Drugs

Девять недель и четыре дня. Столько времени прошло с последнего момента, как Шуга выходил на связь с отцом или братом. В отличие от старшего, Хосок держался на удивление холодно, всё ещё затаив на него обиду за выдуманное им же «предательство». Чон сам легко мог бы постоять за себя в случае, если Ли Хан первым делом решит навредить семье Юнги, а не ему самому. Но он, хоть убей, не понимал, почему старший брат выбрал остаться и защищать чужих им людей, а не семью. — Он словно сквозь землю провалился, — подперев голову руками Чон развалился на диване в кабинете отца. — Ни у дома того парня, ни в притонах, даже в больницу не попадал. Мои парни не могу всё время торчать в Нью-Йорке. Тут тоже не спокойно, в последнее время. Будто в подтверждение словам Хосока, на улице гремит выстрел. С таким звуком умерла последняя нервная клетка старшего, который на весь кабинет разражается громким басистым смехом. Отсутствие Юнги с каждой неделей ощущалось всё острее. Без него дела стали идти совсем паршиво. В былые времена, Мин выполнял так много задач и так часто помогал семье, что его присутствие начало ощущаться чем-то обычным. Без него весь механизм словно потерял главную рабочую шестерёнку, из-за чего всё пошло по наклонной. Квазар по выходным переполняли толпы фанатов подпольного репа Шуги, в будние дни тот самый музыкальный гений утопал в бумагах, спасая бар от лишних налоговых взысканий и успевал доставать своей физической силой организацию из самых низов. Хосок умел только зарабатывать, не оглядываясь назад, на хаос которой за ним всегда прибирал брат. Намджун же был абсолютно не сведущ в делах бухгалтерии, управляя баром по старинке, руками. Шуга был для них той самой сдерживающей плотиной, без которой вода уже грозилась затопить всё, что они с таким трудом выстраивали долгие годы вместе. Его пропажа стала ударом на долгих полгода хаоса, с которым приходилось учиться справляться самим. Но самым страшным во всей этой ситуации оставалось то, что Юнги пропал бесследно. Даже откажись он помогать по возвращению, ничто не сможет заменить его живого рядом. Всегда хмурый вид, сухие саркастичные ответы и наркотические буйства под порошком. Таков он. Не прекращая смеяться, Ким с громким стуком вскочил со своего места, вызвав у сына заинтересованность. Хосок выжидающе вскинул бровь наблюдая как на лицо отца медленно возвращается беспристрастное выражение лица, и подумав ещё секунду кровожадно улыбнулся. Терпению Намджуна приходил конец. — Я в бар — привычно сухим тоном уведомив о своём уходе, старший как мог сдерживая смерь гнева и нервозности буквально вылетел за дверь. Узкая лестница от кабинета была почти идеальным местом для побега из бара. И идеальным средством передвижения внутри него. Три двери вели в три разных коридора первого этажа, и четвёртая на первом выводила в небольшое подсобное помещение с идеальным проходом прямо в бар. Когда Ким отстраивал здание бара с нуля, то смог воплотить все свои мечты по организации идеальной системы передвижения внутри бара не выходя в общие залы. И непременно гордился этим. Чтобы попасть из своего кабинета на втором этаже, за обратную сторону главного бара на первом, Киму потребовалось меньше двух минут. — Что желаете? — быстрым, оточенным движением накидывая поверх дорого костюма фартук, Ким взмахом руки оттеснил к другому бару рабочего, сам занял место за основным. Молодая девушка посетитель, обворожительно улыбнувшись симпатичному бармену, совсем не подозревала, что перед ней был хозяин заведения, и попросила её удивить. Ким Намджун был большим ценителем хорошего алкоголя, и не раз получал награды за самые разные направления барной индустрии. Когда тебя просят удивить, в деле всей твоей жизни, это не самая сложная задача. Мягко кивнув в ответ, мужчина лишь раз окинул посетительницу взглядом, чтобы понять что ей нужно. Явно не корейской наружности, смуглая кожа и горячие формы обтянутые неприлично маленьким количеством неоново розовой ткани. Ловко схватив и покрутив шейкер в руках, он подкинул в воздух пару кусочков льда, безошибочно попадая прямо в стакан, добавил немного лайма и мяты, а простой сироп красиво раскрутил в бутылке перед тем, как элегантно залить его с высоты, не пролив ни капли. Основным ингредиентом стал мягкий ром с горькой настойкой, чтобы добавить пряности, и ещё немного льда, который ловкими отточенными движениями жонглёра всегда безошибочно попадал в цель. Тщательно взбить и дважды процедить в заранее заготовленный охлаждённый льдом стакан, чтобы напиток был холодным. Завершающие штрихи, громкий хлопок новой бутылки сухого игристого вина, обязательно с фантаном пены, чтобы впечатления были ярче, и одинокий листик мяты в напитке для украшения. Бинго. Не громко похлопав в ладоши, девушка взяла в руку бокал, слегка покрутила, втягивая носом приятный запах пряности, и с наслаждением отпила. Больше всего в своей работе, и годы назад и сейчас, Намджуну нравилось видеть удивление на лицах посетителей, когда ему удавалось в точку попадать в их предпочтения. — Как он называется? — не скрывая восхищения девушка слегка привалилась к стойке, ещё раз отпивая из бокала. — «The Old Cuban». Мне показалось он подойдёт вашему горячему темпераменту. — Вы попали в точку, господин, — заливисто рассмеявшись без всякого стеснения, откидывая длинные смоляные волосы за спину, девушка не скрывала кокетливого восхищения. — Когда придёте в следующий раз, спросите у бармена господина Кима, я приготовлю вам другой напиток, который оставит вас в не меньшем восторге, — мягко улыбнувшись из-за уходящего напряжения, мужчина ловко протёр до блеска запачканную стойку, и отошёл вымыть шейкер. — Заигрывать с клиентами запрещено, господин Ким, — хитро щурясь, за стойку вальяжным шагом, уже в рабочем фартуке зашёл Хоуп. Но, от прихода сына, Кима отвлёк телефон. На заваленном салфетками ящике, с выключенным звуком завибрировал телефон. На дисплее высветилось «Пак Чимин.» — Не ёрничай, сопляк, эти правила писал я. А теперь работай, раз пришёл, мне нужно отлучиться, — подхватывая устройство со стойки, Ким в последний раз кивнул клиентке за баром и скрылся за шторкой в подсобное помещение. *** После выписки и празднования рождества прошла уже неделя, как парни вернулись домой. Всё дни они практически безвылазно сидели дома, привыкая к новым обстоятельствам и привычкам друг друга заново. Это оказалось не очень сложно, ведь Юнги так и не забыл, что все полотенца в доме должны висеть идеально ровно, на раковине в ванной никогда не должна оставаться паста, а кружку на стол стоит ставить только в одном положении ручкой к двери гостиной и ни на градус дальше. Чимин же безошибочно варил привычно крепкий чёрный американо без сахара, не трогал продукты, из которых готовил исключительно Мин, и не давил на шатена лишний раз, когда тот уходил в себя и отказывался разговаривать. Совсем не сложно. Даже приятно. Жить в других местах и по одиночке казалось в разы сложнее, чем мириться с чужими, уже так породнившимися тараканами. В отличие от дружбы, другого рода отношения между ними за эту неделю совсем не продвинулись, откатившись назад к тому моменту, когда Юнги ещё не ломало, а Чимин не мучился от последствий ОКР. Они позволяли себе короткие поцелуи на ночь перед тем, как валясь от усталости просто выключаться в объятиях, но дальше ни разу так и не заходили. Тему произошедшего в доме Джина каждый так же не поднимал, удачно обходя её за короткими разговорами на кухне за кружкой кофе о сценарных приёмах, которые вычитал блондин. Или перед сном, пока их глаза слипались от усталости, и Мин крепко сжимая блондина в руках тихим голосом рассказывал ему о новой песне, для которой у него совсем не выходит написать вторую вокальную партию. Оба с головой провалились в работу, пока мир давал такую возможность. Юнги не хотел вторжений и шума. Просто наслаждался тишиной и компанией Пака, ожидая, когда Хан наконец появится на радарах, чтобы продолжить портить ему жизнь. После потери сына он должен был быть занят перестройкой бизнеса и защитой от обнаглевших организаций, желавших ухватить кусок побольше от раненой добычи. Но всё это — лишь временные трудности. Мин знал Хана, старик никогда не отступится от своих принципов. Сын для него был лишь расходным материалом, как и трое погибших до него детей. Сейчас в живых из его отпрысков остался лишь один, и Юнги стоило бы напрячься. От обозленного мафиози старой закалки можно было ожидать любой подлости, чужой ход предугадать невозможно. В страхе за безопасность семьи, Мин даже с отцом не связывался, думая, что он должно быть сходит с ума от его исчезновения. Найти в больнице под чужим именем его не смогли бы даже свои, а по словам Пака, ни он сам, ни Намджун с ним, за время пропажи шатена не связывался. А врать Чимин так и не научился, поэтому для Юнги не составило труда понять, что какой-то диалог между ними таки состоялся, из-за чего Пак и находился в таком беззаботном спокойствии. Самому нырять в этот омут вечного напряжения и страха отнюдь не хотелось. Поэтому Мин просто бросил всё на самотёк, закупив в онлайн-магазине музыкально оборудование, которым заставил всю комнату Пака и полностью отключился от мира. До первых выходных. В очередной уикэнд вся шумная компания снова решила навести в доме смуту, собравшись за фильмом и в этот раз притащив с собой алкоголь. На своеобразный фуршет пришла даже Бетси, которая раздражала Юнги одним только своим всезнающим взглядом, и на удивление, не пришёл Джин. Чимин сказал что-то о рабочей поездке, но по мелкому дрожанию рук и отсутствию зрительного контакта, можно было с точностью сказать, что поездка была не просто рабочей. Впрочем, заострять на этом внимание, Мин отвлёкшись на алкоголь, не стал. К удивлению шатена, алкоголь, что принёс с собой Ким, был не из плохих, и достав из закромов кухонных шкафов маленький шейкер Мин снова вспомнил о былых временах, когда на пол ставки подрабатывал в квазаре. Коктейль, что он делал, не был сложным, но оточенные привычные движения рук не забылись даже со временем. Две унции джина, немного сиропа, сок лайма, лёд и немного мяты. Подбросив, покрутить в руках, пока напиток не охладиться и залить в бокал с охлаждённым вином. Юнги всегда нравились до детского простые в своём исполнении коктейли, которые несли в себе нечто большее, чем просто алкоголь, а целые истории. Саудсайд был одним из таких. Это первое, чему его в пустом закрытом баре в свете одной тёплой лампы научил приёмный отец. Первая история, которую он слушал с раскрытым ртом, отпивая из бокала жалкий глоток, потому что был ещё слишком юн, чтобы пить алкоголь. Но этот вкус он запомнил на всю жизнь. Мягкая кислинка мяты и лайма на языке, виноградный запах вина засевший в ноздрях и горькое послевкусие джина осевшее в горле. В его жизни было много хороших моментов, которые он всегда забывал и вот так невзначай встречал, делая простые обыденные вещи. Даже сейчас после первого глотка, вкус был всё тот же. Ностальгически приятный с послевкусием горечи. — Обалдеть, где ты научился делать такие классные коктейли? — прилипнув за спиной шатена и с интересом выглядывая из-за плеча на ловкие движения, пока Мин заканчивал последний напиток, Техён прямо светился. — Подрабатывал в баре приёмного отца, — сглатывая тяжёлый ком в горле, Юнги поразительно легко ответил, почувствовав расслабление. Это был первый раз, когда он открыто и без утайки рассказывал всем что-то о себе. Раньше ему казалось, что переступив эту черту он провалится в какую-то глубокую чёрную яму. Но на деле произошло ровным счётом ничего. Мир не перевернулся, никто не умер, а Техён заинтересованно за спиной протянул тихое «а-а-а-а». — Доставщиком? — искрясь весельем, Чимин щурился, подпирая рукой голову, также внимательно наблюдая за чужими движениями. — Очень смешно, — вопреки серьёзному тону, вспоминая день, когда он впервые пришёл в эту квартиру сам, Мин весело хмыкнул. — Долго мне это припоминать будешь? Немного помедлив, Чимин состроил задумчивое лицо, промычав. — М-м-м-м, пока ты не умрешь, я полагаю? Помахав головой из стороны в сторону под заинтересованные взгляды остальных, Юнги решил тактично промолчать и закончил разливать последний коктейль. — Кстати, я тут подумал, мы же о тебе почти ничего не знаем. Ну за исключением Чимина, этот лис из любого своим наивным личиком все секреты вытянет, — перегибаясь через плечо шатена, Ким схватил свой бокал с первого глотка, отпив больше половины и довольно промычав. Не отпираясь, Юнги только пожал плечами, также опивая из своего бокала. — Я знаю кое что! — высоко задрав указательный палец к потолку, блондин вслед за остальными потянулся за своей порцией. — Знаете репера Agust D? — Это тот, по которому мы фанатели с тобой последние 4 года? Недавно видел новости про него. Что-то не хорошее произошло, — с усилием скрывая довольное лицо, после дегустации алкоголя, Чонгук вклинился в разговор. — При чём тут тупой реперок, по которому течёт этот оболтус и наш Юнги? — махнув головой в сторону Гука, Ким в один глоток допил оставшуюся часть коктейля, поставив на стол бокал, чтобы Мин наполнил его вновь. Басисто рассмеявшись, ведь из всех его скелетов в шкафу, Чимин предусмотрительно выбрал самый безобидный, Юнги сложил руки на груди, не спеша приступать к работе. Непонимающий взгляд Чонгука тоже подливал масла в огонь, ведь он даже не понимал с какими потрохами его сейчас сдал свой собственный парень. Из всех сразу догадалась лишь одна Бетси, понимающе сжав плечо Пака. — При том, что этот «тупой реперок» — я, — довольно наблюдая за оцепеневшим в шоке Чонгуком от лица которого за жалкие пару секунд отлила вся кровь, сделав его мертвецки белым, Юнги ощущал невероятное удовлетворение. Техён же сориентировался быстрее, повиснув на его руке и состроив виноватую мордочку. — Ты же понимаешь, что я не серьёзно. Просто я только времени ревновал его к парню из интернета, который даже лица своего не показывал. Кто же знал, что из всех людей в мире это окажешься ты. Хотяяя — задумчиво вытянув губы и приложив палец к подбородку, Ким мельком взглянул в сторону Чонгука, крепче хватаясь за Мина. — Теперь я пожалуй ревную тебя к нему. Скинув с себя надоедливого брюнета, Мин не переставая улыбаться, снова взялся за шейкер, чтобы повторить коктейли. Чимин же подозрительно затих и забарабанил по экрану телефона. Вскоре из небольшого динамика заиграла знакомая песня. Fitst love. Юнги не замедлился, пока ловко перекручивал в руках шейкер и с поразительной точностью подбрасывал в воздух кубики льда, которые безошибочно попадали в бокалы, но его редкая широкая улыбка сменилась небольшой неловкой ухмылкой. Эту песню он писал своими слезами после того дня, когда Ли Хан рассказал ему правду о его матери и настоящем отце. Именно тогда он решил вступить в банду, где раньше состояла его мать и отомстить. И тогда он всерьёз взялся за музыку. Его поразило, что из всех его песен Чимин, тонко чувствуя перемены в его настроении, выбрал именно эту. В его репертуаре были песни и получше, но эта была одной из особенных. Усевшись в широком кресле перед телевизором с бокалом чистой ностальгии в руках, Юнги больше ничего не говорил за весь вечер. Даже не дернулся, когда Пак на середине фильма перебрался на пол усевшись у его ногах и задремал, положив голову ему на колени.