Классный староста

***

      Наконец, вернувшись домой, Чонгук долго смотрел на папку, лежащую перед ним. По какой-то неизвестной ему причине, он боялся открыть ее. Подсознательно Чон чувствовал, что в ней находятся ответы на большинство вопросов. Однако сдвинуться с места не мог. Что-то внутри него мешало пошевелиться каждый раз, когда он решался. Был ли это обычный страх или игра разума, парень не знал. Так он просидел на кровати, не сомкнув глаз, до звонка своего будильника.       Он слышал как, собирающая на работу, мать копошилась по дому. Как она спускалась вниз готовить завтрак. Сейчас в голове Чона кружился надоедливый рой мыслей, который буквально отравлял его изнутри. «Почему мама просто прямо не может сказать причину его перевода?» «Почему она скрывает это?» «Разве он не имеет право знать правду?» «Может ли он возненавидеть родную мать, если все-таки узнает правду?»       Конечно, нет.       Его мама столько всего делает для него. На протяжении всей его жизни, она была единственным родным человеком, что любила и оберегала его. Раньше у нее никогда не было секретов от него, так почему сейчас она избегает правды? Испугается ли она, узнав, что он выкрал свое личное дело?       Чем больше он размышлял тем хуже становилось его состояние. Хотелось куда-то выплеснуть весь гнев, что рвался из него наружу. Он уже давно ни с кем не дрался, но сейчас очень хотелось. Не из благородных побуждений, а просто, чтобы выплеснуть наружу все накопившееся дерьмо за последнее время. Так как он делал в средней школе. Ни одна драка не проходила без его участия. Как бы он не осуждал Бенхо за это, но он сам не так давно был таким. С одним только отличием — устраивал беспредел не в школе, а на улицах города. Ынхо не смущал подростковый возраст и ему и Югему разрешали многое.       Алкоголь, сигареты, постоянные драки. Он один из тех, кто к шестнадцати уже со всем этим стал завязывать. Но кажется старые привычки хотят вернуться назад.       Из потока мыслей его вырвал крик матери с просьбой поторопиться. Еще чуть-чуть и он бы начал опаздывать в школу. Хотя ни настроения, ни сил идти туда у него. Однако, собрав последние силы, Чон закинул злосчастную папку в свой рюкзак и пошел в ванную, чтобы принять бодрящий душ. Но не для того, чтобы пойти в школу.       Сейчас ему надо «отдохнуть».

***

      Переодевшись в школьную форму и со своим рюкзаком на плечах, Чонгук направился в сторону дома Ынхо. Этот парень писал недавно, что сейчас прогуливает пары и ему скучно бухать с лучшим другом, звал присоединиться. Если тогда Чонгук отказался, то сегодня он был бы не прочь расслабиться в компании близких друзей. Проходя мимо магазина, в котором работает его старшая знакомая, парень не сдержался и зашел купить сигарет.       Минджон, как всегда уставшая от работы и своей жизни, сидела на кассе и что-то печатала в телефоне, не обращая внимания на вошедших посетителей. — Доброе, Нуна, — поздоровался Чон, подойдя к кассе. Выглядел он не менее уставшим, чем девушка перед ним. Только она была такой из-за ночной смены, а Чон…       Стоило ей услышать его голос, она тут же перевела равнодушный взгляд на него. — Давненько не виделись, Чон, — усмехнулась девушка. Было время, когда он захаживал к ней каждую ночь за пивом или сигаретами, а сейчас его не было целых три месяца. — Зато ты все такая же неотразимая. — Лжешь, но все равно приятно. Что тебе надо? — Вот за твою сообразительность я и люблю тебя, нуна. Мне бы пачку Mevius и зажигалку.       Девушка оглянулась по сторонам и, убедившись что в помещении нет других людей, потянулась на полку за сигаретами. — Пятнадцать тысяч вон.       Парень положил двадцать и даже не стал забирать сдачу. — Оставь себе на чай. — Девчонка, что ли бросила, раз с утра пораньше курить собрался спустя долгое время? — ехидно подколола девушка. — Меня? Да я нарасхват в школе! — игриво подмигнул ей Чон и вышел из магазина вместе со своими сигаретами.       Без какого-то стеснения, Чонгук распечатал пачку и закурил сигарету прямо перед магазином. Прохожие мимо кидали на него осуждающие взгляды, замечая на нем школьную форму, но ему было все равно. Стоило никотину попасть в его организм вместе с горьким дымом, как в голове наступила приятная тишина. Мысли, что не давали ему спать, наконец, покинули его голову. Все его внимание было направлено на дым, что он выдыхал изо рта. Пол года отсутствия никотина в его жизни дало результат. Выкурив ее и потушив подошвой ботинка, парень тут же достал следующую.       Когда Чонгук дошел до дома друга, он выкурил почти половину пачки. Горький привкус во рту казался ему не отталкивающим, а чем-то родным. Навевающим воспоминания о минувших днях в средней школе, когда он вместе с Югемом впервые в жизни выкурили одну сигарету на двоих, когда они сидели в квартире Ынхо на очередной вечеринке и все вместе курили, бурно обсуждая какую-то чепуху. Таких воспоминаний было много и о всех Чон вспоминал с теплотой.       Пятнадцатилетний Чонгук никогда бы не поверил, что они с Югемом когда-то могут стать кем-то вроде приятелей. А для шестнадцатилетнего — это реальность. После той ссоры они уже никогда не будут лучшими друзьями. Да, они все еще поддерживают связь, но уже будто для галочки, обмениваясь дежурными вопросами «как ты?» Отпускать друзей тяжело, особенно тех, с кем ты провел всю свою жизнь. Наверное только из-за этого, они и не смогли тогда поставить точку на своей дружбе. Два эгоиста.       Сделав последнюю затяжку, парень бросил окурок на асфальт и нервно потушил ее ногой. После этого Чонгук наконец зашел в подъезд.       Чонгуку плевать, что друг вряд ли будет рад видеть его рано утром на своем пороге. Если те все еще пили, то спать легли относительно недавно. Чону просто жизненно необходимо быть сейчас тут. Он бы не смог посмотреть Чимину или Тэхену в глаза. Они будут требовать ответов, которые парень даже не в силах узнать сам. Поэтому еще дома набрал им сообщения, что его не будет сегодня в школе. Решительно он может только нажать на звонок.       С той стороны послышались раздраженные причитания, от чего Чонгук не мог не усмехнуться. Он своих друзей отлично знает. Дверь открылась и перед учеником показался растрепанный темноволосый парень, что сначала прожигал его недовольным взглядом, а осознав кто стоит перед ним, его взгляд смягчился, но вскоре глаза удивленно расширились. — Что-то случилось, малыш?       Ынхо всегда называл его так, потому что он был его любимчиком. И Ынхо тоже был любимым хеном для Чонгука. Он был для него старшим братом, иногда отцом, которого у Чона не было. А Ын частенько позволял себе называть Чонгука своим сынком и единственным ребенком, который у него будет. Заводить свою настоящую семью Ын не хотел, предпочитая общество девиц, что всегда вились вокруг него для секса. И никого из них он не видел в качестве свой спутницы. Частенько он, конечно, предавался мечтаниям, что спутается с какой-нибудь шлюхой по пьяне. Но все его фантазии заканчивались обоюдной смертью обоих от передозировки наркотиками. — Просто захотел расслабиться, — устало выдал Чонгук. — Ничего серьезного.       Студент молча пропустил младшего внутрь квартиры и запер за ним входную дверь.       По неприбранной гостинной и спящим на диванах Соёлю и Джиуму, понятно, что «запой» у друзей все еще продолжается.       Соёль и Джиум ровесники и одногруппники Ынхо, насколько Чон знает они лучшие друзья еще с времен старшей школы. Соёль любитель татуировок и на своем теле имеет уже хорошую коллекцию. Он оправдывает это тем, что он «творческая личность». Но на этом все его творчество заканчивается. Когда-то он даже предлагал Чонгуку и Югему наколоть что-то, обещая полностью оплатить. Но поскольку они были слишком юны для такого, быстро передумал. Джиум — самый спокойный из их компании. Но это не значит, что у него нет своей придури. Иначе бы он не дружил с ними. И когда-то Ынхо показывал парочку видео с участием этого парня. Уж очень любит этот парень выпить и вытворить противозаконную фигню. Не раз его забирали на утро из полицейского участка.       Чонгук спокойно взял из шкафа чистый бокал и, прихватив со стеклянного столика недопитую бутылку виски, наполнил его наполовину янтарной жидкостью. Ынхо молча смотрел на него и все еще не мог понять реальность происходящего. — С каких пор ты пьешь по утрам? — хриплым голосом поинтересовался старший, наблюдая как младший практически полностью осушает свой стакан. — Разве детишки не должны быть сейчас в школе? Или сейчас, что уже суббота? — Расслабься, еще пока вторник, — расслаблено произнес Чон, усаживаясь на подлокотник дивана, где все еще спал Соёль, раскинувшись на весь диван. Допив до дна, ученик продолжил. — За последнее время столько всего накопилось, мне надо отдохнуть. А где еще можно хорошо отдохнуть, если не с лучшими старшими на свете! — Негодник! — расслаблено усмехнулся Ын и подошел ближе к своим друзьям. — Подъем, засранцы, мой ребенок пришел провести с нами время! — прикричал парень, раскачивая упрямо сопративляющего Соёля, а после и Джиума, спящего на соседнем диване. От этой картины Чона пробило на смех. — Неужели наш прилежный Чонгуки решил снизойти до нас? — полусонно пробубнил Джиум, глядя на него. Его присутствие все еще было нереальным для него. — Сегодня разливаете на четверых, — ответил ему Чонгук, легким движением запрыгивая на диван, ко все еще лежащему на нем полусонному Соёлю. — Я тебя, конечно, очень рад видеть, Чон, но слезь с меня, пожалуйся. — И не подумаю.       Наглая улыбочка, что частенько выводит окружающих из себя, появилась на красивом юношеском лице. В глазах его искры, а сознание уже затуманенное сигаретами и алкоголем. Его поза излучала уверенность и контроль. Если бы сейчас здесь были девчонки со школы, то затопили бы квартиру от одного взгляда на него. Девочкам же всегда нравились плохие мальчики…       Пока эти двое по-дружески препирались, Ынхо с Джиумом подготавливали стеклянный столик к застолью. Убирали пустые бутылки и другой мусор, чтобы освободить место для новых снеков и порции алкоголя. Угомонить их смог только Джиум, когда все было готово. Усаживаясь поудобнее с наполненным стаканом, Чонгук вынул из кармана брюк пачку сигарет с зажигалкой. — Не помню, чтобы ты курил на последней нашей встрече, — заметил Соёль. — Снова начал недавно, — лениво ответил Чон, а после отпил из своего бокала. — Сегодня. — Что-то случилось, Чон? — еще раз спросил Ынхо. — Правда ничего, Хо. Просто соскучился по вам. По тем временам. — Говоришь прямо как старик, — усмехнулся Джиум, на что все также посмеялись, как и Чонгук. — Если бы скучал, чаще бы приходил, когда мы зовем тебя! Или хотя бы писал. — Югем тоже учиться, однако на выходных всегда с нами ошивается, — скептично произнес Джиум. Наверное, он хотел взыграть к совести Чона, но ему плевать.       Югем кем был, тем и остался. Легким на общение пареньком, легко заводящим друзей. Все также обожает вечеринки старших и ненавидит тех, кто отличаются от его представления «нормального». А вот Чонгук очень быстро и резко повзрослел. И все благодаря ненавистной Элиты, от которой уже тошнит! И дружба их, что раньше казалась на века, закончилась именно поэтому. Чонгук перестал вписываться в рамки Югема, а то просто не смог расширить их для своего лучшего друга.       В жизни такое бывает. Главное перестать цепляться за прошлое и, наконец, признать что их конец уже наступил. — Чонгук просто решил стать ответственным, прилежным учеником! — с гордостью произнес Ын, беря пачку сигарет младшего и закуривая одну.       Младшему всегда нравилось, что Ынхо всегда встает на его сторону в спорах. Многим в компании порой не нравился заносчивый характер Чонгука, который принимали за высокомерный. Хоть он таким никогда и не был. Ын всегда смеялся с этого и оправдывал холодность Чона к некоторым людям некомфортностью. И на самом деле все так и было. Хорошо, что в его жизни появился друг, который его понимал и принимал. Сложно представить, что когда-то четырнадцатилетний Чонгук огрызался Ынхо, потому что стеснялся старшего. — Ну да, ты в Элите же, — Джи также взял одну, передавая пачку по кругу. — Не скучно тебе там с этими богатенькими детишками? Тэхен, признаю, не в счет. — Как и еще один паренек, — подметил Со, бросая на Чонгука хитрый взгляд.       Не то, чтобы Чонгук не хотел говорить о Чимине со своими друзьями. Он знал, что рано или поздно ему надо будет обозначить перед ними наличие в своей жизни этого парня. Правда, пока еще не известно в каком качестве. Однако после ссоры с Югемом, ему было боязно говорить о своей влюбленности в парня. Меньше всего он хочет потерять еще и их. — Вы уже трахались, да? — присоединился оживленный Джи. И почему-то это живое нетерпение и интерес располагает Чонгука на ответ. — Нет, мы еще не трахались.       И от подразнивающих звуков, Чонгуку окончательно стало спокойно. Друзья не выглядели осуждающими, а наоборот были возбуждены от данной темы разговора. — Мне нравиться это «еще»! — расплылся в улыбке Ынхо. — Но я думал, что после вечеринке у вас точно что-то должно было быть, — задумчиво проговорил парень, будто пытался детально вспомнить тот вечер. — Вы так жадно смотрели друг на друга, что казалось, что поебетесь в моем туалете прямо во время вечеринки!       Зря Чонгук сделал глоток виски, пока говорил старший. От последний фразы школьник чуть не захлебнулся спиртным, неловко закашлившись. На его некогда уверенном лице пробивался смущенный румянец. Резко бокал словно потяжелел в дрожащей руке. — Да-да, вы не отлипали друг от друга весь вечер, из-за чего к тебе подойти было тяжело. Все твое внимание было занято им, а он стрелял ревностными взглядами в девчонок, что хотели тебя склеить, — посмеивался Джи, отложив сигарету в сторону. — Встречаетесь? — спросил Ын, делая новую затяжку. — Пока только дружим, но я работаю над этим! — Ты уж не оплошай, Чон. Не позорь своего учителя! — наставнически воскликнул Соёль. Когда-то именно он «учил» Чонгука теории секса. Давал практические советы и рекомендации, что правда помогло Чону в его первый раз и последующие. Но тогда он был с девчонкой чуть старше него, а сейчас вроде как с парнем ровесником.       Румянец уже практически полностью заполонил юношеское лицо. Не думал Чонгук, что ему будет настолько неловко слышать от своих друзей комментарии по поводу своих отношений. Даже Тэхен более тактичен по сравнению с ними. Одним глотком он быстро осушает стакан и берет свои сигареты. — Все. Заканчивайте! — Я люблю его, — серьезно произносит Чон, прежде чем выдохнуть сигаретный дым. О как он жаждал сказать эти слова вслух, но другому человеку и другой обстановке. Хочется просто прикоснуться к нежной белоснежной коже, что будто пропитана сладким парфюмом. Прижать его еще раз к своему сердцу, чтобы снова сделать вдох. Он вспомнил, каким, наверняка, жалким он выглядел бы перед другими, когда всю ночь вдыхал запах Чимина на своей подушке и одеяле и не мог им надышаться!       Жизнь Чонгука всегда была наполнена трудностями, но самой главной из них стал Чимин. Все, связанное с ним, сложно. И Чон сам выбрал этот путь, хотя мог уже давно все бросить и сойти на прямую дорогу. Забыться в объятиях кого-то другой или другой. Но спорт воспитал в нем жажду первенства и показал вкус долгожданной победы.       От прежнего веселья не осталось и следа. Парни сидели и смотрели на него с чем-то напоминающим сочувствие. — Послушай, Чон, — осторожно начал Соёль. — Была у меня когда-то такая любовь, но вот я тут пью уже несколько дней, а она уже давно трахается с другими. Я это говорю не для того, чтобы напугать, а к тому, чтобы ты не строил слишком больших ожиданий по поводу своего парнишки. Первая любовь редко, когда заканчивается happy endом. — Первая любовь у меня уже была… — невесело усмехнулся Чон. — А это любовь. — Может быть. — Мы просто не хотим видеть как тебе разобьют сердце, Чон, — произнес Ынхо. — Ты хороший парень, но у тебя в жизни в последнее время все через одно место. Как бы и здесь также не случилось. — Да куда там, когда мы боимся сделать первый шаг, — улыбнулся Чон, вспоминая их двоих вчера на крыше школы. — Точнее, каждый мой шаг вперед — это пол шага Чимина назад. — Не боишься, что сам потом не захочешь встретиться на середине? — Нет, — честно ответил Чонгук. — Он именно тот, кто мне нужен. Во всех смыслах.       Может это лишь действие алкоголя, но сейчас Чонгуку так хочется, чтобы Чимин был тут. Рядом с ним. Чтобы слышал и услышал все, что говорит он лишь про него. Изменилось бы тогда что-то между ними? Стали бы они еще ближе? Чонгук знает, что Чимин боится своего отца и почему. А еще он знает, что не сможет зашить его перед ним. Стоит ли тогда продолжать пытаться? — Тогда не отпускай его от себя далеко, — заключил Джиум, туша сигарету о стеклянную пепельницу. — Чтобы он не понял какой у тебя невыносимый характер! — Поверь, он знаком с моим невыносимым характером уже очень хорошо! — посмеивается Чонгук. Его смех подхватили и другие, окончательно расслабляясь.       Чонгук никогда не откажется от Чимина, а Чимин никогда не откажется от Чонгука. Они слишком близки для этого. Когда-нибудь они будут вместе во всех смыслах. Они наберутся сил и преодолеют все. И не важно сколько времени пройдет для этого. Только начавшаяся молодость позволяет им потратить столько времени, сколько необходимо. — Тогда мы спокойны, Чонгук, — выдохнул Ын, закидывая ногу на диван. — Рад, что ты знаешь, что делаешь.       Сейчас — это слишком громкие слова для Чонгука. Потому что он еще не знает, что ему делать со всем остальным в своей жизни. И одно из них сейчас лежит в его рюкзаке. Однако вот уже больше часа, Чон даже не вспоминал об этом. Сейчас ему по настоящему хорошо. — Пообещай только, что никогда не будешь кидаться с моста от разочарования.       Он и без них это знает. Чон всегда считал, что самоубийство путь слабых людей. Тех, кто ничего не могут сделать в своей жизни, чтобы изменить ее. Это точно не про Чонгука, который готов пойти на все, даже безумство, лишь бы выйти из ситуации победителем. Но все равно обещает, для их спокойствия. — Обещаю. — Тогда пьем за любовь!       Звон бокалов веселит и бодрит, а так же дает надежду на лучшее будущее, собравшихся за одним столом.

***

      Вернулся домой Чонгук ровно за час до прихода матери с работы. Прямо как делал год назад, будучи пятнадцатилетним пиздюком. Вернулся, принял душ и улегся спать. Чтобы не тревожить мать своим пьяным состоянием. Ей бы точно не понравилось, если бы она узнала, что Чонгук прогулял школу ради того, чтобы выпить с друзьями. Уважение к матери он никуда не потерял.       Сначала Чон долго не мог уснуть несмотря на количество выпитого спиртного и долгое отсутствие сна. А все из-за проклятого рюкзака, который таил в себе величайший секрет, который теперь маячил перед глазами. Он не вспоминал о папке целый день, но стоило снова оказаться с ней в одной комнате наедине, как прежняя утренняя тревожность вернулась. А в месте с ней и дикое любопытство.       Закусив до боли нижнюю губу, Чон пулей сорвался с кровати к рюкзаку. Резким движением парень потянул за собачку так сильно, что чуть не вырвал ее. Среди хлама папка сразу бросалась в глаза. Она так и манила открыть ее поскорей. Совершенно ни о чем не думая, он схватил ее и также резко открыл, чтобы не было возможности передумать.       На него смотрел он сам. Пусть Чон и считал, что не поменялся за пол года, но это было не так. Его волосы отрасли и словно на пол тона потемнели. Но больше всего изменился взгляд. На фото с него смотрел пятнадцатилетний подросток с большими амбициями, желанием поступить в одну из самых престижных школ мира, чтобы изменить свою жизнь и приобрести светлое будущее. Его взгляд стал тверже и увереннее. Он не растерял своих амбиций, просто знает что, чтобы изменить свою жизнь — нужно куда больше, чем простое поступление в старшую школу Элита.       Чонгук смотрит на себя и видит во вчерашнем себя наивного ребенка.       Помимо бумаг с общей информацией есть еще кое-что. И наличие этого по-настоящему удивляет Чона.       Счета из банка.       Но не об оплате обучения, а благотворительные. Те же самые, которыми у особенно богатеньких, но тупых учеников оплачены места в высоких классах. Чон не раз слышал, как особенно «одаренные» хвастаются между собой «кто больше закинул в копилку». Кончено, в этом списке лидирует a-класс. Лидирующую позицию в этом рейтинге занимает Пак Чимин, поскольку его отец главный спонсор школы. Но как же так получилось, что и Чон оказался участником этой игры?       Судя по количеству переводов и суммам, Чонгук, возможно, занимает одно из призовых мест. Но даже не само наличие их странно. Переводы осуществлялись с совершенно незнакомого счета из Французского банка, а в графе владельца счета указан Чон Дэхен. Кто этот мужчина и почему тратит такое огромное количество денег на благотворительность его школе, Чонгук не знал. Но окончательно его добили переводы от двух дат — 17 февраля, перед объявлением списков поступивших, и 3 сентября, когда его зачислили в 1-a класс.       Для поиска ответов парень отправляется в интернет. На компьютере в браузере Чонгук быстро вбивает в поисковую строку это имя и откидывается на мягкую спинку кресла. На первом же сайте оказалась биография и свежие фото с ним и его семьей. Чон Дэхен — кореец бизнесмен, в последние годы осуществляющей свою деятельность во Франции. Проживает там вместе с женой и дочерью, чуть младше Чонгука. Парень внимательно всматривается в черты лица мужчины и пытается вспомнить, как он может быть с ним связан. Чем больше он всматривается, тем больше замечает знакомых черт. Он видел их каждый день в зеркале.       В голове проносились картинки, словно из фильмов ужаса. Мозг человека так устроен, что он стирает из памяти все плохие воспоминания. К тому же тогда он был слишком мал, чтобы запомнить. Однако, столкнувшись с триггером, мозг начал активно выдавать то, о чем Чонгук благополучно забыл, словно ночной кошмар. Мужчину, что позволял себе поднимать рук на его мать и повышать на нее голос. Мужчину, что вечно пропадал на работе, не уделяя ни секунды своего времени маленькому мальчику, что терпеливо ждал его весь день дома. Мужчину, что однажды ушел утром на работу и больше не вернулся в их дом никогда.       Чон Дэхен — его родной отец. — Аху-еть…       Тогда совсем не удивительно, что его перевели в a-класс вместо исключения после драки! Неужели этот мужчина заплатил школе больше отца Намджуна? Да так много, что директор Ян, искавший до этого любой повод для его исключения, покорно сжал зубы и натянул на морду любезную улыбочку. Видеть его таким было смешно, но…       Не думал Чонгук, что вот так случайно косвенно столкнется с отцом. Он бы предпочел не встречать его в своей жизни никогда. Даже его упоминание вызывает в парне бурю непередаваемых эмоций.       И где-то среди всего этого вороньего вороха пронеслась одна простая истина, которая кольнула его в самое сердце — после всего пережитого его мама заодно с этим мерзавцем. Сейчас несмотря на своего нетрезвое состояние, хочется пойти к матери и узнать все от нее. Наплевать на собственную клятву, что он когда-то дал сам себе. Пусть она разозлиться, за то, что он нарушил правило школы. Но признается ли она ему в ответ? Наверное нет.

***

      Настроения разговаривать с матерью у Чонгука не было стоило начаться новому дню. Он продолжал молчать или давал ей короткие ответы на обычные вопросы за завтраком. А когда любименький и единственный сынок выпадал из ее поля зрения, смотрел на нее недовольным взглядом.       Ему было противно даже не от того, что женщина, показывающая пример всего добиваться собственным трудом и усилиями, вот так приняла «помощь» от своего бывшего муженька, а от того, что она трусливо скрыла сей факт! Даже не то что скрыла, а замолчала, будто Чонгук не достоин правды! Будто он не ее драгоценный сын, который столько лет был ее единственной семьей!       Безусловно, Чонгук тоже не святой! Раньше он давольно часто врал ей, скрывал что-то от нее, но это все было в силу его юного возраста и подросткового максимализма. Последний год он был особенно прилежным, и Чон считал, что их отношения наладились! Кроме чувств к Чимину и нерегулярных тусовок в компании Ынхо, у него не было секретов от матери.       В кабинете зарубежной литературы Чон появился мрачнее грозовой тучи.       Молодая учительница вздрогнула, стоило опоздавшему парню ответить колкостью на ее разумный вопрос об опоздании. Вместо нравоучений она лишь нерешительно проблеяла, что тот может занять свое место, и больше не беспокоила его в течение всего урока.       Весь класс поражено смотрел только на него. Если раньше он отсиживал тише воды ниже травы, то теперь все барьеры сняты. Плевать, что подумают о нем. Его место в d-классе и теперь Чонгук не будет играть с директором в паре с Дэхеном. Точнее он будет, но игра продолжиться по его новым правилам! Настало время снять с себя маску Чонгука — прилежного и послушного мальчика. Пора показать всем какой он, когда не сдерживает себя рамками. Он будет настолько плохим, что директор либо вернет его обратно либо вышвырнет вон! Чону плевать каким именно будет результат. Он не собирается и дальше плясать под чужую дудку. Позволять и дальше ублюдку платить за себя — оскорбление достоинства Чонгука.       Партия началась.       Первый ход — белые, за ним. — А разве может такая шлюха как вы, Госпожа Сури, осуждать главного героя за его слабость пред дрожащими ножками главной героини? — громко, чтобы весь класс вместе с прерванной на пол слове учительницей услышали его, скучаеще произнес Чонгук. — Разве желание интимной близости не делает его человечнее в глазах читателей?       Среди старшеклассников ходит много слухов по учителей, которые для младшеклассников становятся чем-то вроде легенд. Будучи старостой d-класса, а затем и учеником a-класса, Чонгук впитал каждый позорный секрет. На первый взгляд так и не скажешь, что невинная овечка Сури спит с выпускниками за деньги. Даже не брезгает учениками d-класса! Наверное, потому что по сравнению с ней, они все равно богаче.       Он готов поклясться, что увидел как нервно у нее задергался глаз. Однако вместо криков, девушка натянула дежурную улыбку и, будто переступив через себя, выдавила похвалу. — Очень хорошо, Чонгук, что ты несмотря на свое опоздание присоединился к обсуждению романа. Сразу видно, что книга вызвала у тебя, в силу твоего возраста и подростковых гормонов, такие мысли. Конечно, это делает образ главного героя «человечнее», но уж точно не показывает его с лучшей стороны!       Ее дальнейшие слова Чон слушал в пол уха. Если бы на ее месте была Госпожа Донгён, то она бы быстро и наглядно показала ему, почему же главный герой такой плохой человек! От силы ее «разъяснений» голова болела бы целый день. У этой женщины тяжелая рука. Но это была лишь Сури, которая только и может любезно улыбаться богатеньким детишкам! Таким, как Чонгук… — Ублюдок! — Выскочка! — Выпендрежник! — Нищеброд! — Что он себе позволяет?       До него долетали смешки одноклассников и их каждое резкое высказывание о нем, но Чон просто закрыл глаза от усталости.       Пока Чон усердно размышлял над тем, как бы ему вывести из себя молодую учительницу, он изредка замечал встревоженные взгляды Чимина, которые тот бросал в его сторону. Оно и понятно. Вчера после того, как Пак отвез его домой они больше не виделись и не общались. Чон не притрагивался к телефону целые сутки. А сейчас творит такую хуйню! Не удивительно, что Чимин волнуется за него сейчас. — Госпожа Сури, сколько примерно стоят услуги проститутки? — внезапно спросил Чон, буквально перебивая своего одноклассника, отвечающего по домашнему заданию. — Чонгук, это вопрос не по теме урока, — с легкой строгостью попыталась усмирить Чона девушка. — К тому же откуда мне это знать? — Ну, просто я подумал, что не можете вы так хорошо выглядеть, живя на одну зарплату учителя, пусть и такой элитной школы, — усмехнулся Чон, закидывая правую ногу за другую. — Ну так что?       Если бы бесстыдство было человеком, оно было бы Чонгуком. Он совершенно не чувствовал вины за собственные слова, что так легко слетали с его языка. Все, что он хотел — это выбить преподавательницу из колеи. Чтобы ее крик раздавался на всю школу и жалобы, написанные ее красивым ровным почерком, уже к обеду были на столе у директора.       Однако Госпожа Сури по-настоящему удивила Чонгука. Вместо долгожданного крика, на весь класс раздался ее звонкий смех. Который постепенно стал походить на истерический. Ухмылка Чона сошла еще в первую минуту, а на ее место плотно села маска холодного равнодушия и спокойствия. — Ох, Чонгук, — прерывисто произнесла девушка. После долгого смеха ей было трудно привести дыхание в норму. — Спасибо тебе за комплимент. Жаль только тебя огорчать, но я не сплю с малышней. По крайней мере с первогодками. Но, если ты хорошо попросишь, может быть для тебя сделаю исключение! Ты, я вижу, развит не по годам.       От ее оценивающего взгляда на него, неприятно. Лицо Чонгука скривилось, будто его сейчас вырвет. Больная сука. Он всего лишь хотел поддразнить ее, но шутка оказалась недалеко от правды… Бывают же совпадения.       Безусловно, Чон догадывался, что все, кто попадают в Элиту рано или поздно сходят с ума. Особенно те, кто подчиняются системе школы. Для подтверждения этой гипотезы не надо куда-то далеко идти, достаточно просто оглянуться вокруг. Что эта учительница, что его «одноклассники» — все они лишь звери, что готовы порвать друг друга, в любой момент вонзить зубы в шеи своему «другу», чтобы остаться на вершине. А что такого особенного в этой вершине? Всего лишь буква приписанная к цифре. Они считают, что раз их родители чего-то достигли, значит и они тоже? Но считая так, они проиграли и уже вряд ли когда-нибудь чего-то достигнут. — Вы просто мерзкая, падкая женщина. На таких у нормальных мужчин не поднимется ничего, кроме руки.       Кто-то из одноклассников смотрел на него понимающе, кто-то раздраженно, не скрывая ненависти, но Чонгуку было плевать на них. Все, чего он хочет достигнуть — перевода в d-класс. У него больше нет тормозов. Он либо достигнут финиша победителем, либо сойдет с дороги прямо в кювет.       Последние его слова подействовали на учительницу, и та решительно направилась в конец класса, прямо к нему. На ее исказившем лице застыла гримаса гнева, которая быстро сменялось яростью. В тишине кабинета раздавались лишь топот ее каблуков и едва заметный скрип зубов. Стоило ей приблизиться к ученику, что до этого дня сидел на уроках тише воды, ниже травы, как его глаза уставились прямо в ее. И пусть учительница возвышалась над сидящим учеником, темные глаза Чонгука давили на нее, морально принижая. Беспощадно втаптывая ее в самый вниз. — Опусти голову, крысеныш, — от ее спокойного и мягкого голоса не осталось и следа. — Не дорос еще, чтобы дерзить своему учителю! — Да? — спокойно произнес Чон. — А то, что? — парень нагло наблюдал за тем, как рот учителя открывался и закрывался снова. Она походила на рыбу, что выбросило на берег, и теперь та пыталась сделать вздох. Это жалкая картина, и женщина перед ним выглядела также.       Может, не зная, что его отец Чон Дэхен, Чонгук не вел бы себя столь дерзко сейчас? Но это всегда было известно директору, который, наверняка, поставил в известность всех педагогов, чтобы те даже не смели трогать Чона и были терпеливы к нему. Истина была таковой, только все не понимали причины таких резких перемен. Ведь когда-то и их целью было избавиться от него. — Думаешь, раз директор с тобой нянчится, то тебе ничего не будет? Сегодня я напишу жалобу на тебя, а на ближайшем педсовете подниму вопрос об твоем исключении! — Пробуй, — усмехнулся Чон. — Но не слишком сильно удивляйся, когда ничего не получиться! — Сопляк, ты страх потерял?       Однако ответить на вопрос учителя, Чон не смог из-за звонка, кричащим о законченном уроке. Да и не хотел отвечать. Он уже достаточно выбесил женщину, что продолжать этот фарс было бы скучно и утомительно. Но та в упор смотрела на него и ждала ответа. Даже не думала отпускать с урока. — Никто не выйдет из класса, пока ваш одноклассник не ответит мне на вопрос! — твердо сказала Сури, наслаждаясь недовольными вздохами и высказываниями остальных учеников. — Благодарите своего одноклассника.       Она пыталась разжечь конфликт в классе, который был частью плана Чона. Какая же эта женщина наивная, раз играла свою роль ровно так, как было необходимо Чонгуку! Хотя парень предпочел бы, что так было из-за его таланта кукловода.       Молчание ученика продолжало тянуться дальше. Давящая тишина заставляло время идти медленней. Кто-то из одноклассников шептал ему, наконец, ответить ей, кто-то извиниться. А Чон не обращал ни на что внимание. Слышал все оскорбления в свой адрес, но ничего не делал. Он может хоть весь день так просидеть, ему плевать! А вот его одноклассники таким терпением не обладали, да и просто не желали учавствовать в его самодеятельности. — Этот парень последние мозги потерял? Он… — раздраженно прошептал Намджун, обращаясь к своему соседу по парте — Чимину. Но, увидев в глазах друга волнение и тревогу, резко затих.       Исподлобья он стал сверлить Чонгука глазами полными ненависти и злобы. Конечно, они не могли не столкнуться взглядами. Чон слишком уверен и расслаблен, в отличии от Кима. Словно он уже был победителем в споре, известному только им. Возможно, так и было, но упертый Намджун не желал так рано сдаваться. Однако Чон считал его упертость тупостью! В любом случае тот уже проиграл. Не важно будет ли Чимин с ним или нет, но Чон уверен — с Кимом Пак не будет никогда! А остально не важно. Для Чонгука счастье блондина первостепенно. Раз он счастлив, то и Гук счастлив, даже, если не с ним. В этом и заключается его самое главное отличие от Кима — он готов отпустить, а не удерживать на поводке, лишь бы рядом. Это манит Чимина к Чону сильнее, чем бабочку огонь. Он даже не заметил как попал в сеть очарования Чонгука и из-за сильных трепыханий запутался в ней еще больше.       Внезапно со стороны первого ряда послышался скрип стула, а взгляд Чона мгновенно соскользнул с Кима на поднимающегося со своего места старосту. Его непроницательное лицо и ледяной взгляд мгновенно возбуждал настоящую вьюгу в сердце Чона, а также зарождал самый настоящий страх. Страх последствий, которые ему устроит блондин после такой дерзкой выходки… — Извините, госпожа Сури, — быстро произнес Чимин. — Урок окончен, и нам надо идти готовиться к следующему. От имени старосты класса я прошу прощение за своего одноклассника и прошу отпустить нас с урока! — уверенность и сила этого парня не может не восхищать Чонгука. Чимин — один из немногих старост, кто законно занимает свое место. И для Чона всегда было загадкой, почему же другие ученики так недолюбливают Пака. Возможно, если бы Чон с самого начала попал в 1-a класс, то желал бы остаться в нем до концах лишь бы быть рядом с таким сильным и прекрасным парнем. — Я сказала: «Никто не выйдет из класса, пока ваш одноклассник не ответит мне на вопрос»! Так что можете хоть все переизвиняться — мне плевать. К тому же, я имею право держать вас здесь хоть всю перемену. Так что садись на свое место Пак Чимин.       Спорить сейчас с этой женщиной бесполезно. Она была полностью права. Поэтому, проглотив свое негодование, староста сел обратно. Ким попытался успокоить друга, касанием руки, но Чимин нервно вытащил свою руку из-под чужой. Его очень смущает такое наигранное волнение под пристальным взглядом Чонгука. Не хватало еще, чтобы Чон устроил сейчас драку. Замять своими силами еще и это будет очень трудно. Без своего отца слова Чимина ничтожны и не имеют веса по сравнению со словами отца Намджуна, которого непременно вызовут снова. Да и отец запретил вмешиваться в дела Чонгука. И как бы младшему это не нравилось, но ему придется подчиниться. — Ну зачем же так орать? — спокойно процедил Чон, даже не глядя в сторону взбешенной женщины. Все его внимание было направлено на слишком активном Киме. — Я всего лишь поделился своим мнением о книге. — Чтож, тогда как насчет поделиться своим мнением в кабинете директора? Я думаю он приятно удивится и обрадуется твоему рвению к учебе!       Если женщина всерьез ждала от него повиновения и судорожных извинений, то не на того она напала. Будучи старостой d-класса рассыпался бы в извинениях, а так… Обстоятельства не те. — Да легко! Позволите сходить к нему? — выражение ее лица было непередаваемым. Кажется она впервые на своей практике видит ученика, что добровольно хочет пойти в кабинет директора Яна и понести наказание. — Если хочешь.       Из кабинета Чонгук выходил чувствуя себя победителем, что вот-вот получит свой заветный приз. Ученики же смотрели на него как на идиота.

***

      В кабинете директора настоящий бардак. Весь он завален личными делами учеников. На рабочем столе, креслах и диване были сложены в стопки дела. Как оказалось все они были перемены между собой, а не лежали по классам. А это заметно усложнило поиск заветной пропавшей папки. А если еще окажется, что все ни на месте, то это окажется катастрофой для сердца директора Яна, который работает над ними со вчерашнего дня в свободное от основной работы время. Любит же семейка Чон подкидывать ему работу!       Мужчина устало откинулся на спинку кожаного кресла и наконец снял с глаз очки. Глаза болели из-за обилия документов. Проверялось не только наличие папки, но еще и внутреннее содержание. А все из-за того, что он не знал на какой черт кому-то сдались эти пыльные папки. — Боже дай мне сил…       От отдыха его прервал стук в дверь. А это всегда говорит о проблемах, точнее о работе. В кабинет вошла секретарша с подносом с его долгожданным кофе с виски. Только он уже расслабился, как эта женщина резко вернула его с небес на землю. — Там в приемной снова Чонгук из 1-d класса… — женщина легко поставила чашку с бодрящим кофе на сводное место на столе. И почему-то перевернула поднос в руках, будто собиралась обороняться им от мужчины. — Гони его на уроки! — тут же воскликнул мужчина. Каждый визит Чонгука — это мольбы о его переводе в d-класс. И может, если бы Чон был простым учеником-стипендиатом, мужчина сжалился бы и перевел его по черному. Лишь бы тот, наконец, отвязался от него! — Мы уже с ним все решили. — Он не по поводу перевода… — неловко проговорила женщина. Ее саму уже достали стабильные походы ученика к директоров по одному и тому же поводу. Однако сейчас все было не так. — Он оскорбил госпожу Сури, и она просит об его немедленном переводе или исключении…       Вместо обычных криков и истерик, в глазах мужчины появилась боль. — Заверь ее, что мной обязательно будут приняты надлежащие меры по этому случаю! — А с Чонгуком, что делать-то? — растерянно поинтересовалась девушка. — Документы об исключении готовить? — Просто пригласи ко мне в кабинет. Видать, теперь покой мне будет только сниться!       Девушка сама устало вздохнула и вышла из кабинета. В приемной на одном из стульев вальяжно восседал ученик этой школы. За время своей работы она повидала немало детишек успешных родителей, которые качали свои права в школе. Все они пытались быть серьезными и пугающими, подражая своим родителям. Но все они из-за этого выглядели смешно и глупо, походя больше на истеричных детишек, кем они и были. Однако именно в этот момент от леденящего спокойствия ученика 1-класса было некомфортно. За прошедший год — Чонгук стал частым гостем в этом кабинете. Сначала его ежедневно вызывали как старосту, чтобы отчитать за подопечных. Иногда за его собственные проделки. И вот со второй половины, тот стал ошиваться здесь для перевода обратно. Не каждый день, но ощущалось именно так! И за все это время девушка видела его разным. Злым, равнодушным, веселым, усталым, но таким спокойным, будто у него все под контролем, ни разу.       Глядя на такого Чонгука, она может с уверенностью сказать, что видит в нем взрослого. Видит в нем его отца.       Пусть он и не смотрел на нее, но находиться с ним в одном помещении почему-то сейчас некомфортно. Стараясь не выдать свое волнение, девушка быстро прошла к своему рабочему столу и, наконец, заговорила с ним. — Проходи. Директор Ян готов тебя принять.       Также не глядя на нее, парень бодро поднялся со своего места и в приподнятом настроении зашел в кабинет. Только находясь в одиночестве, девушка смогла спокойно выдохнуть. Она прекрасно понимает директора Яна. Аура, что исходит от семьи Чон отличается от других. Иметь с ними дела опасно для ментального здоровья. — Доброе утро, директор Ян, — с улыбкой поприветствовал Чон директора. Несмотря на свою усталость от недосыпа, Чонгук выглядит весьма бодро, в отличии от мужчины напротив. — Пока шел к вам, я полностью осознал свой поступок, — чему парень научился пока был старостой, так это красиво ссать в уши и обещать. А когда это было нужно именно ему, то эта способность резко удваивалась. — И готов понести любое наказание, что вы сочтете необходимым!       Однако директор Ян выглядел совершенно не впечатленым. Он все также сидел с каменным лицом и смотрел будто сквозь него. Словно в кабинете и не было ученика. — Я знаю чего ты добиваешься, Чон Чонгук, но ничем не могу тебе помочь, — наконец произнес директор Ян, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Правила нашей школы создавались годами, не для того, чтобы в один из дней пришел ты и перечеркнул их. — Так у вас есть реальная причина для перевода. — Нагрубить один раз учителю — это не причина! — на самом деле — это была причина. Она бы играла сильную роль, если бы Чон Дэхен не переводил ежемесячно кругленькую сумму в благотворительный фонд школы за обучение Чонгука в 1-a классе. В прошлый их короткий разговор мужчина ясно дал знать, что этот ребенок должен закончить обучение именно в этом классе. — Иначе у нас бы все ученики учились бы в d-классе. — Значит вам недостаточно одной жалобы, — с каждой секундой улыбка Чона становилась все более наигранной. Хотя его поза максимально расслабленная. Трудно понять нервничает он или просто запугивает. — Я правильно вас понял, директор Ян? — А не боишься, что я просто исключу тебя из школы? — попытался мужчина взять верх над учеником.       Но ключевое слово «попытался». Потому что совершенно не ожидал получить, в качестве реакции ученика на такой серьезный вопрос, смех. Из-за этого директор Ян стал выглядеть перед ним растерянным. Словно они вдруг поменялись местами. Это мужчина пришел к Чонгуку, чтобы понести наказание за какой-то проступок, а Чон словно его начальник, которого просто веселят чьи-то «мелкие» угрозы. — Нет, — честно ответил Чон. Секунда и в его глазах появился опасный блеск. Он уже не веселился. — А с чего бы? Если бы вы могли, давно бы уже исключили! Вы искали эту возможность с самого начала. Только слепой или тупой не заметил бы, как вы придирались ко мне с самого начала. — Не забывайся, мальчишка, — прошипел директор Ян. — Я все еще директор этой школы, и я могу исключить тебя в любой момент! — Так ли все на самом деле, как вы говорите?       На самом деле Чонгуку совсем не интересен ответ директора на свой вопрос. Слова этого человека никогда не достигали Чона, как того желал мужчина. Сколько бы он не отчитывал, не унижал, ученику было просто плевать на все слова и директора Яна в целом. Потому что в современном мире слова перестали иметь хоть какое-то значение, о человеке говорят его поступки! И этот мужчина за последний год уже успел показать себя во всей красе. Жадным до денег, никудышным лидером и… обычной марионеткой. Если бы Чонгук мог предложить ему больше, чем отец — мужчина бы быстро встал на его сторону.       Хоть Чонгук и держал себя в руках, но внутри он упивался гневным видом директора! Нахмуренные брови, презрение в глазах, которое легко считывалось. Если бы Чон посмел сказать нечто подобное всего пол года назад, его бы, наверняка, исключили бы. В то время, когда «отец» еще не выкупил право сына учиться в Элите окончательно. А сейчас директор Ян пожимает плоды своей продажности! — Тебе морозы в голову ударили, Чон? Не дорос еще со взрослыми так разговаривать! Знай свое место, — холодно добавил мужчина. — Я отлично знаю, где мое место — в d-классе! — вместо каких либо возражений мужчина лишь тяжело вздохнул.       Мужчина поднялся со своего дорогого кресла и громовой тучей надвигался прямо на Чонгука. Однако парень продолжал стоять и даже не шелохнулся, даже когда перед ним оказалось недовольное лицо директора. — Тупость и упертость — не лучший набор качеств для ученика элитного учебного заведения! Пойди, подумай еще и скажи, где же твое место. — А мне кажется, что ваша коррумпированная школа не тянет на статус «элитного учебного заведения»! Больше походит на крысиное логово.       Он хотел довести мужчины до яростного безумия — у него это получилось! Директор Ян раскраснелся от злости, его ноздри раздувались, а руки тряслись от желания ударить. И вот теперь эта чудная картина вызывает самый настоящий и искренний смех Чонгука. Чистый, звонкий и пронзительный. Но пока еще не победный.       Победный будет в тысячу раз громче! — Ответьте, директор Ян, — с трудом произнес Чон сквозь смех. — Готовы ли вы пожертвовать учениками 1-a класса, чтобы удержать меня там? У меня сейчас нет тормозов, боюсь кто-то может пострадать из-за меня!

***

      Чонгук вышел из кабинета директора, все еще чувствуя на губах горьковатый привкус собственной наглости. Дверь с легким стуком закрылась за его спиной. Он сделал первый шаг. Теперь оставалось только ждать. Чон шел по абсолютно пустому коридору. Второй урок уже давно начался. Однако он совсем не собирался сегодня появляться на занятиях. В его планах — забрать Тэхена с уроков, рассказать ему все и повеселиться. Кажется идти в школу с похмелья — не лучшее решение. Голова начала раскалываться еще после криков чокнутой училки, а директор добил.       Неожиданно, прямо из-за угла, на парня крепко пригвоздили к стене чужие руки, мешая пройти в корпус d-классов. Светловолосая макушка, обжигающий своей ненавистью взгляд карамельных глаз, ровные пухлые губы, бордовая школьная форма… Все это уже давно хорошо знакомо Чонгуку. Наталкивает на воспоминания о былом. Когда они оба играли в ненависть-любовь. — Что ты творишь, Чон? — строго спросил Пак, давя на одноклассника словесно и физически. Он был так близко, что нос Чонгука сразу же поймал его сладкий аромат духов смешанный с горьким разочарованием. — Какого черта ты устроил в классе? — Ничего особенного, Чимин, — равнодушно произнес Чон, словно для него это ничего не значило. — Это только начало. — Это из-за папки, да? — в его голосе появились нотки взволнованности. — Если у тебя плохое настроение лучше бы вообще не появлялся в школе! — Может я просто хотел тебя увидеть? — холодно усмехнулся Чон, прищуривая глаза. Он нагло смотрел Чимину прямо в глаза, спускаясь ниже к тонкой шее.       Однако провокация никак не подействовала на Пака. Тот просто смотрел на парня и не мог понять что с ним случилось. А что-то точно произошло. Однако Чон не торопился поделиться этим с ним. — Заканчивай со своими выходками и не доставляй мне, как старосте, проблем! Какого черта ты нагрубил госпоже Сури? — Пак отчаянно желал получить хоть какой-нибудь ответ, что его маска ненависти слетела буквально на глазах. В голосе считывалась приближающая истерика, но он и не думал останавливаться, продолжая забрасывать Чона вопросами. От каждого ему было больно, потому что они били ровно по сердцу. — Почему тебя вчера не было? Почему не читал мои сообщения и не брал трубки? Почему когда у меня проблемы ты так настойчиво требуешь от меня честности с тобой, а сам не делишься со мной своими переживаниями и безумными идеями? Я хочу быть с… — Хватит, — резко прервал Чонгук парня. Аккуратно он скинул с себя руки Пака и взял дрожащие руки в свои горячие ладони. Дабы хоть немного привести Чимина в чувства. — Не продолжай то, о чем пожалеешь! Мы всего лишь недо-друзья, недо-любовники. Не делай драму еще больше, прошу… — с каждым словом глаза Пака наполнялись слезами, которые слишком сильно действовали на умершую совесть Чона. — Мне тяжело говорить сейчас о себе с тобой. Я не хочу жалко выглядеть перед тобой. — Значит, когда я говорил о себе, о своем отце, о Намджуне — я выглядел жалко? — Нет! Конечно, нет! — вырвалось у Чонгука, и в его голосе впервые за весь день прозвучала искренность, сломанная и уставшая. — Тогда почему ты не доверяешь мне? — прошептал Чимин, и первая слеза скатилась по его щеке, оставив влажный след. — Почему я должен смотреть, как ты разрушаешь себя, и не иметь права остановить тебя?       Держа чужие руки, Чон был не уверен, кому теперь принадлежала дрожь. Он смотрел на Чимина и видел всю его боль, желание помочь. А Чон ничем не мог ему с этим помочь. Только не сейчас. Он эмоционально выжит еще со вчерашнего дня, а грубить Паку, парню не хочется. Только не ему. — Прости… Для начала мне нужно самому разобраться в этом, — проведя нежно напоследок большим пальцем по ладони Чимина, Чонгук выпустил чужие руки из своих и уже был готов уйти. — Если ты сейчас оставишь меня — между нами все кончено, — холодно произнес Чимин. Он никогда не стал бы унизительно хвататься за одежду Чона, его руки, чтобы задержать его. Пак по своему был жесток. — Раз и навсегда.       В первые в жизни Чон так растерян и не знает, что ему делать. Он смотрит в мокрые глаза Чимина, на его дрожащие руки, что тот сжал в кулаки. Чонгук хочет остаться, хочет накричать на старосту, хочет обнять его. Но вместо этого делает шаг.       Шаг назад. Еще один. Дистанция, которую он сам создал между ними, теперь казалась непреодолимой пропастью.       Развернувшись, он пошел прочь по пустому коридору, не оглядываясь. Он не видел, как Чимин медленно сполз по стене на пол, закрыв лицо руками. Не слышал подавленных рыданий, которые эхом разносились по пустому коридору.       Он просто шел, и в ушах у него стояла оглушительная тишина, громче любого крика.