Джентльмены Предпочитают Джаз

В детстве Крэйг всегда говорил Твику, что он — его самая первая любовь. Но Крэйг бессовестно лгал, и Твик знал об этом. Первой любовью Крэйга всегда был космос. Твик всегда помнил момент, когда они только познакомились. Странный зеленоглазый мальчишка переехал с совершенно не похожей на него семьей в Саус Парк, когда Твику было семь. Такеры поселились от Твиков не так далеко; домов через шесть, если не учитывать дорожный переход и пару свободных участков без жилого помещения. Это был промозглый и холодный ноябрь. Пасмурный, но освежающий своей мрачностью. Голые деревья пугали Твика, нависая над его хрупким телом. Хелен Твик вела сына за руку из кофейни своего мужа, вдруг заинтересовалась проезжающей машиной, которую никто не видела в районе и непосредственно пошла за ней, почти что волоча за собою хныкающего Твика, желающего вернуться домой к игрушкам, к теплу и горячему кофе, что разрешали ему пить литрами. Увидев новых соседей, въезжающих и обустраивающих свой новый дом, Хелен с неподдельной любезностью побежала знакомиться с крашенной блондинкой в зеленом пальто и почти лысым рыжим мужчиной. Твик пугливо вжался в бедро матери, из-за чего Лора Такер умилительно надула бледные губы: — Ну что за застенчивый малютка! Так бы и затискала! — Твик в ужасе поджал губы. — Сколько ему лет? — Семь. — Ну просто прелесть! — воскликнула Лора. — У меня тоже сынок семи лет! Ну все, будем их сводить, — подмигнула Лора, и Хелен посмеялась. — Крэйг, — крикнула Такер двум играющим детям позади себя — мальчику в синей куртке и рыжеволосой девочке чуть младше, — Крэйг, иди сюда! Крэйг покорно протопал к матери, тут же подтолкнувшей его к Твику, что лишь спрятался за Хелен, стеснительно зажмурившись. Хелен погладила Твика по голове и вынудила его сделать шаг к незнакомым людям. Твик неуверенно распахнул голубые, в то время еще невинные глаза и увидел перед собою мальчика все-таки невероятно странной наружности. Несколько смуглые щеки Крэйга были огромными и румяными; глаза, смотрящие капризно и своевольно, — большими и зелеными, будто майская трава; черные волосы, лишь слегка выбивающиеся из синей шапки с желтым помпоном, чем-то напоминали шерсть бродячей кошки; одежда его была… Космической. Иначе не объяснить того обилия звезд и планет на куртке или на дутых штанах, а также на шарфе… Или ботинках… Честно? Крэйг показался Твику чудиком. — Крэйг, — протянул свою руку Крэйг вздрогнувшему Твику. — Я… Я не Крэйг… — с большим усердием выдавил из себя неловкий писк Твик, смотря себе под ноги, нахмурившись. — Дурак ты, — фыркает Крэйг. — Это я представился. А ты в ответ должен свое имя сказать. Так в фильмах джентльмены делают, — не дожидаясь ответа от Твика, Такер сам взял его маленькую влажную ладонь и нелепо, но тщательно это скрывая потряс ее с важным видом. Крэйг, верно, тогда воображал себя Нилом Армстронгом. Твик же воображал себя ничтожной звездной пылью, что не была способна даже на простое рукопожатие. — Крэйг у вас ну просто артист! — Хелен похлопала в ладоши. — Милый, — обратилась она к нему, — а знаешь ли ты, что джентльмены обычно целуют руку дамы при встрече с ней? Хелен игриво протянула к Крэйгу свою руку, и он уже было с наигранной невозмутимостью на лице хотел ее поцеловать, как вдруг, учуяв запах кофе от нее, сморщился и убежал к сестре. Хелен захохотала, пока Лора снисходительно качала головой. — Мужчины такие мужчины, — наконец подал голос Томас Такер, закурив, и Хелен захохотала еще сильнее. Пока взрослые были заняты собой, Твик словно заколдованный наблюдал за манящим и до жути чудным Крэйгом, что, так и не добежав до сестры, остановился где-то на середине пути и неожиданно поднес к носу свою крохотною ладонь, в которой еще недавно лежала рука Твика. Крэйг настороженно понюхал свою руку, и его румяные щеки стали еще более красными, и Твик, заметив это, также заметив и неприязнь Крэйга к запаху рук Хелен, хотя от обоих Твиков исходил один и тот же запах, порозовел. Крэйг был мил к кофейному запаху лишь Твика… В то время осознать причину подобного было для Твика тяжеловато, ведь он все еще был ребенком. Однажды он спросил Крэйга, что произошло в тот день, и он ответил: «Знаешь… Поговаривают, в космосе пахнет кофе. Вот мне и понравился запах». Но Крэйг соврал и тут, и Твик, молча это осознав, лишь понюхал свои дрожащие влажные руки, неизменно воняющие кофе. *** Зимой Крэйг пошел в здешнюю школу и тут же завел там врагов. Он был эксцентричным ребенком; не эксцентричнее Твика. Но Твик был здешним, родным, и к его чудачеству уже давно привыкли, в отличие от чудачества низенького, немного щуплого Такера, что ходил только в синей или в фиолетовой одежде; носил с собой огромный рюкзак с космическим рисунком и побрякивающими при хождении значками, брелками с планетами; обращался со всеми нарочито важно и надменно, будто уже успел прославиться опытным астронавтом, который совершил нечто схожее с подвигом Юрия Гагарина. Больше Крэйга невзлюбили за холодное поведение, нежели за внешний вид; Твик, вспоминая свой первый класс, лишь догадывался, что Крэйг вел себя со своими ровесникам именно так — строго и сдержанно, властолюбиво и деспотично — вовсе не потому, что хотел задеть этим окружающих, а потому, что являлся всего лишь очень закрытым и замкнутым ребенком с душой избалованной русской барышни и странными увлечениями, походящими на зависимость, которые никто принять не мог. Поскольку Твик и Крэйг были в одном классе, первый всегда исподтишка наблюдал за Такером, но никогда не мог выучить его повадки и поведение; всегда они были уж очень непредсказуемыми и внезапными, и маленький Твик в душе постоянно возмущался, когда его родители или мистер Гаррисон называли его непредвидимым юношей, ведь это звание могло принадлежать одному лишь Такеру по праву. Иногда Крэйг на перемене молча сидел на своем месте, иногда рисовал, иногда попросту уходил погулять и не возвращался до конца перерыва; иногда Крэйг снисходительно вздыхал на оскорбления, оставляемые ему вслед обидчиками, иногда же молча качал головой, оставлял свой рюкзак в безопасном месте и бежал с ними драться (и это, мог поклясться Твик, происходило из скуки); иногда на уроках спал, иногда с остервенением и будто бы проявившимся синдромом отличника записывал наимельчайшие детали, высказанные учителем. Твик, шумно дрожа на месте, пытался не выдавать свою тайную слежку за Крэйгом. Ибо, о Боже… Как же Твик желал с ним подружиться. И Крэйг завел друзей на удивление быстро. Все таки дети — они и в Саус Парке дети, и вскоре обидчики Крэйга прекратили смеяться над ним, стали несколько восхищаться его «крутым» и «суровым» поведением. Один из мальчиков, дразнящих Крэйга, — Клайд Донован с по-важному надутым лицом, яро прикидываясь таким же «крутым», как и Крэйг, как-то на одной перемене подошел к его парте, долго возился у нее, безразлично ходя взад-вперед, нарочито осматривая класс, и Крэйг, не отрывая от Клайда глаз, сказал, протянув ему руку: — Крэйг. Клайд опешил. Он растерянно смотрел на нахмурившегося Такера. — Я… Я знаю твое имя… — Балда! — резко произнес Крэйг. — Фильмы про джентльменов не смотришь? Вы все тут совсем глупые, фильмы про джентльменов не смотреть? Это я представился, чтобы познакомиться и подружиться, и ты в ответ должен представиться тоже и пожать мою руку. Крэйг, верно, тогда воображал себя Нилом Армстронгом. Клайд же чувствовал себя луной, которую он покорил. — Клайд! Клайд Донован! — с восторгом проблеял Клайд, озорно тряся руку слегка улыбнувшегося Такера. — Блин, чел, ну ты вообще машина! У меня до сих пор болит плечо, после той пятницы, помнишь, когда ты отмутузил меня и Стэна, а другие убежали! Крэйг хвастливо показал бицепс, скрытый за синей курткой. После той пятницы у Такера болело все тело, ведь Клайд и Стэн «отмутузили» его куда сильнее, чем он их, но сейчас это не имело никакого значения, ведь восторженная улыбка Клайда сияла куда ярче, чем сам Сириус. Вскоре, в третьем классе, к ним присоединился и Токен, и тяга Твика к Крэйгу была насильно оставлена первым в тени. Крэйг завел друзей, стал чаще уходить с ними из класса на переменах, и Твику было не за кем следить, громко дыша и тяжело потея от нарастающей тревоги в груди, вызванной страхом оказаться застуканным Крэйгом во время слежки за ним, тем самым опозорившись в его глазах… А опозориться в его глазах еще больше Твику не хотелось. Его репутация создавала мнение людей о нем за него самого, поэтому даже незнакомые люди могли сказать, что знают Твика, как собственного друга, как и все его страхи, о которых Твик не стеснялся кричать во время приступа. И, более того, множество о нем было надумано и фальшиво: о Твике могли придумать сущую небылицу, но не было того, кто в нее верить бы не стал, ибо Твик был известен безбашенностью и непредвиденностью. Но Твик ничего не мог сделать с этой «популярностью», он был ею повязан. Поэтому во время издевательств над Такером, Твик чувствовал с ним связь, которая затем прервалась вдруг сменившимися местами на иерархической школьной лестнице. В трио Крэйга вошел Джимми, и теперь это уже было не трио, а очень дружная банда Крэйга; да, именно так их и называли. В то же время, на пятом году обучения, Крэйг и Твик разошлись по разным классам, и, казалось, уже больше ничто не могло их связать чем-либо, но их матери… Их матери внезапно сдружились. Одним днем Хелен вернулась домой очень поздно, слегка «подшофе» и очень смешливая. Мужу она поведала, как встретилась в продуктовом с Лорой Такер, они внезапно бодро разговорились и в итоге сами не заметили, как провели остаток вечера в компании друг друга, а затем случайно зашли в бар. Хелен любвеобильно расписывала свою новую подругу, как невероятно разумную и интересную собеседницу; Ричард же слегка побледнел от осознания, что если его жена будет водиться с миссис Такер, то приближенному к интеллигенции ему негласно придется общаться с таким матерым и грубым, несколько необразованном мужчиной, как мистер Такер. Но Ричард лишь промолчал, снисходительно улыбаясь жене. Поскольку Саус Парк небольшой город, в котором почти все женщины друг друга знают, среди них нередки любезные, но поверхностные беседы о том о сем при встречи, но внезапная дружба Хелен и Лоры попросту взорвала сознание их соседок, что и представить не могли нечто подобное. Миссис Стотч и миссис Брофловски обсуждали их и дивились, что такая дружба возможна между двумя взрослыми замужними женщинами; миссис Марш и миссис Тестабургер шутили, что Хелен и Лора — очень смелые дамы, раз решились разрушить неявный обычай всех соседок: никогда друг с другом не сходиться и не сближаться. А Лора и Хелен сблизились, причем невероятно. Они постоянно гуляли, ездили за покупками вместе, то и дело созванивались; Ричард даже ревновал. Хелен, это заметив, предложила ему как-нибудь поужинать с Такерами. И эта идея привела к тому, что Твик в солидной и официальной одежонке, с зализанными, но выбивающимися прядями золотых волос неловко дрожал у выхода из дома, ожидая своих собирающихся на встречу с Такерами в ресторане родителей. Невероятной красоты Хелен в длинном вечернем платье голубого цвета накинула на себя белую меховую накидку и потрепала сына за щеку, шепнув: — Постарайся успокоиться, милый… Мы закажем тебе кофе из взрослого меню, если в детском его нет. — Я не поэтому волнуюсь! — пугливо воскликнул Твик, встрепенувшись, и еще несколько прядей на его голове резко выбились и стали такими же лохматыми, как обычно. — Мне обязательно ехать?! А если я не хочу?! Там же столько красивых людей, а я там буду… Буду лишним! Это такой стресс! Никуда не хочу! — Сынок, мы это с тобой уже обсуждали, — сказал Ричард в официальном бордовом костюме, доставшимся ему от отца, — твоя мама очень дорожит дружбой с миссис Такер, а совместный ужин с ее семьей поможет укрепить наши отношения. Ведь двум или трем семьям очень важно дружить… Всякое случается, без поддержки знакомых не обойтись. Кажется, ее сыну — Крэйг, вроде бы? — тоже десять? — Хелен кивнула. — Вот и найдешь себе друга. Не робей, Твик! Крэйг — хороший мальчишка, прекрасный ученик и спортом занимается. Персона на все десять очков. Под стать тебе. Твик в ужасе взвизгнул. Под стать ему Крэйг не был и никогда не будет; Твик мягкотелый и глупый, по большинству предметов у него просто ужасные оценки, а на учебу, как и на спорт, нет ни сил ни умения концетрировать свое внимание… Ни желания. А постоянная вспыльчивость, которую Твик мог бы излить в саморазвитие, не была способна до последней капли высвободиться через крики, посему в итоге оседала в нем самом и разрушала его организм. Просто чудовищная классика. — Ужасно! — проигнорировав отца, продолжил Твик. — Просто ужасно! Я не хочу! Пожалуйста, оставьте меня дома! Эти Такеры будут смотреть на меня, как на белую ворону! — до душевных излияний умолял Твик. — Их мнение о нас только ухудшится, если они увидят меня! Это же просто позор! Ричард ловко схватил закричавшего Твика и, взвалив его упрямо дрыгающееся тело, терпя удары миниатюрных детских рук по спине, а также толчки острых юношеских коленей по груди, дотащил сына до машины, где он был крепко закован ремнем безопасности к креслу. Побег невозможен. Твик ужасно переживал всю дорогу до ресторана, но все его тревоги были напрасны: на входе Твиков встретила очень милая и симпатичная женщина в зеленом облегающем платье — Лора Такер. Она тепло обнялась с Хелен, улыбчиво пожала руку Ричарду, а заметив побледневшего, сконфузившегося Твика улыбнулась до ушей и поцеловала его в щеку, засунув в карман его классических серых шорт пару конфет, выкраденных из чаши на стойке хостеса. Лора пахла чем-то издали похожим на запах Крэйга, и Твик впал в ступор, почувствовав от этой неожиданности еле ощутимое отступление страха. — Я послала Томаса с детьми искать наш столик, пока ждала вас тут, — изъяснилась Лора, ведя Твиков по ресторану. Твик исподлобья глядел на милые движения Лоры, и они казались не столь опасными, не столь надменными и грозными, какими себе их представлял Твик. Но его, однако ж, не так легко успокоить. Он мнительно оглядывался по сторонам, бегал быстрыми и живыми глазами по помещению в ярко-синих оттенках, схватив мать за руку, боясь допустить и шаг без ее сопровождения. Твику очень тревожно было, что, как и в школе, за ним будут пристально наблюдать, пожирая глазами его странную натуру, потому пытался вести себя как можно сильнее непринужденно, тем самым лишь сковывая себя по рукам и ногам. Опасения Твика были беспочвенны, и все люди в ресторане — в так называемом «взрослом мире» — были поглощены собой, как и подобает всяким «взрослым людям», но страх опозориться, будучи самим собой и ведя себя, как обычно, изводил Твика абсолютно во всех общественных местах. Более остро это ощущалось, когда Твик выезжал куда-либо с родителями… Более влиятельное и важное общество, чем в школе, будто бы оценивало Твиков на прочность. Любое неловкое движение Твика могло подвести его родителей, и это просто сносило Твику крышу от паники и чувства стыда за самого себя, чувства вины за свое поведение. Твик побледнел, когда наконец увидел ожидающих и скучающих за небольшим круглым столом Такеров. Твик, кривя душой, не смог не отметить, что попытка выйти в свет и показаться приличными интеллигентами мистером Такером и его дочерью была грандиозно провалена, ведь даже в красивых выходных костюмях они выглядели словно простодушные провинциалы, являющиеся типичными для очередного захолустья Америки республиканцами, имеющими небольшую ферму и немного скота, твердые христианско-католические убеждения и стереотипное мышление. И Крэйг… Он вновь отличился. Он вновь, не прилагая усилий, выплеснул собственную индивидуальность, заслоняя ею окружающих. В собственной семье он казался чужим своей выбивающейся на публику шумной грацией из-за надетых на него синей шелковой рубашки, а также длинных темных классических брюк, слегка нелепо (однако ж, для восхищенного Твика это было не нелепо, а скорее романтично) опускающихся до самых подошв черных лаковых туфелек. Черные волосы Крэйга были прилично причесаны, а узнаваемая шапка осталась в гардеробе. Твик, крепче сжав руку матери, стоял, как вкопанный, исследуя Крэйга взглядом. И вдруг он повернулся к вздрогнувшему Твику; встретившись с ним взглядом, Такер густо покраснел и спрятался, отвернувшись. Твик же… Внезапно расслабился. Твик был догадливым юношей, имеющим особенный пытливый ум. Посему анализ поведения Крэйга не составил быстрым мыслям Твика особого труда… Все его беспокойства, страхи просто вдруг лопнули, как мыльные пузыри, когда Твик, тщательно всмотревшись в смутившееся лицо Крэйга, поставил себя перед фактом: Такер в его власти. Какая инфантильная глупость! Какая нахальная и эксцентричная мысль…! Но что тогда, во время первого знакомства, что сейчас, во время второй более полноценной встречи, не считая случайных встреч в школе… Ощущения были схожи. Твик понял, что может не бояться. С невероятным Крэйгом это не нужно. Крэйг, несмотря на свою острую рациональность, странный, Крэйга не легко смутить, и что-то было в Твике, — а что именно он не знал, — что Такера может не только смутить, но и обезоружить. И смягчить… И, пожалуй, взволновать. Твик и сам слегка порозовел. Он отпустил руку матери. Позволил себе задуматься, не ожидая подвоха в столь странном облегчении. Каким же глупцом он был, медленно понимал Твик, боясь пасть в глазах Такера… Похоже, в глазах Такера очень трудно пасть. Умеешь ты жать руку при знакомстве или нет, пялишься ли на Такера во время урока или учишься — разницы никакой… В глазах Такера все же сложновато пасть. И что-то умерло у Твика в груди, оставив легкость. Он заторможенно внял безмятежности момента… Крэйг — чудак. И Твик был готов молиться на его чудачество. Внезапно Твик снова им заинтересовался, позволив оставленной в углу заинтригованности Крэйгом себя одолеть. Твик сел напротив Крэйга. Твик его не боялся. И смущался лишь слегка. Болтая ногами, Твик исподлобья поглядывал на него. Твик… Совершенно его не боялся. Слово за словом, бокал за бокалом, и взрослые превращаются в бесконечно смеющихся и неугомонных, болтливых незнакомцев для собственных детей. Хелен и Лора щебетали обо всем насущном: и о моде, и о политике, и о философии, изредка подшучивая над своими мужьями; Томас, пожалуй, даже излишне падкий на алкоголь, выпил больше всех и протараторил все уши несчастному, трезвому и очень терпеливому Ричарду про футбол, охоту, про свою неудавшуюся личную жизнь. Твик, устало облокотившийся о плечо пьющего уже как шестую кружку кофе отца, все дергал его за плечо, и он тихо шептал ему: — Сейчас… Еще немного… Мы скоро поедем домой… Триша капризно и озлобленно смотрела на своих родителей, сверкая грозными очами своими. Она била отца, если он говорил что-то лишнее и показывала язык матери, если она начинала слишком громко смеяться. Крэйг же все время отлучался в туалет: не потому, что он правда хотел в туалет, а потому, что ему было невероятно скучно томиться от усталости рядом со своими подвыпившими родителями и невероятно волнительно неподвижно сидеть несколько часов напротив Твика. Посему Крэйг исследовал достаточно большой ресторан, разделенный на несколько секций, по-зрелому восхищаясь интерьером и другими красивыми людьми. Через несколько минут Крэйг подбежал к своему столику и торопливо воскликнул: — Триша, давай уйдем! Тут есть игровая комната для малышни вроде тебя! Триша покраснела от воодушевления и прилившей к ней энергии. Она кое-как перелезла через пузо своего отца к Крэйгу и, взяв его за руку, требовательно дернула, но он и не думал двигаться. Крэйг, тяжело выдохнув через нос, молча взглянул на Твика. Он понял, что Крэйг приглашает и его освободиться из плена скуки и безделья, потому быстро внял этому шансу. — Будьте осторожны, — кинул вслед уходящим детям Ричард, горько осознав, что остался совсем наедине, без тихой, но все-таки комфортной компании сына, с продолжающим описывать свой простатит Томасом. Триша побежала вперед, и Крэйг, идущий с Твиком позади, указывал ей дорогу своим голосом. Увидев огороженную небольшим забором игровую зону с обилием игрушек и лишь двух-трех играющих там детей, Триша радостно завопила и поспешно выбросила свои миниатюрные туфельки Крэйгу, перелезая прямо через забор, слепо игнорируя сам вход в игровую зону поблизости. Крэйг тяжело вздохнул, аккуратно поставив их с обувью других детей. Твик слегка неловко ему улыбнулся. — Взрослые, они… — хриплым голосом начал Крэйг, недовольно нахмурившись. — Они всегда так. Говорят: «Мы ненадолго», а затем напиваются, как чушки, просиживая свои жопы тут, бывает, до трех часов ночи, и мы с Тришей можем лишь в носу ковыряться, только бы от скуки не помереть. Твика пробрало на громкое хихиканье, и Крэйг обескураженно взглянул на него, распахнув зеленые глаза. Твик вопросительно поднял бровь, продолжая тепло улыбаться Такеру. Затем эмоционально вздохнул, на секунду расслабив лицо. Страдальчески воскликнул: — Это ужасный стресс! Не представляю, что бы я делал, если б мои родители тоже таскали меня с утра до ночи по всяким… всяким… — Кабакам, — подсказал Крэйг. — А! — щелкнул пальцами Твик. — Ага! Крэйг широко улыбнулся. Что-то было в его яркой улыбке такое теплое и изнеженное… Влюбленное. — А я… Еще когда мы были в одном классе, — сказал Крэйг, потупив головой, — я думал, что ты меня боишься. Ты будто бы избегал меня, сторонился, поэтому я даже и не думал начинать с тобой разговор… Хотя очень хотел. Твик удивленно приподнял брови. Слова Крэйга были не то, чтобы удивительны, но Твик для приличия удивился. Он скорее просто был доволен собой, что учуял благосклонность Крэйга к нему еще до того, как сам Крэйг о ней рассказал. Ведь понять, что на уме Крэйга — очень трудно, и, если честно, Твику казалось это невозможным. До, по крайней мере, этого дня. — Мне много про тебя рассказывали. Много хорошего и плохого… Но, если честно, ты всегда мне казался клевым, смелым и сильным, — продолжил Крэйг, и Твик нервно покраснел, спрятав лицо в руках. Как никак, а сказанное Крэйгом являлось самой настоящей честью, и Твик все больше был доволен собой, — и я всегда хотел с тобой дружить… Мои пацаны тоже, — невзначай упомянул Крэйг. — Если б мне не казалось, что ты боишься меня, то я бы мог рассказать тебе об этом намного раньше. — Дружить с таким, как ты… — выдавливает из себя Твик, так и не убрав со своего лица дрожащие от восторга руки. — Было бы самой невероятной вещью в моей жизни. Твик через много лет спустя, когда восторг остыл, много размышлял над словами Крэйга: почему он подумал, что его боятся? Этому не было ни предпосылок ни объяснений. Ни причин. Твик действительно сторонился его, но разве было это похожим на страх? И Крэйг не был столь глупым, чтобы спутать одну определенную эмоцию с другой. Нет-нет, такой знаток джентльменов и джентльменских штучек просто не мог позволить себе подменивать эмоции другого джентльмена на более подходящие субъективно, более желаемые в собственных глазах. И затем, когда прошло много времени, Твик понял, что единственным, кто боялся — это был сам Крэйг. И боялся он Твика, вызываемых его голосом непонятных, совершенно приземленных и не космических чувств и оглушающего сердцебиения при виде его беспокойных и пронзительных голубых глаз. *** На следующий день, уже в школе, Крэйг внезапно поймал идущего по коридору Твика за руку и, лишь слегка качнув головой в противоположную сторону, повел ошарашенного Твика туда же. Токен и Клайд, потерявшие бегающего за Твиком Крэйга, понуро ждали Такера у его шкафчика, молчаливо ругая иногда слишком своевольного друга возмущенными встречающимися взглядами. Клайд был первым, кто заметил Крэйга. Донован толкнул Токена, оторвав его от телефона, радостно помахал Крэйгу рукой, готовясь устроить ему взбучку, но затем увидел своего бывшего одноклассника, — собственно, недоуменного побледневшего Твика, — и сам недоуменно побледнел. Крэйг подвел Твика к друзьям. Сказал, что им представляться не нужно. Твик, неловко спрятав руки в карманы, пугливо моргал, стараясь не смотреть на глазеющих на него Токена и Клайда. — Будем теперь дружить с ним, — словно командир, приказал Крэйг. Он молчаливо, слегка покраснев, придвинул Твика к себе и, к величайшему повторному недоумению остальных, застегнул его рубашку на все пуговицы. — Я говорил сотню раз, — продолжал Крэйг, взглянув на друзей. Он покашлял, пока Твик, стоящий глупым истуканом, сверлил глазами свою обувь. — Я говорил сотню раз, что хочу с ним дружить. Он вам понравится. — Чел, погоди…! — возмущенно нахмурился Клайд. — Да, мы типа были в одном классе с Твиком, типа немного друг друга знаем, но нельзя же так внезапно сообщать такую важную новость! Мы тупо друг друга плохо знаем! Мы не можем стать друзьями просто… Просто потому, что ты так захотел! — Ты еще и нашего мнения не спросил, — произнес Токен. — Еще и нашего мнения не спросил! — озлобленно повторил Клайд, вскидывая руки. — Нет, чувак, нельзя так поступать! Твик виновато потупил головой. Он совершенно не мог представить, что теперь происходило в голове у Крэйга. К чему эти глупые представления…? Твик лишь испортит их дружбу. — Хм, — Крэйг почесал шею, — вы меня за балбеса не держите! — внезапно насупился он. — Сами же захотите с ним дружить, если узнаете получше. Не отказывайтесь от такого предложения. — Ты гомик или типа того? Почему ты так настаиваешь на том, что он крутой? Все время говоришь либо о космосе, либо о нем! — с возмущением продолжал тираду Клайд. — Откуда тебе знать об этом, какой он на самом деле? Вы ведь даже не общались толком! — Сам ты гомик, — хмуро плюется Крэйг, — и ты не поймешь, пока не подружишься с ним. А я просто знаю об этом. Ну же, ты не идиот, чтобы устраивать скандал на пустом месте! Дружим, и все! — К-Крэйг! — нервно воскликнул Твик, схватив Такера за плечо. — Перестань! Крэйг поднял брови, побледнев. Он смотрел на обеспокоенное лицо Твика огорченно и отрешенно так, чтобы это смог заметить один лишь Твик, что не был готов к тому… Что иногда Крэйг рядом с ним может становиться таким заносчивым. Через несколько секунд Крэйг пришел в себя, внял привычной рациональности и, ненадолго опустив голову, оглянулся на ожидающих его слов друзей, неловко вжимающихся в шкафчики. Твик настороженно отошел от Крэйга, молча и слегка виновато. — Блин, — сказал Клайд тихо. Он, пристально смотря на Крэйга, до конца неверяще, но уже слепо догадавшись покачал головой, — вы, ребят, реально гомики. В напряженной и невероятно громкой тишине прозвенел долгожданный звонок, и Клайд с Токеном облегченно вздохнули, схватили свои рюкзаки и, толкнув несдвигаемого Крэйга, пытаясь потащить его за собой, что так им и не удалось, убежали на урок. Твик продолжал стоять рядом с Крэйгом, все так же виновато и мрачно, игнорируя вдруг нелепо забившееся в быстром болезненном темпе сердце. Крэйг молча стоял рядом с Твиком, смотря на него исподлобья, и коридор пустел мучительно медленно, как и голова Такера, избавлявшаяся от ненужных и изматывающих мыслей. Твик дернулся, желая сделать шаг по направлению к нужному кабинету, пока не опомнился Крэйг, но вдруг… Он засмеялся. В мечтах Твика… Его смех звучал иначе. Более красиво, более свободно… Не так измученно. Не так хрипло и сипло. — Блин, — говорил сквозь смех Крэйг, — что это сейчас было…?! Твик, обернувшись к нему лицом, неловко пожал плечами. Лишь круглый дурак не догадается, что Крэйг выдавливал из себя смех. Совершенно неинтересный и глупый, дурацкий и неестественный смех… Как-то ужасно. Твику казалось все это ужасным. Крэйг широко улыбнулся испуганному Твику, наигранно сверкая зелеными глазами. Вздохнув, Крэйг расслабил лицо. — Извини, — сказал он. — Иногда я веду себя глупо. Веду себя не так, как того ожидают другие. Как какая-нибудь глупая девчонка… Извини, пожалуйста, — голос Крэйга стал иным. Более прохладным и колючим. — Ничего… — скрипучим голосом вымолвил Твик. Первым ушел Такер. Твик молча проводил его взглядом, выслушивая красноречивое побрякивание его многочисленных брелков в виде различных планет на рюкзаке. Твик тогда не мог понять смысл произошедшей сатиры; казалось, Крэйг устроил ее от скуки, лишь бы насладиться абсурдом. Но годы брали свое, и Твик, продолжая размышлять о Такере, понял, почему он не пожелал дружить с Твиком лично, не впутывая его в свою банду; почему так яро выступал за то, чтобы Твика приняли в ней за «своего»; почему именно вызвался знакомить его с Токеном и Клайдом, до последнего защищая его хрупкую честь; почему требовал от них покорной симпатии к Твику… Крэйг тогда всего лишь желал, чтобы люди хоть раз оценили по достоинству то, что ему дорого. И, тем не менее, Твик был принят в банду Крэйга. Клайд, Токен или Джимми иногда здоровались с Твиком в коридоре, иногда болтали с ним о сущих пустяках и, по середине разговора, хлопая вздрагивающего Твика по плечу, неизменно снисходительно вздыхали: «Ох уж этот Такер… Трудно с ним, да?», и Твик, неизменно пряча взгляд, отвечал: «Трудно», хоть и ему неизменно хотелось, невыносимо хотелось добавить: «А не трудно ли с нами ему?» Тем самым юношам было приятно разделять иллюзорную и наигранную «ответственность» о Крэйге с Твиком, что, если честно, не считал это шибко нужным. Крэйг стал чаще проводить с ним время, дружба их матерей тому способствовала: Крэйг и Твик могли приходить друг к другу в гости совершенно беззаботно, без проблем, будто подобное было всегда в порядке вещей. Чаще всего юноши просто играли в видеоигры, молча улыбаясь друг другу. Это была не очень явная отдушина для них обоих. Иногда, правда, завязывался диалог; будучи молчуном, Крэйг предоставлял возможность болтать Твику и лишь сидел в углу комнаты, умиротворенно выслушивая шумную брань Твика, не жадного до жестикуляции и самых сносных речевых оборотов. Бывало, когда и Крэйг говорил. Его спокойный голос интриговал Твика, занимал и заполнял его освободившееся на несколько часов от тревоги сознание. Крэйг обычно рассказывал о космосе, созвездиях, квантовой физике, используя термины очень серьезные и сложные для понимания внимающего всему Твика. Космос для Крэйга был наркотиком: абсолютно все стены его холодной и темной, будто ночное небо в городе, комнаты были обклеены постерами и плакатами с планетами, с известными астронавтами и ракетами; потолок украшали приклеенные на него светящиеся звездочки, приобретенные в Walmart; на полках, помимо нескольких романов про джентльменов — «Ходячий замок» Дианы Уинн Джонс, «Разбойники» Фридриха Шиллера, «Мартин Иден» Джека Лондона, — лежали многочисленные энциклопедии, учебники астрономии; морская свинка Крэйга, всегда наблюдательно следящая за Твиком, сидела в исключительно большой клетке. Такой же большой, как и космос… И годы шли. Но ничего не менялось. Все оставалось таким же, как и всегда. Будь им десять или тринадцать лет… На стенах комнаты продолжали висеть словно настоящие планеты; звезды слегка поблекли, но продолжали покорно светить своему хозяину; Страйпи не сводил глаз с Твика… А Крэйг любил космос. — Еще меня удивляет теория квантового спутывания! — с обожанием своих увлечений, как обычно рассказывал Крэйг. Тогда его шапка немного съезжала с головы, оголяя растрепанные черные волосы. Лицо Крэйга становилось более милым и румяным, как тогда, в детстве. — Или, чуть по-другому, квантового запутывания. Это означает взаимозависимость двух или больше квантовых объектов. — И… Какой от этого смысл? — слегка непонимающе качнул вбок головой Твик. — Это означает, что, к примеру, нынешний ты связан не только с собою из прошлого, но и из будущего. И все, что происходит с будущим тобой, напрямую влияет на нынешнего тебя, как и наоборот. — Нет! — упрямо воскликнул Твик. — Не может такого быть! Ты хочешь сказать, что я из будущего уже существую?! Крэйг кивнул и с удовольствием принялся наблюдать, как меняется от изумления и шока эмоциональное лицо Твика. Комнату освещали лишь звезды на потолке, и, сидя с Твиком на кровати в полной тишине, Крэйг немного переживал, но тщательно пытался спрятаться от переживаний, рассказывая о любимых и комфортных вещах. — Я считаю нечто подобное очень жутким, — признается Твик напряженно, — но… Ты рассказываешь о них так интересно, что они меня не пугают. Слегка настораживают, и мне неспокойно, но это, — Твик усмехнулся, пожимая плечами, — наверное, лишь погрешность выпитого кофе. — Я уверен, — улыбчиво замечает Крэйг, — что будущий ты отказался от употребления кофе во благо здоровья. Твик фыркает и легко бьет смеющегося Такера по груди. За последние три года они очень сблизились. Банда Крэйга уже и позабыла о тех временах, когда Твика не было рядом, а Твик забыл, когда не имел смелости дружить с Крэйгом, лишь наблюдая за ним исподтишка. Поведение Твика с Такером стало более смелым и бойким, что нельзя было сказать о самом Такере… С каждым годом его щеки при виде Твика розовели лишь сильнее и ярче. Настолько, что и сам Твик начал отвечать на них играющими смущенными искрами в глазах. — Надеюсь, будущий я убедил будущего тебя в этом, — продолжил Крэйг. — Думаешь, мы так долго будем общаться?! — весело посмеялся Твик, продолжая брыкаться и пинать Такера. Неожиданно Твик остановился и медленно взглянул покрасневшему Такеру в глаза. — Ты правда так думаешь…? — Я сделаю все для этого, — ответил Крэйг, — если ты не против… — Что за вопросы! — тепло воскликнул Твик. — Я не против. Я не против даже пойти с тобой в один университет! — О-о… Это вряд ли. — Почему это? Думаешь, ты недостаточно умный, чтобы попасть в университет? Не волнуйся, — усмехнулся Твик, — с помощью взяток как-нибудь выкарабкаемся… — Твик, — слабо улыбнулся Крэйг, — я хочу стать астронавтом. Твик замолчал. Он тихо побледнел, несмело вглядываясь в честное лицо спокойного Такера. Такер лживый, но… Не до такой степени. Так просто шутить на наилюбимейшую тему — святую святых — у него не повернется язык. — После окончания школы я перееду в Нью-Йорк… Нет, скорее в Вашингтон. Пойду учиться на летчика, затем получу степень бакалавра, думаю, по физике. После чего я должен буду набраться опыта, года три летая пилотом гражданской авиации. Затем я дождусь объявления набора в отряд для полета в космос, отправлю свои документы, буду готовиться… А когда получу назначение в экипаж, — Крэйг спокойно, будто это уже произошло, вздохнул, — мне будет где-то тридцать… Хороший возраст для старта. У меня уже все просчитано, а деньги я на это куплю лет с девяти… У Крэйга уже все просчитано… Что ж, это было ожидаемо. — Т-ты… — пискнул Твик неуверенно. — Действительно этого хочешь? Но…! Крэйг, это, черт возьми, небезопасно! — лицо Такера, до этого умиротворенное, поблекло. Твик беспокойно нахмурился, схватив Крэйга дрожащими руками за плечи. — Н-ну же, ты ведь сам рассказывал о различных трагедиях в космической сфере! То, как тело человека может не выдерживать полет или то, что ракета — ба-бах! — огромные глаза Твика наполнились ужасом. — Может взорваться! Из-за какой-то, блин, мелочи! — Твик… — слабо улыбается Крэйг. — Сейчас не те времена, когда ракеты взрываются… — Всякое бывает! Откуда ты можешь знать, в той ли ты вселенной, где полет пройдет удачно?! А?! Крэйг поднес к губам Твика свой палец. Скорее не палец вынудил Твика замолчать, а отрешенное выражение лица Крэйга. Он тяжело вздохнул, погладив щеку Твика. — Знаешь, почему ты мне понравился? — произнес Крэйг тихо. — Твое поведение… Было странным, но ты лишь иногда утруждал себя вести так, как все. Большую часть времени ты проявлял индивидуальность, не боясь выражать любовь по отношению к собственным увлечениям. — Да я же… Ничем не увлекаюсь особо… — Кофе, Твик! — Крэйг слегка надменно, но понимающе хмыкнул. — Здоровый человек так не увлекается кофе! Ты знаешь столько сортов, столько рецептов, что у меня… Иногда честно кружится голова, когда ты рассказываешь о кофе! Ты просто чертов кофеман! А я… А я точно так же люблю космос, — Крэйг утомленно упал лицо на подушку. — Современные американские дети не поддерживают увлечения, похожие на мои, поэтому иногда я подстраиваюсь под современных американских детей и поддерживаю их увлечения, хоть они — и дети и увлечения — совершенно мне не нравятся. С Токеном, Клайдом или Джимми я мог расслабиться лишь слегка, хоть у нас почти и не находятся общие темы для разговора. Не то, чтобы я не любил этих дурачков, — слегка неохотно признается Крэйг, — но тебя… Я люблю больше, потому что ты всегда относился к моим увлечениям «нормальнее» других людей. Твик, немо смутившись, несмело положил руку на ребро Крэйга и нелепо его погладил. Крэйг огорченно прикрыл глаза. — Пожалуйста, — вымолвил он хрипло, — не веди себя так же, как они все… Ты ведь не такой. Не такой, как все… Скажи, что поддержишь меня в любом случае… Ведь космос — это все, что у меня было когда-то, пока я не переехал в Саус Парк… Твик зажмурился от бушующей в груди тревоги. Он возненавидел цель Крэйга стать астронавтом в этот же день, в этот же час, потому что это слишком затратно, потому что это слишком сложно, потому что это слишком трудно. Потому что это слишком далеко от Твика, потому что для Твика это слишком опасно. Слова еще как никогда казались Твику столь небезопасными и омерзительными, излишне отчаянными и пугающими… Космос? Стать астронавтом? Господи, Крэйгу что, семь лет?! Об этом мечтают одни лишь младшеклассники, и Твик был бы намного больше доволен Такером, если бы он стал хотя бы астрономом, работающим за гроши, самым занудным профессором физики на свете или… Или кем угодно…! Твик был истерзан сомнениями… Но ревущая симпатия к Крэйгу была сильнее. Желание не пасть в его глазах, став частью большинства было сильнее… Ибо Твик стал неувереннее в том, что может Крэйгу нравиться так же сильно, если будет высказывать свои недовольства… Ох, это было бы настоящим ночным кошмаром, будь оно так…! Твик заторможенно на четвереньках придвинулся к Крэйгу, и Такер аккуратно схватил вздрогнувшего юношу за талию, прижав к себе. Подобная тактильность была обычной практикой в их отношениях… Лишь иногда. Но сегодня особенный день. День, когда Твик впервые закрыл глаза на собственные принципы ради экстравагантных амбиций Крэйга. — Ты будешь встречаться со мной? — спросил Крэйг слишком серьезно, чтобы быть похожим на обычного тринадцатилетнего мальчика. — Эй! Я первый хотел предложить это! — с легкой наигранной злостью Твик стукнул Крэйга по плечу. — Но не стал… Подумал, что ты занят. Что ты помолвлен на космосе… — Блин! — испуганно воскликнул Крэйг, и Твик слез с Крэйга, перевернувшись на спину. — Это правда! Что же нам сделать…? Как нам быть…? Согласен ли ты тогда стать моим любовником?! — Что?! — Твик захохотал. — Согласен ли я?! А?! — Твик! — снисходительно произнес Крэйг. — Я серьезно! — Ну, между женой и любовницей, — сказал Твик, понизив голос, — мужчины всегда выберут первое. Крэйг молча уставился на помрачневшего Твика. Такер провел рукой по его щеке. У Твика было очень сильное акне, а кожа невероятно жирная, но Крэйгу лицо Твика все равно безумно нравилось. И глазеть на него нравилось. И трогать его тоже… — Каким ты циничным стал… — почти шепотом заметил Крэйг. — Я стал таким из-за тебя… Слишком уж ты нигель… Нигир… Негил… — Я не нигилист, Твик. — Но похож ведь! — Твик засмеялся. — И я теперь тоже! Знаешь ведь, что человек перенимает качества другого симпатичного ему человека, а? Сам мне рассказал! — И что это означает? — улыбнулся Крэйг. Он уже знал ответ. Твик нежно улыбнулся, взглянув Такеру в глаза. — Что я буду встречаться с тобой, Крэйг. Но… Давай обойдемся без твоих излюбленных рукопожатий, — Твик, хихикнув, не очень смело поцеловал огорченно вздохнувшего Такера в лоб, — хорошо? — М-да, — разочарованно покачал головой Такер, — ты типа вообще не джентльмен… Как так можно жить? На досуге покажу тебе пару фильмов про джентльменов. Авось и научишься манерам… Времени у нас с тобою еще так много…! И Твик, скрепя сердце, действительно поверил, что впереди у них еще очень много совместного времени… Но все было иначе. И что бы ни делал Твик, как бы ни старался повлиять на ход событий в будущем, став хозяином собственной жизни, теория квантовой запутанности оказалась для него лишь пылью, пущенной в глаза Крэйгом, желающим заинтриговать своими, как оказалось позже, довольно поверхностными знаниями. Но не судите, да не судимы будете… Крэйг тогда был всего лишь очередным влюбленным мальчиком, воображающим себя Нилом Армстронгом. Таких на свете больше миллиона, но Крэйг ощущал это острее всех себе подобных на свете. *** С каждым классом учеба становилась сложнее, потому заниматься ею нынче стоило более ответственно и углубленно, что очень сильно нужно было Крэйгу. Как и подобает будущему астронавту, Крэйг должен был учиться на отлично, много времени уделяя учебе и самому себе, своему здоровью, своему физическому развитию. Однако Крэйг, когда имел возможность, выкраивал время специально для Твика, ненадолго сбегая к нему от своих поглощающих разум обязанностей, встречаясь с другими заботами, поглощающими уже сердце. Твик требовал к своей персоне много внимания Такера, и он, погрязший в своей влюбленности по уши, старался осчастливить Твика любыми способами. Пускай те очень часто противоречили амбициям Такера… Их отношения выглядели странно: каждый уступал в чем-то друг другу, но этого было недостаточно, чтобы вместе жить и идти нога в ногу. Тем не менее им двоим было хорошо вместе. Когда их неизбежно настигало совместное времяпровождение, они забывались в улыбках и ласковых шутках, теплых прикосновениях и длинных диалогах, как будто прячась от прочих неудобств и недосказанных жалоб, поселившихся в юных головах словно ядовитые опухоли. Это очень сблизило их мам. Узнав об отношениях пятнадцатилетних Крэйга и Твика, Лора и Хелен, будто совсем молодые и беззаботные девчонки, прыгали от радости, обнимаясь и восторженно визжа, пока их сыновья, густо покраснев, ворчали, взявшись за руки. Теперь уже почти официально ставшие друг другу семьей, Хелен и Лора бодро способствовали развитию отношений Крэйга и Твика, поддерживая и ободряя сыновей каждый день, а то и каждый час их существования. Юноши этого не признавали, но в душе были глубоко признательны своим матерям за принятие и понимание, а своих отцов немо благодарили за то, что они просто не вмешивались в совершенно чуждое, а также чужое дело. Твик стал членом семьи Такеров, а Крэйг — семьи Твиков. Ричард частенько подвозил парня своего сына на дополнительные учебные курсы; Лора, бывало, впускала напившегося фирменным горячим шоколадом миссис Такер парня своего сына к нему в комнату во время его отсутствия и всегда неизменно говорила: «Чувствуй себя, как дома! Крэйг должен скоро приехать. Он обрадуется, когда увидит тебя, Твик». Крэйг приезжал лишь глубоко вечером, и Твик, так и не дождавшись его, уходил домой, но на следующий день неизменно приходил вновь и, будто японская собака Хатико, преданно ожидал… Пока терпение не иссякнет снова. Твик ощущал одиночество в этой небольшой комнате, всегда холодной и космической, темной и неизведанной. И очень часто справиться с чувствами покинутости и отрешенности ему помогала подросшая Триша, Твика сердечно обожающая. Она болтала с ним, бесконечно сплетничала и, даже несколько влюбленно, очень часто моргала, обнажая свое очарование, от которого Твик всегда снисходительно отмахивался. Связь между Такерами и Твиками росла, крепчала и цвела, как те душистые весенние цветы, о которых Твик читал в книжках и которых почти никогда не видел в заснеженном и промозглом Саус Парке. В один из таких дней, когда Твик веселил юную Тришу в комнате Крэйга, упорно учащегося на курсах, когда Томас, неотрывно пялясь в телевизор, неохотно выслушивал деловитое щебетание Лоры, готовящей для любимого гостья кофе, а Ричард попросту обслуживал клиентов в своей кофейне, умерла Хелен Твик. Первым об этом узнал Ричард. Он тут же позвонил Лоре, и та, выслушивая его хриплый голос, шокированно рассказывающий подробности смерти собственной жены, разбила чашку, испуганно выпустив ее из рук. Томас всполошился и поднял выброшенный Лорой телефон, что, размазывая слезы по бледному лицу, тут же ринулась на второй этаж. Твик и Триша, услышав женские рыдания за дверью, вздрогнули. Сердце вдруг перестало стучать, и Твик болезненно за него схватился, когда зареванная Лора, наспех открывшая дверь, вдруг крикнула: — Твик…! И испуганно замолчала, всхлипнув. Она заткнула себе рот дрожащей рукой, сползая по двери. Твик подбежал к ней быстро и невероятно обеспокоенно… — Извини…! — сказала Лора, и едкие слезы полились по ее постаревшим за такой краткий миг щекам. — Я н-не знаю, д-должна ли я сказать это…! — мокрым лицом она уткнулась в рубашку перепуганного до смерти Твика. Он в смятении судорожно погладил ее по голове, чувствуя себя подбитой и беспомощной собачонкой перед компанией юных живодеров, жаждущих плоти и крови. — Я не понимаю…! — Ч-что?! О чем сказать?! — сдерживая в голосе нарастающие и готовящиеся бить ключом жуть и тревогу, громко вскрикнул Твик. Что твоя мать умерла. Что она ехала в такси на переднем сиденье, беззаботно болтая с водителем, в то время как откуда-то сбоку вылетела утерявшая управление фура. Ее водитель, потерявший сознание из-за сильного удара по правому виску, полученного неаккуратным столкновением лица с дверцей машины, не смог ее остановить. Она впечатала такси в другое здание, задев девяти прохожих. Некоторых из них удалось спасти, остальные умерли от сильной потери крови, резкого повреждения шейного отдела позвоночника и ушиба сердца. Таксист, водитель фуры умерли на месте, как и Хелен. Ее красивое и нежное лицо превратилось в окровавленную кашицу; миниатюрные бледные руки и ножки были сплющены и раздроблены; медного цвета вьющиеся волосы были задеты бьющим и пульсирующим артериальным кровотечением. Эта трагедия… Слишком велика для такого маленького города. И для такого маленького ребенка, как Твик. — Твоя мама умерла… — хрипло и тихо сказал подошедший Томас, поднимая на ноги рыдающую жену. Мир Твика в этот момент угас. Слух, как и зрение, как и ощущение тела, как и пространства вдруг пропали, и Твик еле дошел до кровати, тяжело дыша. Он не рыдал, не бился в истерике… Шок и неверие поглотили его хрупкое тело. Бледнея, как собственная погибшая мать, Твик ощущал сдавливающий его гнет, сдавливающую его тревогу. Твик почувствовал ужас… Разве… Разве возможно такое? Разве возможно произнести слова «твоя», «мама», «умерла» в одном предложении? Разве могут мамы так просто умирать, как самые обычные люди, как какие-то случайные незнакомцы или герои произведений…? Разве это не нелегально…? — Твик… — пискнула Триша, дернув дрожащими руками его за рубашку. Он медленно повернулся в сторону обеспокоенной Триши и посмотрел куда-то в нее, вглубь ее юного организма; в ее живые легкие, в ее бьющееся сердце… Которых больше нет у мамы Твика. — Твик…! Не плачь, хорошо?! Твик вместо голосов окружающих слышал лишь гул… Нескончаемый и устрашающий гул, неразборчивый шум, а перед глазами — лишь бельмо. И бесконечное смятение… В тот день творилось нечто… Крэйг, поскольку Ричард не смог забрать его по неизвестным юноше причинам с курсов, добрался до дома самостоятельно, поэтому вернулся еще позднее, чем прежде. Уставший и голодный Крэйг не смог расслабиться, даже вступив за порог собственного дома; его встретили наспех собирающиеся к Ричарду в патологоанатомический морг родители. Крэйг тут же ощутил на себе напряжение еще непонятной ему случившейся ситуации и еле подавил в себе порыв сбежать куда-нибудь далеко, когда Томас вдруг тесно приблизился к Крэйгу и сказал: — Миссис Такер умерла. — Зачем? — было первой реакцией Крэйга, удивленно поднявшего брови. Такер резко замолкнул и отвел взгляд, побледнев. — Что? Томас ответил молчанием и суровым, несколько взбешенным взглядом. — Нет… — покачал головой Крэйг. Он задумчиво нахмурился, судорожно заламывая пальцы. Помолчав еще немного, Крэйг обеспокоенно и испуганно распахнул зеленые глаза, до краев заполненные тревогой. — Где Твик?! — У тебя, — сухо ответил Томас убегающему наверх Крэйгу, в спешке забывшему снять верхнюю одежду. — Позаботься о нем! — крикнул он вслед сыну, и Лора шмыгнула, вот уже какой раз за вечер поправляя стертую губную помаду, подаренную ей Хелен. Крэйг, задев углы всех тумбочек и столов, впечатавшись во все стены и чуть не упав на лестнице, рывком вбежал в свою комнату, с громким хлопком открыв дверь. Шумно пробуя отдышаться, Крэйг еле нашел в темной, мрачной комнате нескладную фигуру Твика. Он немо застыл, сидя на кровати Такера, повернувшись к окну, пронзительно и неотрывно сверля взглядом вечернее небо и блекло проявляющиеся звезды на нем… Казалось, Твик вымещал на них всю ненависть и отчаяние, покорно бурлившие в нем. Крэйг до нелепости виновато опустил глаза, глубоко вздохнув. Ему было жаль… Что курсы заканчиваются так поздно; что они с Твиком видятся до безумия редко, лишь в школе; что его мать умерла в то время, как мать Такера жива; что Крэйгу нравится космос, а Твику — не особо; что Крэйг хочет стать астронавтом, а Твик это поддерживает лишь из, наверняка, как и все остальные, любезности; что из всех всевозможных развитий событий, из всех всевозможных исходов, зарождающихся в проживаемой вселенной лишь произвольно, Твику выпало именно это; именно эта нескончаемая пытка; именно эта неминуемая казнь связи с родителем. Крэйг закрыл за собой дверь, оставшись с Твиком в меланхоличной темноте. Такер тихо подобрался к кровати, сев напротив Твика, не реагирующего на парня. Крэйга взглянул в окно, а затем снова посмотрел на Твика. — Душа моя, — произнес Крэйг мягко. Твик молчал. Тогда Крэйг погладил его по колену, повторив чуть громче: — Твик, взгляни на меня. Твик медленно повернулся к обеспокоенному Крэйгу и обессиленным, уставшим, несколько пустым взглядом смерил Такера. Он тихо, стараясь юношу не напугать, подобрался к нему чуть ближе, вложив его ледяную влажную руку в собственную теплую. — Как ты? — спокойно спросил Крэйг. Твик пожал плечами. — Не хочешь поговорить…? — Твик повторил предыдущий жест. — Быть может, ты голоден? — Хочу кофе. Крэйг слегка опешил, но не подал вида. — Я не могу тебе отказать в этом, — ответил Крэйг, слабо улыбнувшись. — У тебя, верно, шок. Нужно взбодриться и прийти в себя. Сейчас приду. Крэйг уже было хотел пойти на кухню, но Твик остановил его, резко дернув за руку. Такер быстро повернулся к юноше, судорожно качавшему головой, жадно глотая воздух. Безэмоциональное лицо Твика преобразилось в тот же миг и сделалось испуганным и отчаянным. — Нет! — вскрикнул Твик. — Не надо кофе! Я ненавижу кофе! — он беспомощно раскрыл рот, желая вымолвить что-то… — Мама…! — выдавил из себя Твик. — Она… Пахла кофе…! Я не хочу его…! Крэйг осторожно обнял трясущегося Твика, и он громко зарыдал в его плечо. Кофе…! Этот чертов запах кофе, запах матери…! Он повсюду, куда бы Твик ни отвернул свой нос; сам Твик был пропитан кофе…! От реальности, от вони кофе, от правды нельзя сбежать, выплескивая ненависть на одно лишь небо, на один лишь космос… Кофе заполнял нос Твика, и он, беспомощно шмыгая, шумно вдыхал запах горячей шеи Крэйга, прижимаясь к нему сильнее и сильнее, хватаясь за его плечи и талию, как за последний шанс сохранить остатки собственного рассудка… Всю последующую ночь Крэйг не выпускал Твика из собственных теплых рук, выслушивая его пропитанные горечью и ненавистью, злобой и беспомощностью восклицания, шумные шмыгания и всхлипы, глухие вздохи. Крэйг не оставил ни один свободный сантиметр на зареванном лице Твика без кроткого немого поцелуя. И когда уставший Твик заснул, будто потеряв сознание от шока, Крэйг до последнего не смыкал глаз, внимательно наблюдая за прерывистым дыханием и беспокойным даже во сне лицом возлюбленного, вслушиваясь в любые тревожащие шорохи, пускай те и были лишь шумом на улице… Это все, что он смог сделать… Крэйг всегда корил себя, что в ту ночь молчал и лишь обнимал рыдающего от боли Твика. Но тогда… Это и вправду был предел возможностей Крэйга. И ему было очень жаль. Он больше не чувствовал себя Нилом Армстронгом. Крэйгу правда… Было очень жаль. Похороны прошли нескоро. Ричард все никак не мог решиться похоронить изуродованное тело своей жены, поэтому лишь покорно ожидал крайнего срока хранения тела в морге. В это время Твик совершенно не разговаривал с отцом, стараясь избегать любого контакта с ним. Дом опустел, стал еще более чуждым и незнакомым, чем раньше, но Твик не вылезал из него, сутками напролет сидя в своей комнате. Он не болел, не был чем-то занят; он не делал ничего, что могло бы помочь ему и ничего, что могло бы ему навредить. Он ничего не делал, спрятавшись от собственного мира в долгих сне и безделии, прокрастинации. Вечно занятый Крэйг, когда мог, звонил Твику, но чаще всего отправлял сообщение, в формате записи в личный дневник повествующее о проведенном дне. Твик всегда читал подобные сообщения, даже перечитывал по несколько раз, но никогда на них не отвечал. Он был больше рад звонкам Крэйга, хоть те иногда и приносили не очень приятные ощущения. — Ты надумал идти на похороны? — спросил Крэйг. Твик пожелал выбросить телефон куда подальше. — Нет, — хрипло ответил он. — Сколько мы должны еще это обсуждать? Ты же знаешь… Я не смогу… — Твик, — понизил голос Такер, — это твоя мама… Ты должен, — в ответ Твик лишь промолчал. Крэйг, тоже немного помолчав, добавил: — Тебе будет спокойнее, если я приду? Твик тихо вздохнул. — А ты сможешь…? — через некоторое время вымолвил он. — Разве ты… Не занят? — Я попробую, — резко хмыкнул Крэйг. — Это будет трудновато… У меня должна быть проверочная на курсах в районе этих дней… Но я все равно попытаюсь прийти. И ты тоже, пожалуйста. На четырнадцатом дне, после смерти Хелен, наконец прошли ее похороны. Октябрьское солнце выглянуло из-за мягких серых туч, чтобы проводить Хелен в последний путь. Твик уже привык не плакать, вспоминая мать, но все равно был мрачен и встревожен. Присутствующие на похоронах смотрели на исхудавшего и побледневшего, изможденного Твика и на его постаревшего за пару недель Ричарда жалостливо и сочувствующе. Хелен хоронили в закрытом гробу, и когда у Ричарда спрашивали причину, он улыбался и отвечал: «В морге Хелен сделали не очень красивый макияж, который бы ей не пришелся по вкусу… Не думаю, что ей было б приятно, если бы ее увидели в последний раз именно с ним», и это была очевидная ложь, опровергнуть которую никто не решался, вспоминая произошедшую катастрофу, унесшую за собою родственников и знакомых множества жителей Саус Парка. Твик то и дело оглядывался по сторонам, хаотично гуляя по кладбищу, путаясь в ногах прохожих. Твик не смотрел в их глаза и резко сбегал, если те начинали с ним разговор. Твик был слишком занят для этого; Твик ожидал… — Милый мой, — окликнул знакомый женский голос позади, — ты заблудился? Твик обернулся и заметил Лору. Она стояла в аккуратном темном платье, что было очередным подарком Хелен на очередное Рождество. Твик заторможенно покачал головой, беспомощно раскрыв рот. — Где… — произнес он глухо. — Где Крэйг? Лора виновато спрятала взгляд. Она подошла к Твику и крепко обняла, медленно гладя его лохматые волосы. — Твик… — ответила она. — Крэйг просил передать, что ему очень жаль… Твика будто ударили кувалдой по затылку. Услышав это, он стал податливым и вялым, безэмоциональным, игнорирующим всех и вся, будто пребывал в бессознательном сознании. Твик покорно попрощался с матерью, чувствуя тяжесть уже не от ее смерти, а от того, что его руку в это трудное время не держала другая родная рука. Но он простил Крэйгу это. Ведь такова классика их отношений: каждый уступал в чем-то друг другу, прощал любые неудобства, закрывал глаза на невысказанные, оставленные глубоко в душе жалобы свои и другого… Твик правда не понимал Крэйга и его «очень жаль»… Но Твик проглотит все. Даже без условия, что понимание придет, после долгих размышлений, уже где-то в старости… Хоть оно и придет. Ведь Твику должно же в чем-то повезти? *** Они взрослели быстрее других детей; им пришлось взрослеть быстрее. И у каждого были разные причины. Крэйг все рос и рос, крепчал из-за нескончаемых физических нагрузок, становился умнее до боли в голове, желая закончить школу с отличием, что вскоре привело к зарождению болезненных тщеславия и алчности в его ранее спокойной душе. Мысль о собственной цели мучала Крэйга, и он метался, пытаясь достичь ее, как лабораторная крыса в маленькой узкой клетке. Твику, что наблюдал за этим, приходилось очень неохотно мириться. Пускай его нескладное тело и небольшая эрудиция формировались медленнее, чем у Крэйга, Твик все равно пытался взрослеть с ним в одно и то же время, чтобы Такер не чувствовал себя одиноко в его бескрайнем и постоянно меняющемся мире. Вместе Твик и Крэйг прошли оставшиеся классы их тщедушной школы; вместе поглощали информацию, что могла им вовсе не пригодится во взрослой жизни; вместе писали глупые тесты и наконец вместе закончили школу. Крэйг закончил, как от него и ожидали все учителя, одноклассники и родители, с золотой медалью, Твик — с тройками в аттестате. За это его отец лишь немного пожурил. Но долго этим промышлять не стал, ведь всякое теперь могло просто сойти Твику с рук. После смерти жены, к Твику Ричард стал относиться бережнее и нежнее. Не так равнодушно, как раньше, но и гиперопекающим Ричарда нельзя было назвать. Никудышная классика. Он начал баловать Твика, тем самым помогая справиться с утратой матери: теперь семейные прогулки стали чем-то обыденным, когда как в прошлом нечто подобное считалось торжеством, а каждый прием пищи, приготовленной Ричардом, был изысканным и особенным, необычным. Это, собственно, и сподвигнуло Твика, после окончания школы, тут же определиться куда ему податься: в семейный бизнес. Это было просто и предсказуемо, ожидаемо. Отцу нужна была помощь, а Твик не был уверен, что где-то он пригодится так же сильно, как здесь, под родительским крылом. Твик стал чувствовать себя немного безопаснее рядом с отцом, поэтому решение остаться работать в кофейне далось юноше проще, чем бы решение пойти куда-нибудь учиться. Твик ненавидел кофе. Ему не нравилось готовить его и подавать посетителям. Ему не нравилось, что запах кофе не отмывался и не отстирывался даже после долгого времени, проведенном в ванной. Твику не нравилось, когда в кофейню, во время его смены, приходил Крэйг и, глядя на понурое лицо своего парня, прикладывал его воняющие кофе руки к собственным теплым щекам и улыбался, имея в виду: «Мне нравится, как ты пахнешь», хоть и толка от этого никакого не было… Твик все равно себе поклялся, что больше ни капли кофе не выпьет. А Крэйг был и рад, лишь хмыкая, когда вспоминал свои пророческие слова. Он был рад, что трясущиеся руки Твика обмякли и слегка потеплели, а дерганые движения его стали более плавными и менее нервными, беспокойными. Крэйг был рад, что вечно будто испуганные глаза Твика немного успокоились, а его сердце, когда-то бьющееся навзрыд, начало стучать размеренно и ритмично. Теперь Крэйгу было не страшно оставлять Твика в Саус Парке. Ведь Такеру нужно было переезжать. Далеко-далеко… Переезжать в штат Аризона, дабы поступить в Авиационный университет Эмбри-Риддла — самый лучший университет в области авиационных исследований, в который Крэйг попал лишь благодаря большой удаче и знаниям, вырабатываемым годами. Окончив школу, Крэйг взял gap year — академический год перерыва между школой и высшим учебным заведением, дабы подготовиться к переезду в другой штат, в другой город, чтобы в дальнейшем жить там несколько лет вдали от семьи и знакомых, отдавая учебе самого себя с потрохами. Для этого требовалось много сил. Оказавшись в таких обстоятельствах, трудно не утомиться, но Крэйг активно создавал видимость, что он доволен сложившейся ситуацией. Отец его, правда, много ворчал из-за стоимости обучения; мать, правда, каждый вечер проливала слезы, боясь разлуки с сыном. К кому, как не к Твику, мог еще прийти Крэйг за поддержкой? Обычно Крэйг просто сердито молчал, каким-то неведомым телепатическим образом немо передавая Твику жалобы на свою семью. Твик лишь улыбался и пожимал плечами, поглаживая Такера по плечу. Твик, если честно, тоже был недоволен, но не хотел в глазах Крэйга слиться с серой массой, не поддерживающей его увлечения. Весть о переезде Крэйга была слишком внезапной, слишком резкой и неприятной. Твик испытывал тревогу, а причину не понимал. Так просто отпускать Крэйга в столь далекое место… Ну разве это не абсурд? Твик был совершенно не готов к этому. Играя перед Такером поддерживающую вторую половинку, внутри Твик сгорал от муки смешанных чувств и ощущений… Все, что должно случиться, казалось Твику опасным, пугающим, непривычным, непонятным… Твик, если честно, не хотел отпускать Крэйга в далекие дебри. Твик желал его рядом, возле собой, в уже таком родном Саус Парке. Твик жаждал привязать Крэйга к себе. Твику было его недостаточно. Твик, что совершенно неожиданно (по вине своего отца) проявил всепоглощающую избалованность, возжелал большего. И все случилось… Слишком неожиданно. Эмоциональный и чувствительный Твик был на грани из-за скоро развивающихся событий; так быстро пролетело время, и до переезда Такера осталось лишь два дня. Твик стал жадным до внимания вечно занятого Крэйга, и он, собственно, это осознав, предложил Твику провести пару последних дней вместе. Все случилось слишком внезапно, и стоило только Крэйгу прийти в гости к Твику, стоило оказаться в его комнате… Крэйг скромно присел на кровать Твика, и он, к чрезвычайному удивлению Такера, сел на его бедра. Тяжелое и прерывистое дыхание юноши защекотало уши Крэйга, и он, невинно хихикнув, отвернулся. Светлая улыбка пропала с его лица, и он густо покраснел, пока Твик глядел на него нетерпеливо и требовательно. — Твик… — тихо произнес Такер. — Мне кажется, ты торопишься… — Тороплюсь…? — тяжко вздохнул Твик, схватившись за плечи Крэйга. Твик поерзал на его бедрах, из-за чего Такер стыдливо зажмурился. Тело, к сожалению, умеет реагировать на подобного рода раздражители… — Мы, скорее, медлим. В следующем году нам будет двадцать, Крэйг. Когда мы в последний раз целовались? Когда ты в последний раз трогал меня? — Этого не было… — ответил Крэйг, немного помолчав. — Никогда не было… — Да, не было. А ведь в нашем возрасте принято вести половую жизнь, ага? — торопливо произнес Твик, повернув лицо помрачневшего Крэйга к себе. — Крэйг… — выдохнул Твик в губы парня. — Ты уезжаешь. И оставляешь меня одного… Мы не сможем прикоснуться друг к другу вот так, — нервный Твик дрожащими руками крепко сжал пах Такера, — во время твоей учебы. — Я ведь сказал, что буду приезжать в Саус Парк во время выходных… — тихо перебил Крэйг. — Разве это справедливо? — проигнорировав слова Крэйга, дрожащий от смущения Твик продолжал. — Крэйг… Давай займемся сексом. — Я не хочу, — резко ответил Крэйг, спрятав взгляд. Твик опешил, побледнев. Он вдруг разозлился и, нахмурившись, вновь повернул Крэйга лицом к своему лицо. — Почему я всегда делаю то, что ты хочешь?! — злобно произнес Твик. Крэйг, услышав слова Твика, лишь отрешенно поднял брови, покорно застыв. — Реагирую на твои слова так, как ты хочешь… Отпускаю и провожаю тебя черт знает куда, потому что ты так хочешь, а ты…! А ты почему не можешь так же поступить ради меня?! Одиночество вдруг промелькнуло на лице бледного Такера. Он ослаб и стал вялым в руках трясущегося Твика, вдруг затянувшего Крэйга в глубокий поцелуй, хаотично водя неугомонными дрожащими руками по его теплому атлетичному телу. Твик, отстранившись, толкнул Крэйга на подушку, и он не стал сопротивляться. Он лишь стыдливо краснел, закрыв глаза и позволяя Твику раздевать их обоих. Твик был напряжен и встревожен до мозга костей, и все его движения получались излишне нелепыми, неуклюжими и лихорадочными, и какой-нибудь глупый зевака с поверхностными знаниями мог бы назвать это «страстным», но столь наблюдательный Крэйг, тихо лежащий на спине, настороженно ожидающий, когда же Твик закончит делать совершенно дурацкий минет, неопытно задевая зубами нежную головку, чувствовал скорее нутром, что Твиком ныне не владела страсть; им владел испуг и шок, отчаяние и болезненное возбуждение. Крэйг это ощущал совсем не остро, даже тупо. Он пытался… Он пытался получить удовольствие от действий Твика. Ведь каждый нормальный парень должен хотеть секса с любимым человеком? Ведь каждый нормальный парень получает от этого наслаждение…? Но Крэйг не желал этого. Ему было больно. — Ай! — несдержанно сорвалось с губ Твика, без подготовки вставившего в себя член Крэйга. Он зажмурился, схватив Твика за руку. Слишком узко… Слишком много крови. — Ах, все хорошо! — прерывисто вздохнул Твик. — В-все хорошо, — он начал медленно двигать своими бедрами, прикусив нижнюю губу, — мне не больно… А если и больно, т-то так и должно быть… — Мне жаль, — всхлипнул Крэйг, спрятав лицо в дрожащих руках. — Твик, я, наверное, ненормальный, раз не хочу этого! Но, пожалуйста, давай прекратим…! — Крэйг, — губы Твика поджались, — ты правда не хочешь близости со мной…? — Твик озлобленно, но в то же время огорченно растер слезинки с глаз. — Я не могу быть тебе настолько противным, Крэйг…! Не ломайся, прошу…! Если ты любишь меня — значит, должен и хотеть! Умоляю, желай меня всегда…! Возжелай меня…! Не бросай, прошу…! Крэйг стыдливо отвернулся, ощущая удушающий жар и тяжесть внизу живота… Крэйг не хотел запятнать Твика таким образом; Крэйг не хотел утопить Твика в похоти; Крэйг не хотел очернить Твика и его светлые глаза, и его светлые губы, и его светлую фигуру… Но ведь они уже не дети. Через год они будут уже взрослыми людьми. Подобное должно быть нечто нормальным для Крэйга, нечто привычным, нечто положительным… Но Крэйгу все равно было стыдно перед Твиком. За то, что не хочет; за то, что не убедил Твика перестать склонять ситуацию к интиму; за то, что осквернил его; за то… Что Твик, оказывается, всегда шел на поводу у Такера, заблудившегося в наслаждении иллюзорного взаимопонимания и фальшивой поддержки… Такер считал себя виноватым, что, будучи по уши в любви и в жажде оказаться признанным в кругу любимых ему людей, не смог таки распознать вполне явную подделку, хоть и догадывался о ней. Ведь всякое субъективное представление исключительно на плечах человека, его допустившего… Крэйг уже и забыл о том, каково воображать себя Нилом Армстронгом. Но та-а-ак сильно желал этого, ощутить нечто подобное вновь… Никто из них не кончал. Так кончить невозможно. Они закончили лишь потому, что ужасно утомились, и Твик устало упал на спину рядом с Крэйгом, что тут же отвернулся от парня, не смея совладать с собой. Твик выдавил из себя улыбку, сжав бедра, стараясь прикрыть густые капли крови из ануса, что упали на простынь и расцвели ярким подобием маков. Вялой рукой Твик дотронулся до плеча Крэйга, и он тут же сел, утирая слезы с побледневших щек. — Извини… Я виноват, — всхлипнул Такер. Он был разбит и совсем забыл быть собой и вести себя, как обычно. — Я… Не хотел, чтобы все произошло именно так… Я, наверное, сумасшедший, раз допустил такую ошибку, раз позволил всему этому случиться…! — Крэйг, — без сил вздохнул Твик, — что ты там бормочешь…? Ведь единственным, кто все это заварил… — Твик побледнел, испуганно округлив глаза. — Был я… — и вдруг Твик вспомнил, как в восьмом классе, посещая уроки полового просвещения, впервые услышал самое точное определение такой странной штуки, как «секс»: «Секс — это когда вы оба настолько без ума друг от друга, что обоюдно решаетесь дарить друг другу нежности и ласки в постели. Это нечто вроде соревнования, когда вы и ваш партнер пытаетесь опередить друг друга в любви. Это как спать на одной кровати: каждый пытается перетянуть как можно больше одеяла на свою сторону, но в итоге, под конец ночи, обе стороны сдаются и крепко прижимаются друг к другу, чтобы одеяла хватило на всех». Если подумать, единственным, кто соревновался сейчас… Был один лишь Твик. И Крэйг участвовал в этих странных соревнованиях больше по принуждению, по велению Твика… Вроде изнасилования… Это… Это точно было изнасилование. Крэйг не хотел участвовать в соревнованиях не потому, что не любил Твика; не потому, что был слишком занят космосом; не потому, что желал бросить Твика на произвол судьбы, сбежав далеко, не оглядываясь; не потому, что был ненормальным… Крэйг просто не хотел. И его нельзя было заставить. Ведь это нормально, иногда не хотеть, к примеру, есть или спать…? Ведь абсолютно нормально что-то не хотеть…? Ведь… Никто и не обязан хотеть этого лишь потому, что этого хочет кто-то другой, перетянувший на себя все одеяло, целиком и полностью… Воля живого человека непоколебима, и его нельзя привязать к чему-либо, даже таким способом. Крэйг был живее всех живых. Он был свободен. Быть может, свободнее даже птиц в полете, и страсть Такера к космосу, страсть к собственной цели нельзя было так просто стереть. Твик унизил Крэйга, втоптал его джентльменскую честь в грязь, заставив, принудив, навязав, склонив, изнасиловав…! — Уходи, — голос Твика дрогнул. Он стыдливо покраснел и, закрыв дрожащими руками лицо, тихо заплакал слезами ненависти к себе и сожаления, приправленного укором огромной… Невероятно огромной вины. — Т-ты ни в чем не виноват… «Ты не виноват в том, что я такой отвратительный». Крэйг медленно оделся и покорно подошел к выходу из комнаты. Остановившись у дверного проема, Крэйг, немного помолчав, вдруг повернулся к Твику, улыбаясь своей фирменной улыбкой, в которой сочетались надменность и строгость, легкое спокойствие и циничность, нотки саркастичности. Будто новенький. Будто не был только что истерзан пошлостью и травмированностью собственной, травмированностью Твика. — Твик, — тихо произнес Крэйг, — я все равно тебя люблю. Да и причем тут это «все равно»…? Сегодняшнего дня не было. Если мистер Твик спросит тебя, как мы провели время, то скажи, что мы играли в видеоигры и наслаждались компанией друг друга. А если заплачешь, то это лишь потому, что я скоро уезжаю. Твик, этого не произошло, ты понял меня? Твик промолчал, все больше ужасаясь… В его душе зияла черная дыра. Он желал убить себя. Выпотрошить собственные органы. Изрезать свои руки, ноги, бедра, живот, грудь, щеки… Он ненавидел себя… Он ненавидел себя…! — Понял меня… — ответил за него Крэйг. Он вышел из комнаты. И больше в этом году они не виделись, встретив свои долгожданные двадцать лет в смятении одиночества и в поглощающем понимании случившегося ужаса… *** Они долго не знали, как начать полноценно общаться вновь. Оба испытывали вину друг перед другом. Каждый раз, пробуя начать переписку, их головы пустели, что в итоге приводило к короткому поверхностному диалогу. Нет-нет, это не были пустые взаимные любезности двух малознакомых дам, случайно встретившихся, как и матери Крэйга и Твика когда-то, в продуктовом магазине; это скорее были неловкие беседы нелюбящих друг друга отца и его подросшего ребенка. «Привет, Твик. Как у тебя дела?», «НрмальНоо, а кк у тебч дела? 5», «Тоже все нормально. Что делаешь?», «Рааботю», «Понятно… Ладно, я пойду делать домашнее задание. Нам задают очень много групповых докладов и проектов, а я ведь просто хотел полетать на самолетике: (», «Ок, покка!!!!!!!!!!!!!!!!» Они огорченно вздыхали, тяжко заканчивая переписку… Но и продолжать ее было больнее. Крэйг попрощался с теми светлыми чувствами, что раньше питал к Твику, но так и не посмел отпустить крохотную частичку платонической любви к нему; все, что испытывал Твик к Крэйгу, покрылось гнилью и мраком, укором вины и ненавистью к себе, кое-как распознанными тревогой и страхом, поэтому в голове Твика почти не осталось места для любви… Осталось, на самом деле. Но его хватило лишь на скромную каплю теплых чувств. Этого было… Недостаточно. Они долго не понимали, как им начать видеться. Крэйг сдержал свое обещание: он действительно прилетал в Саус Парк на праздники, хоть и частые перелеты на самолете обходились не шибко дешево, а сам Крэйг отдавал преференс тому, чтобы, оставшись наедине с собой в общежитии, когда соседи спешат разъехаться по домам, в свои родные города, свободно учиться, ведь в одиночестве поглощать информацию намного легче, чем в компании. И все равно Крэйг приезжал домой, к семье и к друзьям. В эти дни Твик старался избегать Такера, как и Такер — Твика. Происходило это незамысловато настолько, что никто из их ближайшего окружения и не почуял перемены в отношениях юношей. Все казалось столь обычным, столь повсеместным за исключением того, что Крэйг и Твик хранили маленький секрет, грязную тайну о огромной драме, случившейся в солнечный красивый день… Твик не мог дышать, не мог есть или пить, даже работать в те дни, когда Крэйг был в Саус Парке. Крэйг иногда забывал вести себя, как обычно, внезапно осознавая, что где-то неподалеку Твик. Бывало, они пересекались… Твик съеживался и испуганно бледнел, будто сейчас потеряет сознание; Крэйг, заливаясь болезненным румянцем, прятал взгляд и, игнорируя режущую боль в животе, глухо выдавливал из себя: «Здравствуй… Спишемся чуть позже», но они не списывались, и Крэйг добавлял это, чтобы лишь почувствовать себя чуть лучше, как прежде, когда их отношения можно было назвать нормальными, когда напоминание, что они должны списаться чуть позже еще считалось уместным. Так они повзрослели. Им обоим было двадцать семь лет, когда Крэйг выпустился из универа, став бакалавром по физике. Такер ненадолго переехал в родительский дом, чтобы подготовиться к новому переезду, теперь уже в Детройт. Крэйга в его родном городе встречали шумно и радушно, гостеприимно и ласково, ведь тот своими успехами прославился на весь захолустный Саус Парк и слыл настоящим примером для подражания. Тогда Клайд уже нашел себе работу и снял себе небольшую квартиру в центре; Токен успел связать себя брачными узами с Николь; Джимми и вовсе переехал в Нью-Йорк, медленно и верно достигая собственной цели прославиться на США великим комедиантом. Твик же жил жизнью побитого горьким опытом старца, хорошея каждым днем физически, но погибая душевно. Отец, в Твике души не чаявший до его двадцати двух лет, наконец смирился с утратой любимой жены и неожиданно начал встречаться с очень милой женщиной, ставшей Твику мачехой, тем самым Ричард перестал уделять все имеющееся внимание лишь своему сыну. Твик почувствовал себя ненужным отцу; теперь, когда рядом была новая миссис Твик, помогающая Ричарду с семейным бизнесом, роль Твика на работе в кофейне значительно уменьшилась и стала минимальной. Это способствовало обострению чувства вины. Ведь так Твик не мог оплачивать отцу за проживание в его доме. Имея лишь среднее общее образование, вот уже повзрослевший Твик мог податься на работу, достойную лишь для бедных студентов и подрабатывающих подростков… Это все, что он мог. Вырасти ничтожеством, лишь хламом, жалкими обломками неработоспособного спутника в таком бескрайнем космосе. Крэйг приехал в Саус Парк в разгар июля, что выдался невероятно дождливым в том году. Тогда, кажется, был лишь второй день пребывания Такера в городе, и Триша потащила брата с матерью в торговый центр, дабы «отдохнуть» от мирской суеты. Но Крэйг был тем еще снобом, и ситуация с возрастом ухудшилась, из-за чего преподобный отдых от мирской суеты в другой мирской суете Такеру не очень-то пришелся по вкусу. Желая спокойно уединиться с самим собой, освободившись от оков толпы и спертого воздуха магазина, Крэйг вышел из торгового центра, остановившись под крыльцом. Неожиданно пошел дождь, хотя утром было солнечно, и возле Крэйга уже стояла жертва переменной погоды — промокший насквозь страдалец, забывший зонт дома. Крэйг, встрепенувшись, осмотрел мужчину поблизости. Он был среднего роста и среднего, но статного телосложения; в зеленой вязаной кофте, что, промокнув, тщательно скрывала болезненно-бледную кожу собственного хозяина; в черных поношенных кедах, грязных и неухоженных. Мокрые светлые локоны парня прилипли к его лицу, закрывая его взор, но стоило Крэйгу приблизиться к нему, и чертов запах кофе… Резко проник в нос Такера. — Я… Я тебя не признал сначала, — тихо произнес Крэйг. — Впервые за несколько лет я вижу тебя так близко. То, что мы встретились… Верно, совпадение. Твик резко вздрогнул, обернувшись к побледневшему, тут же спрятавшему взгляд Такеру. Твик некоторое время смотрел на него ошеломленно и неверяще. Если б Твик знал, что Крэйг в городе, то и не выходил бы из дома всю последующую неделю… — Д-дурное совпадение…! — выдавил из себя Твик, боязливо скрестив руки. — Ох, не к добру это, не к добру… — еле слышно запричитал он. Немного помолчав, Твик ватными ногами отошел на метр от Крэйга, и он специально этого не заметил. — Как давно… Как давно ты тут? — нервно спросил Твик. — Почему не написал…? — Извини, я совсем забыл тебя предупредить… — Крэйг обеспокоенно нахмурился. Он вновь взглянул на трясущегося Твика, жмурящегося, царапающего свои запястья. — Я приехал вчера утром… Не было времени сообщить. — М-м-м… — кивнул Твик, мельком посмотрев на Такера. Постоянные физические нагрузки и здоровый образ жизни обратили Крэйга в настоящего Аполлона. Он был элегантен и аккуратен в своих спокойных действиях, и голос его раздавался в тишине столь галантно, как голос джазового исполнителя. Вблизи Такер был похож на дорогое винтажное украшение. Он стал чем-то великим… Он стал Нилом Армстронгом. В то время, как Твик оставался межпланетной пылью. Дурацкой межпланетной пылью… — Тебе не холодно? — спросил несмело Крэйг. Твик заторможенно покачал головой. — Как ты умудрился так намокнуть…? — Мы с миссис Твик решили встретиться в торговом центре еще утром. Я решил выйти чуть раньше, дойти досюда пешком, как вдруг попал под ливень… Добежал. А миссис Твик еще не приехала. — Быть может, зайдем внутрь? — Нет! — резко ответил Твик. — Нет…! Я хотел бы побыть в одиночестве… — Вот как? — вздохнул Крэйг. — Я тоже… Тяжелые капли летнего дождя завораживали слух, как завораживали зрение колыхающиеся деревья неподалеку. Мимо с легким шумом проезжали машины, рядом пробегали люди, прямиком в магазин… Парни не могли вымолвить ни слова. Они стояли в шуме льющегося стеной ливня, не смея и вздохнуть, чтобы не нарушить нелепого молчания. Неожиданно Твик тряхнул головой, будто щенок, и взъерошил свои волосы. Те немного подсохли и вновь приобрели привычный вид. Крэйг ласково усмехнулся, немо подметив такую родную в Твике деталь. Крэйг… Не мог его не любить. Это было бы странно, будь оно иначе… Ведь они даже не расставались. — Вот ты где! — воскликнула Триша, выбежав из торгового центра. Ее до сих пор вредное румяное лицо провинциальной девицы украшала тонна макияжа, подчеркивающего ее очень простые, но миловидные черты внешности. Поправив свои медные волосы, она подбежала к Крэйгу и ударила его ногу своей ногой. — Пойдем, а?! Маму испугал! Сказал, что в уборную отойдешь, а сам на Луну словно улетел! Мне даже пришлось заходить в мужской туалет и стучать в каждую кабинку, чтобы тебя найти! — Мне, — равнодушно поднял брови Крэйг, — стоило воспитывать тебя в детстве куда лучше… Триша показала ему язык, опять ударив. Девушка оглянулась на парня, стоящего позади и, признав в нем Твика, слишком эмоционально вздохнула: — Твик, ей богу! Сто лет тебя не видела! Ты в кофейне больше не работаешь, что ли? — Триша тут же с ехидной улыбкой повернулась к Крэйгу. — Ах, так вот ты к кому убежал! Голубки! Не стоило мне вам мешать, — буркнула она. Девушка с обожанием обратилась к Твику. Она всегда сердечно любила его и очень страдала, когда тот перестал приходить к Такерам в гости. — Как вырос, красавчик…! Мама так обрадуется, когда увидит тебя! — Миссис Такер тоже здесь…? — тихо посмеялся ей Твик. У Триши, будто у маленького ребенка, тяжело вздымалась грудь от восхищения. Ласковый голос Твика Триша лелеяла и боготворяла. От Твика она получала ту заботу, что почти никогда не могла добиться от своего вечно занятого холодного брата… — Вот бы ее увидеть… Редко замечаю ее на улицах. — Она, как всегда, красится в блонд и так постарела, так постарела! — засмеялась Триша. Крэйг, оставленный в тени, слегка обиженно фыркнул. — Такая старуха, просто жесть! Триша громко прыснула, когда из торгового центра выглянула Лора. Заметив Твика и сына вместе, Лора улыбнулась им так тепло, как когда-то в детстве. Она подошла к парням, каждого смерив светлым взглядом. Лора постарела не так сильно, как то издевательски обещала Триша. Наоборот, миссис Такер могла лишь хорошеть с каждым годом. Словно вино, Лора попросту не могла стать хуже с возрастом… — Привет, Твик. Очень я рада видеть вас двоих вместе… — сказала Лора нежно. Твик понуро опустил голову, чтобы скрыть свою эмоциональную мимику, выражающую ничего, кроме отчаяния. — Как было бы славно, встречаться вот так каждый день…! Ну, ничего, Крэйг обещал остаться примерно на месяц, — Твик стиснул кулаки. Взгляд Крэйга был направлен лишь на него. Ни одна деталь не могла ускользнуть от внимания Такера. Лора немного помолчала и вдруг похлопала в ладоши. — Я придумала кое-что, ребят! Твик, ты занят сегодня вечером? — Ах, ну… Н-наверное, нет…?! — резко вздрогнул он, подняв глаза на Лору. — Давай к нам на ужин, ага! — Лора озорно вздохнула и порозовела. — Как в старые добрые! Дома стало так тоскливо, когда ты, Твик, перестал к нам приходить, а Крэйг уехал… Я очень скучаю по тому времени, когда мы дружили семьями и часто виделись. Порадуйте старуху перед смертью, молю, вашими молодыми влюбленными лицами…! Твик побледнел. Он, обескураженно подняв пронзительные глаза, боязливо всмотрелся в выжидающую миссис Такер, после чего перевел взгляд на восторженное Тришу, нетерпеливо и радостно прыгающую вокруг Крэйга, благословляя свою мать. Их ставшие уже родными лица глубоко терзали душу Твика, глотая и всасывая в себя все его страхи… У Твика не было времени сомневаться. Твик не мог себе позволить разочаровать и этих Такеров… — Я позвоню вам, миссис Такер, — одно неуверенное предложение, и звучный благодарный чмок тут же оказался на щеке Твика. Выглянуло солнце, приковав взгляд дам. Никто из них увидеть не смог, что Твик стал похож на умершего; замерзшего насмерть; пролежавшего несколько дней в вязком болоте трупа. У Крэйга же от волнения крутило живот так, будто его били кувалдой по мясным стенкам изнутри… Это дурное влияние Твика! Из-за него у Такера стал чаще болеть живот. Будто там поселилось что-то ужасное, и это можно вытащить, только живот распоров. И сделать это Крэйг мог позволить лишь самому Твику. Повзрослев, Крэйг понял, на ком именно должны лежать вина и обязанность ее исправлять. Но Твик не позвонил; он просто пришел, как делал это когда-то в юношестве. Томаса дома не было, поэтому Твика Лора поспешно усадила на место главы семейства. Крэйг аж рот от изумления открыл… Эка важность! Но будь в это время Томас дома, все шло бы куда хуже. Крэйг честно не любил, когда отец был дома, и Твик разделял эту неприязнь по отношению к мистеру Такеру, поэтому сел на его место смело и надменно, толком не ломаясь. Ужин был неплох, с годами Лора все-таки научилась более-менее (по лестному мнению Крэйга) готовить, но никто за столом и не задумывался о еде. Триша была поглощена разговором Лоры и Твика; Твик был поглощен собственным ухудшенным состоянием и попытками отвечать на многочисленные вопросы миссис Такер; Лора же, еле успевая вздохнуть, была поглощена тем, что их задавала; Крэйг старался с бьющим волнением, разливающимся по всему телу терпким жаром, вслушиваться в ответы Твика. Июльский вечер был нежен и тих, а освещение в комнате спокойнее летнего ветра, но в юношах творился полный хаос, сменяющийся смятением и тревогой, танцуя с ними бурный контр-данс. — Твик, новая женщина Ричарда, — заинтересовавшись, улыбнулась Лора, — живет с вами, да? Она хорошо к тебе относится? — Вполне, — слегка нервно усмехается Твик. — Н-ну… Как обычно могут относиться отчимы и мачехи к детям своих партнеров, так и ко мне она относится… — он потирает запястья. — Она добрая. И не ведет себя со мной, как с маленьким ребенком. Помогает мне, если я прошу об этом. И меня часто просит о помощи… Она, — Твик шумно вздохнул, — хорошая. — Да? — Лора отпила немного вина. Крэйг от него категорически отказался, поэтому пил молоко, а Твику вино никто и не дал бы, поэтому юноше тоже налили молоко. Двадцать семь лет — вполне достойный возраст для того, чтобы вместо вина пить молоко. — Рада слышать… У Ричарда всегда был такой крутой вкус на женщин! Но, — понизила голос Такер, — Хелен новая миссис Твик никогда не сможет заменить… Крэйг сидел за столом с невероятно скучающим видом, тщательно скрывая свою обеспокоенность. Крэйг, фыркнув, недовольно посмотрел на мать, а затем перевел взгляд на заметно помрачневшего Твика. Такеру неожиданно захотелось стать Лорой, чтобы извиниться перед Твиком за такую бестактность и больше никогда ее не допускать, однако… К сожалению, Крэйг мог лишь слушать и внимательно наблюдать за Твиком. — Я… — буркнул резко Твик. — Не знаю…! Я считаю, главное отец счастлив! Моя мама… Она была… — Твик поджал губы, спрятав взгляд. — Была прекрасной, но если отцу хорошо с новой женщиной… Значит, так и должно быть, и я не считаю нужным вспоминать маму…! Это ничего не изменит! — Ты прав… — тихо ответила Лора, скрестив руки на груди. — Моя любовь к Хелен просто слишком бурная, понимаешь…? Быть может, — она нелепо подняла уголки губ, изображая циничную улыбку, — если я познакомлюсь с новой миссис Твик, то полюблю ее тоже…? Твик пожал плечами. На его побледневшем лице скапливался весь слегка теплый свет комнаты, без утайки оголяя все веснушки и легкие мимические морщины, невесомый пух на щеках Твика. Его искусанные губы озабоченно дрожали, голубые глаза хаотично бегали по цветастой скатерти. Триша, как и ее брат, засмотревшись на Твика, неожиданно хлопнула по столу, привлекая к себе внимание. Она по-хулигански улыбнулась и рукой, почесав нос, размазала темно-розовую помаду, оставив ее следы на собственных подбородке и щеках. Триша указала Твику на салфетки, рядом с ним лежащие на столе и, когда Твик взял и протянул их Трише, приблизилась к нему, не оставляя иного выбора обеспокоенному юноше, кроме как самостоятельно вытереть следы от помады на девичьем лице, тем самым спасая его от некоторых неловких вопросов Лоры. Триша всегда была готова помочь Твику, если тот взамен одарит ее своей улыбкой. — Твик, — подала голос Триша, когда Твик отстранился от нее, закончив свое дело, — насчет твоей мачехи… Это так странно! Я частенько бываю в кофейне мистера Твика, но в последнее время вижу там лишь его и новую миссис Твик. Она заняла твое место, что ли? Ты же работаешь там! На кой черт мне ходить туда, если тамошний кофе готовят вовсе не твои руки? — Если ты так скучаешь по тому айс латте с шестью ложками сахара и кокосовым сиропом, который я тебе делал бесплатно, когда мы были подростками, — слабо улыбнулся ей Твик, — приходи ко мне в гости, и я тебе его сделаю снова… Ах, просто дело в том, что… — Твик неловко почесал запястье, а затем скрыл его рукавом кофты. — Я уже там скорее не работаю, а подрабатываю… Иногда помогаю на складе. Миссис Твик очень любит помогать моему отцу, так что отбирает у меня всю работу… Поэтому обычно я сижу дома, убираюсь, готовлю. И ищу постоянную работу, но с этим очень туго… А на завод или на стройку я идти не очень-то и хочу, — поспешил добавить он, саркастично блеснув глазами. — Никогда не поздно пойти в университет, Твик, — ободряюще улыбнулась Лора. — Век живи — век учись! Без дополнительного образования, соглашусь, трудно. Но ведь у тебя всегда есть возможность куда-нибудь поступить, верно? Твик замолчал. Он растерянно улыбнулся, подняв взгляд на Лора и посмотрев куда-то мимо нее. — Я ведь буду лишним. Везде буду только лишним. Нет… — покачал он головой тихо. — У меня нет уверенности в себе, чтобы хотеть что-либо… Искать выход тоже не хочу. Ничего не хочу… Лора лишь качнула головой вбок. Твик был упрям и непреклонен в своих словах, и никто не горел желанием его переубеждать. После ужина Крэйг вызвался убрать со стола, когда как Лора и Триша решили выйти на задний двор, чтобы, дыша ласковым свежим воздухом, переварить случившуюся беседу. Под ухом звонко звучали сверчки, а на кухне свет горел немного тускло, и скрипящий пол дома излюбленно раздавался в ушах Крэйга, как и журчащая вода из-под кухонного крана. Твик неуверенно подошел к Крэйгу, моющему посуду, и подал ему стакан с вилкой Лоры. Такер взглянул на Твика молчаливо и очень непонятно, из-за чего Твик, побледнев, отшатнулся и поспешил выйти из кухни. Неуверенные шаги принесли к Твика прямо к входной двери, но чья-то неожиданно нежная на ощупь мокрая рука схватила запястье Твика, дернув к себе. Твик знал, кто это. Не мог заставить посмотреть Такеру в глаза. — Я… От мамы узнал, что отец напился и остался ночевать у друга, — шумно вздохнул Такер. Он намочил рукав кофты Твика, и вода капала с рук Такера прямо на пол. — Так что… Ты, быть может, хочешь переночевать у нас сегодня? Твик ошеломленно поднял взгляд на Крэйга. Крэйг про себя отметил, что Твик выглядит даже несколько взбешенным… И отчаянным. — Скажи своей матери, что ужин был вкусным. Я ухожу, — Твик дернулся по направлению к двери, но Крэйг остановил его, нелепо поджав побледневшие губы. — Я не п-понимаю тебя, черт возьми! — воскликнул наконец Твик. Крэйг держал его запястье не столь сильно, и при желании Твик мог освободиться и уйти… Но его останавливало повзрослевшее лицо Такера. Верно… Они слишком взрослые, чтобы продолжать их глупую игру винящих себя во всех катастрофах мира жертв. — Я всего лишь проявляю смелость начать все заново, в отличии от тебя, — ответил Крэйг, и на секунду опустил глаза. — Каждый… Каждый джентльмен должен быть бесстрашным. Я не из эпохи романтизма, но все же… У меня достаточно безбашности, чтобы хотеть стать астронавтом, так почему я не могу проявить ее в случае с тобой…? Твик, — Твик взглянул на руку Крэйга и заметил, как дрожат его пальцы, — как-то все затянулось… Мне это никогда не нравилось. Мы потратили эти восемь лет на сплошную дурость, и сейчас у меня недостаточно времени, чтобы продолжать ею тешить себя. Давай поговорим… Дамы, услышав о новости, что Твик остается ночевать у Такеров, сильно обрадовались. Каждый из них болел за то, чтобы Крэйг и Твик сблизились еще сильнее, так что, так с ними и не договорившись, Лора постелила спальный мешок Твика в комнате сына, возле его кровати. Хотя на самом деле надеялась, что Твику спальный мешок не понадобится, и он разделит ложе с Такером… Что до его комнаты, то она не успела особо сильно поменяться. На потолке висели все те же звезды, уже блеклые и обшарпанные. На стенах покоились космические плакаты и постеры, однако на полках было заметно небольшое изменение: появилось больше учебников и романов, которые складировались у Крэйга в комнате только так, а умерший Страйпи больше не шуршал в своей клетке… Крэйг почти не помещался на своей кровати. Если раньше Крэйг мог спать на кровати даже вместе с Твиком, то сейчас и сон в одиночку на ней мог причинить серьезный дискомфорт. Но ничего… Крэйг и не планировал спать. Он все ждал, когда Твик, лежащий на спальном мешке неподалеку, шелохнется. Ночь была тихой и немного светлой, и Твик повторял за ней, немо лежа на одном боку, отвернувшись от Такера, боясь шевельнуться или вздохнуть немного громче… — Твик, — неожиданно подал голос Крэйг. Он решил не дожидаться согласия Твика «поговорить», — я знаю, ты не спишь. Твик медленно поднялся, так и не оглядываясь на присевшего на кровать Такера. Его старая футболка, отданная Твику в качестве пижамы, немного ему жала. Ему в принципе было неудобно существовать в этот странный момент, но… Существовать нужно уметь даже во времена сущего мракобесия, ведь иначе ему противостоять невозможно. Постоянно сбегать от проблемы Твик и сам не считал нужным, но стоило ему вспомнить о том ужасном дне… Стоило вспомнить о боли и крови, о слезах Крэйга… — Ты дрожишь, — заметил Крэйг тихо. — Не бойся… Хотя… Знаю, это трудно. Я и сам волнуюсь. — И… И что нам делать…? — прилагая болшие усилия, вымолвил Твик. — У нас есть два варианта. Ты ведь помнишь, что мы все еще в отношениях? Если ты все еще меня любишь, давай проявим силу и, несмотря ни на что, вернемся в прежнее русло. Начнем заново общаться полноценно. Если не любишь… — Крэйг глухо вздохнул. — И не хочешь продолжать встречаться со мной, значит расстанемся и больше никогда не будем попадаться на глаза друг друге. Но играть в молчанку я больше не могу позволить ни тебе… Ни мне. Твик резко вздрогнул, и Крэйг продолжил смотреть на него неотрывно и ожидающе. Заламывая пальцы, Такер тихо подвинулся к Твику, как вдруг он обернулся к Крэйгу со слезами на глазах и прикусанной до крови нижней губой. Пронзительные глаза Твика будто бы дали Крэйгу мощную пощечину, и он несмело отвел взгляд в сторону. — Я не понимаю! Не понимаю! Я так редко тебя понимал, а сейчас вообще не понимаю! — громко воскликнул Твик и, шмыгнув, опустил голову. Он немного понизил голос, дрожащими руками размазывая по бледному лицу сопли, а слезы с большим трудом смахивая. — Почему ты, черт возьми, предлагаешь нам снова встречаться?! Ты идиот или тиран?! Я не понимаю! Я тебя не понимаю…! Крэйг напрягся, сжав простынь. Он уже хотел рефлекторно дернуться к Твику и обнять его, прижав к собственной груди его зареванное лицо, но внезапно опомнился… Нет, сейчас нельзя, нельзя так безрассудно поступать…! — Я повзрослел, — неуверенно прокашлялся Крэйг, — и понял, что никто не обязан понимать кого-либо… Я знаю, тебе всегда были непонятны мои увлечения, как и многим другим, но… Никто не был обязан понимать их, как и ты меня. Все, что мне было нужно — это одобрение, только и всего… Мне жаль, тогда я был погружен в эту потребность настолько, что не замечал твою душевную разбитость, которая в итоге привела к тому… К тому дню. Твик несильно ударил Крэйга по колену, требуя тишины от него, и Крэйг схватил руку Твика, согревая теплом. — Тебе жаль?! Это только мне должно быть жаль! — неожиданно вскрикнул Твик. — Это я тут чудовище, я тут ублюдок и мерзкий урод, который должен сидеть в тюрьме! Не трогай меня, — тяжело дыша и захлебываясь в срыве, Твик нервно попытался отшатнуться, но у него ничего не получилось. Замерев, Твик резко упал лбом к ногам закрывшего глаза Такера. Это мучительно… Человеческое существо не должно так унижаться, не должно…! — Не трогай меня…! Я чудовище, я ужасное чудовище! Ты не должен прикасаться ко мне! — Но… — тихо произнес Крэйг. Он, воспитанный старыми романами о чести и справедливости, о благородных джентльменах и юношеской гордости, не мог смотреть, как может нижайше раскаиваться его любовь… — Тебе тоже было в тот день больно, не так ли? Странно, что насильник страдает больше, чем изнасилованный, а…? Такая ужасная ситуация… — Крэйг безвольно отпустил руку Твика, и она тут же схватился Такера за голень. Крэйг с омерзением на душе фыркнул. — Пожалуйста, поднимись! Я не хочу смотреть на это! Прекрати унижаться! Прекрати постоянно так сильно унижаться…! — Это только моя вина! Только моя вина! — громко продолжал Твик. — Я ненавижу себя за тот день! И каждую ночь мне снятся кошмары о том дне…! Из-за того дня я не хочу жить! Я не хочу, чтобы ты позволял такому выродку, как я, — Крэйг, потеряв самообладание, упал на колени и крепко прижался к судорожно хныкающему Твику, — спокойно дышать воздухом…! Мне так жаль! Мне так жаль…! — Твик резко схватился обеими руками за плечи Крэйга, холодным сопливым носом уткнувшись в его горячую шею. — Извини…! Извини! Извини меня…! Пожалуйста, извини! Извини! Прошу, извини! Извини…! Извини! Извини! — Это все, что я хотел услышать…! — снисходительно воскликнул Крэйг. Теплыми поцелуями он умывал мокрые от слез щеки трясущегося Твика, беспокойно шепчащего: «Извини!» — Прекрати…! Я вовсе не хотел тебя мучать…! Я простил тебя уже так давно, много лет назад… Все, что я хотел, — дрожащим голосом произнес Крэйг, — чтобы все было, как в детстве…! Крэйг уложил на пол Твика, что никак не мог успокоиться, покрывая его лицо и шею легкими поцелуями. Погладив Твика по лохматым волосам, Крэйг навис над ним и затем, не смея унять дрожь в руках, упал на бок. Все его тело неугомонно дрожало. Крэйг не чувствовал облегчения. Крэйг не чувствовал ужаса… Ему хотелось бы ничего не чувствовать. Его лишь сковало бесконечное смятение, и это было мучительнее любого другого кошмара. Твик все еще был поглощен осязаемым даже Такером самобичеванием; дамба, несколько лет не позволяющая всем страданиям Твика внезапно проникнуть в его реальную жизнь, наконец рухнула с дребезжащим ревом. Он все никак не мог успокоиться и перестать рыдать, извиняясь перед Крэйгом, что еле сдерживался, чтобы не закрыть собственные уши и не забыться в грезах о космосе. — Твик, — сбивчиво начал Крэйг, взяв парня за ледяную руку, — я переезжаю в Детройт. Навсегда. Там я хочу работать пилотом гражданской авиации… Сам понимаешь, что это довольно трудно. Я редко буду бывать дома, а когда и буду, то у меня просто не будет хватать сил, чтобы убраться или приготовить себе сносной домашней пищи… Мне нужен кто-то, кто смог бы помогать мне в этом и ждать с каждого рейса… Мне нужен кто-то, кому я смогу привозить сувениры и впечатления… Мне нужен кто-то хозяйственный. Кто-то, кто готов быть домохозяином. Кто-то, кто будет контролировать и хранить место, где мне будет разрешено отдохнуть от работы… Твик, ты согласен переехать со мной в Детройт? — спросил Крэйг, медленно повернувшись к Твику. — Извини…! — не переставал всхлипывать он. — Извини… Крэйг смягчил взгляд. Он ощущал себя беспомощным ребенком, что разговаривал со своей бабушкой, внезапно заболевшей Альцгеймером. Казалось, все слова Такера направлены в пустоту… Они ею истреблены и поглощены. Не дошли до адресата… — Твик, — позвал Крэйг юношу, погладив его по щеке. — Твик… Тебе станет легче, если я сделаю с тобой то же самое, что и ты со мной тогда? Твик резко вздрогнул и неверяще взглянул в разочарованное и отрешенное, но спокойное лицо Такера. — Тебе станет легче, если я накажу тебя…? — шумно выдохнул Крэйг прямо в губы Твика. Крэйг испытал отвращение и отчаяние, когда медленно провел рукой по груди ошеломленного Твика, задевая его соски. Твик внезапно сильно задышал и, томно прослезившись, тихо кивнул головой, позволяя Крэйгу аккуратно приблизиться и облизать сонную артерию на бархатной шее парня. Твик лихорадочными движениями вытер сопли и слезы со своего лица, и внутри него происходил настоящий хаос такой грубой перемены состояний души: отчаяние смешалось с болезненным возбуждением и желанием освободиться от оков вины, и это разрывало тяжело дышащую грудь Твика, что никак не мог заглотнуть достаточное количество воздуха в столь душной комнате… Крэйгу не нравилось то, что он делает с Твиком. Крэйгу не нравилось то, что он делает с психологическим состоянием Твика. Крэйг прекрасно осознавал, в какие ужасные эмоциональные горки он погружал Твика, но, заметив его нарывающее, пульсирующее возбуждение в паховой области, теперь не мог прерваться, продолжая облизывать, целовать, сжимать, шлепать, кусать, посасывать… Никаким это наказанием не было. Твик дрожал от возбуждения и, пытаясь заглушить стоны подушкой, звонко и пошло требовал большего. Еще бы это не было никаким наказанием…! Крэйг бы не допустил того, чтобы Твик страдал вновь… Ох… Но для Крэйга с того дня ничего не изменилось. Он все еще не хотел, но «наказывал» Твика снова и снова… Глупец. *** Детройт был достаточно уютным городом для проживания. Домики тут были интересными; погода иногда могла быть очень теплой, хоть и сырой, что считалось очень удивительным для города, находящегося на севере; пейзажи казались милыми. А приличная зарплата Крэйга могла позволить проживать ему и Твику в достаточно хороших апартаментах не так далеко от центра Детройта. Это была большая и светлая квартира, оснащенная всем, что пригодилось бы Твику в хозяйстве: парню были предоставлены красивая комфортная одежда; множество ингридиентов для различных блюд и выпечки; целая куча бытовой химии. Современный стильный пылесос; современный стильный телевизор; современный стильный телефон; современный стильный интерьер квартиры; современный стильный ноутбук были целиком и полностью в распоряжении Твика. Он просыпался в полдень, быстро убирался и готовил что-то, что в итоге не доедал и отдавал в контейнерах бездомным и бродячим собакам, выходя на прогулку в ближайший продуктовый, когда на баланс карты снова поступали, кажется, будто нескончаемые деньги Крэйга. Приходя домой с полными пакетами продуктов, которых в столь неживой квартире и так было большое количество, Твик либо засыпал, либо смотрел скучные мелодрамы, толком даже не подходящие для того, чтобы поднять настроение скучным вечером. Твик ощущал себя маленьким попугаем, скованным ухоженной клеткой; Твик ощущал себя проданной в рабство юной беременной девушкой, которую ее богатый старый муж насильно взращивал в тепличных условиях… Твик ощущал скуку. Твик ощущал уныние. Все, на что он был способен — это бесконечно ожидать Крэйга. Крэйг летал на международных рейсах, поэтому дома бывал действительно редко; обычно раз или два раза в месяц, и жадный до внимания Твик просто не выпускал Такера из собственных руках, не отходя от него ни на минуту. Твик уже и не скрывал свою неприязнь к работе Крэйга, постоянно на нее ругаясь, забывая поддерживать, как всякий любящий партнер, интересы и рабочее дело своего партнера. Крэйг лишь цинично посмеивался, к этому за три года совместной жизни уже давно привыкнув. По отношению к Твику он вел себя исключительно заботливо и покорно каждый редкий день, когда прилетал домой. Выслушивал, как Твик высказывал свои недовольства и беспокойства насчет Такера и бесконечно терпел любую навязчивую тактильность, пускай та и могла приносить легкое раздражения иногда. В эти дни Крэйг успокаивал буйного и не скупящегося до самых грубых и в этой грубости грандиозных изложений тревог Твика рассказами о собственном детстве. О том времени, когда в жизни Крэйга еще не появились Саус Парк, друзья и любимый человек оттуда. Подобные откровения ободряли потрепанного Твика; выслушивая истории Крэйга, Твик чувствовал, что ему доверяют, а значит — ценят. Томас не был родным отцом Крэйга, и это было очевидно. Крэйг был непохожим на членом своей семьи. Ни цветом волос или уникальных глаз… Ни оттенком кожи или более интеллигентным лицом… Единственные схожие в них черты — пухлые щеки, порой удивляющие своей румяностью. Крэйг родился от совершенно другого мужчины, чьего имени Лора никогда не знала и, быть может, никогда и не узнает; она залетела от незнакомца-перуанца, что работал стриптизером, кажется, на девичнике какой-то ее старой знакомой. Глупая, глупая интрижка, и родители Лоры постоянно карали ее юношескую глупость, но почему-то своей дочери не дали от ребенка избавиться, все его детство порицая его неприличное, очень некультурное происхождение. Лора жила с сыном у своих родителей до того момента, как забеременела Тришей от Томаса, впоследствии став миссис Такер и переехав жить к новоиспеченному мужу. Крэйга родители Лоры очень не любили, строго к нему относясь: ребенку не были разрешены ни прогулки во дворе ни поход в садик или в подготовительную школу. Будучи до абсурдности набожными расистами, родители Лоры не хотели, чтобы кто-либо из их соседей прознал о не особо и явной национальности Крэйга, поэтому держали его исключительно взаперти, и целыми днями Крэйг мог лишь смотреть старые видеокассеты своей бабушки с древними фильмами про джентльменов пятидесятых годов двадцатого века и, не умея толком читать, листать старые дедушкины энциклопедии про космос, всматриваясь в поблекшие рисунки Марса и Юпитера, Луны и Солнца, Плутона и Земли… Крэйга воспитал космос. Крэйга воспитали винтажные фильмы. Крэйга воспитали строгость и сдержанность по отношению к нему. Крэйга воспитали звезды, на которые он смотрел каждую ночь из окна гостиной, молясь им, поклоняясь им, требуя от них лишь одно: стать нормальным мальчиком, увлекающимся нормальными современными вещами, воспитываясь в нормальной семье с нормальными родителями нормальной расы… Но вскоре понимание собственной индивидуальности породило в Крэйге наитеплейшую любовь ко всему, с чем он провел свое детство тет-а-тет. Он не вышел из своей зоны комфорта; он ее расширил до всепоглощающих масштабов, больше не желая получить одобрения общества, но желая его признания… Будучи изгоем на родине, Крэйг радовался, переехав в Саус Парк… Возымея возможность быть собой без каких-либо рамок, Крэйг шагнул в новый дом и, впервые встретившись в нем со столь прекрасным для Такера Твиком, внезапно ощутил острое чувство ностальгии по детству, взрастившему в Такере его неповторимую личность… И тогда Крэйг не понимал этого; он мог лишь чувствовать, что впервые познал симпатию по отношению к живому существу. Это не то, чтобы позволяло Твику лучше понимать Такера… Но знать о нем чуть больше, чем раньше, приносило Твику удовольствие. Он бережно лелеял каждый момент, когда Крэйг разговаривал с ним о своем детстве, рассказывая о самых ярких впечатлениях оттуда… В основном это было связано с одним лишь космосом, и Твику было с одной стороны не очень приятно вообще что-либо слышать о космосе с уст Такера, но с другой… Эти дурные восемь лет молчанки…! Эти глупые три года работы пилотом…! Твик невыносимо скучал… И не мог справиться с тоской по Такеру даже когда он был рядом, даже когда он был дома. Твик следовал за уставшим Крэйгом абсолютно везде: будь то ванная или кухня, спальня или гостиная… Твик обычно хватался за шею Крэйга, прижимаясь к его теплому боку, заводя шарманку жалоб и чертыханий, и Крэйг, равнодушно их выслушивая, вялыми руками тер тяжелеющие с каждой минутой веки, затем прерывая Твика, чтобы начать рассказ о своем детстве. И Твик, как преданная собачонка, покорно молчал, слушая… Но в их рутине иногда было место откровениям. Повсеместным считалось, когда они, перед уездом Крэйга на очередной рейс, «на дорожку» ложились «поспать», хотя у обоих сна ни в одном глазу и не было: Крэйг был готов в любую минуту собраться и выехать в аэропорт; Твик же был готов хоть в четыре утра встать, а то и вообще не засыпать, лишь бы проводить Крэйга на работу. Тогда Крэйг, бессильно распластавшись на огромной кровати, спрашивал у Твика: — Ты счастлив? — Пока ты рядом, — отвечал Твик, лежа у Такера на груди, — возможно… Чуть-чуть. А ты? Крэйг, как всегда, долго молчал, думая… — Нет. Я… Очень устал. Все кажется таким бессмысленным и глупым… Все мои амбиции, они… Будто убили меня. Да, — говорил Крэйг, — убитым я себя чувствую, а вот счастливым — нет… Хотя я добился желаемого. Хотя я добился, чего хотел… — Наверное, ты просто капризный и избалованный, — слабо улыбался Твик. Жмурясь от сухого и усталого голоса Такера, Твик лишь целовал его в плечо… Твик не знал, как помочь Такеру, ибо не понимал, как можно не быть счастливым, добившись цели и исполнив мечту детства… Твик, наверняка, просто не дорос до этого. Крэйг всегда был взрослее него. Крэйгу всегда приходилось быть взрослее… Как вспоминал Твик чуть позже, когда ему было в районе тридцати, у него не было счастливых дней… Совсем никогда. Даже когда Крэйг был рядом… Горечь от осознания скорой разлуки с ним портила Твику весь день. И даже в тот день, когда Крэйг позвонил ему и сообщил, что на очень долгое время уходит в отпуск, Твик еле сдерживал слезы, ибо знал… Ибо знал, что Крэйг зачислен в отряд для скорого полета на Луну. Некоторое время назад Такер отправлял свои данные в космическую лабораторию и, сдав общие нормативы, был принят в отряд для подготовки взлета в космос, и это значило, что следующие пять лет Такер проведет вдали от Твика, ежедневно готовясь к старту. Твик не знал подробностей, однако готовился к худшему, и когда бледный Крэйг с растерянным видом, перейдя порог квартиры, встретился лицом к лицу с Твиком… У него перестало биться сердце… Крэйг выглядел напуганным. Увидев шок на лице Твика, Такер нарочито любезно ухмыльнулся, будто бродячий беззаботный кот, потягиваясь. И вскоре беспечно махнул рукой и, нервно закатив глаза, глухо спросил: — Дорогой, а у нас есть алкоголь дома? — М-мне отец на прошлое Рождество подарил вино, — заторможенно ответил Твик, — и я сохранил его… Почему ты спрашиваешь? — Пригубить хочу, — устало улыбнулся Крэйг, — совсем немножко. Твик неверяще замотал головой, беспокойно прикрыв дрожащими руками рот. Нечто подобное слышать от Крэйга казалось сверхъестественным, антинаучным; Крэйг никогда не пил, судорожно пытаясь сберечь свое здоровье. В его семье все баловались алкоголем в больших количествах, но Крэйг лишь фыркал при виде запретного для него плода в обличие шампанского или того же виски, словно какой-то невинный юнец предпочитая выпить яблочный сок или газированную воду на взрослых праздниках. Твик не мог поверить, что Крэйг добровольно решится выпить немного вина… Это тревожный звонок. Для Твика в то время буквально все являлось тревожным звонком…! — Не переживай, Твик, — заметив беспокойство Твика, Такер вяло подошел к нему и поцеловал в лоб, — ты у меня такой проницательный… Да, на меня это не очень-то и похоже, но я просто хочу попробовать поднять себе настроение. Ничего же страшного? — Да нет же! — напряженно воскликнул Твик. — Ты меня очень сильно пугаешь! Что случилось?! Почему ты решил выпить?! Крэйг ответил тихой улыбкой. — Быть может, — ответил он слишком таинственно для Твика, допытывающегося до правды, — выпив, я настолько сильно опьянею, что даже отвечу тебе на этот вопрос. Жидкость бордового цвета с неприятным для непьющих людей звуком попала в бокал, предназначенный для подобных бордовых жидкостей. Приглушенный свет на кухне всегда пугал Твика, в то время как Такера успокаивал, поэтому, когда Такер был дома, они частенько сидели на кухне. Хотя Твик, будучи наедине с собой, всегда пытался избежать компании кухни, что была для него излишне мрачной и покойной… Твик, сидя за кухонным столом, боязливо озирался по сторонам, пока Крэйг, нюхая вино в бокале, жмурился и непонятливо хмыкал. — Залпом?! — обратил на себя внимание Крэйг, улыбнувшись вздрогнувшему Твику. — М-мне оставишь…? — Тебе — никогда, — снисходительно ответил Такер, сделав маленький глоток. Он удивленно поднял брови, вновь понюхав вино. — Моя рецензия такова: на вкус как испортившийся виноградный сок. Твик с жутью в глазах опустил голову. — Ну и нужно было тебе это пить…? — вымолвил он возмущенно. — Что случилось? Проблемы с этой твоей лабораторией, а…? — Частично… — глухо ответил Крэйг. Он вновь сделал глоток, отодвинув от себя и Твика бокал как можно дальше. — Твик… Дорогой мой, — сентиментально произнес Крэйг, и голос его неуверенно дрожал, — я… Я так боюсь. Боюсь себя, своих желаний… Боюсь того, что я ничего не чувствую к космосу. Это так, ничего серьезного, — добавил Такер мрачно, — просто… Выгорание. Твик никогда не понимал, как можно выгореть к любимому делу, если ранее увлечение им походило на тяжелую наркотическую зависимость. Твик нервно нахмурился, а затем вспомнил, что вообще-то тоже попал в такую ситуацию… По отношению к кофе. — Я не понимаю, что со мной произошло! — растерянно воскликнул Крэйг. — Я ужасно вымотан, и чувствую себя виноватым за это! Все свое детство, все свое юношество я то и дело грезил об этом моменте, так много старался ради него, тогда почему же я не могу быть просто счастливым, почему же я не могу просто взять себя в руки?! Ведь моя цель в шаге от меня! Это несправедливо, — с горечью процедил сквозь зубы Крэйг, — это несправедливо, черт возьми! Я… Невероятно устал, Твик! — отчаянно Крэйг схватился за руки побледневшего Твика. — Просто хочу, чтобы абсолютно все было, как прежде! Но в то же время я понимаю, что все не так легко, — Крэйг тяжело вздохнул. Испытывать настолько сильные эмоции для него слишком трудно, но Крэйг не мог так просто от них избавиться… К сожалению, он родился человеком. — Такое чувство, что я вырвал что-то важное из своей груди, чтобы добиться желаемого, и все потеряло краски, — Такер вяло приложился лбом к бурым костяшкам на руках Твика. — Ничего не вызывает восторга… Твик… Ты моя последняя надежда. Последнее, кажется, из-за чего я все еще жив. — Так ты… — осторожно начал Твик, но в его голосе звонко звучало нетерпение. Твик неверяще поджал губы. — Ты собираешься отказаться от полета в космос…?! Крэйг заторможенно поднял на настороженного Твика свои глаза. — Нет, ты что… Как… Как я могу…? — ошарашенно прошептал Крэйг, и Твик расстроился слишком явно. Такер слегка отрешенно поцеловал руки Твика. Такер желал бы поддержки, а не поддерживать, но… Ничего страшного, он, будучи взрослым строгим мужчиной, справиться и без нее. — Твик… Я же люблю тебя, и ты знаешь об этом. Я тебя вовсе не бросаю… Буду звонить каждый день. — Говоришь, что не бросаешь, а сам отдаешь предпочтение цели, к которой уже давно угасла любовь, а не мне, которого ты «любишь», — резко обидчивым голосом произнес Твик, отвернувшись. — Ты противоречишь самому себе… Ты ведь разлюбил космос, а все равно туда тянешься! Этот чертов космос…! Он подходит людям, у которых нет семей, у которых нет любимого человека! Или людям, что могут посвятить себя всего космосу, работе астронавтом…! Но ты ведь не такой, Крэйг, не так ли? Хочешь преуспеть и в деле, от которого уже тошнить тянет, и со мной?! Ты не можешь разрываться между космосом и своей влюбленностью! Что ты выберешь в итоге?! Крэйг долго молчал. — Дорогой, мне кажется, между нами возникло недопонимание… — произнес тихим голосом он. — Ах, но… Ты, конечно, не обязан понимать меня, как и я тебя; достаточно уважать и поддерживать, но, похоже, этого не случится, пока мы не попробуем разобраться с этой ситуацией… Твик, я правда тебя люблю. Сильно, — Такер тяжко выдохнул. — И мне очень жаль, что из-за моей работы мы проводим мало времени вместе… Но и бросить ее я тоже не могу! Пускай я устал, пускай я несчастен, однако так просто выбросить на помойку то, что когда-то двигало меня вперед — я не могу! Это все равно что предасть своего родителя, свою кормилицу! И я полечу! Обязательно полечу, чтобы вновь полюбить космос, чтобы вновь приобрести силы увлекаться тем, что мне было дорого всю сознательную жизнь! — Такер затих, заметив смятение помрачневшего Твика. — А ты, знаю… Это просто ненавидишь. Твик, я не могу ради тебя бросить все мною начатое. Я не могу спокойно дышать воздухом, пока ты заставляешь меня делать выбор между тем, что я люблю и на что полагаюсь и между тем, что я любил когда-то, но ни за что не брошу! Я знаю, что не могу разрываться между и тем и тем, но я очень… Очень сильно стараюсь дарить любовь тебе, так же много работая. Дорогой… Ты, наверное, чувствуешь себя покорной собачонкой, вечно меня ожидающей, однако я правда делаю все для того, чтобы это недоразумение исправить, и, знаю, ты тоже к этому стремишься, однако… Извини меня. Так в наших отношениях будет всегда, покуда ты не признаешь меня и мои увлечения… Мои интересы небезопасные и дорогие, но они ведь мои, Твик, и ты должен понимать хотя бы это, раз имеешь право не понимать, почему именно «это» меня привлекает. Иначе, любимый… Мы можем расстаться. Твик испуганно вскочил со стула. — В смысле расстаться?! Ты хочешь уйти от меня?! — Нет-нет, я не это имел в виду! — торопливо воскликнул Крэйг, тоже быстро встав и подойдя к Твику, крепко обняв его. — Я… Просто хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше. Я ни в коем случае не хочу оставлять тебя, но если это означает, что ты наконец ощутишь покой в душе, то… — Нет! Я не хочу! — громко воскликнул Твик, беспомощно ухватившись за плечи Такера. Слезы бессильно скатывались с изможденного лица Твика, капая на горячую шею Крэйга, затекая за воротник его кофты. — Лети, куда хочешь и когда захочешь! Я все проглочу и приму, только не уходи от меня! Не оставляй меня тут одного, пожалуйста…! — Прости, — обеспокоенно прошептал Крэйг, устало зажмурившись, — прости… Я не хотел тебя пугать… Прости… Я просто предложил вариант, который мог бы помочь тебе стать счастливым, раз я в этом бесполезен… Больше этого не повторится, Твик, — Такер поцеловал холодную и нежную мочку уха Твика. — Ты не пожалеешь о том, что отпустил меня в космос… А когда я вернусь оттуда, я обещаю тебе, что мы оба слетаем на Луну… Только мы. Вдвоем.

Лети со мной на Луну, Позволь мне играть среди звезд…

— И тогда ты увидишь, почему я так настойчиво стремился попасть туда. Тогда ты, возможно, поймешь и полюбишь это… Этот бескрайний мрак, который оснащен огромным множеством сверкающих звезд, похожих на твои глаза своим нескончаемым светом. Эти огромные, будто перламутровые шары со уникальными своими историями и своими неповторимыми именами, парящие в атмосфере словно легкие воздушные шарики… Словно их можно лопнуть маленькой серебряной иголкой. Или облизнуть, как чупа-чупс.

Позволь мне увидеть, на что похожа весна На Юпитере и Марсе.

— И когда мы прилетим к Луне… Ты, обещаю, внезапно почувствуешь все ее величие. Все ее стать и благородство… Ты внезапно ощутишь, как она многими веками вдохновляла других людей жить, творить, смеяться… Как она многими веками утешала разбитые сердца влюбленных, выслушивала несчастные стенания, к примеру, военнопленных или нищих, оставшихся наедине с самими собой в убивающей деградацией бедности, провожала одиноких страдальцев, решившихся наложить на себя руки в одну лунную прекрасную ночь… На ум тот же час всплывут Клод Дебюсси, Людвиг ван Бетховен, Фрэнк Синатра или Pink Floyd, посвятившие часть своего искусства Луне. Вспомнятся те же Шарль Бодлер, Фредерико Гарсиа Лорка, Роберт Льюис Стивенсон, отдавшие дань уважения Луне, написав про нее множество стихотворений… Встретившись воочию с Луной, ты, наверняка, поймешь, Твик… — Крэйг отдалился от Твика и, взглянув на его зареванное лицо, смахнул с его глаз жирные капли слез, что невозмутимо продолжили стекать по покрасневшему лицу парня. — Наверняка…

Другими словами, держи меня за руку! Другими словами, детка, целуй меня…

Вскоре Крэйг переехал в космическую лабораторию, но перед переездом Твик забрал у Такера все силы собственной всепоглощающей сложностью. Твик стал чувствительным и эмоциональным; постоянно рыдал на плече у Такера, не давая ему и шагу ступить без своего присутствия. Крэйг очень боялся за психологическое состояние Твика; он будто бы окончательно раскололся, разбился или сломался, как никому ненужная старая елочная игрушка, поэтому Крэйг опекал Твика словно курица-наседка, терпеливо целуя его в макушку, если тот снова начинал плакать без остановки. Твик абсолютно все испытывал излишне бурно и сентиментально, и его нервная система была буквально в хлам, будто он сошел с ума… Крэйг не желал видеть, как Твик медленно погибает в тоске, поэтому звал его на хотя бы пробный сеанс у знакомого психотерапевта, но Твик не желал покидать Такера и их дом ни на минуту, поэтому неизменно отказывался, нервно махая рукой. Такер лишь молча качал головой, но и вынудить Твика пойти не мог… Следующие пять лет прошли для Твика бесконечно бессмысленно и тревожно, одиноко и болезненно, хотя Крэйг, как всегда, зачастую из шкуры вон лез, лишь бы уделить как можно больше внимания возлюбленному. Такер часто звонил Твику, без особого энтузиазма, но невероятно подробно рассказывая об испытаниях, что нужно пройти вступившим на путь астронавта, дабы подготовиться к старту… Крэйг делился о своей скудной диете, которой придерживаются он и его ближайшие товарищи и интересовался у Твика, чем он питался за день. Твик обычно не ел ничего. Не то, чтобы у него было денег на продукты; Крэйг оставил после себя отложенные средства на быт безработному Твику, но он предпочитал ими не пользоваться, проводя все время лишь дома, утратив всякую волю к жизни, разве что только вяло убираясь в и так уже убранных комнатах… У Твика не было друзей. С родителями собственными, так и с родственниками Такера Твик не созванивался. Единственными людьми, с коими Твик контактировал — были Крэйг и его знакомые, с которыми он проходил испытания. Порой, товарищи Крэйга шутливо отбирали у него телефон во время звонков с Твиком и дружелюбно общались с ним, нарочито громко рассказывая, как поживает «муженек Твика». Твик этого никогда не показывал, но он был малость благодарен им за поведанные мелочи о быте Такера… Это позволяло не намного, но почувствовать себя ближе к столь далекому нему. Пришло время старта. С самого утра Твик не находил себе места. Он метался по квартире заплетающимися ногами, пытаясь убежать от жрущей все живое тревоги. Твик действительно хотел, невероятно сильно хотел позвонить Такеру, но не мог себе позволить помешать ему хотя бы в этот день… Поэтому Твик не звонил; звонили ему. Знакомые Крэйга, не попавшие с ним в состав экипажа на Луну. Они информировали о каждом шаге Крэйга трясущегося от беспокойства Твика, рвущего свои волосы из-за неугомонного кошмара внутри… Твик не мог перестать кашлять от нервов. Не мог не чертыхаться через каждое слово, посылая разгневанные проклятия космосу… Твик ждал, и сердце его рыдало навзрыд… Твик знал, что что-то пойдет не так… Он всегда знал об этом, начиная с его тринадцатилетия, когда впервые услышал об экстравагантной цели Крэйга. Но Твик насильно давился этим, терпя и лишь жалуясь, лишь бесконечно жалуясь уставшему от этого Крэйгу… Твик царапал запястья до крови и жевал нижнюю губу до боли, беззвучно судорожно топая ногой… Уже вечер. Приближения покоя Твик даже и не ожидал. Неожиданный звонок впервые за три часа вынудил Твика вскрикнуть, и он трясущимися руками приложил телефон к уху. — Крэйг вылетел, да?! Он в космосе уже, а?! — нетерпеливо воскликнул Твик. Молчание в ответ показалось Твику слишком красноречивым, чтобы сулить хорошие новости. — Что случилось?! Расскажите! — плаксивым голосом потребовал побледневший Твик, ударив по кухонному столу. — Умоляю, только не молчите! — М-мистер Твик, — голос близкого коллеги Крэйга был излишне потерянным и испуганным. На заднем фоне кто-то отчаянно ругался, извергая из себя самые ужасные слова на свете; кто-то раздражительно всхлипывал носом… Казалось, в той лаборатории происходил хаос похуже, чем в душе Твика. — Мне… Мне очень жаль… — Твик зажмурился. О нет… Только «не очень жаль»… — Два часа назад тут такое произошло, и до сих пор никто не может успокоиться… Тут технический персонал рядом со мной, немного шумят… Чертовы ублюдки. Они допустили хуеву тучу ошибок, и… В общем, наш космический корабль с полным экипажем на борту, он… Он сгорел при входе в атмосферу… Твик выронил телефон из вдруг обмякших рук. Застыв в напряженной позе, Твик выслушивал невыносимо оглушающую тишину некоторое время. Пересилив себя, Твик вновь приложил к уху телефон. — Мистер Твик…! Мистер Твик, вы тут? — Сгорел…? — неживым голосом вымолвил он. — Да, это… — нервный выдох. — Кхм, сгорел… Точную причину пока не выявили, однако, скорее всего, это было повреждение одной штучки на крыле — теплоизоляционного слоя… Он изначально был неисправен, но все проигнорировали это. Думали, что это всего лишь легкие неполадки, и они не помешают взлету… Мне кажется, за такое преступление этих блядских инженеров, ученых, фрезеровщиков или хуй знает кого там еще должны избить розгами, задушить голыми руками, избить кувалдами…! Такую оплошность не допускали с чертовых нулевых, и сейчас, в будущем, такая ситуация кажется такой до пизды долбаебской, блять! Состав экипажа из шести человек, и все они погибли! Погибли! Твик сбросил трубку. Стеклянными глазами он смотрел на место перед собой, на котором раньше обычно сидел Крэйг. И отчаянное «Погибли!» звучало в ушах Твика, не затихая ни на секунду. «Погибли… Они все погибли!» И вместе с ними он тоже погиб…! *** Осенний Детройт еще никогда не был столь холодным и мрачным, как в тот день. Приехавшие в Детройт Такеры, а также множество других их знакомых из Саус Парка не имели сил гневаться на не шибко подходящую для похорон погоду. Все лишь брали с собой зонты и накидывали поверх траурного одеяния куртки и утепленные пиджаки, порой даже цветастые и яркие. Все в порядке… Причудливый Крэйг бы не стал злиться на подобное ослушание этикета. Его гроб несколько раз чуть ли не перевернули во время похоронной процессии при выносе из траурного зала к могиле; и Лора невероятно истошно рыдала, прижимаясь то к плечу Ричарда, то к плечу Томаса; и беременная Триша, которой нельзя было волноваться, пытаясь убежать от грязной реальности, все время копалась в телефоне, смотря на фотки с милыми котятами в Твиттере; и Клайд с Токеном судорожно пытались разыскать Твика в лицах знакомых и незнакомых гостей, провожающих Крэйга в последний путь… Но Крэйг бы все равно не злился на то, в какой кошмар превратили его похороны. Крэйг теперь не то, чтобы вообще мог испытывать эмоции… Ветер выл, и грозовые тучи гремели. Крэйга хоронили последним из всего экипажа, вдали от него, будто бы обрекая на вечное одиночество. Крэйга словно насильно разделили с его страстью, в итоге погубившей его… Лора, не смея совладать с собою, мстительно кричала, что «Крэйг доигрался», что так и должно было рано или поздно произойти, будто Крэйг баловался наркотиками, будто Крэйг виновен в собственной смерти, и Томас бесконечно прижимал жену к груди, умоляя быть потише, умоляя успокоиться, ведь собирающийся ливень и так играл на нервах, будто виртуозный контрабасист… Недалеко промелькнули молнии. Крэйг, наверное, все же злится… — Бедная миссис Такер, — шептала Николь Токену, — она потеряла уже двух близких людей за всю жизнь… — Бедный Твик, — резко передернул Токен, беспокойно оглядываясь, — он тоже уже двух близких людей потерял за всю жизнь… Мать и практически жениха. Да где он, этот Твик, черт возьми…?! — Без шансов, — выдохнул Клайд, поерзав на месте, — его тут нет. — Б-будь я им, — понимающе сказал Джимми, — я бы т-тоже не п-пришел. Он сидел на садовом стуле немного дальше своих друзей; через одного невозмутимого человека, с интересом выслушивающего их разговор, но активно это скрывающего. — Почему? Это неуважительно! — нахмурился Клайд, скрестив руки на груди. — Не только по отношению к Крэйгу, но и ко всем нам! Твик ведь даже повесил заботу организовывать похороны на Такеров! Ох, — Донован возмущенно фыркнул, потирая переносицу, — этот чертов Твик…! Вечный геморрой… — Если б у тебя такие же психологические проблемы, как у Твика, — холодно заметила Николь, невзначай выудив из своей небольшой черной сумочки на коленях телефон и взглянув на его экран, — ты бы запел совершенно по-другому. — Я этого не отрицаю! — достаточно громко воскликнул Клайд, и Блэк сердито на него шикнул. — Но вместо того, чтобы прокрастинировать вот уже две недели дома, мог бы прийти и попрощаться с Крэйгом! — Клайд шмыгнул носом, отведя взгляд. Он судорожно вытер рукавом глаза, а затем спрятал лицо в небольших руках. — Мы… Мы ведь больше никогда его не увидим, верно…? Твик такой идиот… У меня просто не хватает зла на него…! — Клайд, — снисходительно произнес Токен, погладив Клайда по голове, — я уверен, Твику сейчас куда более тяжко, чем всем нам вместе взятым… Он достаточно страдает. Даже слишком достаточно. Этого бы хватило на раза два искупить все свои грехи… Крэйга хоронили в закрытом гробу… Как и Хелен. Забавное дежавю, правда? Крэйг, как и Хелен, был изуродован, и от его прекрасного стройного тела, облитого смуглым, будто шелк, приятным тоном, остались лишь почерневшие угли. Но Такеру несказанно повезло лишь в одном; его не было в самом злосчастном гробу, и мертвую отвратительную тушу Такера никто более не увидел и не увидит на Земле. Сгоревший в атмосфере, он воссоединился со своей больной любовью — космосом, став его частью, став с ним единым… — Я вас все слушал, — неожиданно начал человек, все это время немо разделяющий Джимми с его друзьями. Это был взрослый мужчина с короткой стрижкой и крепким телом, — и вдруг понял, что тоже могу что-то да сказать. Это я виноват в затворничестве мистера Твика, — мужчина горько улыбнулся. — Мое имя Эдуард Коллинз. Это я был коллегой Крэйга долгое время, это я не попал с ним в один экипаж на Луну, это я сообщил мистеру Твику новость о случившемся… — Эдуард побледнел. — Мне стоило быть более деликатным, но преследующее меня осознание, что я мог быть одним из погибших, оказавшись в том же проклятом экипаже и ярая ненависть к другим просто свели меня с ума…! Я… Плохо, невероятно плохо изъяснялся тогда, рассказывая мистеру Твику обо всем… Но, — Эдуард облизнул обветренную нижнюю губу, — если б я знал верный подход, я бы смог сделать так, чтобы мистер Твик сейчас был здесь…! — Н-не стоит винить себя, м-мистер Коллинз, — улыбнулся ему Джимми. — Твик б-бы все равно отреагировал именно так. Таков уж он… Когда стресс его п-поглощает, он прячется г-где-нибудь, пока все не уляжется. Обычно в м-мир его выводил К-Крэйг, однако сейчас… Это затруднительно, — глухо добавил Джимми, беспомощно разведя руками. — Я очень за мистера Твика беспокоюсь! — судорожно выдохнув, признался Эдуард. — Мы так долго с ним общались по телефону Крэйга, что даже несколько сблизились. И теперь, будучи самым близким его знакомым, я чувствую перед ним ответственность за мистера Твика… Кто вам сказал, что он так долго не выходил из квартиры…? Это же просто ужасно! В любом случае, — Эдуард нахмурился. В его глазах сияла искренность бывалого солдата, — если собираетесь проведать его, передайте ему, что мне… Мне очень жаль. После похорон, Блэк обратился к мистеру и миссис Твик с вопросами о «взрослом, но до безумия инфантильном», как изъяснился Донован, сыне. Пытаясь скрыться от дождя, измождегные акеры, недолго поговорив со своими знакомыми, уехали в отель, как и уставшие Николь и Джимми, и Клайд было хотел увязаться за ними, но поскольку он остался последним, у кого был зонт, ему пришлось остаться с Токеном. — Он обещал прийти на похороны, — сказал Ричард, озадаченно нахмурившись. — Он обещал, когда я в последний раз звонил ему… Это было вчера. Мы только заселились в отель, и я позвонил ему. Спросил, как он, но он промолчал. Тогда я уже попросил его прийти на похороны, как бы ни была сильна депрессия. Твик все молчал, и я уже было хотел начать его умолять, но вдруг он сиплым голосом согласился… История странная. Что ж… Под стать ему. — Наверное, он все-таки не смог… — понуро произнес Токен, пнув камешек. — Вот идиот, — буркнул Клайд. — Взрослому человеку нужно брать себя в руки хоть иногда…! Неожиданно взревел страшный гром. Миссис Твик, до этого молчавшая, вдруг хихикнула, указав пальцем на небо: — Это Крэйг злится, что ты обижаешь нашего Твика…! Токен неверяще цокнул, нервно нахмурившись. — Миссис Твик, а вы все шутки шутите…! — устало простонал Блэк. — Если так желаешь, чтобы я перестала, — миссис Твик с легким озорством показала язык, — так поезжайте к Твику… — Нет-нет, любимая, это моя работа! — ответственно махнул рукой Ричард, избавляя молодых людей от лишней мороки. — Ребята, вам лучше в отель… Ливень вот-вот пойдет. Это и к тебе относится, — Ричард ущипнул миссис Твик за щеку, и она, широко улыбнувшись, покрутила в руках зонт. — Я к нему поеду. Я… Я ведь его родитель, не так ли? И каждый из них внутри души кривился от омерзения… К Твику относились словно к обузе, перекидывая ответственность за него с одного человека на другого. За Твика ответственность несли долгое время родители, как им и подобало тогда; после чего отец; а затем Крэйг… Всю жизнь у Твика будто бы имелись хозяева. И он потерях всех из них, канув в пропасти одинокой неизвестности… *** Ричард постучался в дверь. Вежливо. А затем надавил на кнопку звонка, и он прозвучал исключительно спокойно и мило на слух, как и подобает всяким хорошим звонкам дорогой квартиры. Молчание. Ричард, не раздумывая, дернул ручку двери, после чего ненавязчиво посмотрел под ковриком, нет ли там запасного ключа… Твик не был настолько беспечным, чтобы оставлять под ковриком ключ. — А ты все еще верен своим принципам, — усмехнулся Ричард. — Помню, как ты маленький рыдал каждый раз, когда твоя мама клала запасной ключ под коврик… Думал, что нас ночью убьют, воспользовавшись этим тайником, и я был таким дураком, рассказывая тебе на ночь страшилки, что, мол, так обязательно и случится… Городок с населением в пять тысяч человек, а сейчас там еще меньше… Откуда там убийцам взяться? Разве что приезжим. Ричард вновь постучал. Он устало вздохнул, набрав номер сына. Базовый рингтон излишне шумно заиграл за дверью… — Блин, ты там прямо у порога, что ли? — засмеялся Ричард. — Меня в глазке разглядываешь? Впускай давай! За дверью послышались шорохи… Твику пришлось повиноваться. Он тихо приоткрыл дверь, просунув исхудавшее лицо к тут же нахмурившемуся отцу. Ричард и без намека на любезность нараспашку открыл дверь, оставив Твика без защиты… Это словно преступление, так невозмутимо принудить беспомощного человека встретиться с реальностью лицом к лицу… Твик постарался выпрямиться, и с его бледного лица еще стекали тонкие капли воды, хотя Ричард держал пари, что Твик не мылся уже долгое время… Как и не ел. Под зареванными стеклянными глазами Твика образовались тяжелые мешки, а под мешками — болезненно впавшие щеки. Одежда была измята, лохматые волосы сбились в колтуны… И Твик еле дышал, будто перерезал себе сонную артерию, но почему-то остался жив… И почему же это не та вселенная, где все иначе…? — Приятель… — понизив голос, произнес Ричард. — Ты остался один, понимаешь? Я возьму на себя обязанность Крэйга заботиться о тебе лишь на некоторое время, пожалуй, но… Твик… Ты остался один, понимаешь ведь…? Твик молчаливо кивнул головой, скривив губы в жалком подобии улыбки. Он шмыгнул один раз, затем второй, и жирные слезы неугомонным градом посыпались из его больных глаз. — Тридцатипятилетний мужчина должен выглядеть не так, как сейчас выглядишь ты. — Я виноват…! — тихо простонал Твик. — Я знаю это… Я так себя ненавижу…! Ненавижу! — Твик, не надо… — Ричард с легким волнением дотронулся до плеча сына. — Я просто хочу, чтобы ты был взрослой и независимой личность, что сумеет о себе позаботиться в подобные времена… Ведь люди не вечны, и тебе удавалось убедиться в этом неоднократно. Ричард настороженно вошел и медленно закрыл за собой дверь в когда-то восхитительную квартиру в одних из самых лучших апартаментов Детройта… Без постоянной компульсивной уборки все комнаты, облаченные в мрак, будто сгнили и стали холодными, как морг. Ричард наблюдательно осматривал помещение, дрожа от жути, что медленно разливалась по венам. Спертый воздух казался раскаленным, обжигал ноздри и глотку… Ричард молча оглянулся на застывшего Твика и, тяжело вздохнув, взял его за руку и повел в ванную комнату. — Нет, я не хочу, — устало пробормотал Твик, вяло замотав головой. — Вонючек никто не любит. Пока отец набирал воду в ванну, Твик вынужденно разделся и со слабым смущением прикрылся полотенцем. Засучив рукава своей черной рубашки, Ричард смерил сгорбленное и щуплое тело, оснащенное белыми шрамами и свежими порезами, сына снисходительным взглядом. Частый отказ от еды и нескончаемое нервное напряжение привели Твика к почти что дистрофии, а также неясной болезни, нашедшей прибежище в его исхудавшем лице, ярко раскрывшись болезненным зеленым цветом. Плечи казались хрупкими словно сгнившая древесина, и позвонки на спине были настолько выпуклыми, будто их можно было ощупать со всех сторон… Ричард беззвучно произнес свои сказанные ранее слова: «Тридцатипятилетний мужчина должен выглядеть не так, как сейчас выглядишь ты», а Твик знал и понимал это, давясь этим пониманием, заглатывая его, как и ненависть к себе, но все равно продолжал выглядеть именно так, как ни в коем случае здоровые тридцатипятилетние мужчины выглядеть не должны… А разве можно Твику иначе? Разве сейчас он может быть другим…? Твик аккуратно сел в теплую воду, спиной к отцу, уткнувшись холодным носом в острые коленки, сплошь покрытые синяками из-за нехватки витаминов. Ричард намылил руки различныпи ароматными шампунями, что являлись многочисленными подарками от Крэйга Твику, старательно отмыл его, будто выстирав, и Твик бесконечно ойкал и айкал, несильно ударяя отца по предплечью, и когда ванная пытка подошла к концу, и Твику оставалось лишь лениво отмокать в воде, его отец присел на пол и спросил так черство и жестко, что Твик, вдруг выбравшись на долю секунды из апатии, даже изумленно распахнул глаза: — Почему не пришел на похороны? Словно пушечный выстрел, эти лишенные привычной отцовской любви слова угодили Твику прямо в сердце. Пиф! Паф! Ба-бах! Твик порой ненавидел свою болезненную ранимость… От бессилия и разъедающей горло обиды у Твика заслезились глаза. — Молчишь? — Ричард усмехнулся. — Ты мог бы соврать мне или как-нибудь отмазаться, но вместо этого просто молчишь? — Я не смог…! — охрипшим голосом вымолвил Твик. Он тяжело моргнул, и капли слез тут же, быстро прокатившись по щекам, угодили в воду. — Я не смог…! — Мы бы были рядом, Твик… — Какая разница?! — нервно повысил голос Твик, схватившись за мокрые волосы. Ричард бережно выхватил дрожащие руки сына и переплел его пальцы со своими. Твику пришлось развернуться к отцу, по-прежнему пряча лицо. — Быть там, смотреть на этот гроб, слушать соболезнования и постоянные упоминания этой катастрофы — выше моих сил! Все, что я могу — это рыдать и лежать, ничего не делать и реветь, и я так это ненавижу, так ненавижу себя, что не заставил Крэйга остаться! — Твик захлебнулся в горечи. — Я ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Это ужасно… Безусловно ужасно, — тихо произнес Ричард, — но Крэйг ведь желал именно этого, именно космоса, зная о всех рисках… — Черта с два! — ослабевшим от хрипа голосом воскликнул Твик. — Крэйг признавался, что уже ничего не хочет и полетел лишь для того, чтобы вновь это «захотеть»! — Твик взглянул в глаза отцу, пронзительно блистая болью, сравнимой с пытками в Аду. — И нет! Нет, он не мог знать о рисках! Как он, черт возьми, мог о них знать?! Десителетиями полеты проводились успешно, и ни один космический корабль не был запущен в космос, если в нем обнаружили даже «легкую неполадку»! Не обесценивай это! Все произошло… Так мерзко и отвратительно…! Не так, как могло бы все произойти! Ричард побледнел. Он молча выпустил руки Твика, тут же отвернувшегося от отца. — Мне… Мне нечего сказать тебе сейчас. Я мог бы наплести какую-нибудь чушь или поддержать тебя, — сказал Ричард заторможенно, потирая висок, — но узнав все эти подробности… Понимаю, что могу лишь развести руками… Но ты все же мог прийти на похороны. Я бы помог тебе подготовиться и прийти в себя, как сейчас… — Нет… Нет… — судорожно замотал головой Твик. — Не говори так… Я бы не смог там провести ни минуты… Рядом с товарищами Крэйга, рядом с его друзьями, с которыми я не знаком…! Я ненавижу их всех! Я ненавижу все, что связано с его увлечениями! Их я тоже ненавижу, всегда ненавидел! — судорожно размазав сопли и слезы по покрасневшему лицу, Твик почти беззвучно всхлипнул, зажмурившись. — Я все презираю! Все на свете с этим переплетенное презираю…! Ричард неловко молчал. — Мне казалось, ты его поддерживал… — шепнул он. — Всегда мне было интересно, почему Крэйг именно к тебе привязался. Думал, возможно, что ты единственный в его окружении, кто его понимает… Увлекаться астрономией, — Ричард снисходительно вздохнул, — не то, чтобы странно… Но в случае Крэйга… Его случай был… М-м-м… Уникальным, смекаешь? — Я пытался, но вскоре мне надоело…! — охрипшим голосом произнес Твик, схватившись за колени. — Я… Я такой же, как все в его окружении! Я совершенно его не понимал и до сих пор… До сих пор он тякой тяжелый…! Как можно было так горячо любить эту чертовщину и тянуться к ней, даже от нее устав?! Как можно было любить меня, даже разрываясь между отношениями и работой?! Я не понимаю! — Твик уперся лбом к коленям, судорожно качая головой. — Я не могу понять! — Не понимать кого-либо, особенно в отношениях, — Ричард усмехнулся, приложившись щекой к бортику ванны. Изящной рукой он медленно водил по воде, и легкое тепло его ненавязчиво окутывало, — нормально… Возможно, говорю что-то банальное сейчас, но, знаешь, ведь в этой банальности и есть что-то из нашей человеческой жизни… Когда я только поженился с Хелен, странным мне казалось то, как она может есть бекон с сахаром. Серьезно, каждое утро одно лишь это блюдо! А затем, когда ты родился, у Хелен вдруг появилась привычка ходить по дому во влажных носках. Я не понимал, как можно жить, бессовестно занимаясь подобным извращением! И спросил это же у нее самой как-то, на что она ответила: «Не дури мне голову, ты, придурок, пьющий кофе ради вкуса, а не вместо слабительного!» И тогда я посмеялся… И попытался узнать, почему она думает, что кофе можно пить не ради вкуса. Затем поинтересовался, почему ей нравится бекон с сахаром и чем ее так привлекают влажные носки… И даже когда она объяснила, — Твики встретились взглядами, и Ричард слабо улыбнулся сыну, — я все равно ничерта не понял, но стал уважать ее за то, что не понимаю в ней. Видишь ли, Твик, это достаточно прискорбная правда: ты никогда не поймешь родного человека до конца, сколько бы ни пытался и ни разочаровывался в этом… Однако все равно стараться понять его и узнать, какой же он объективно — и есть настоящая любовь. Если ты не можешь понять Крэйга, его увлечения, его жизнь и даже не пытаешься их понять, взглянуть на них с вовсе не субъективной стороны — можно ли что-то говорить о любви…? Ты прячешься в том, что чувствуешь лишь ты, будто купаешься в эгоцентризме… И будь это не так, ты бы пришел на похороны. Боюсь, иначе быть не может… — Хочешь сказать, — воскликнул Твик, озадаченно нахмурив брови, — я не любил Крэйга?! — Заметь, не я это сказал, — Ричард игриво подмигнул сыну и встал с пола, чтобы взять полотенце. — Я любил его…! Я любил его, черт возьми! Как я мог его не любить?! — Умоляю, Твик, как угодно. Я же не все знаю о ваших отношениях… Боже, ты опять плачешь? — Ричард совершенно не злобно хмыкнул. — Плакать тут должен один только Крэйг, как по мне. Твик возмущенно вздохнул, медленно осмысливая… Ричард спустил воду и ненадолго вышел из ванной, чтобы найти халат или пижаму. Найдя большой фиолетовый халат, Ричард вернулся и вынудил Твика встать, накинув на него одежду и выведя из ванной. За окном рассеялись тучи и потеплело, показались умиротворяющие осенние сумерки. Тихо сидя на кровати, Твик подставил измученную голову бурному ветру из приокрытого окна, пока Ричард заваривал зеленый чай. Вскоре Ричард подсел к сыну, но не сразу отдал ему кружку с горячим напитком, над которым извивался невесомый пар. Ричард лишь сидел и неотрывно пялился на зареванное лицо Твика. — Этот халат… — Твик зажмурился, и его губы дрожали. — Он не мой… Он Крэйга. Ричард промолчал и немо предложил Твику чай. Он отказался. — Если я его не любил… — продолжил Твик, закрыв глаза рукой. — Тогда почему так больно…?! — Привязанность иногда может проявляться без любви, а любовь — без привязанности, — Ричард устало пожал плечами. Он встал с кровати и поставил никому не сдавшийся чай на ближайший комод, подойдя к окну. — Все таки был дождь… — Ричард поднял глаза на небо и восхищенно вздохнул. — Ах, а Луна в последнее время такая огромная… Невероятная, — мужчина оглянулся на застывшего в напряженной позе сына. — Не хочешь взглянуть? — Нет! — Ну же… Крэйгу было бы радостно, если бы ты взглянул на место, где он живет теперь. — Пожалуйста, — Твик хныкнул, — прекрати говорить эту чушь, как он…! Это глупо! Инфантильно! — Инфантилен здесь только ты, — резко заметил Ричард. — Даже после случившейся трагедии, оставаться таким отвратительным эгоцентричным ублюдком и даже не пытаться принять человека, до последнего тебя любившего, несмотря ни на что — вот, что глупо и инфантильно! Ох, знаю я, что ты чувствуешь вину и стыд, ненависть и отчаяние! — Ричард возмущенно вскинул руки. — И знаю то, что тебе в этом дерьме барахтаться исключительно комфортно! Но если Крэйг тебе действительно дорог, — мужчина ударил по стене, понизив голос, — ты сделаешь все, чтобы из этого болота вылезти. Ты сделаешь все, чтобы взглянуть на Крэйга и на его увлечения с другой стороны, с его стороны. Ты сделаешь все, чтобы избавиться от депрессии и тревоги. Ты сделаешь все, чтобы отринуться от бесконечного самобичевания… И сейчас ты встанешь, подойдешь к окну и взглянешь на Луну. Иначе я не поверю в твою искренность по отношению к Крэйгу, на чьей шее ты сидел, и уйду сейчас же. Твик не сдвинулся с места, и Ричард, нахмурившись, потер переносицу. — Я еще никогда не был так зол на тебя, как сейчас… Не прошло и минуты, как захлопнулась входная дверь. Оставшись в одиночестве, Твик судорожно скинул с себя халат, будто отряхиваясь от заразы и, упав оголенными коленями на пол, вдруг халат схватил и прижал к своему лицу, беспомощно рыдая. Шумно всхлипывая и тяжело вздыхая, Твик царапал бедра, и его голова болела мучительно сильно, как болело тело Крэйга в тот момент, когда… Вялыми ногами Твик подошел к окну и уперся лбом к стеклу. Боковым зрением Твик заметил странный шар ярко-оранжевого цвета… Ах… Оно было похоже на свежий сыр или шар для боулинга. Или на огромный золотой сапфир, блистающий и поражающий своим великолепием… Твик еще никогда не видел такой большой и яркой Луны. Но не то, чтобы он вообще когда-либо смотрел на нее, обычно от омерзения отворачиваясь. Твик был слегка удивлен богоподобием космического тела пред ним и, озадаченно нахмурившись, вытаращил на него свои пронзительные уставшие глаза, будто играя в гляделки. — Ты там…? — хрипло прошептал Твик. — Ты правда там…?! — он отпрянул от окна, тяжело дыша. В душе Твика что-то наконец сломалось и вдребезги разрушалось. Твик впервые за несколько лет принял самостоятельное и очень неуверенное решение: сказал себе, что с него хватит. И с Крэйга тоже. Твик в детстве был умным и догадливым мальчиком, способным принять наилучшее решение в нужный момент… Разве не полезно иногда возвращаться к истокам? — Я так виноват перед тобой… Так виноват… Твик накинул на себя халат Крэйга. Позвонил отцу и раскаянным голосом попросил прийти обратно. Неловко спросил, может ли переехать обратно в Саус Парк, в родительский дом. — Папа… — Твик измученно улыбнулся. — Ты прав… Она такая огромная и невероятная… Как елочная игрушка. Мне она… — Все еще ненавидишь ее? — Да, но… Разве я не должен быть более лояльным по отношению к новому дому Крэйга…? — Твик тихо усмехнулся, оголяя розовые десны. — Он когда-то… Крэйг когда-то звал меня туда, на Луну… Он ждет меня там… Он ждет, понимаешь…? Я попытаюсь понять его… Я постараюсь… Я буду очень сильно стараться…! Я обещаю! Потому что… Я действительно хочу полюбить его так же, как и он меня. Я хочу узнать его… Я так хочу им заинтересоваться, как в детстве…! Я хочу, чтобы все было, как когда мы были совсем маленькими! Я устал от нынешних себя и реальности… Я так хочу обратно… Хочу домой… Когда мама была жива, и Крэйг был ниже меня, из-за чего постоянно ворчал… Папа, забери меня, — Твик огорченно всхлипнул, — забери меня отсюда, пожалуйста! Я обещаю быть хорошим! Только не уходи и ты…! Я клянусь, что буду хорошим…! И для тебя, для Крэйга, для себя…! И для всех! Пожалуйста, вернись! — Я был плохим отцом, — снисходительно хмыкнул Ричард, немного помолчав, — и мне жаль, что я довел тебя до такого состояния… Я должен был… Лучше к тебе обращаться… И что я могу сделать сейчас, чтобы искупить свою вину…? Я уже иду обратно, и мы собираем твои вещи в Саус Парк; пожалуй, этому твоя мачеха будет только рада. Квартиру продадим, не беспокойся. Думаю, нам лучше разобраться в отеле, где мы остановились… Твик. Никогда не забывай сказанные тобою слова и всегда старайся им соответствовать, ведь я уверен, что Крэйг их слышал, и будет просто ужасно… Если ты разочаруешь его. — Нет-нет! — Твик судорожно замотал головой, смеясь. — Теперь я знаю, что ни за что и ни при каких обстоятельствах я не смогу разочаровать Крэйга! Все таки… В его глазах нельзя пасть, и после всего я в этом убежден… Теплеющий с каждой секундой ветер окутывал нагую спину Твика. Похоже, Крэйг больше не злится… *** Лесли Чейз обожала зиму в Саус Парке! Этот город в зимнюю пору казался семилетней Лесли винтажным отблеском богатой истории Америки, и девчонка угрюмо фыркала, когда ее родители и бабушка Триша, выросшие в Саус Парке, приезжая в него на редкие выходные, постоянно едко подшучивали о извечном холоде; о снеге в начале мая; о грязных тротуарах в самом центре города и о общей угрюмости данного захолустья, что несчастная Чейз, по уши влюбленная в Саус Парк, просто слышать не могла и не имела желания! Что бы ни говорили о Саус Парке, Лесли любила то обилие гор и хвои, окружающих город; обожала промозглую погоду, когда мороз издевательски щипал за щеки и кусал нос; боготворила, когда бабушка Триша гуляла с ней по окрестностям, рассказывая о них, о их многогранной истории из детства… Подобные уединения с бабушкой Тришей Лесли благодарно лелеяла… Если быть откровенным, зимний Саус Парк Лесли на самом деле любила лишь из-за подобных прогулок с бабушкой.

Наполни мое сердце песней И позволь мне петь вечно…

Помнится, Лесли когда-то гуляла очередным днем с бабушкой. Триша рассказывала внучке что-то обыденное о своем прошлом, и Лесли этому жадно внимала, пока случайно, заслушавшись, не столкнусь лбом с животом прохожего. Лесли, чьи румяные щеки стали еще краснее от стыда, медленно подняла раскаянный взгляд на незнакомца. Это был мужчина лет шестидесяти, и его наружность казалась очень приятной: его фигура не была шибко высокой, но являлась достаточно крепкой и, для его возраста, стройной, а миловидное старческое лицо с сияющими голубыми глазами глядело на Лесли слегка пугливо, но любопытно. Белые волосы были лохматыми и растрепаными, и Лесли это показалось милым. Дедушка не казался злым или неприветливым, и Лесли, вздрогнув, слегка смущенно убедила себя расслабиться. — М-милая леди, — сказал старик достаточно высоким, но не визгливым голосом, — извини за неосторожность… Ты не поранилась? — Я сражена наповал! — резко крикнула Триша, и Лесли с мужчиной почти синхронно подпрыгнули. Лесли озадаченно взглянула на бабушку; та порозовела, и в ее взрослых глазах сияли искры. — Это невероятно…! Твик, мой любимый и дорогой Твик, ах…! Как мне не хватало видеть тебя перед собой! — О! Триша, здравствуй… А я и не знал, что ты приехала. Могла бы и позвонить. Триша, — мужчина слабо улыбнулся, — не пугай девочку… Так вот, как выглядит твоя внучка теперь, да? — Твик взглядом указал на нахмурившуюся от пережитой неожиданности Лесли. — В последний раз я видел ее фото, когда она была совсем малюткой… Сколько ей сейчас лет? — Семь. Твик мило улыбнулся Лесли, поправив свой темно-зеленый шарф. — Лесли, — произнесла Триша, восторженно поцеловав Твика в щеку, — помнишь я рассказывала тебе о женихе своего старшего брата? Вот, — Лесли была удивлена своей бабушкой. Кажется, впервые она пребывала в такой почти что детской радости, — мистер Твик! Узри воочию этого старичка! Я его просто обожаю…! Веду с ним переписку с того момента, как твоя мама уехала из Саус Парка, а я за ней. — Жизнь, к сожалению, отталкивает людей друг от друга, — Твик показал расходящиеся друг от друга указательные пальцы, немного подрагивающие, — как космические корабли от самих же себя. Лесли изумленно открыла рот, и немного интеллигентное лицо Твика озарила еще более широкая светлая улыбка. — У Лесли такие черные волосы, как у Крэйга и милые хвостики, как у тебя в детстве, — шепнул Твик Трише и протянул старческую руку в тонкой темной перчатке Лесли. — Сразу видно гены Такеров… Мне это нравится. Давай знакомиться официально, юная леди… Твик. Лесли настороженно пожала руку чудаковатого старика. — Л-Лесли… Лесли Чейз. — Дорогой мой, ты откуда и куда? — спросила Триша и проворно схватилась за локоть Твика. Теперь Триша была посередине давнего знакомого и внучки, коим оставалось лишь снисходительно терпеть компанию друг друга. Не то, чтобы это вызывало неудобства… Однако самой Лесли было немного неловко, и Твику приходилось быть внимательнее в собственном поведении, чтобы ненароком не спугнуть юную даму. — Мы с тобою видимся не так часто, как мне бы хотелось… Даже когда я здесь. То, что мы встретились вот так — счастливое совпадение! Ну же, прогуляйся с нами. Ты ведь скучал, не так ли? — Скучал… — слегка печально изрекал Твик. — Я бы хотел жить куда ближе к тебе, Триша, но вот Саус Парк не отпускает… Ты же знаешь, я единственный в городе, кто преподает астрофизику в местном университете, а ребят, желающих изучить этот непростой предмет, с каждым годом все больше и больше…! — Твик с легким беспокойством заламывает пальцы. — Ох, не смотри на меня так, будто я тут важная шишка… Просто подработка, а в основном я все так же занимаюсь кофейней отца… — Земля ему пухом, — добавила Триша. Троица медленно шла по почти пустой улице, и январский свет ласково обливал их фигуры, а несильный мороз целовал их лица. — И то верно… — ответил Твик, понизив голос. — В общем-то, прогуляться с вами я согласен, только как можно дальше от бурных скоплений людей… Честно, они меня до сих пор настораживают. — Вы… — совсем тихо подала голос Лесли, но Твик все равно ее услышал и с вниманием внял ее словам. — Разбираетесь в космосе? Твик усмехнулся. — Этого он от моего брата понабрался, — слегка горделиво ответила Триша. — Крэйг был астронавтом, помнишь? Я и родители… — Триша тяжко вздохнула. — Я и родители не поддерживали начинания Крэйга, и, быть может, зря, но он с Твиком был исключительно близок, поэтому я всегда думала, что космос был их общей темой. Видимо, мистер Твик решил продолжить дело своего возлюбленного, после его гибели… Для меня это до сих пор эталон настоящей любви, — произнесла Триша, тепло улыбнувшись Твику, что от этого лишь отмахнулся. — Ты во всем не права, Триша! — нахмурившись, сказал Твик. — И я не понимаю, почему всех наших знакомых тянет именно на такую бессмысленную теорию! Во-первых: я, как и ты, как и друзья Крэйга, как и его родители, не поддерживал его! Не хотел этого. Не хотел понимать, принимать… Что из этого следует: я ненавидел космос. Да и, если честно, даже сейчас отношусь к нему немного предвзято, это во-вторых. В-третьих… Я… Не любил Крэйга, — голос Твика казался Лесли пропитанным муками и укором вины. — Тогда не любил… — Что…? — изумленно открыла рот Триша. — Эй, глупый старый прохвост, не смей дурить мне голову! Что это все значит?! — Триша озлобленно топнула ногой и выпустила Твика из своей хватки. Он немного отошел вперед и встал перед Тришей, раскаянно устремив на нее свои глаза. — Что за чертовщина у вас там происходила?! И почему я слышу об этом только сейчас?! — Я все расскажу, милая Триша… — искренно говорит Твик. — И ничего не спрячу от тебя. Ведь наша дружба все перетерпит, не так ли? — Твик снисходительно улыбнулся и настороженно подошел к затихшей Трише, подставив для ее руки свой локоть. Триша незамедлительно облокотилась на Твика. — Что ж тебя интересует именно…? Я в любом случае все расскажу, не бойся… Быть может, начать с того, что я никогда не поддерживал Крэйга? Это правда. Его увлечения я презирал, и Крэйг знал об этом. Я, не стыдясь, мог ядовито сквернословить и проклинать все, что связано с космосом, и Крэйг терпел это… Почему? Потому что любил меня, и мне до сих пор мучительно осознавать это. Как такого чудовища, что ненавидел не только самого себя, но и самое драгоценное в близком человеке, можно было любить…? Я не понимал это ровным счетом так же, как и не понимал самого Крэйга… После его смерти, я решил прекратить это мракобесие и, переехав в Саус Парк, восстановив свое ментальное и физическое здоровье, после периода депрессии, стал медленно погружаться в свои воспоминания о Крэйге… Я бесконечно анализировал все его черты, которые помнил, а те, которые забыл, принуждал себя вспоминать, тоже изучая… Почему он сделал в тот момент именно это? Почему тогда он сказал именно то…? Я медленно добивался правды. И тогда я понял… Тогда я понял, что был зависим от Крэйга.

Ты все, чего я жажду, Ты все, чему я поклоняюсь и что я обожаю.

— Когда мне было пятнадцать, смерть моей матери просто… Раскромсала меня. Ах, чертова банальщина…! Знаете, типичная классика всяких дешевых мелодрам… Но мне было правда больно. И я боялся потерять Крэйга, что стал для меня спасением в тот же миг… Я стал зависим от него. Не мог ступить ни шагу без его присутствия. И очень болезненно переживал любые расставания, что очень сковывало меня… И причиняло боль Крэйгу. Я был зациклен на себе, на своих больных потребностях, из-за чего попросту не мог узнать Крэйга чуть лучше… Но я вынудил себя узнать его лучше в тот момент, когда было уже поздно, ибо я понял, что потратил свои годы на сплошное самобичевание, хотя мог потратить на что-то иное… На любовь. Смехотворный случай… И, медленно анализируя Крэйга, я стал вновь в него влюбляться. Я заново узнавал его зеленые завораживающие глаза, его милые волосы и прелестные щеки… Овал лица, красивые зубы и широкие плечи. Я вспоминал что-то очень интимное и сокровенное, касаемое него, на что раньше не обращал должного внимания: например, его дурная привычка из детства ковыряться в носу или любовь к конфетам определенного вкуса, чувствительность к щекотке или особенность строения острого носа… Я вдруг начал превращаться в маленького ребенка, что, только встретившись с Крэйгом, просто не мог позволить себе свести с него взгляд, наблюдая… Мой дорогой Крэйг… Ах, — Твик почти незаметно смахнул что-то с глаза… Но Лесли, как и Триша, знала, что это была слеза. — Мне так жаль… Я был ужасным глупцом, раз допустил такую оплошность по отношению к любимому… Любимому…? Да, любимому… Я знаю, что сейчас люблю его. И это уже никому не отнять.

Другими словами, пожалуйста, будь правдив, Другими словами, я люблю тебя…!

— Но этого бы ни случилость, если б я не стал увлекаться тем же, что и Крэйг. Я начал с винтажных фильмов… Я посмотрел все фильмы с Мерилин Монро или Фредом Астером. А также «Унесенные ветром», «Двенадцать разгневанных мужчин»… И много чего подобного. И неожиданно проникся этим, понимаешь ли…? Та элегантность и аккуратность овладели мной… Ведь они были связаны с Крэйгом, его дорогой мне утонченностью. Раньше я относился к старому Голливуду максимально скептично, но сейчас… Чуть лучше. Пожалуй, сегодня пересмотрю «Поющие под дождем». Милый фильм… Он мне напоминает Крэйга. Помогает узнать его чуть лучше… А вот как я стал профессором астрофизики, ненавидя космос… — Твик надменно усмехнулся. — Я так втянулся в его изучение, пытаясь принять увлечения Крэйга, что и не заметил, как сам этим увлекся! Эта ситуация отлично подойдет для самой чернушной сатиры на свете! Ох, Триша, смотря документалки о созвездиях, я в них попросту влюбился… В моей душе еще есть пренебрежение к космосу, да и симпатия к нему пришла вовсе не сразу, но во мне зародилось желание стать более компетентным в этом плане, и я даже посещал репетиторов, чтобы подтянуть свои знания, лишь бы попасть на факультет астрофизики… Я потратил тридцать лет на то, чтобы понять Крэйга и принять его… И, несмотря на все, я все еще сомневаюсь, что у меня получилось…

Наполни мое сердце песней И позволь мне играть вечно.

— Но впереди у меня есть еще где-то полгода, чтобы убедиться в этом. И я не сдамся… Никогда.

Ты все, чего я жажду, Ты все, чему я поклоняюсь и что я обожаю.

Триша, немного помолчав, печально хмыкнула: — Какие еще «полгода», Твик…? Тебе еще шестьдесят два года, ты так молод… — Нет-нет, я сказал правильно, — Твик снисходительно улыбнулся. — Я ведь знаю правду. Видите ли, я шел из больницы, когда столкнулся с леди Чейз… Так вот… Триша вновь остановилась, мрачно взглянув Твику в глаза. Тот был для себя необычно спокоен. — У меня лейкемия, и прогнозы доктора не очень хорошие… — Твик судорожно вздохнул. — Ну, либо хорошие. Я не знаю… Я особо не вслушивался в его слова. — Черт возьми, ты сущий баран! — возмущенно воскликнула Триша. — Как можно так беспечно относиться к словам доктора, так еще и… — Триша потрясенно отвернулась от Твика. Он равнодушно пожал плечами, обняв подругу за талию. — Триша… Дорогая Триша, — произнес Твик ласковым голосом, — я прожил такую беспокойную жизнь… Я ломался и ломал. Я кричал, и на меня кричали. Я знаю, что такое насилие. Я видел сущий кошмар и испытывал пытки Ада… Так почему я должен беспокоиться о чем-либо сейчас, когда достиг гармонии с самим собой и космосом? Я не собираюсь лечиться; уж лучше испытаю боль, которую заслужил… И умру гордо. Триша, любимая моя подруга, не бойся за меня… Быть может, тут, в этой жизни, я и совсем один… Никто меня дома не встречает, никто, кроме тебя, не радуется так ярко моему лицу… Но наверху меня кое-кто ждет. Взгляните, дамы, на небо… Видите очертания Луны?

Другими словами, пожалуйста, будь правдив…

— Приглядитесь! Приглядитесь же!

Другими словами… Другими словами…!

— Ведь там мой любимый — великий астронавт Крэйг Такер!

Я люблю…

— И я обязательно… Я обязательно полечу с ним на Луну!

Тебя!