Знаешь, что я задумал, Мурзилка?

На глазах повязка, ноги разведены и привязаны к кровати, как и руки, чтобы ангел не мог коснуться себя. Даня ждет действий от Азика, краснеет и без конца облизывает губы; он слушает каждый шаг демона по комнате и гадает, что же собирается делать падший. Ухо обдает горячим дыханием и по телу бегут мурашки. — Знаешь, что я задумал, Мурзилка? — Красноволосый сдерживается от того, чтобы провести языком по ушной раковине и прикусить мочку. Крылатый судорожно вздыхает и мотает головой, не решаясь говорить, поскольку голос резко осип. — Конечно не знаешь… Я заметил, как ты реагируешь на мой шепот во время секса… Вот я и подумал, почему бы не попробовать довести тебя одними разговорами? — Оох… — Данечка зарделся и на автомате дернул рукой, пытаясь скрыть смущение. — Хорошо, я не против, это… интересно. Сглатывая, крылатый постарался расслабиться, но тихий и чарующий голос Азика заставил задержать дыхание. — Чудесно. Тогда ты побудешь для меня хорошим мальчиком? Будешь представлять все, что я говорю, даже если будет очень-очень стыдно? — Демон, не удержавшись, кратко лизнул мочку, и блондин несдержанно ахнул, прикусывая уже припухающую нижнюю губу. — Буду… — Пролепетал ангел, поджав пальцы на ногах. Ази усмехнулся и погладил Даню по кудряшкам. — Значит, слушай. И отвечай на вопросы, если я тебе их задаю. — Падший устроил одну руку на чужом животе и зашептал. — Мне нравится целовать тебя, нравится выцеловывать каждый сантиметр твоего тела, нравится когда ты вздрагиваешь при касании языка к соскам. Тебе же нравится, когда я медленно обвожу их, затем вбираю в рот и покусываю? Ох, твои бедра так красиво дрожат… Красноволосый скосил взгляд вниз и самодовольно ухмыльнулся. У крылатого уже был стояк и это значило, что Азик не ошибся в своих мыслях. — А-ази… — Блондин приоткрыл губы, ощущая, что щеки ярко краснеют. Данечка ведь послушно представлял все, о чем говорит демон. — Да, мне нравится, когда ты так делаешь… Из-за повязки не было видно, что ангел зажмурился. Ази хотел бы видеть его глаза, но в таком положении чувства обострены и представлять легче, потому он не поддался желанию стянуть с Даниэля повязку. — Тише, тише, пернатый, все хорошо. Ты у меня умничка… — Падший ласково мурлыкал, неощутимо водя коготками по животику. — Мне нравится слушать, как ты отзывчиво стонешь, как отзывчиво выгибаешься, как близко жмешься и очаровательно жмуришься… Когда я выцеловываю твой живот — ты начинаешь ойкать и забавно улыбаться. Я знаю, что тебе щекотно, но когда я веду языком к лобку — ты тихо охаешь и закрываешь рот ладонью. В самом низу живота очень чувствительное местечко, верно? Не нужно подтверждать, я знаю это, маленький. Мне нравится кусать тебя там и слушать то, как ты пищишь и пытаешься вывернуться, потому что мурашек становится все больше и жар так невыносимо бегает по телу… Красноволосый прикусил губу, замечая, что с головки по чужому члену потекла капелька естественной смазки. Черт, так и тянет ее слизнуть… Даня уже немного дрожал, слушая слова Азика. Как же ярко все представлялось, как же воспоминания возбуждали! И это чертовски смущало. — Затем я целую бедра, так и не коснувшись члена… Знаешь почему? Мне нравится растягивать удовольствие… — Демон сладко прошептал это на ухо и несдержанно мурлыкнул. О, черт возьми, да, крылатый знал, как Ази любил растягивать удовольствие. — Слишком ты красиво и забавно надуваешь губы… Но дуешься не долго и всхлипываешь, когда я оставляю укусы на внутренней стороне бедра, когда зализываю их и «случайно» провожу губами по яичкам. Ах, как же ты сладко начинаешь умолять… Я даже не в силах долго мучить тебя, сразу поднимаюсь поцелуями по члену вверх и накрываю раскрасневшуюся и наверняка очень чувствительную от возбуждения головку влажными и горячими губ-... — Ах-ха! А-ази! — Блондин вскрикнул, ощутив, как сладкая обжигающая волна захлестнула тело и скрутилась узелком внизу живота. Бедра дрожали и эти прекрасные, мягкие, желанные губы, что касались уха и создавали мурашки, совсем не облегчали положения. — Ого… — Падший удивленно поднял брови. — Не думал, что это так сильно на тебя подействует… Хмм… Мне это определенно нравится… Данечка, ты у меня молодец, все хорошо, м? Продолжим? Ангел всхлипнул и с легкой улыбкой закивал, стараясь расслабиться, но этого совсем не получалось. — Я люблю сосать тебе. — На этих словах Даня смущенно пискнул и отвернул голову в сторону, но Азазель все равно продолжал шептать. — Обожаю делать это медленно, обожаю смотреть в твои распахнутые и сверкающие золотистым глаза. Ты знал, что у тебя они невозможно красивые? Я вечность готов смотреть, как в них вьется и борется смущение с возбуждением… О, и мне нравится твоя реакция, когда я беру до саамого конца… Ты чуть не кричишь, чуть не рыдаешь от переизбытка ощущений, не понимаешь, куда себя деть… Крылатый рвано заскулил и судорожно вдохнул. Каждое слово обжигало тело и пробегалось приятными и изводящими покалываниями по члену. Пареньку очень нравилось происходящее, нравился сипловатый голос красноволосого, нравилось слышать ласковую похвалу и чувствовать, что самому Азику тоже безумно нравится процесс. Блондин ничего не видел, но чувствовал эмоции демона. — Но кончить я пока не даю. — Ази хмыкает, когда Данечка как-то разочарованно стонет. Неужели ангел так детально все представляет? — Переворачиваю на живот и осторожно целую загривок. Я всегда боюсь переборщить, вдруг ты потеряешься в ощущениях настолько, что испугаешься? Потому кусаю я тоже осторожно, местечко у тебя там чувствительное, как и лопатки… Ох, как же я люблю смотреть, как ты реагируешь на касания к ним… Становишься податливый, мурчащий и дрожишь крупнее — кончить можешь всего от нескольких укусов! Но я не дам тебе это сделать. Медленно буду выцеловывать спину, рукой дотянусь до смазки… Даня судорожно выдохнул и выгнулся в спине. Головка блестела и смазка капала на живот, падший еле сдерживался, чтобы не слизнуть. Это была пытка не только для порядком изведенного крылатого, но и для Азазеля, который был возбужден не меньше блондина. — Я буду растягивать тебя медленно, так, как ты любишь… Ты так хорошо принимаешь всегда, ты умный малыш, умеешь расслабляться… — На этих словах Данечка заулыбался и весь зарделся, облизывая губы. — Мм… Красавец… В тебе всегда так горячо, так влажно и ты так ахуенно сжимаешься, Дань… Помнишь, как я взял твои пальцы в рот? Так вот, ощущения почти такие же, только ярче… Мхх, я бы двигался меедленно, кусался, пока бы ты не заскулил, не стал тараторить и жаться, стонать «что сейчас, вот сейчас!» и всего пары движений по твоему члену хватит, чтобы ты получил крышесносный и так давно желанный оргазм. Представь, как будет нарастать удовольствие… Будет обжигать, потом давить и затем… о! Ангел задрожал от напряжения и наконец-то кончил, забрызгивая себе живот семенем. Голос практически сорвался при громком вскрике, а в голове все перепуталось. Тело ощущалось очень тяжелым после такого яркого оргазма, Даня лежал, расплывшись в безмятежной улыбке и тяжело дышал. — Умничка, Дань, ты очень послушный мальчик… — Красноволосый подметил улыбку на губах крылатого, что стала шире и осторожно снял повязку. — Ох, а у кого тут мокрые заплаканные глазки, м? Так хорошо было, маленький? Даниэль проморгался и закивал, абсолютно довольно улыбаясь от ласковых слов и даже начиная тихо мурчать. Ему нравилось, когда Азик звал его «маленький», но совсем не понимал почему, ведь маленький здесь Ази... Такой, кажется, хрупкий и его хочется спрятать от всего плохого на свете. — Ну точно кот… — Демон засмеялся, мягко сцеловывая слезинки с ресниц, развязал блондина и заботливо принялся растирать наверняка затекшие конечности. Через время ангел сел и поцеловал падшего, пальцами обведя плечи. — Ты смог сделать мне хорошо одними только словами… — Восхищенно шепнул Даня, переползая поцелуями на шею. — Я так не смогу, но можно просто сделать тебе хорошо? — Охтыжблять, Мурррзилкаа… — Ангел смерти послушно лег на спину под нависнувшим крылатым и позволил стащить весь низ одежды. Возбуждение напоминало о себе с каждой секундой все больше и казалось практически невыносимым. Когда Даниэль начал спускаться мягкими и влажными поцелуями от груди до бедер, красноволосый тяжело застонал и поджал пальцы на ногах. — Красивый… — Шепнул ангел, неторопливо касаясь языком влажной головки, а затем и вовсе захватывая ее в пухлые губы, что заставило Азика рвано застонать и уцепиться одной рукой за простынь, а второй зарыться в кудряшки. — Блять, Дань… — Демон жалобно застонал, понимая, что глядя в чужие довольные, но, блять, каким-то образом невинные глаза, он и минуты не продержится. Даня обхватил ствол ладонью и стал надрачивать, одновременно с этим, посасывая головку и иногда случайно пошло причмокивая. Ази жмурился, дрожал и практически всхлипывал. — Я… Я сейчаас, господиблять! — Вскинув бедра навстречу горячему рту, падший кончил, невнятно что-то простонав и теперь хватая ртом воздух. Крылатый проглотил семя и заполз к красноволосому под бок, зацеловывая его личико. — Я люблю тебя! — Горячо шепнул Данечка, бережно прижимая к себе Азика. — И я тоже люблю тебя, пернатый… — С ласковой улыбкой прошептал демон в ответ, обвивая блондина руками и ногами. — Я кончил всего раз, а чувство, будто мы целый день сексом занимались… Ты сводишь меня с ума, Мурзилка… — У меня до сих пор ноги дрожат и сидеть трудно… — Признался ангел, пряча улыбку в скуле Ази. — Слаабость такая… — В душ мы поползем, я так понимаю? — Падший хрипловато засмеялся, разлепляя сонные глазки. — Покатимся… — Даня хихикнул и приник к губам демона мягким поцелуем, в который Ази так и норовил прикусить губу крылатого, из-за чего тот начинал возмущенно сопеть и вызывал у падшего хохот. — Чудо просто. — Ангел смерти влюбленно сощурился и крепче прижался к Даниэлю, лизнув губы. — Давай тут еще немного полежим, а потом в душ, м? Целоваться хочу. И мне лень вставать… — В душе тоже можно целоваться. — Блондин взял Азазеля на руки и медленно встал с кровати, неторопливо направившись в душ. Слабость хоть и была, но такого котенка, как красноволосый, совсем не хотелось тревожить и заставлять куда-то идти. Азик благодарно поцеловал ангела в уголок губ и устроил голову на плече с улыбкой, забывая обо всех неприятностях, которые ждут их за пределами этого домика. В конце концов — суббота, не начнется же конец света в выходной?