О шлюхах и собаках

«Всякий голодный пес знает, что лучше не кусать руку, которая кормит его». — Лорд Бейлиш

      Сир Барристан Селми смотрит по сторонам, лицо у него сосредоточенное.       Он обводит взглядом галерею внутреннего двора. Королева не будет выходить из покоев ближайшие дни, и все приближенные к королевской милости почтут за честь не отходить от нее ни на шаг, поэтому Красный Замок пустует — так, как он только может пустовать: вдалеке от лордов и леди бушуют приготовления к грядущему. Жизнь в застенках замка никогда не затихает.       Время полдень. Все продолжится еще два или три долгих дня.       Солнце в зените. Плотный белый плащ никак не спасает от жара, и Селми смотрит на тенистые ниши между колонн и намеревается отойти в одну из них, когда замечает Мизинца, вдруг вышедшего во двор откуда-то сбоку.       «И почему он здесь, что ищет вдали от интриг? — в мыслях раздосадовано восклицает Селми и сразу отвечает себе сам: — плетет свои собственные».       — С трудом верится, что вы сегодня не в гуще событий, — говорит Селми, надеясь, что это отвадит Мизинца от его общества.       Королеве пришел срок произвести на свет третьего ребенка, и должного благоговения перед этим событием Селми не испытывал. Уже несколько лет единственным, что он мог преподнести королю, была честная служба, и именно ее он нес во дворе, пока не появился Мизинец.       — Все самое интересное происходит до рождения человека и после него, а сам этот момент мне скучен, — ответил тот и, к сожалению, на этом не закончил. — Как и нашему доброму королю, ведь он предпочел охоту рождению своего отпрыска. Свой вклад его величество сделал девять месяцев назад, а теперь великодушно освободил место для желающих увидеть появление на свет того, кто, возможно, будет руководить их судьбами спустя много лет. К тому же, его величество избрал любимый способ досуга, а это пойдет ему на пользу. Напомните, сир Барристан, почему вы не с ним?       — Кто-то должен охранять покой королевы в его отсутствие.       — Ей повезло, что вы взяли на себя эту ответственность. Но все же покои королевы расположены вдалеке отсюда.       — Не поэтому ли вы здесь?       — Я, дорогой сир, здесь потому, что ведаю расходами казны. Хочу заранее узнать, насколько предстоящие затраты будут ужасны. Но это мои заботы, а вам, должно быть, приятно прибавление поводов для турниров: именины, крестины и так далее. Впрочем, это будет нескоро, а пока всем нам предстоит готовиться к гуляниям по поводу скорого приплода самых чистых кровей. Король не захочет уступить Тайвину Ланнистеру, который в его отсутствие возьмет на себя заботы о первых днях потомства наполовину своего рода, чему я, как мастер над монетой, должен быть благодарен. Но благодарен не от чистого сердца, ведь его величество захочет перещеголять богатство, к которому и близко не стоит казна.       — Есть вещи, в которых скупость порочит честь, — сухо отвечает Селми.       — Вы правы. Как назло.       — Вы принимаете расходы слишком лично.       Продолжать разговор у Селми нет никакого желания, и Мизинец, на счастье, умолк.       Селми по-прежнему осматривается, примечая тень, в которой можно будет скрыться от палящего солнца, когда мимо ведут огромного пса — он видит это в тот же миг, как Мизинец снова открывает рот.       — Глядите, еще один ушел со своего поста возле короля. И для него работы вскоре прибавится, ведь король будет чаще искать предлог покинуть королеву с отпрыском при нынешних обстоятельствах.       Псарь, подошедший к ним вплотную, поклонился.       — Его пришлось увести, лорд Бейлиш.       — И как он впал в немилость?       — Наскочил на лорда Ренли, когда лорд наклонился к лани, чтоб отыскать, куда вошла его стрела и доказать свою меткость.       Мизинец восторженно улыбается.       — Наскочил? Как только Ренли не убил собаку после этого.       — Собирался, милорд. Но короля это так развеселило, что он не позволил лишить собаку жизни на месте и отослал сюда. Лорд Ренли, может, еще сведет счеты. Если про это не забудут, конечно. Но этот шельмец и на псарне отличился, чуть не до смерти заимел двух сук и одного кобеля, — псарь дернул на себя веревку, которой была обвязана шея пса. — Рано или поздно снова даст о себе знать.       Улыбка не сходит с лица Мизинца, и один ее вид кажется Селми непристойным.       — Что ж, признаться, мне знакома такая порода: именно такие приносят мне доход.       — Так у вас, лорд Бейлиш, и собак обслуживают? — холодно осведомляется Селми.       Мизинец отмахивается.       — Побойтесь семерых богов.       — При всем уважении, мне жаль это слышать, — скромно подает голос псарь, склонив при этом голову. — А то никакой на него управы.       Мизинец внимательно глядит на пса — смотрит и Селми, подмечая породу: заостренные стоячие уши, отливающие сталью бока, светлая шерсть на брюхе, массивные плечи и длинные сильные лапы. Украсил бы любую свору.       Мизинец треплет собаку за ухом.       — Красивое животное. Отпусти его, — говорит он псарю.       Пес терпеливо позволяет себя почесать, потом отбегает в сторону трусцой и задирает лапу на колонну. Мизинец провожает его взглядом.       — Только человек прежде думает о том, чего ему будет это стоить — животное всегда делает, что прикажет ему природа. Человек отдает, чтобы получить что-то взамен, а животное берет, что захочет, ничего не отдавая взамен. Я бы забрал его к себе на пару дней.       — Для чего? — хмыкнул Селми, с неожиданным даже для самого себя возмущением.       — Во времена празднований вкусы публики становятся воистину непредсказуемыми, но я не стану смущать ваше благородство подробностями, сир Барристан. Куда лучше иметь потеху в запасе, чем считать убытки или, что гораздо хуже, упущенную прибыль.       — Ваши заботы мне не близки, — Селми не скрывает брезгливости. — Я бы сказал, что в них вы переходите границы разумного.       — Поверьте, без моего вмешательства все было бы гораздо хуже. Кто-то ведь должен делать черную работу. В желаниях людей нет ничего дурного, как и в желаниях животных. И те, и другие зачастую хотят одного.       Теперь Селми совсем обомлел.       — Кто захочет смотреть на сношения собаки? Или, чего доброго, за это платить?       — Этого я не говорил.       «Как и многого, на что сумел намекнуть, — в мыслях соглашается Селми, — не сказав почти ничего».       — Но вы не собираетесь использовать пса для охоты.       — Не только ваш меч оберегает королевские покои. Разврат как неизбежная угроза заслуживает пристального внимания. Вашим моральным устоям повезло не заглянуть в конюшни после наступления темноты, ведь именно там возлегает почти вся прислуга. Разумеется, лишь часть прислуги, которую не забирают в постели те, кто располагает своими покоями, — Мизинец оборачивается к псарю. — Обещаю, что собаке не будет причинено вреда.       — Этот пёс сам кому угодно навредит, лорд Бейлиш.       — Я могу оставить залог за него.       — Нет надобности — забирайте, чтоб с ума не сходил, пока вся свора не вернётся.       — Будь этот пес моим, лорд Бейлиш… — сурово произносит Селми.       Мизинец игнорирует его — вместо ответа окликает уже собравшегося уйти псаря.       — Как его зовут?       — Клык.       — Человек, который назвал его, наверняка был мастером в другом деле. Отмойте, подстригите и срежьте когти, я беру его не на скотский двор.       — Подстричь?       Мизинец улыбается.       — Его живот.