Волчий криптонит

Ведьма чувствует себя опозоренной и униженной, ведь стоило Тэхену только завидеть вдалеке уже слишком знакомую копну смоляных волос и таких же волчьих ушей, как он сразу же сиганул за угол ближайшего домика в поселении и стал воровато оглядываться в ожидании, когда его персональная головная боль пройдет дальше. Ведь только тогда ведьма сможет спокойно закончить свой путь до шатра ковена, в котором его уже вообще-то ждут. Но как он может просто взять и пойти дальше, если прекрасно знает, что волчонок, только завидев ведьму, сразу же увяжется за ней, прилипнув как банный лист, и вытрепет все нервы с завидным профессионализмом. Даже сам Тэхен так не умеет, а он, уж поверьте, парень не промах. И вот Ким наблюдает, как фигура волка скрывается вдали поселения и дает себе еще минутку на то, чтобы успокоиться и наконец, выйти из своего убежища. Что успокаивать ему? Ну, например, заполошно бьющееся сердце, которое чуть из глотки не выскочило от испуга и действительно удивительной даже для ведьмы реакции и желания спрятаться. Как уже говорилось, унизительно. Да где это вообще видано, чтобы такая самодостаточная и сильная ведьма от щенка какого-то пряталась? Но его тело среагировало быстрее здравого смысла, и теперь ему только и оставалось, что мысленно бранить себя и начать считать до десяти, чтобы привести дыхание и сердце в норму. Вдох-выдох, один, два, три четыре, пя… — Что делаешь? — Да твою же мать! — восклицает испуганно ведьма. Покой ему сегодня не светит, сердце вновь чуть глоткой не полезло, и чего ему только на месте не живется, дурному? — Какого хрена ты так пугаешь, придурок?! Тэхен гордился собой и тем, что смог быстро собраться, и, не беря в расчёт очевидного испуга, взять лицо под контроль, вернув ему горделивое, слегка надменное выражение. Волчонок же стоял прямо за его спиной с дурашливой ухмылкой, явно понимая, что ведьма за углом не зелья фасовала. И как только за спину телепортировался-то? Минуту назад же в другом направлении ушел, черт мохнатый. Назвать «волчонком» Чонгука получалось с огромным трудом. Он был выше Тэхена на полголовы и шире в плечах раза в полтора. А учитывая то, что Чон был хорошо сложен, на фоне миниатюрного Тэхена тот выглядел весьма внушительно. Он уже много лет взрослый волк, но ведьма никак не могла избавиться от привычного дразнящего «волчонок», которое прицепилось к тому несколько лет назад, когда Чонгук только начал увиваться за ведьмой, познав все прелести полового созревания и романтического влечения. «Волчонком» Тэхен специально Чона дразнил. Он хотел, чтобы волк думал, что ведьма его всерьез не воспринимает. И возможно, тогда бы тот отстал, но Чонгука все эти дразнилки и фырканья Тэхена только больше раззадоривают, и ведьма никогда не признается, но в душе он рад, что Чон не обижается и отставать не собирается. Но это только в душе, в лицо он не упускает возможности сказать пару ласковых о том, что с нетерпением ждёт момента, когда волк уже отвалит от него. Играется, знает, что тот уже не отстанет, но прекратить подшучивать не может. Их недо-дружба, больше похожая на ролевые игры с обхаживанием «самочки», началась около двух-трех лет назад. Ведьминский ковен тогда только-только перебрался на новые земли, которые оказались напрямую граничащими с волчьими территориями. Две общины к огромному ведьминскому счастью вполне мирно сосуществовали. Друг к другу они не лезли, в друзья не набивались, но и не враждовали. Спокойное комфортное соседство. Ведьмы слабаками никогда не были, но даже так они понимали, что с волчьей стаей, которая могла разозлиться на посягательство их территорий, они тягаться все равно не смогли бы. Волки яростны в защите того, что принадлежит им. В этом плане Тэхен даже ими восхищался, у них такого не было. У ведьм каждый сам за себя, пусть они и были одним ковеном. Отношения у ведьм были между собой вообще достаточно странными, больше коллеги, чем семья. Родни у Тэхена тут не было, но были раздражающие язвительные швабры и деспотичная верховная, которая считала себя если не богом, то уж точно центром мира. Почему Тэхен тогда еще не свалил из этого гадюшника? Все просто. Идти ему некуда. Он, как уже оговорилось, был совсем один, а чтобы совсем не пропасть, прибился к первому же ковену, который согласился его принять. Тогда было плевать, не одиночка и хорошо. Одиночки долго не живут, в этом они, пожалуй, схожи с волками. Но когда он понял, в какой мерзотный серпентарий попал, валить было поздно. Руку уже украшала ведьминская метка принадлежности к ковену, которая делала тебя частично зависимым от всех этих змеюк. Снять ее (как и наложить) могла только верховная, а ей это было не интересно. Она подпитывалась от этих меток, но взамен и ведьмы подпитывались силой верховной, разделяя жертвенные крупицы магии примерно поровну на каждого. Верховные вообще очень любили эти метки, ведь мало того, что они питались магией через них, так еще и жопы свои прикрывали ими же: ведьма, предавшая свой ковен и непосредственно свою верховную активировала проклятье метки и умирала в страшных муках. Вот такая вот страна чудес, ярче золота лепреконов, так сказать. Делать было нечего, новое место проживание в новом лесу не прельщало, но и возражений не вызывало. В этом-то лесу он и встретил волчонка. Тэхен регулярно уходил в чащу собирать травы для зелий на зиму, которая стремительно наступала на пятки и с каждым днем только близилась. Ведьма была не глупа, знала, с кем они делят лес, а потому, встретив там волчонка, ничуть не испугалась, понимая, что перед ним не дикое животное, а обычный оборотень. Волчонок, а взрослым волком его назвать было пока еще нельзя, скорее волчонок-подросток во все глаза разглядывал Тэхена и вертел своими ушами, показывая заинтересованность. Черная, как смоль шерсть выглядела красиво, переливалась на солнце, что проглядывало сквозь ветви деревьев, и выглядел в этот момент волк потрясающе. — А что, вас волчат не учат, что подсматривать не хорошо? — ехидно произнесла ведьма, не обращая даже мимолетного взгляда на волка, продолжая выискивать и собирать травы. Со стороны послышался ворчливый рык. Ведьма подавила смешок. — Раз такой любопытный, не хочешь помочь? В этот раз ведьма посмотрела на волка и видела, что тот кидал внимательные взгляды сначала на лицо Тэхена, потом на его руки, собирающие травы и так снова по кругу. — Знаешь, как выглядит тимьян? — отрицательный кивок от волка. — Иди сюда, давай, я за бочок не укушу, — и снова ехидная улыбочка и смешливое фырканье от волка. Ведьма показывает волку то, как выглядит нужная ему трава и строго настрого запрещает ее жрать, говоря, что тот отравится (бессовестно врет) и, что ему не нужна в зелье трава, вся извазюканная в волчьей слюне. Чонгуку тогда захотелось цапнуть Тэхена за задницу, да посильнее. Как с дурачком с ним обращается, хоть и видно, что играется, но бесит. И очень манит. Тэхен вообще был не сильно старше Чонгука, пара лет разницы максимум, но тот факт, что преподносил он себя как взрослую состоявшуюся ведьму, а из Чонгука делал сопливого щенка, драконило парнишку не на шутку. В тот день волк поклялся, что однажды и правда цапнет вредную ведьму за зад, но все равно терпеливо помогал ему выискивать нужную траву, иногда вредничая и демонстративно топча ее на глазах у ведьмы, показывая свой характер. Тэхен тогда только смеялся и грозился наложить на него какое-то страшно звучащее проклятье, о котором волк слышал впервые. Но на улыбку ведьмы залипал как по команде и об угрозах забывал, теперь еще более старательно доставая Тэхена, лишь бы тот посмеялся еще. Какая разница, с него-для него, смеялся ведь, и выглядело это великолепно. Мысли о нем не давали волку спать несколько дней и ночей, о ведьме хотелось думать, его хотелось вспоминать. И вот, собравшись с духом, тот нарвал полевых цветочков, которые отбирались им исключительно по запаху, и направился в ведьминское поселение, застав ведьму еще до того, как попал на чужую территорию. Тэхен снова ковырялся в земле, собирая в этот раз какие-то коренья. Чужое появление ведьма заметила сразу и обернулась, приподняв бровь в немом вопросе, понятом Чонгуком как «ты кто такой и че тебе надо?». В человеческом обличии волк ведьме был незнаком. — Что собираешь на этот раз? — Чонгук решил начать издалека, не спеша подходя ближе к ведьме. Дурачком Тэхен никогда не был, и на осмысление фразы ему потребовалось лишь несколько секунд: — А-ааа, волчонок, это ты, какая прелесть. Тебя отпустили пораньше из яслей? — ведьма не понимала сама, почему вообще дразнится и чего так прицепилась к возрасту, Тэхен вообще не знает, сколько волку лет, но судя по тому, что в зверином обличии тот еще не до конца сформировался, они либо ровесники, либо волк немногим младше. Звериное обличье взрослело чуть позже человеческого, а как человек «волчонок» ребёнком не выглядел. Смысла в шутках не было. Но смотря на то, как загорались глаза у волка и как тот несерьезно, но сатанел от незамысловатых издевок, ведьма понимала, что все делает правильно. Даешь веселье. Несмотря на раздражение от шутки, Чонгук решил взять себя в руки, и гордо расправив спину, дерзко заявил: — Да, нам в яслях сегодня рассказывали, как перегрызать горло несносным ведьмам, что лишены инстинкта самосохранения. Но я волк добрый, так что вместо перекусанной шеи пришел к тебе с дарами, — подойдя достаточно близко к ведьме, тот укладывает букетик прямо возле него и продолжает куда тише, смотря прямо в глаза. — Хотя покусать твою шею очень даже хочется. Что делаешь сегодня вечером? Чонгук знал, что приемчик этот безотказный, томный полушепот и образ дерзкого альфа-волка еще никогда никого не подводил, он видел, как это делают старшие братья и товарищи, но сам никогда не пробовал до этого момента, просто не было рядом никого подходящего. Но тот факт, что работало всегда, отрицать было невозможно. Работало всегда, а теперь работать, кажется, перестало, иначе почему вместо красных щек и робкого согласия Чонгук видит, как ведьма взрывается хохотом и чуть бы не плачет от смеха. А вот это уже вообще-то бьет по гордости. — Вот уж повеселил, волчонок, спасибо, — ведьма утирает невидимые слезы с глаз и поднимается на ноги, отряхивая подол мантии от налипших кусочков земли, в которой он ковырялся до появления такого занятного экземпляра. — Это все, конечно, очень мило, но я похож на дурака? Сейчас цветочки от тебя возьму, на свиданку сбегаю и хрен я потом от тебя отвяжусь. Спасибо, не надо. Знаю я ваши волчьи обычаи, иди-ка ты, откуда пришел, мне такого счастья тут не надо. Ким отверг ухаживания волка и был таков. Чонгук потом долго еще сидел у себя дома и скрипел зубами, думая, что глупую ведьму он теперь точно окольцует, хотя бы из принципа. И за зад укусит обязательно, это обещание самому себе не забыто. Тэхен же, сидя вечером в своем доме запоздало, но понимает, что от волка он теперь в любом случае не отвяжется, ведь ведьма видела, как ярко горели волчьи глаза с того самого момента, как их взгляды пересеклись. Не нужно быть гением чтобы понять, что означает этот блеск: волк выбрал себе пару. Теперь этот Чонгук станет его ночным кошмаром, ведь влюбившийся волк не успокоится, пока ведьма ему не сдастся. Ну, просто замечательно.

***

Чонгук понимает, что влип, когда начинает чувствовать уже физическую потребность в присутствии ведьмы рядом с собой. Вредное желание отвоевать собственную гордость отступает на второй план и вспоминается шок от ослепительности ведьмы в первую встречу и томление собственными мыслями сразу после той, следующей, когда он и получит первый, но далеко не последний отказ. Он влюбился с первого взгляда как настоящий сопливый щенок, коим его до сих пор величает ведьма. Ну и что, ему не стыдно и не обидно, у него тут вообще-то любовь. Пока не взаимная, но и Чонгук парень не из простых. Волки влюбляются раз и навсегда, вообще-то. Своего он обязательно добьется, как сам себя же и уверяет, а потому, все колкости и отказы ведьмы воспринимает, как своего рода игру. Тот всегда обзывается и язвит, но серьезно отстать не просит и в целом не проявляет к нему неприязни, так что Чонгук сдаваться не намерен. Зеленый свет ему не дали, но и красным не огрели. Желтого пока вполне хватит. Он как верный сторожевой пес вечно вертелся возле ведьмы, даже выторговал у верховной разрешение ошиваться в дневное время в поселении. Все лишь бы почаще глазеть на Кима и бесить его своим присутствием, сопровождая его бесконечным потоком подкатов и заигрываний. Ким логику волчонка понял и игривый тон с веселой ухмылкой сменил на каменное лицо и пассивную агрессию, но непрошибаемый придурок явно вознамерился свести Кима с ума. Даже заявил напрямую, что имеет на ведьму серьезные виды, на что Ким съязвил, что у карапузов в принципе виды недалекие в силу роста и переживать ведьме не о чем. Время шло, кошки-мышки продолжались, а волчонок превратился в сильного взрослого волка. Киму даже в какой-то момент показалось, что это произошло одним днем. Он будто просто в раз вырастает и приходит к нему весь такой из себя огромный, статный (еще сексуальный, только тссс), но все еще безумно тупой. Букетики и недо-пикапы сменились на зажимания у любых свободных вертикальных поверхностей, а загребущие лапы становились с каждым днем все наглее. Волк не отказывал себе и в удовольствии пометить запахом, терся о бедную ведьму как умалишенный, бормотал что-то (иногда совсем уж неприличное), и после контрольного обнюхивания шеи, убедившись, что ведьма носит на себе достаточное количество волчьего запаха, Чонгук благополучно отваливал, будто не он только что вытворял подобные непотребства. У Тэхена правда дергался глаз. Но несмотря на это, от компании волчонка тот категорически отказывался редко, чаще всего не возникая на счет его присутствия, а иногда и вовсе полноценно позволяя составить ведьме компанию. В один из таких дней они уже привычно забурились в лесу, и ведьма собирала в корзинку очередные травы, а волк больше портил «урожай» нежели правда помогал, как изначально и заверял. Тогда он долго разглядывал сорванный листик какого-то растения, коих Тэхен насобирал уже с полкорзинки, пока у Чонгука это был, кажется, только седьмой пригодный к сбору. Он долго пялился в траву, а потом, повернулся к ведьме и замер, чем и привлек к себе внимание. — Что такое, волчонок, уже устал? — с издевкой кинул Тэхен. — Не перенапрягайся ты так, ты уже мне о-ооочень помог, всю зиму тебя будем добрым словом вспоминать, иди домой, отдыхай. Колкость была успешно отбита волком куда подальше и он, не обращая на нее совершенно никакого внимания, серьезно посмотрел на ведьму и сказал: — Знаешь, иногда мне кажется, что ты — мой волчий криптонит. — Волчий кто? Ты допустил целых пять ошибок в слове «аконит», волчонок, но ты прав, врезать я могу ничуть не слабее, чем он вас травит. Прекращай молоть пургу. Очередная издевка ускользает мимо чуткого волчьего слуха, и волк уверенно продолжает, все так же смотря исключительно в пленительные ведьминские глаза. Серьезно, не околдовал ли его Тэхен случайно? — Я это к тому, что ты делаешь меня слабее. Рядом с тобой мне хочется быть мягче, угождать тебе, хоть ты и зубоскалишь вечно. Ты мой криптонит, моя слабость, — волк сделал паузу, будто обдумывал, продолжать ему дальше или нет. Но уверенный в своих словах, решил выложить все до конца. Ведьма в этот момент задержала дыхание. — Но в то же время рядом с тобой я становлюсь и сильнее. Можешь не сомневаться, я ради тебя любого на куски порву, только ткни пальцем, и я не посмею ослушаться. Мне иногда кажется, что попроси ты меня горы свернуть, я не просто с радостью соглашусь, но и без труда это сделаю. Потому что для тебя. Но ты ничего не просишь, вообще. Может я тебе и правда не сдался, может и достал тебя, но отказаться и уйти я уже не смогу, да и не смог бы никогда раньше. Я ведь не отступлюсь, добьюсь тебя, чего бы это ни стоило, я ведь тоже тебе нравлюсь, я чувствую. Ты уже мой, это я тоже чувствую. Но не ломайся, пожалуйста, до шестидесяти лет или типа того, я волчат хочу, много волчат. И тебя хочу. Много чего хочу вообще-то. Тэхену хотелось смеяться, очень громко, гаденько и истерично смеяться. Любовь этого волчонка к супергеройским комиксам была выше ведьминского представления об адекватном. Тот даже переборол свое отвращение к городу и исправно раз в месяц ездит с вожаком и отцом в ближайший город только ради одного единственного магазина, где он закупается своей макулатурой и потом весь следующий месяц до очередной вылазки светится, как начищенная монета. Все ходит и жужжит ведьме на ухо о том, какой супермен крутой. Вон даже ассоциацию, какую на себя перенял. Но это все, над чем хотелось смеяться. Остальное смеха не вызывало. После ироничных издевок у себя в голове ведьма затихла и переваривала остальную часть пламенной речи. Только Чонгук мог сначала ляпнуть подобный бред про волчий криптонит, а потом увести все в такое русло, что у ведьмы сердце не на месте. Оно биться раза в три чаще стало и уши покраснели так, будто он вместо чайника сейчас воду кипятит. И Тэхен очень надеется, что Чонгук этого не замечает. А Чонгук и не замечает, он все смотрит в глаза ведьмы и тонет, тонет, тонет. Решив было уже, что реакции он сегодня никакой не дождется, волк хочет встать и действительно пойти к себе домой, чтобы дать ведьме осмыслить первое полупризнание, а не привычные колкие комплименты и жаркие шепчущие обещания на ухо, пока ведьму зажимают за амбаром. Он уже даже почти поднимается на ноги, как его хватают за руку, валят обратно в траву и очень импульсивно, но не настойчиво целуют. Это далеко не первый их поцелуй, никто бы не поверил, что Чонгук не первый месяц по всем углам зажимает Тэхена и ни разу так и не смог урвать поцелуй. Но в этот раз все по-другому: Тэхен целует первый. Это не привычные кусачие поцелуи, в которых ведьма даже не всегда принимает участие, просто стойко выдерживая сладкую пытку, затем отталкивая и ретируясь с волчьих глаз засыпая параллельно проклятиями под шальную и влюбленную улыбку волка, который разве что искрами из глаз не сыпет. Сейчас все иначе, спокойнее, чувственнее, это будто ответное признание в том, что они оба все понимают, что все у них будет, только перетерпи закидоны ведьмы еще немного и все будет, и «много чего» и даже волчата. Тэхен прерывает поцелуй так же внезапно, как и начал, и не позволяя волку придти в себя и сделать хоть что-то, он быстро подскакивает на ноги и уносится прочь в поселение, так и забыв про корзинку с травами, где вообще-то лежит целых семь честно добытых Чонгуком травинки. Решив, что с ведьмы на сегодня впечатлений хватит, но, не позволяя пропадать своему титаническому труду сборщика трав Чонгук, не спеша, возвращается за Тэхеном в поселение, оставляет на пороге его дома корзинку, и так же не спеша возвращается уже к себе, раздражая всех ведьм своей дурацкой елейной улыбочкой на пол-лица.

***

С того случая прошло две недели, на протяжении которых Тэхен настойчиво избегал встречи с Чонгуком, банально испугавшись своей реакции тогда в лесу и своих ощущений от тех слов. Но больше всего пугаясь за свою маньячную улыбочку дома, когда он нашел на пороге дома корзинку с травами и снова прокрутив рассказ про «волчий криптонит». Такой дурной, но как же легко разжигает пожар в сердце, как бы не сгореть заживо. Чонгук судя по всему понимал, что в этот раз лучше дать ведьме немного времени и не липнуть как банный лист, а потому держался в стороне, но никак не отказывая себе в возможности приходить в поселение каждый день и при большой удаче смотреть на ведьму со стороны. И, судя по его загруженному лицу, в голове у того творился не хилый такой мыслительный процесс. А потом все вернулось туда, с чего и началось. Чонгук просто не выдержал в один день этих ведьминских пряток и подкараулил Тэхена, ловко обогнув пару домов и поймав с поличным засранца. Волк надеялся, что при встрече Тэхен будет вести себя хоть немного теплее. Чонгуку казалось, что очередной порог к «ним» преодолен, но видимо ошибся, потому что Ким снова вытащил колючки и продолжил играть паскудную вредину. Что ж, в этом есть своя стабильность и очарование. Тэхен же, наконец, совладав с сердцебиением, решил не ждать каких-либо слов от волка, да и чего-то другого тоже и просто решил по-быстрому ретироваться и направился все к той же цели, что и изначально: к шатру ковена. Чонгук же еще с минуту простоял, смотря в спину ведьмы тихо и гаденько хихикая над тем, как старательно ведьма делает вид, что от него не сбегает и просто непринужденно почти бегом идет на совет. Он, понимаете ли, опаздывает. Ну-ну. Ведьма мысленно ликует, завидев почти достигнутый шатер, прекрасно понимая, что глупый волк туда сунуться не посмеет, нет у него таких прав, да и не то чтобы его особо жалуют члены ковена. Да, верховная дала согласие на пребывание на территории, но на этом вообще-то все. Дружбу с оборотнем тут водить никто не собирался, да и самому Чонгуку это было не нужно, ему и одной единственной несносной, но любимой ведьмы хватало за глаза, но вот эта необоснованная пассивная агрессия со стороны прочих ведьм в сторону оборотня порой раздражала. Да причем так сильно, что невольно прорезались клыки. Была в ковене парочка гадин, которые совсем не могли пройти мимо оборотня, не отпустив несколько поганых шуточек. И если от его ведьмы такие шутки бы воспринимались нормально, то с тех придурошных хотелось сбить спесь, обваляв их как следует в грязи и матах. Но тогда вход в ковен ему будет закрыт навсегда, а потерять возможность доставать любимую ведьму никак нельзя, оттого и терпит все, скрипя зубами. И ведь не понятно, с чего к нему прицепились те лохудры, то ли в целом волков не жаловали, то ли только Чонгука. А может дело в том, что они на самом деле не жаловали Тэхена, и отыгрывались на его близких. А Чонгук с гордостью себя может таким назвать. У Тэхена тут вообще близких связей ни с кем нет (это волк вынюхал в первую очередь, как навострил уши в сторону ведьмы), так что кем бы ведьма Чона ни считала, ближе волка у него никого не было. Но Чонгук ответственно дал себе еще одно слово: если будет нужно, заменит ему вообще всех, только бы Киму было хорошо (а Киму-то и так неплохо, вот только упрямится как баран, но ничего, волки и к затяжной охоте могут приспособиться) Тэхен вваливается в шатер как смерч, и, кидая сухие извинение верховной за опоздание, садится на свое место. Все равно еще нет одной ведьмы, а пока не появятся все участники, они и начать не смогут, поэтому он расслабляется. Вот только напрасно, ведь у входа в шатер, чьи «двери» были не задернуты и происходящее на улице прекрасно было видно. Появляется Чонгук, предусмотрительно не переступая границы шатра, дабы не гневать верховную и не получить на орехи. Он быстро проходится глазами по присутствующим и останавливается на нужной ведьме, считая, что за две недели пряток заслужил маленькую шалость, а потому, напялив на лицо самое невинное выражение, при этом все равно попеременно не удерживая себя от пакостливой ухмылочки, тот гаденько произносит: — Буду ждать тебя дома, любовь моя. Не задерживайся сильно, ты же знаешь, я не могу без тебя уснуть. И наблюдая за тем, как Тэхен стремительно и не скрываясь, краснеет, (от злости или смущения не понятно), тянет лыбу только сильнее, очень надеясь на то, что после собрания ведьма сама его найдет, чтобы обругать как следует, а там уже и разговоры другие пойдут. Может даже снова получится позажиматься, Чонгук заскучал по этому занятию и уже очень отчетливо представляет, как сможет якобы ненарочно пожамкать упругий зад, который когда-то обещал покусать. Но всему свое время, пока и это воспринимается как подарок. Тэхен же, из последних сил сдерживая себя от убийства с особой жестокостью, краем глаза поглядывал на верховную, опасаясь, что та может отреагировать не самым лучшим образом. Она не раз говорила о том, что ей не нравится дружба Кима с волком, но не собирается ничего предпринимать пока это не выходит за рамки. А теперь, когда она думает, что они уже «уснуть друг без друга не могут», то как отреагирует? Чонгук совсем придурок раз могилу себе роет? Но верховная молчит, даже больше, ни коим образом не выказывает ни малейшего интереса к выходке ведьминского зазнобыша. Но рот раскрывает другая ведьма, и честное слово, лучше бы та молчала, думается Киму. — Ух, Тэхен-и, будь аккуратнее когда делишь кровать с собакой. Упаси боже, еще блох подцепишь, их потом черт вытравишь. Дрянь (как раз одна из тех, что цепляется к волку) сидит довольная, явно наслаждаясь грязью, которую изрыгнула и смотрит то на уже преспокойного Кима, то на закипающего Чона. Волку, возможно, стоило бы промолчать в присутствии верховной, но гордость не позволяла оставить все так, как есть, а потому он с максимальной агрессией и отвращением выплевывает: — Ну не знаю, тебе виднее, у нас в поселении блох отродясь не было, — после чего резко разворачивается и отходит от шатра, ни разу так и не обернувшись. Останавливается спустя два десятка метров, злится и думает сотню других вариантов ответа, которые звучали бы остроумнее и не выдавали бы того, что слова и правда хоть немного, но задели. Сравнивать оборотней с собаками то же самое, что дразнить тигра. Чонгук это припомнит и точно отомстит. На Тэхёна злиться не получается, Чонгук и не умеет, ведь тот никогда не давал весомых причин. Он не обязан заступаться за Чона, особенно в присутствии верховной. Даже более того, сам не упускает возможности пошутить, но рамок дозволенного не переступает никогда. Границы он чувствует очень хорошо и никогда не несет в себе цели переступить их и задеть. Чон меняет свои планы остаться в поселении и позажиматься с Тэхеном, и собирается вернуться к себе, решив, что в таком настроении лучше пересидеть дома. Не дай бог еще на Тэхена нарычит, такое уже он и сам себе не простит. Да и Тэхен ему за такую выходку хвост подожжет, он себя в обиду никогда не даст, это в нем волк безумно любит. Тем временем, все в том же шатре, Тэхен, проводив взглядом Чонгука поворачивается к языкастой выдре и с самым безразличным лицом, на которое только способен, но максимально угрожающим тоном говорит: — Еще раз тявкнешь что-то подобное в сторону моего парня и я тебя в кислоте растворю, поверь, шутить я не стану, воспринимай это как первое и последнее предупреждение, — Ким скучающе рассматривает свои ногти, будто совершенно не заинтересован в этой ситуации, хотя на деле кровь в жилах закипает, и решает добавить напоследок. — А насчет блох не переживай, после того, как ты из леса вместо букета полевых цветов принесла букет венеры нашему ковену уже ничего не страшно, — после чего так же безразлично, будто ничего и не было поворачивается в сторону только что прибывшей последней ведьмы, которую все ждали для начала собрания и переключается на лад обсуждений вопросов ковена. Даже не подозревая, что не успевший далеко уйти Чонгук имеющий прекрасный волчий слух слышал все до последнего слова. В эту ночь весь ковен слышал, как какой-то шибанутый волк до рассвета выл на луну песни о любви.