Волчий криптонит

Тэхен сидит в ночном лесу, освещаемом полнолунием, и дивится сам себе: ведьма всегда с легкостью находила приключения на пятую точку, но этот случай, кажется, переходил уже все границы. Последний месяц несет ему кучу изменений, большинство из которых к счастью или нет, являются необратимыми.

***

Привычный жизненный уклад пошел по одному месту на следующий же день после того, как несносный волк решил поиграть на нервишках ведьмы и устроил спектакль у входа в шатер. Выходка Чона очевидно крайне не понравилась верховной. В тот день она ничего так и не сказала, но уже следующим днем начала отыгрываться. Причем отыгрываться именно на Тэхене, ведь до Чонгука загребущие ручонки достать не могли. Верховная будто с цепи сорвалась, тыкала его словно слепого котенка в любые, даже самые незначительные ошибки. И даже когда ошибок, как таковых, и не было. То он видите ли зелье неправильно законсервирует, хотя отродясь делал это именно таким способом и нареканий никогда не получал, то книгу с заклинаниями не ту принесет, хотя верховная сказала принести ему именно эту. Тэхен не понимал, почему шквал придирок свалился именно на него, и почему это случилось после столь пустякового инцидента. Ничего страшного не случилось, волчонка вроде как осадила острым словцом одна из ведьм (за что и получила ответные «комплименты» от Кима), и вроде бы все отомщены, ситуацию стало быть можно забыть, но верховная забывать ничего не спешила и только больше наседала на Тэхена. После каждого такого публичного указания на ошибки та никогда не упускала возможности укольнуть его тем, что видимо юная ведьма только и годится на то, чтобы зажиматься по кустам да переулкам с волком, но никак не выполнять свои прямые обязанности перед ковеном. Тэхен всегда лишь скрипел зубами да стойко выдерживал все колкости, в душе же проговаривая бесчисленные проклятия старой грубиянке. Ей легко так себя вести, она-то ничем в общине не занимается, а только ходит, бдит да тренируется в остроумии. Все обязанности она так мудро и организованно взвалила на всех остальных, но так опрометчиво «забыла» оставить что-то для себя любимой. Тэхена это очень бесило. Когда кто-то ходит и только и делает, что жужжит над ухом, сосредоточиться становиться крайне сложно, так что неудивительно что он и правда иногда лажал. Нервы начали сдавать. Как выяснилось всего спустя неделю, особой стрессоустойчивостью Ким не отличался, а потому, красочно обругав верховную с головы до пят, он поспешил в свой домик, собрал все немногочисленные пожитки и ушел под крики о том, что глупая ведьма еще сама на коленях приползет и будет вымаливать прощение. Тэхен знал наверняка, что даже если ему придется жить в лисьей норе или где еще похуже, он никогда не вернется в этот ковен. Судьба по ошибке завела его в эту дыру, второй такой ошибки ведьма не допустит. Но бредя по выученной наизусть тропинке, он все же несмело признал, что кое-что хорошее в ковене с ним приключилось. Чонгук. Хотя и тот к ковену отношения никакого не имел. Но не попади Тэхен в этот гадюшник, возможно так никогда бы и не повстречал волчонка, а вот это уже ощущалось как-то неправильно, даже неприятно. Всю оставшуюся дорогу до волчьего поселения Ким мог только хитро улыбаться и представлять с каким выражением лица волчонок встретит его на пороге собственного дома. Настроение чуточку улучшилось

***

Сказать, что Чонгук был удивлен, значит не сказать ничего. Его и без того большие глаза чуть не вылетели из орбит, стоило ему увидеть на пороге родного дома елейно улыбающуюся ведьму, за спиной которой висел узелок с вещами. Картинка на миллион. — Ну что, Чонгук-и, принимай гостей, — Напускная уверенность и чрезмерная язвительность впервые за долгое время трещали по швам, и даже не присматриваясь, можно было заметить, что ведьма волнуется. Чонгук в этот самый момент туго соображал, и прикинуть происходящее возможным просто не представлялось. Хотя, казалось бы, очевиднее некуда, но он боялся делать поспешные выводы. Вдруг это очередная шуточка. Так и стояли они на крыльце дома, один глупо хлопал глазами, а второй уже не на шутку начал волноваться. Неужто ошибся, неужели не пустит? Здравый смысл вовремя подкинул все многочисленные моменты, когда волчонок звал ведьму к себе. Вот прям насовсем. Мысли о совместном проживании устраивали целый пожар в груди у оборотня, но каждый раз этот пожар умело тушили все отказы и шуточки ведьмы. У него, видите ли, ковен, он, видите ли, к первому попавшемуся волчонку переезжать не хотел. Хотя оба давно уже понимали, что Чона можно было назвать как угодно, но точно не «первым попавшимся». Тэхен правда передумал? Если бы волчонок был сейчас в своем зверином обличии, он непременно начал бы активно размахивать хвостом. Ну и куснул бы на эмоциях, это точно. — Ладно с переездом, на чай что, тоже не пригласишь? — Ким уже принялся нервно разминать пальцы, так как уверенность в том, что волчонок не передумал жить с ним вместе ускользала словно ветер. И только растерянный вид ведьмы заставил Чонгука выйти из размышлений и, наконец, пригласить Кима в дом. В тот день у них состоялся серьезный разговор. Сидя на кухне за чашкой ароматного чая из душистых трав, которые Тэхен лично собирал не так давно, он решил, что в этот раз колкостями и подначками они не обойдутся. Ким сделал серьезный шаг, и, кажется, пришла пора заканчивать клоунаду. Им нужно поговорить, причем уже очень давно. И этот вечер идеальный для того момент. Но с чего начать? Вопрос не из простых. И все же в первую очередь он решил рассказать причину того, почему собственно он ушел из ковена. Это явно был первостепенный вопрос, который читался в глазах оборотня. Посчитал важным и объясниться, что пришел к Чону не потому, что идти было некуда, а потому, что действительно захотел. Ведь возможно, не таись в глубинах его души желание делить с волком одно жилище ведьма и вовсе не ушла бы. Так и терпел бы упреки верховной до тех пор, пока буря не утихла, и жил бы дальше. Но разве это жизнь? Зачем было оставаться в ненавистном месте с ненавистными людьми, когда у него есть Чонгук, который сам неоднократно звал к себе. И который нравится до безумия просто. Да, именно так. Тэхен свои чувства признал в открытую еще тогда, в шатре, когда назвал волчонка своим парнем. Об этих чувствах знали уже все, кроме самого Чона. Ему все сказать хотелось лично, чтобы было правильно. Ведьма и так ведет себя моментами как последняя задница, хоть что-то он должен сделать по-человечески. Рассказывает он волчонку и про все страхи насчет перспективы переезда: официально они не вместе, Ким никогда ни с кем не жил и что не секрет, имел скверный характер. Было банально страшно обидеть Чонгука или рассориться так сильно, что Чон решит поставить точку в их недоотношениях. Тогда ему и правда будет некуда идти, но в контексте ситуации это беспокоило ведьму в последнюю очередь. Чонгук на этом моменте порывался прервать его и упрекнуть в бредовости слов, но Тэхен попросил его дослушать до конца. Выдавать все переживания было крайне сложно, особенно для того, кто редко общался с людьми не иронией и подколами. Этот порыв нельзя спугнуть. Чонгук заслуживает ответной искренности и Тэхену уже самому хотелось, наконец, выплеснуть все. Беспокоило его и отделение от ковена. Он ушел по-английски, связей с ковеном не разрывал, а это значит, что метку ему никто снимать не поспешит. Старая карга до последнего будет верить в то, что Тэхен вернется, разочаровавшись в жизни вне общины. У верховной все еще есть влияние над Кимом, и это, на самом деле, до ужаса пугало. Проклятье метки она не в силах активировать, ей это не подвластно, сам Тэхен тоже ковен не предавал, он просто ушел, но от этого решения пострадала разве что гордость верховной, а значит и наказывать его не за что. Но страшно было все равно. Он навсегда останется зависимым от человека, который теперь думает о нем бог знает что, и так же непонятно, что верховная сможет сделать, имея власть над силой ведьмы. О да, Кима беспокоило много всего. Под маской язвительного засранца скрывалась куча заморочек, которые долгое время мешали ему строить счастливую жизнь. Но он решил, что хватит. Хватит позволять страхам диктовать ему правила. У него теперь есть Чонгук, и уж ради него, вернее ради них, ему точно стоит попробовать. Поняв, что рассказал волку все, за исключением самого важного, он решил поставить точку в монологе, выдав: — Я знаю, что противный и невыносимый. Вечно зубоскалю и говорю пакости. Меня уже вряд ли можно переделать, но я хочу, чтобы ты знал: у меня правда есть к тебе чувства, — От былой вредины не осталось и следа, Тэхен выглядел сейчас уязвимо и очаровательно взволнованно, у Чонгука перехватывало дыхание. Так и не скажешь, что эта самая очаровашка несколькими днями ранее грозилась снять с волка шкуру и положить перед домом вместо коврика. Тэхену было очень непривычно говорить подобное, очень хотелось отвести взгляд, чтобы было хоть чуточку легче, но он так и продолжил смотреть в глубокие, почти черные глаза, что неотрывно следили за ведьмой. Тэхен хотел сделать все максимально правильно, настолько правильно, насколько Чон этого заслужил за несколько лет титанического терпения. — В тот день в лесу, помнишь, когда ты ляпнул ту глупость про волчий криптонит? Боже, это было так нелепо и так в твоем стиле, что у меня даже не хватает слов, — Тэхен все же прячет глаза за ладонью, дабы немного унять волнение и собраться с разбегающимися мыслями, ведь он начал уходить от темы. — Но все то, что ты сказал после… у меня до сих пор эти слова отзываются дрожью в сердце. Я не смог уснуть той ночью, мне казалось, что я умираю, сердце так сильно колотилось, что я думал, оно вот-вот выпрыгнет. Мне стало страшно, со мной такого никогда не было. Да и никто никогда ничего подобного мне и не говорил. Кому нужен такой несносный парень с дурным характером? «Мне нужен», думает волк. — Но вся суть в том, что даже если бы мне кто-то и говорил подобное, никто бы не получил и сотой от той реакции, что случилась у меня на твои слова. Я готов был отсечь себе язык лишь бы не признавать, но ты заслуживаешь услышать это: ты мне важен, Чонгук. Ты мне нужен! Я, черт возьми, кажется, люблю тебя, и это самое страшное из всего, что меня волнует! Я нисколько не сомневаюсь в тебе, но сильно сомневаюсь в себе. Я привязан к ковену, я бесконечно вредный, и я все еще не волк. Мы никогда всерьез не обсуждали все то, что между нами происходит и к чему это может привести, но ты всегда говорил так уверено, что постепенно верить стал и я. Ты как-то очень давно сказал мне, что с самой первой встречи ты мой. Сказал и что готов ждать столько, сколько мне потребуется на то, чтобы признать себя твоим. А что, если я признаю? Что, если хочу быть с тобой? Прояснить уже наши отношения и стать чем-то большим, либо же перестать быть чем-либо. Я знаю, что волки любят на всю жизнь, но прошу тебя, нет, умоляю, подумай хорошенько перед тем, как дать ответ. Чонгук, ты замечательный! Ты правда уверен, что тебе нужна такая проблема на голову? Ведь если мы станем парой, назад дороги может и не быть. Я знаю, что снова взваливаю все лишь на тебя одного, но я свой выбор действительно сделал, и я в нем уверен. Потому и хочу быть уверенным в том, что и ты о своем не пожалеешь, хоть все то время с нашего знакомства ты только и делаешь, что доказываешь свои чувства. Сомневаться, стало быть, нужно тебе, а не мне, но ты же помнишь, я все еще вредный и эгоистичный. Ты заслуживаешь только самого лучшего, а это уж точно не я, — Тэхен вновь прикрыл глаза и слегка отвернулся, его разом покинул весь запал. — Что-то меня понесло, извини… Тэхен выдохнул так, будто с его плеч упал огромный камень. Возможно, тот и правда был, ведь как объяснить ту легкость, что ведьма начала ощущать. А потому, ему не кривя душой даже не стыдно признать, что отговаривал он волка лишь для вида, понимая и радуясь тому, что от него не откажутся. Его не оставят, но произнести вслух то, что он все понимает было очень нужно. В Чонгуке он был уверен больше, чем в себе. Сделав добротный глоток чая из пузатой кружки, Ким принялся ожидать какой-либо реакции. Он сказал очень много всего, и для непривыкшего к столь яркому порыву и озвучиванию чувств Чонгуку нужно время, на осмысление всего сказанного. Тот и правда сидел с минуту прожигая Тэхена нечитаемым взглядом, затем опустил голову и зажмурился. Ведьма уже было порывалась спросить, что это значит, немного запаниковав, как Чон резко поднял голову, вцепился в Тэхена янтарным волчьим взором и похрипывая сказал: — Тебе стоит сейчас отойти в другой конец кухни, иначе я не сдержусь и наброшусь на тебя с поцелуями. И поверь мне, прекратятся они только в том случае, если кто-то придет и оттащит меня от тебя. Тэхен никогда не следовал приказам, а потому сделал ровно противоположное: придвинулся ближе и сам впился поцелуем. Они делили меж собой множество поцелуев, но этот был особенно жадным и чувственным. Они наконец дорвались друг до друга не только в физическом плане, но и в духовном. Чонгук, будучи не в состоянии справиться с эйфорией от наконец-то сбывшегося самого сладкого сна порыкивал и заполошно шептал меж поцелуев «мой. мой. мой.», вновь захватывая уста в плен и повторяя все по кругу. В этот самый вечер они официально стали парой. Разговоры на кухне утихли лишь к рассвету. Поймав волну откровения, оба решили излить душу по полной, рассказывая все то, о чем молчали раньше. Засыпая в объятиях любимого человека, Тэхен не думал ни о чем плохом, все это перестало для него иметь какую-либо значимость. Он наконец стал по-настоящему счастлив.

***

Их совместная жизнь складывалась лучше всех ожиданий. Стая без проблем приняла нового члена после того, как Чонгук, крепко прижимая к себе взволнованного Тэхена заявил, что теперь у него есть пара. В волчьем менталитете слово «пара» имело особый вес, это не простое «парень» и даже не более серьезное, но все еще уступающее по значимости «муж». Пара, это священный для волков статус, это что-то за гранью всех условностей. Парой можно было назвать лишь тех, кого не только любит человек, но и кого так же сильно любит и признает его волк. Тэхен чувствовал огромную ответственность за право нести этот статус, но и был безмерно горд. Впервые такая ответственность не пугала, а только больше подстегивала. Понимание того, что ты для кого-то не временное увлечение, а выбор на без преувеличения всю жизнь приятно отдавалось где-то в районе груди. Общий быт тоже шел хорошо. Тэхен, почувствовав полную свободу чувств, перестал так яро щетиниться и стал каким-то более ласковым, домашним. Его больше ничего не сдерживало, так отчего он должен ограничивать себя от проявления любви к своему волчонку? Конечно, вредность не ушла насовсем, ведьма держала Чонгука в тонусе, время от времени выкидывая какие-то фокусы, за что потом и получала абсолютно заслуженные укусы в зад. О да, Чонгук дорвался до желаемого и отныне не собирался ограничивать себя ни в чем. Бывали у них и ссоры, но по скромному мнению что ведьмы, что волка они лишь привносили в отношения необходимую перчинку. После таких ссор секс у них был просто крышесносный. Ни один из них не обладал покладистым характером, так что подобный способ «спустить пар» был для них наиболее эффективным. К тому же, после жаркого примирения было очень уютно валяться в объятиях с приятной ломотой в теле и уже на словах мириться и обсуждать проблемы. После столь длительной молчанки от Тэхена в их паре появилось правило всегда обсуждать любую проблему, какой бы незначительной та ни казалась. В общем и целом, все было просто замечательно. Стая, членом которой и стал Тэхен, была замечательной, по скромному мнению ведьмы. Они все были друг другу как семья, хотя на деле, далеко не все в ней являлись кровными родственниками. Они горой стояли друг за друга, а теперь стояли и за Тэхена. Ким же в ответ уже был готов стоять за них до конца. Для ведьмы, что много лет прожила в общине, где ощущала себя одиночкой, это было крайне необычно. Но нравилось до безумия. На него никто не смотрел косо, не считал чужаком в силу отсутствия волчьего гена, его приняли ну уж слишком быстро. Но разве ж это плохо? Этот месяц стал лучшим в жизни ведьмы. Тревоги отступили, а все сомнения разбились о горячие поцелуи и ежедневные признания в любви. Чонгук проявлял любовь как словами, так и действиями. На охоте тот теперь старался в сто раз усерднее и исправно приносил домой внушительные туши разного зверья. Ведьма за месяц неплохо выучила язык волчьих привычек и действий, а потому, расценить это как желание доказать своей паре то, что волк способен прокормить их семью, было совсем не проблематично. Тэхен тоже старался не уступать, показывая себя как заботливого партнера, как человеческими способами, так и неумело, но волчьими. Он подсмотрел случайно, как парочка волков метятся запахами, трясь друг об друга шеями, позволяя не только унять собственнический порыв, но и проявляя ласку животным способом. Было любопытно узнать, как на такое отреагирует его волчонок, Тэхен ведь не волк, может, это будет ощущаться иначе? Нет. Чонгук в тот день, когда Ким решился попробовать, скулил как настоящий щенок, чем поверг ведьму в полнейший шок и восторг. С тех пор такая практика прочно засела в их повседневной жизни, ну и чего уж таить, в интимной тоже. Все было замечательно, ведьма помогала стае тем, что умела очень хорошо. Делала лекарства и собирала травы на разные настойки и эти же лекарства. Местный лекарь был от него в восторге. Иногда Тэхен возился с ребятней, по вечерам зашивая свои штаны и рубашки от зубастых проказников, что так и норовились куснуть его за пятки или куда только смогут достать. Эту повадку Тэхен тоже хорошо усвоил, покусывания от переизбытка чувств или как способ проявить привязанность. Его волчонок тоже это делает очень часто, а еще так же часто ворчит о том, что отхлещет щенячьи пушистые задницы за то, что посмели навострить зубы на его ведьму. Еще одна волчья черта — жуткое собственничество. Тэхен уже может писать свою энциклопедию про оборотней. Но как это часто бывает, даже в самой беззаботной и счастливой жизни всегда есть своя маленькая загвоздка, которая время от времени нехило подсерало. То самое «но», когда говоришь «я живу свою лучшую жизнь, но…». В паре ведьмы и волка этим самым «но» была невозможность поставить Киму метку. В прошлое полнолуние, когда животная половина оборотня наиболее активна и начинает преобладать над волком, Чонгук буквально накинулся на Тэхена в специально возведенном для ведьмы саду и уволок в спальню. Тэхен тогда сделал себе очередную пометочку начать отсчитывать дни до следующего полнолуния, ведь в ту ночь его волчонок его чуть на куски не порвал, в самом приятном и возбуждающем смысле слова. Все эти животные замашки, что тот редко проявляет в постели, вырвались наружу, и это было лучшее, что с Кимом случалось (сразу после встречи с Чонгуком, разумеется). Но когда под конец процесса у того прорезались клыки и он стал чаще вылизывать шею, примиряясь, Тэхен все же смог собрать мозг из желе обратно в кучу, и остановить свою пару буквально в последний момент. Клыки еле-еле оцарапали кожу и застыли, так и не добравшись до своей цели. Чонгук тогда рычал и скалился, не понимал, почему не может пометить свою пару, почему не может сделать его своим окончательно. Только мысль на затворке сознания о том, что Ким, может быть, против, усмирила пыл и заставила отступить. Против воли он это делать бы точно не стал. Уже после, нежась в постели, Чонгук извинился за то, что чуть его не пометил, ведь они это никогда не обсуждали, но спросил, почему ведьма против. Его это все же самую малость, но задевало. Неужели Тэхен не хочет его метку? Он не уверен в Чонгуке? Не уверен в том, что у них на всю жизнь? Мыслей было много, но озвучивать он их, конечно, не стал чтобы не обижать ведьму и не делать поспешных выводов. Все равно он бы ошибся в каждом из пунктов. Тэхен тогда признался, что, правда, хотел бы метку. Но он был не уверен, что это было безопасно, учитывая то, что у него уже есть одна. Ведьминская. Да, в то время как одна была магической, вторая таковой не являлась, но предсказать то, как поведет себя метка ковена, было невозможно. А что, если появление волчьей метки будет расценено как предательство и на Кима обрушится проклятье? Тэхен не хотел рисковать, хотя бы пока не найдет больше информации. Он знал, что в парах принято ставить друг другу метки, это была альтернатива обручения у людей. Он видел, какими глазами Чонгук разглядывал метку на шее своего брата Чимина, когда тот ввалился к ним в дом, и гордо выпятив шею, принялся хвастаться. Тэхен все видел, но предпочитал молчать, не начиная разговор на болезненную тему. Ему тоже до безумия хотелось ощутить на себе все прелести союза, который скреплен меткой. Говорят, даже не являясь волком можно будет чувствовать эту связь, и даже отдаленные нотки настроения пары. Ну, удивительно же? Кто бы не захотел такого со своим любимым? Вот и ведьма хотела. Но пока его руку «украшает» ведьминская метка, торопиться им точно не стоит. Почему пока? Просто на прошлой вылазке волчонка в город за очередными комиксами ведьма поехала с ним, но вместо отдела с мангой и комиксами Ким свернул в отдел мифологии эзотерики. Некоторые книги там были действительно пригодны к использованию в качестве практического материала. Люди и не догадывались, что часть этих книг была написана ведьмами, оборотнями и фейри. Их воспринимали как сказки и небылицы, но знающая «нечисть» могла выудить нужную информацию даже из простецкой фэнтэзийной книжки. Тэхен тогда купил парочку книг на тему уклада и самобытности жизни ведьм и еще одну на тему мифологической символики и волшебных печатей. Ведьма надеялась, что сможет найти там ответ на свой вопрос. А вопросом стояла возможность снять метку самостоятельно, не обращаясь за этим к верховной. Та точно отказала бы, и ехидне понятно. Но изучив все книги от корки до корки он не нашел в них прямого или хотя бы около того ответа. Ведьма тогда немного раскисла, а вспоминая восторженный взгляд Чонгука на метку брата и вовсе поник. Но сдаваться было не в характере Тэхена, а потому, садясь перечитывать книги на второй круг, он взял листочек, на который принялся выписывать все свои теории, которые могли помочь ему избавиться от проблемы. Если лекарства не существует, значит, он его придумает. Исписав весь листок своими теориями, он вычеркнул почти все, кроме одной. Ее он обвел карандашом. В отличие от волчьей метки, которая делалась с помощью впрыскивания своего феромона и части слюны, ведьминская метка представляла собой руну, скрепляющую тебя магией со всеми носителями такой же руны и тем, кто ее наложил. И если в первом случае метка являлась полноценной частью тебя, в организм попадали феромоны, которые переплетались с твоими, то во втором случае связь держалась на катализаторе, руне. Если избавиться от руны, можно избавиться и от связи. Проблема была в том, что снять руну с помощью магии самостоятельно было чревато активацией проклятия. Сумасшедшая идея встала стеной перед глазами. Что, если срезать с кожи метку? Да, способ рисковый, но это может сработать. Надежда на лучшее воодушевила ведьму. Разморенный Чонгук, дослушавший весь этот рассказ, немного успокоился. Его Тэхен хочет метку. От него, от Чонгука. Внутренний волк удовлетворенно заскулил, Чонгук почти тоже. Но когда до него дошел смысл всего остального рассказа, он начал натурально закипать. Он злился, но не на Тэхена, а на дурацкий ковен, что не собирался отпускать ведьму даже спустя месяц. На всю ситуацию в целом, что у него нет возможности сделать любимого человека полностью своим. Злился и на себя, ведь из-за своих эгоистичных хотелок ведьма может подвергнуть себя опасности, а этого Чонгук допустить никак не мог. Сейчас, зная всю историю он понимает, что ответного желания Тэхена ему более, чем достаточно. Проживут они и без метки, делов-то. Но так сильно рисковать своей жизнью Тэхену он точно не позволит. — Даже не вздумай резать себя, Тэхен, ты меня слышишь? Не смей так опрометчиво рисковать собой, понял? Ты же понимаешь, что будет, если ты ошибся? Да я весь твой ковен на куски разорву и гирляндой у дома развешу. — Но Гуки, я все про… — договорить Тэхену не дает палец, выставленный прямо у самого рта ведьмы. — Я все сказал, Тэхен. Ты. Не. Будешь. Собой. Рисковать. Разговор окончен. Ведьма уж было хотела взбрыкнуть, мол, какого черта он решает все за меня, но позже понимает. Чонгук просто переживает и чувствует вину за то, что Тэхен так загорелся этой идеей. Не желая вступать в спор Тэхен отступает, решая не провоцировать и без того взвинченного из-за полнолуния волка. Надеясь как-то сгладить углы после неприятной ситуации, Тэхен предлагает принести им прямо в постель прохладного чаю, который тот так предусмотрительно сделал сегодня днем. Жажда замучила обоих после недавнего «развлечения» и идея эта, показалась Чонгуку наилучшей из тех, что озвучивала сегодня ведьма. Тэхен быстро сбегал за двумя чашками, и, напившись прохладным напитком, они просто молча наслаждались объятиями. В какой-то момент, ведьма почувствовала как руки, обнимающие ее стали слабнуть, а волк погрузился в крепкий сон. Немудрено, физическая активность и чаек на особых травках сделал свое дело. Действовать нужно быстро. — Прости меня, волчонок, но я обязан это сделать. Для нас. Выпутываясь из объятий, Тэхен напоследок наклоняется и целует свою пару в лоб, после чего наспех собирается и покидает сначала дом, а потом и поселение.

***

И вот мы вновь вернулись туда, откуда начали. Тэхен сидит в темном лесу в полнейшем одиночестве и практически беззвучно достает все необходимые предметы из мешочка, который предусмотрительно запрятал в саду, из которого его пару часов назад и выцепил Чонгук. К этой ночи он готовился не один день, тщательно все продумывая и собирая. Внезапное возбуждение волчонка стало неожиданностью в планах Кима, полнолуния они вместе еще не встречали, но планам это никак не помешало. Наоборот, уставший волк притупил свою бдительность и без проблем выпил отвар из снотворных трав, устранив тем самым риск срыва плана ведьмы. Единственное, что Чонгук сорвал, так это голос Тэхену и процесс сбора трав на настойку что должна была притупить боль от ножа, но Ким надеется на то, что полная луна поможет не только справиться с руной, но и перетерпеть боль. Полнолуние влияло не только на волков, но и на ведьм тоже. Их магия в такие ночи была особенно сильна, а потому шабаши устраивались именно в такое время. Усилившаяся сила Кима, по его расчетам, должна была помочь противостоять руне, самое главное не отключиться от боли в процессе, для того и нужна была настойка, но теперь придется действовать аккуратнее. В любом случае, ведьма настроена только на победу и о плохом думать не намерена. Достав из мешочка небольшой платок с кинжалом внутри и пять небольших свечей, Тэхен выставляет их полукругом напротив себя и, садясь на колени, задирает повыше рукав своей рубашки. Принимается нашептывать заклинание-молитву к луне и подносит кинжал к руке.

***

Тэхен предусмотрел все, кроме того, что напитанный лунной силой волчий организм оправится от действия снотворного куда раньше, чем ведьма ожидала. Прогоняющий сон из глаз одной рукой Чонгук второй рукой шарит по соседнему месту на кровати, не обнаруживая там искомого человека. Сознание постепенно возвращается к волку, и, намереваясь узнать, где же ошивается его ведьма тот принимается делать обход по дому, не обнаружив Тэхена ни в одной из комнат, ни в саду. Для визитов в гости сейчас слишком поздно и у Чонгука заканчивались догадки. Хотя нет, промелькнула одна. Та, в действительность которой он очень не хотел верить. Сердце ускорило ритм, и он из последних сил старался бороться с нарастающей паникой. Ну как? Как он мог поверить в то, что его упертая ведьма так легко оставит идею, о которой рассказывала со столь лихорадочным блеском в глазах. Чонгук дурак. И судя по тому, что во рту, запоздало, стал чувствоваться горьковатый вкус лесных трав, дурак он беспросветный. Обвели вокруг пальца как щенка. Вот ирония. Прилагая чудеса выдержки, он старается сконцентрироваться на запахе и понять, в какую сторону подалась его персональная головная боль. Уловив легкий аромат садовых трав, коими ведьма провоняла с головы до пят, Чон быстро оборачивается в волка и пускается в погоню, обещая себе, что как только выловит негодника выпорет в том же лесу. Все, пришло время серьезных мер, никаких покусываний. Главное, чтобы было кого пороть, но об этом он очень старался не думать. Все будет хорошо, главное успеть. Волк несется по лесу, ловко минуя деревья и постепенно, помимо садовых трав начинает чувствовать и запах самого Тэхена. И запах крови. Волк ускорился, паника застилала разум, а лапы перебирали землю на пределе своих возможностей. Дурная ведьма, вечно она ввязывается в какие-то передряги. Видя слабый огонек дотлевающих свеч и силуэт его бедовой пары он оборачивается прям в прыжке и подбегает к покосившейся ведьме, что опустила ничком обе руки, в одной так и сжимая окровавленный кинжал, а вторую просто окуная в лужицу собственной крови, что впитывалась в землю. Тот еле держал веки открытыми, слегка покачивался не в силах сидеть ровно, но все равно слабо улыбался при виде волка. Губы его были синюшные от потери крови, но взгляд вполне осознанный, луна правда помогала своему ребенку. — Неужели налажал с дозировкой, вот так прокол, — осипшим и ослабшим голосом проговорил Тэхен. Засранец даже в такой ситуации умудряется шутить. — Вот погоди, верну тебя домой, вылечу, выпорю, а потом убью шутника, — В голосе не было ни капли злости, только концентрированное беспокойство и немножко паники. Но судя по общему состоянию ведьмы, жить поганец будет, а значит страшное позади. Однако пережитый стресс все еще щекотал позвоночник и нервы, заставляя дрожать руки, что пытаются оторвать рукав рубашки ведьмы и сделать временную перевязку. Своей одежды не было, вся порвалась при превращении, и обычно оборотни раздеваются перед тем, как обратиться, но в этой ситуации на это времени не было. Так что пусть страдает и рубашка Кима. Кое-как наскоро перемотав руку и подняв свое любимое проклятье с земли, оборотень спешит вернуться домой, оставив все атрибуты «обряда» в лесу.

***

Срез был глубоким, но не смертельным. В какой-то степени даже ювелирным. Ким не дурак, дома были все необходимые предметы для скорейшего восстановления, он даже зарекся, что после его чудодейственного самолечения на месте метки даже шрама не останется. Верилось, конечно, с трудом. Чонгук следовал хвостиком за ведьмой примерно с неделю, Тэхен даже поймал ностальгию по былым временам. Чон следил за ведьмой коршуном, хотя все самое глупое и безрассудное она уже натворила и нянькаться было необязательно. Но волку после пережитого стресса было важно знать, что с его парой все в порядке. Волчья часть требовала опекать. Человеческая — устроить взбучку и бойкот. Тот частично и устроил, уходя каждую ночь спать на диван. В первую же ночь понял, что волк не может дать уснуть пока не будет уверен в целостности ведьмы, так что Чон, пыхтя, перетащил диван в спальню и только тогда благополучно уснул. Принципы штука страшная. И ведь непонятно, кого наказывал больше: извиняющегося, но не сожалеющего о содеянном Тэхена или чувствующего бесконечную вину волка. За то, что посеял в Тэхене такое желание, за то, что не остановил и не уберег. В любом случае, после ночных бойкотов тот каждое утро целовал за ухом свою любимую несносную ведьму, шептал слова любви и снова весь день ходил за ним словно тень. Вероятно, когда человеческая половина отойдет от шока и прислушается к волчьей, он признает, что действительно безумно благодарен Тэхену за такой смелый и отчаянный шаг. Ему на голову пока не налазило то, что ради него, ради них, ведьма смогла пойти на подобное. И хотя о безрассудстве Кима уже можно слагать легенды, Чонгук вместо этого будет носить свое упертое чудо на руках. А в следующее полнолуние шею Тэхена будет украшать аккуратненькая свежая метка.