чужие пряди. – Но ты ведь у меня молодец. Обязательно что-нибудь придумаешь. — Уже придумал, – посмеялся Джин, вытягивая губы уточкой и клянча очередной, уже не первый, поцелуй за вечер. *** Хосок не был зол. Он был в ярости, разбивая ни в чём неповинный телефон о стену, а потом выпуская в его остатки все патроны из обоймы. Юнги сказал ему те слова, что нельзя было говорить, и гнев младшего сейчас пересекал любые грани, что были возможны. Группа вооружённых людей за спиной тихо отступила на шаг, дабы не нарваться на гнев босса. Только что они успешно упустили главу самой большой преступной группировки Тегу из-под собственного носа, а Юнги мало того что показательно казнил его сына, так ещё и рукой в камеру помахал, словно издеваясь над братом, потерпевшим неудачу. Чтобы старший ни сказал ему по телефону, эти слова сильно не понравились Хосоку. Ноздри угрожающе раздувались каждый раз, как Хоуп вдыхал воздух в лёгкие. Вытягивая правую руку в пустоту, парень выждал две секунды и, не ощутив в ладони спасительных сигарет, пальнул в потолок. В ту же секунду в руке оказалась полная пачка мальборо с зажигалкой. Подкурив одну из сигарет, парень на секунду замер, выпуская дым из лёгких и, успокаиваясь, заметил ощутимый тремор в руках, что остался после пережитого гнева. Вся дорогая обстановка была полностью испорчена градом пуль и разрывами двух гранат, что бросили в группу Хосока при побеге. Младший был не настолько смел, чтобы бежать сквозь разрывающиеся снаряды. На секунду вспоминая брата, он снова вышел из себя, выкидывая сигарету и затаптывая окурок ногой. Юнги бы побежал даже под сотней таких гранат, если бы на кону стояла его жизнь. Да, так было. Раньше. — Господин, - один из людей протянул парню его телефон. На дисплее святилось имя Намджуна. — Мне уже доложили. Что будешь делать дальше? – не размениваясь на приветствия, старший сразу перешёл к делу. У Намджуна было одно нерушимое правило: не лезть в преступную организацию ни при каких обстоятельствах. Он руководил своими людьми, если дело касалось его сыновей, но в войны преступных домов он не вступал. Ему такие проблемы были не нужны. — Полечу в Нью-Йорк и выбью из него всю дурь, – с силой сжимая устройство, в попытке унять тремор Хосок лишь сильнее злился. — Дай ему время. Не знаю, какая кошка между вами пробежала, Хосок, но Юнги уехал туда, спасая твой зад, – голос на том конце телефона звучал устало. — Он уехал туда, спасая свой зад! Я убью его и всю его компанию, как только увижу этих тварей! — Сейчас, когда Хан залёг на дно, самое время подмять под себя маленькие организации без шума. Сиди дома, Хосок, с Юнги я разберусь сам, - предвкушая возражения, Намджун продолжил, повысив голос. - Напомнить тебе, что это ты обострил проблему, упустив Гым Хана? Второй телефон был бесповоротно испорчен серией выстрелов из другого пистолета. Подчинённый парня сразу поспешил вложить во вторую на свой страх и риск ещё один заряженный пистолет из своего арсенала. Глубоко внутри души Хосока сидело тепло. Но оно было запрятано так далеко, за покрывшейся коркой льда, что даже младший уже не помнил, как его отыскать. Если желаемого можно добиться только жестокостью, он готов показать миру всю жестокость, что хранится в его сердце. С этого момента Хосок провозглашает себя официальным главой организации и больше не доверяет брату. Мин Юнги изгнан и больше не имеет права получать помощи от его дома. Позывной Шуга больше не имеет права брать ни один из членов организации. С этого момента любое упоминание семьи Мин в жизни организации запрещено, а за чужой, давно закопанной могилой, никто не будет следить. Сердце Хосока похоронено рядом с могилой сердца Юнги. Но если его брат готов отвернуться от своего долга, он тоже отвернётся от него.   *** — Прости, я тебя разбудил? – сидя на диване и потирая раскрасневшиеся в местах заживающих ран руки, Чимин виновато улыбнулся. Мин несколько секунду глупо моргал, отходя от крепкого сна и, зацепившись глазами за действия Пака, вскочил с места. — Всё нормально? У тебя снова началось? – перехватывая чужие ладони, Юнги аккуратно забрал к себе обе руки, нежно растирая места покраснений. — Нет-нет! – Чимин за отсутствием рук принялся махать головой и густо покраснел. – Я просто... Они чесались, поэтому я… - Даже не дослушав, ответ Юнги расслабился и, снова не выпуская рук, упал на подушку лицом. Меньше всего после пережитого он хотел видеть, как Чимин вредит себе. — Тогда хорошо, – нехотя выпуская чужие тёплые руки из своих холодных, Мин поглубже зарылся в подушку, прячась от чужого взгляда. Почему-то в последнее время любое действие Пака вызывало в нём странную реакцию. Определить природу своих чувств ему пока не удалось, поэтому он выбрал единственное, как казалось, разумное решение. Убегать. Как страусы зарываются от опасности головой в песок, он, лицом изучал наволочку. — Не злишься, что я тебя разбудил? – тоже укладываясь рядом и накрывая обоих одеялом до самых ушей, Пак виновато хлопал глазами. — Нет. Мне снился кошмар, – зачем-то честно признался Юнги, открывая глаза и запоздало понимая, что совершил ошибку. Ловушка чужих карих глаз с белой макушкой захлопнулась. — Оу, вот как… – Сам опуская взгляд, Чимин помедлил. – Просто ты звал маму во сне. Вот я и... Извини. – Юнги, вопреки всему, весело хмыкнул, полностью выглядывая из-под одеяла. — Что я говорил тебе про бесполезные извинения? — А, точно! Изв... Ой, то есть… - Пак затараторил. – Айщ, иди к чёрту. – понимая, что сказал, в спешке Чимин широко раскрыл глаза, поднимая взгляд и сталкиваясь с чужим таким же удивлённым. Не ожидая такой реакции, Юнги на пару секунд замер, и от неожиданности расхохотался в голос. Он ожидал того, что Пак запутается и снова примется извиняться. Но то, что его пошлют к чёрту, он совсем не ожидал. Блондин продолжал его удивлять. Юнги, закончив смеяться, снова замолчал, вглядываясь в чужие глаза, а Пак, не зная куда себя деть от неловкости, снова заговорил. — А ты скучаешь по ней? — По «ней»? – делая вид, что он не понимает, Юнги попытался увильнуть. — По маме. Я вот по своей очень скучаю, – опуская взгляд, Пак, не дав возможности ответить, продолжил. – Она умерла незадолго до того, как я стал таким, – достав руки из-под одеяла, парень покрутил ими в воздухе. Взгляд Юнги немного переместился, и Чимин, проследив за ним, понял, что шатен смотрит не на свои руки. – А потом я уехал сюда и не посещаю её могилу. — Я на могилу своей тоже не хожу, – коротко расставив все точки над «i», Юнги оторвался от созерцания чужих губ и перевёл взгляд на ладони, перехватывая одну из них, проводя по небольшой ранке шершавыми подушечками пальцев. — Вы были похожи? – коротко поинтересовался, Чимин прикрывая глаза. Сон снова начал брать своё, несмотря на ситуацию. — Как две капли. Во всём, – заметив, что Пак уже засыпает, шатен перешёл на шёпот. Спустя минуту блондин уже тихо сопел, а Юнги, оставив короткий поцелуй на чужой ладони, так и не смог сомкнуть глаз от мыслей до самого утра. Дождавшись рассвета, он встал первым, не спеша сделал себе кофе и, заперевшись в ванной, поспешил сбежать от мира и боли подальше, как умел. В этот раз доза порошка оказалась больше, чем раньше. Ведь боль он хотел заглушить полностью. Побег был единственным уроком жизни, что он выучил у своей мамы. И с готовностью применял всегда. Но он, сильно ошибаясь, не знал. Смерть Шуги. Смерть Талии. Сметь Мин Хванджи будет с ним вечно. Куда бы он ни сбегал.